Паинька для Хмурого

Глава 5

– Ну как? Обжилась? – Лера плюхается на высокий барный стул напротив меня и просит сделать два кофейных милкшейка.

С тех пор как я начала работать за барной стойкой, подруга переместилась поближе ко мне из-за привычного столика. Мы болтаем под неодобрительными взглядами её отца, который, впрочем, ничего не говорит против. Пока недовольных посетителей нет, думаю, и не скажет. Теперь его и особо многословным-то не назовёшь.

С того самого вечера, как я получила это место, точнее, со следующего утра и до сих пор Андрей Хмурских держал дистанцию и не выходил со мной за рамки “владелец кафе – сотрудница”, что не могло меня не радовать. Чем дальше он держался от меня, тем проще мне было работать в его заведении, тем проще было “забывать”, на кого я вынуждена временно работать, и совесть не ныла по этому поводу.

Получив первую зарплату, я вздохнула спокойнее и начала подыскивать квартиру втайне от Леры. Подруга же была настолько погружена в предстоящую поездку на показ, что не обращала внимания на мои отлучки и неторопливые сборы.

Работу я, конечно, тоже подыскивала, но, как назло, в самый разгар учебного года вакансий с подходящим мне графиком попросту не появлялось: всё давно занято такими же студентами и освободится теперь нескоро. А если что-то случайно вдруг и подворачивалось, так в совершенно неподходящем районе города – слишком далеко от университета и квартиры Леры, что сводило смысл моих поисков на нет.

Таким образом, я зависла в кафе ненавистного мне мужчины и в квартире его дочери, а значит, он постоянно присутствовал в моей жизни, чем бесил ещё больше. Но я не готова была пожертвовать всем, лишь бы только это прекратить.

Постепенно я смирилась, думаю. Как говорится, если ты не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней. Так и я. Изменила отношение к обстоятельствам в твёрдом убеждении, что это временное явление. В конце концов, мне с ним детей не крестить!

– Да, обжилась. – улыбаюсь я подруге. – Шарики получаются всё ровнее, я практически выучила все названия допов, а коктейли идеально смотрятся в стакане.

– Это здорово, – радуется она. – Не лучшая работёнка, но уже лучше, чем с подносами ходить.

– Ага, – киваю я.

Зарплата тут выше, но нет чаевых. Но я не печалюсь, ведь уровень заработной платы покрывает их отсутствие с лихвой.

– Это мне? – возникает рядом с дочерью Хмурских, подхватывая второй коктейль.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. С огромным стаканом молочного коктейля мужчина выглядит практически невинно. Ну прямо благородный отец семейства, выгуливающий детей!

Он устраивается на стуле, распахивает пиджак, обхватывает соломинку губами… И я заставляю себя отвернуться.

– Лера, присоединяйся к нашему пиршеству, – говорит он мне.

– Андрей Константинович, но ведь сотрудникам запрещено пить и есть на рабочих местах, – удивляюсь я.

– А мы злому боссу, который выдумал все эти дурацкие правила, ничего не скажем, – заговорщицки шепчет он, вызывая смех Леры и невольную улыбку у меня.

Я наливаю клубничный коктейль, и мы чокаемся.

Каким бы отвратительным человеком не был Андрей, он хороший отец и просто отличный бизнесмен. И тем более отвратительно мне находиться рядом с ним.

Он недолго разговаривает с Лерой о предстоящей поездке и отчаливает по своим делам, прощаясь со всеми до завтра. После его ухода мне становится будто легче дышать. По крайней мере, мне не приходится “держать лицо”, и я расслабленно слушаю вузовские сплетни, которыми снабжает меня подруга. А потом она уходит и мне остаётся только дождаться конца смены.

Но за десять минут до закрытия, когда за столиками уже и посетителей-то не осталось, а девочки-официантки прибирают зал, в кафе вваливается Хмурских в компании какой-то девицы облегчённого поведения. Судя по нетвёрдой походке, они навеселе. Я хмурюсь, потому что эта парочка направляется прямиком к бару.

– А тут есть что-то выпить? – громко спрашивает деваха.

– Молочные коктейли на любой вкус! – смеётся Андрей. В его кабинете наверняка имеется пойло, соответствующее случаю, но он тащит свою ночную спутницу через весь зал к барной стойке.

– Да ты шутишь?! – обиженно надувает она губы. Я выдаю фирменную улыбку:

– “Милкшейкс бар”, какой вкус предпочитаете?

Девица морщится. Андрей щёлкает её по носу и говорит мне:

– Лер, будь заинькой, сделай клубничный… да клубнички побольше… и принеси ко мне в кабинет.

– Она, значит, заинька? – с претензией возмущается девица.

– Заинька, – кивает Хмурских. – А ты… тигрица.

Они покатываются со смеху, продвигаясь дальше по залу, а я выполняю механические действия, чтобы поскорее отделаться от этого задания и свалить как можно дальше от намечающейся оргии.

Ставлю стакан на поднос, представляя, как с особым удовольствием швырнула бы его в эту сладкую парочку, стучу в прикрытую дверь, слыша какую-то возню, дожидаюсь позволения войти.

За столь непродолжительное время Андрей успел избавиться от пиджака, а его рубашка расстёгнута на три верхних пуговицы. На его шее смазанный след от помады очередной временной подружки, которая восседает на столе, рождая в моей памяти неприятные воспоминания.

– Ваш коктейль, – тихо говорю я, не решаясь подойти ближе.

– Давай сюда, – капризно тянет девица.

Делаю шаг, другой. Андрей слегка поворачивает голову, и наши взгляды пересекаются. Мне чудится, что мужчина коротко усмехается, но это происходит в тот момент, когда я уже поспешно отвожу глаза к полу.

– Эй, заинька! – привлекает моё внимание девица. – Не будь улиткой… Или ты решила составить нам компанию? Так тут никто не станет возражать…

Выставляю вперёд дрожащие руки с подносом, и девушка забирает стакан, посмеиваясь надо мной.

– А что? Ты хорошенькая, а этого жеребца на десятерых хватит, поверь моему опыту!

Моё лицо пылает от смущения, и я пячусь назад к двери, словно кто-то в самом деле может начать приставать ко мне.

Ничего не могу поделать с собой: взгляд то и дело возвращается к Андрею, но тот слишком занят своей новой пассией. И в последний момент, когда мне остаётся только выйти за дверь, он поворачивается ко мне снова.

– Ты так медленно уходишь, Лер, что я могу решить, что ты хочешь задержаться, – чётко и ясно произносит он. Серые глаза, отливающие сталью, смотрят насквозь, пробирают до дрожи. Слишком трезво, слишком серьёзно для его состояния. И я выскакиваю из кабинета, громко хлопая дверью.

За минуты заминки другие девочки уже успевают уйти в раздевалку и начинают покидать кафе. Мне же требуется некоторое время, чтобы убрать рабочее место. Поэтому именно я слышу грохот в кабинете Андрея, вижу вылетающую пулей девицу, которая на ходу поправляет одежду и, словно ошпаренная, растворяется в ночи. И именно я осторожно крадусь к кабинету владельца и заглядываю внутрь, хотя не хочу и не должнаэтого делать.

Хмурских стоит, опираясь обеими руками на стол, где недавно сидела чёртова распутница. Спина сгорблена, плечи часто поднимаются и резко опадают. Под его ногами битое стекло – тот самый бокал, который я принесла минут десять-пятнадцать назад.

Проклиная себя за эту слабость, я неслышно проскальзываю внутрь кабинета и спрашиваю:

– Андрей Константинович, вы в порядке?

Он вздрагивает и тихо говорит:

– Уходи, Лер. Ступай домой. – Резко оборачивается, и я вижу, что его руки в крови.

– Вы порезались? – Я подхожу ближе. – У вас есть аптечка?

– Лера! Уходи! Я прошу тебя! – повышает он голос, но я качаю головой:

– Знаете же, что не уйду.

– Я здесь главный, ты не забыла? – изумлённо изгибает он бровь.

– А мой рабочий день уже закончен, поэтому я могу не выполнять ваших указаний! – парирую я. – Вы же знаете, если бы я позвонила Лере, она всё равно попросила бы меня присмотреть за вами, так что давайте не будем усложнять! Где аптечка?

Мужчина недовольно поджимает губы, но кивает в сторону шкафа, и я нахожу пластиковый контейнер с красным крестом. За неприметной дверью внутри кабинета шефа находится небольшая личная уборная, и я прошу его пройти туда.

В тесноте помещения мы вдвоём едва умещаемся у маленькой раковины. Я бросаю взгляд в зеркало и вздрагиваю, наткнувшись на внимательный взгляд Хмурских. Холодный белый свет, отражённый от кафеля делает моё лицо бледным, болезненным. Его же смуглая от загара кожа кажется красной. Словно он горит.

Я стараюсь не смотреть на размазанную по крупной шее помаду, но глаза то и дело устремляются туда, вызывая внутреннее отвращение. Тогда Андрей мочит полотенце, смывает кровь с ладоней и с нажимом трёт в месте следа от поцелуя. Мы не разговариваем, только смотрим друг на друга через зеркальную поверхность. Пока я не прерываю этот визуальный контакт, склоняясь над его руками.

Его ладони иссечены порезами, словно он раздавил ими бокал. Но я не задаю вопросов. Чёрт его знает, что за безумные идеи приходят ему в голову во время сексуальных игрищ!..

Я внимательно изучаю порезы. Большинство из них мелкие, от них явно не будет проблем. Но есть и пара глубоких, кровь из которых продолжает сочиться, сколько бы я её не убирала. Я промываю раны сначала проточной водой, потом перекисью водорода и накладываю бинты. Хмурских послушно поворачивает руки, поддаваясь моим манипуляциям, но не сводит с меня взгляда через зеркало, я чувствую это.

Чувство неловкости, которое я испытываю в это мгновение, осязаемо. Щёки пылают, от духоты выступает испарина по линии роста волос, и это делает ситуацию ещё более неловкой.

Чтобы чуточку облегчить напряжение, звенящее в воздухе между нами, я спрашиваю:

– Уместно ли будет поинтересоваться, что случилось?

– А сама-то как думаешь? – усмехается он.

– Стакан разбился?.. – он кивает. – У вас в руках?.. – Снова сдержанный кивок. – Вам следует осторожнее обращаться с предметами.

– Благодарю за бесценный совет, – сухо бросает мужчина.

Я закатываю глаза. Вот же несносный босс! Такой взрослый человек, а ведёт себя хуже подростка!

– Вы могли пораниться гораздо сильней, Андрей Константинович…

– Ещё скажи, не жалеешь, что стекло не задело никаких жизненно важных артерий и я не истёк кровью!.. – цедит он сквозь зубы. Я замираю, отпуская его руку. Во рту пересыхает, когда я заставляю себя спросить:

– Что?

Хмурских пытливо смотрит на меня и начинает говорить:

– Зачем ты здесь появилась, Лера? Зачем ты появилась в моей жизни? Я всё ждал, пытался понять, правда… Мне было даже любопытно посмотреть, что ты затеяла…

Делаю шаг назад. Один, второй, но упираюсь лопатками в стену.

– Что вы имеете в виду? – спрашиваю бесцветным голосом.

Андрей подбирается ближе и нависает надо мной.

– Ну я же не идиот, девочка Лера. Я знаю, кто ты такая. Зачем ты искала меня? Отомстить решила? Отыграться? Мне просто интересно, с чьей подачи эта мысль пришла тебе в голову?

Серый взгляд режет сталью. На мелкие куски. Разрывая плоть. От этой боли хочется взвыть, но я держу спину прямо и не отвожу взгляда.

– Отомстила бы, если бы знала как, – произношу медленно, тщательно выверяя каждое слово. – Да только ничего эта глупая месть не исправит. Из-за вас умер мой отец. Я сама пришла к вам, не он отправил. Сама. Дурацкую расписку найти хотела, а вместо этого… Впрочем, неважно. Мой папа ничего не знал, но вы позвонили ему, и он умер. Сердце не выдержало. Но и этого вам было мало… Вы не вернули долг. Вы разорили меня. Я осталась на улице… в прямом смысле слова. И последнее, чего я хотела, это когда-либо снова вас видеть. Но у судьбы весьма забавное чувство юмора… И из нескольких миллиардов мужчин на планете именно вы оказались отцом моей единственной подруги…

Бью ладонями в широкую мужскую грудь, и он отходит, освобождая мне проход. Ухожу быстро, не оглядываясь на него. А он не пытается остановить. Правильно, незачем. То и дело смахиваю струящиеся слёзы, даже не переодеваюсь, лишь накидываю поверх форменного платья пальто и убираюсь подальше от него.

Для меня очевидно, что теперь я осталась без работы. А вскоре он наверняка вынудит Леру выставить меня из дома. Но всё, что меня интересует, это почему Хмурских сразу не сказал, что помнит меня? Зачем продолжал ломать комедию?

На следующий день я сижу на парах, нервно сгрызая ногти и карандаши, и размышляю, что делать дальше. Стоит ли мне приехать в кафе сегодня, в свой выходной, чтобы получить расчёт? Или же лучше заявиться туда в свою смену? Ещё я с содроганием жду того момента, когда Лера заведёт со мной неприятный разговор, но как назло девушка вчера вернулась слишком поздно, а сегодня укатила ни свет ни заря, да ещё и прогуливает учёбу.

Но все мои тяжкие раздумья прерывает телефонный звонок. Диана.

“Ну, вот. Началось”, – думается мне, но трубку я поднимаю.

– Алло?

– Валерия, добрый день! – добродушно приветствует меня женщина. – Извини, что беспокою в твой выходной. У нас небольшая накладка, Вера заболела и не вышла, а Софье нужно забирать ребёнка из садика. Сможешь отработать лишние смены, пока Вера не поправится?

– Эм, – протягиваю я и зависаю. Андрей ничего не сказал ей? Получается, что так. – Да, хорошо. У меня как раз закончились занятия, скоро буду.

– Спасибо, Лера! – с облегчением выдыхает Диана, и мы прощаемся.

Остаток дня я с содроганием жду встречи с владельцем кафе, но её не происходит. Как и на следующий день. Как и через неделю. От этого нервного ожидания у меня зудит всё внутри, и вскоре я не выдерживаю.

Лера как раз пакует чемодан – уже послезавтра она улетает в своё модельное турне. В разгар подготовки к сессии, бросив меня справляться со стрессом в виде её папочки, куда-то запропастившегося, до конца новогодних праздников, которые мне предстоит провести в одиночестве в её квартире… Но сейчас она неторопливо просматривает вещи в шкафу и откладывает что-то для поездки.

Я плюхаюсь на край кровати и вздыхаю.

– Слушай, Лер… Как думаешь, твой отец не будет против, что я останусь одна в твоей квартире?

Подруга отрывается от своего занятия и с удивлением смотрит на меня.

– Ты чего, Лерон? Всё нормально. Я же тебя сама пригласила пожить у меня.

– Ну просто вдруг он сочтёт, что чужому малознакомому человеку не стоит гостить в отсутствии хозяйки?..

– Папа прекрасно знает, куда отправится со своими советами, если вздумает меня поучать по такому поводу, Лер. Не переживай насчёт этого. – Она критично осматривает несколько платьев и снимает с плечиков одно. – Тем более я с ним разговаривала. Он пока занят своим клубом в Сочи и ещё какими-то делами… Даже пока не знает, когда вернётся…

Так вот, где пропадает Хмурских? Не хочу думать, почему так спешно уехал после нашего разговора… В голове, конечно, имеется парочка идей, но они кажутся фантастическими. Слабо верится, что у Андрея вдруг пробудилась совесть или что-то типа того. Скорее, что он торопится избавиться от украденного у меня состояния и бизнеса. Абсолютно глупое занятие, ведь я ничего не могу сделать и никаких доказательств у меня нет.

Вскоре Лера улетает, обещая быть на связи в любое время, и я остаюсь один на один со своими переживаниями. Я уверена, что как только Хмурских вернётся, он тут же поспешит избавиться от моего присутствия в своей и Лериной жизни.

Проходит ещё целая неделя ожидания действий мужчины, и только в непогожий воскресный день, когда посетителей в кафе практически нет и сотрудников раз, два и обчёлся, он входит в зал, отыскивает меня взглядом и движется прямиком к бару.

Ой, мамочки! Все внутренние установки, все приготовления летят к чёрту. Я абсолютно не готова к этой встрече! Но Хмурских останавливается прямо напротив и невозмутимо говорит:

– Здравствуй, Лер. На пару слов в мой кабинет.

Я беспомощно озираюсь по сторонам, словно кто-то в целом мире может мне помочь, и выхожу из-за барной стойки, снимая фартучек.

Андрей жестом предлагает мне пройти вперёд. Боится, что сбегу? Нервный смешок слетает с губ, и мужчина берёт меня под локоток, направляя в сторону кабинета. Открывает дверь, и я вхожу.

Дверь за спиной закрывается с тихим щелчком. Хмурских огибает меня, застывшую посреди кабинета в нерешительности, и садится в своё глубокое кресло, доставая из папки какие-то документы.

– Садись, поговорим.

Я подчиняюсь. Раз уж этот разговор неизбежен, нечего откладывать его.

Занимаю стул по другую сторону стола и поднимаю взгляд на мужчину.

Он протягивает мне лист.

– Что это? – спрашиваю у него, бросив быстрый взгляд на текст.

– Банковская выписка, которая подтверждает, что я перевёл сумму долга на расчётный счёт твоего отца, но перевод вернулся из-за какой-то внутренней ошибки в работе моего банка. – Он протягивает мне следующий лист. – Эта выписка подтверждает, что я перечислил сумму долга во второй раз на реквизиты счёта твоего отца несколькими днями позднее. Они благополучно были зачислены… и списаны в тот же день на сторонний счёт, доступ к которому имели несколько его сотрудников по доверенности твоего отца, подписанной примерно за сутки до смерти.

Я внимательно изучаю документы и поднимаю непонимающий взгляд на Андрея.

– Что это значит?

– Я нехороший человек, Лер. Но я всегда честно веду свои дела. У нас с твоим отцом были определённые договорённости, которые я полностью выполнил. Возникла небольшая накладка, но в этом не было моей вины.

– Я не понимаю… – шепчу я.

– Да чего непонятного? – вздыхает он. – Меня взбесили твои претензии, девочка Лера, и я потратил несколько дней на общение с разными людьми. С доктором твоего отца, например. Ты знала, что у твоего отца более года были проблемы с сердцем? Ему было предписано снижение нагрузок, отдых, диета, отказ от алкоголя… Ты знала, как он предпочитал развлекаться?..

Я поджимаю губы. Знала, конечно. Догадывалась, по крайней мере. Папа много лет был вдовцом. Домой баб не таскал, но периодически уезжал куда-то на выходные. Любил хороший виски и выдержанный коньяк. Каждый вечер непременно приговаривал несколько стаканов. И никогда не ограничивал себя в еде, потребляя много жирного мяса на завтрак, обед и ужин. Всегда смеялся, что мужик не может не любить хорошее мясо. Но при этом папа и нянюшка всегда велели мне придерживаться правильного питания.

– Он просил меня вернуть долг досрочно. – продолжает Хмурских. – Подозреваю, именно тогда у него начались проблемы с бизнесом. Деньги у меня имелись, и я закрыл долг, забрал расписку, но деньги вернулись на мой счёт. Я связался с твоим отцом и пообещал разобраться в ситуации в ближайшее время.

– Но он загремел в больницу с сердечным приступом. – вставляю я. – Я думала, это из-за того, что вы кинули его на деньги…

– Ты ошиблась. – холодно отвечает мне. – Пока он был в больнице, подписал доверенность на доступ к рабочему расчётному счёту, куда перенаправили упавшую сумму долга от меня.

– Почему тогда его сотрудники не закрыли долги отца? Почему я осталась без денег? Мне пришлось продавать всё, чтобы рассчитаться с его долгами…

– Я не знаю, Лер. Деньги обналичили в тот же день через левую контору. Но это был точно кто-то из сотрудников Георгия Григорьевича.

– Почему я должна вам верить? – спрашиваю у него. – Папа умер из-за вашего звонка! Он никогда не сможет подтвердить или опровергнуть ваши слова.

Он пожимает плечами.

– Не должна, Лер. Я тоже мало кому верю. Пальцев одной руки хватит… – он ненадолго замолкает, пока не начинает говорить вновь: – И тебе я не верил. Считал, что отец тебя подослал, затеяв какую-то свою игру. Поэтому и решил проучить вас обоих. Но всё, что я сделал, это воспользовался ситуацией и позвонил твоему папе.

Он не говорит, что ему жаль. Не сожалеет. Не сочувствует. И даже не просит прощения за то, что просто воспользовался ситуацией, воспользовался мной. И, наверное, я не должна ему верить. Но почему-то верю. Словно шестым чувством ощущаю, что в этом он мне не врёт.

– И что теперь? – спрашиваю у него.

– А что теперь? – удивляется он.

– Что мне делать? Придётся уйти с работы? Это же очевидно, что я не могу работать на вас…

– Да что хочешь, то и делай, – бросает он. – Хочешь, увольняйся, хочешь, продолжай работать дальше… Мне всё равно. Как я и сказал: решишь остаться, место управляющей за тобой. И это не потому, что я пытаюсь откупиться от тебя.

Уголок его губ дёргается в усмешке, словно его забавит сама мысль, что я вздумаю его шантажировать.

Я поднимаюсь.

– Тогда я пойду?

– Иди. – равнодушно пожимает он плечами.

Хмурских не смотрит на меня, начиная просматривать что-то в своём телефоне, и я тороплюсь смыться из его кабинета. Мне есть о чём поразмышлять, прежде чем я приму окончательное решение.

Глава 6

Следующие недели проходят в загруженности. С утра до ночи каждую свободную минуту я мониторю сайты в поисках работы, но даже несмотря на несколько собеседований, куда меня приглашали за это время, особых успехов в моих поисках нет. Я усиленно готовлюсь к сессии, продолжаю работать к кафе Хмурских и жить в квартире его дочери, с которой мы созваниваемся по видеосвязи каждый вечер, невзирая на разницу во времени. А вот самого Андрея я практически не встречаю. Лишь изредка появляясь в кафе, он сразу закрывается в кабинете и не покидает его до самого конца рабочей смены. Иногда к нему заходит Диана и проводит там по несколько часов, и девочки вокруг с удовольствием обсасывают всякие сплетни об этой паре. Мне не нравится слушать по десять раз на дню, какон её и в каких позах, поэтому я стараюсь держаться подальше от коллег.

Под Новый год в кафе закатывают корпоратив, куда Диана приглашает всех сотрудников, и мы впервые за несколько недель сталкиваемся с Андреем Константиновичем лицом к лицу. Но он предпочитает никак не выделять меня из общей массы своих сотрудниц. Лишь сдержанно кивает в знак приветствия. Я должна испытывать облегчение, что, несмотря на непростую историю нашего знакомства, он не торопится избавиться от меня, когда я всё никак не могу подыскать новое место работы, но всё равно невольно ожидаю момента, когда мне укажут на дверь. И в этом ожидании я откладываю каждую копейку, чтобы у меня была возможность оперативно решить свои проблемы.