- -
- 100%
- +
– Дык не нужен мне новый. Мне старый уж больно мил. Ещё моя бабка хранила в нём ту самую секретную закваску. С которой и тесто пышнее становилось. И самогон крепче.
Мужчина встал и с треском закрыл, покосившуюся ставню. Тётка эта мастерица всех доставать. Ему кувшин давеча принесла разбитый. Кузнецу гвозди трухлявые.
– Это, – говорит, – из скамейки повыскочили. А как я теперь сидеть-то на ней буду? Ещё поранюсь. Или чего хуже разложусь, прямо у всех на глазах. Нельзя мне так. Ты над ними поколдуй, как умеешь. И принеси. Да поскорее! Опасная лавочка стала. Вдруг кто не заметит и сядет. В общем пошла я, зайду скоро…
Мастера, завидев тёть Зину, делали вид что очень заняты. Но она терпеливая. Пекаря тут перехитрила.
– Мить, а Мить. Ты хлебные корки-то выпек? Средней прожарки, с дымком. Моя бабка завещала, именно твои корки использовать для рецепту закваски. Сам же первым придёшь за добавкой.
Деревня эта находилась в необычном месте. Лес окружал домики с одной стороны, горы с другой. Третья сторона прикрывалась речушкой, впадающей в небольшое озеро. А четвертая открывала широкий простор.
Утром. Именно с этой стороны видно, как просыпается солнце. Восход – самое необычное зрелище во всей округе. Рано утром выглядывает светило неспешно, как ленивый котёнок. Щекочет пташек первыми лучиками и, постепенно раскачиваясь, поднимается выше и выше.
Из-за этой особенности деревню часто посещали странники и любопытные люди. Художники заезжали, писатели.
Всех встречала бабка тёть Зины. Как главный хранитель Востока. Эта традиция передавалась из поколения в поколение. По женской линии.
Тёть Зина долго ждала очереди. Готовилась, изучала. Перенимала секреты бабки.
А теперь нервничала. На пост-то она заступила и ждала первого гостя. Но он, как назло, всё не шёл и не шёл.
Да и в доме стали происходить странности.
Кувшин упал и разбился. Скамейка, на которой бабушка сиживала вечерами, сломалась. Тёть Зина решила, что это старушка её проклинает. За то, что…
– Эй, хозяюшка! Есть кто?
Тётка отвлекалась от привычных мыслей, в поисках виноватого в бедах и чуть не стукнулась затылком о полку.
– Кто? А кто тепе нужен, милок? Нет тут никОго, я одна, – заговорила тёть Зина, поправляя платье, платочек и пытаясь разглядеть отражение в самоваре.
– Я заплутал немного. Искал деревню. Говорят, тут очень необычный восход можно увидеть.
– Конечно. Ты по адресу припыл, прохоти, – от волнения тёть Зина путала буквы.
Ведь это первый! Первый её собственный гость! Нужно не ударить в грязь лицом.
– У нас принято так. Вы оставайтесь ночевать у меня. Я утром раненько разпужу. И провожу туда, где лучше всего смотреть на наше чудо.
Счастливая тёть Зина пошла к соседке. Надо же сразу похвастаться.
– Слышь, Валь. Посмотри какой красавец-то ко мне пожаловал! Никак из богатых. Попрошу его мой портрет нарисовать и рассказать, что здесь новая хранительница. Лучше всех прежних. Глядишь растрезвонит. И повалят к нам снова путники. Зазвенят монеты, пуще прежнего. А то вон смотри исхудала. Небось Колька-то свои огурцы не распродаёт на рынках?
Соседка поохала. И пожелала удачи.
– Ты уж не напугай гостя. А то, сбежит. У нас после смерти бабки твоей целый год не было гостей. И правда, деревня уже обнищала. Молодые убегают на заработки. А нам старикам что делать?
Тёть Зина погуляла по деревне, зайдя ещё к нескольким соседям и вернулась счастливая домой.
– Расскажи мне кто ты, откуда. Как звать тебя? Спасть пудешь вон в том углу, на мешке. Ты уж прости, удобств у нас нет. Да и не за этим ведь ехал.
В ответ тишина. Тётка заволновалась. Может слишком надолго ушла. Бросила гостя одного, вот он и сбежал.
– Ах, голова моя глупая. Вот соседи засмеют. Бабка-то моя никогда так не сделала бы. Что ж делать?
Тут раздался шорох. Из угла, где она предложила спать гостю.
– Эй… – прошептала тёть Зина и схватилась за скалку, – а ну, выходи! Чего прячешься, как невидимка какой? Я тебя сейчас!
Вкладывая в шепот воинственный настрой, она замахнулась и от страха закрыла глаза.
Тёть Зина сделала несколько шагов вперёд, шаркая тапочками. И, наткнувшись на что-то мягкое, закричала:
– А-а-а-а!
Мужская рука закрыла ей рот. Тёплая, сильная. Тёть Зина замерла. Запах смолы и аромат трав исходил от ладони. Это её успокоило.
– Вы не кричите так. А то распугаете всех.
– Кого это всех? Я ж говорю тебе, одна тут живу, – расхорохорилась успокоившаяся тётка.
– Давайте присядем за стол, я всё объясню.
Тёть Зина вспомнила, что хотела показать себя, как мастерица-хозяюшка. Накрыла стол. Разогрела чай. И достала испечённые утром булочки. Из остатков закваски, что делала ещё бабка.
– Меня зовут Эрвин. Я изгоняю духов. До меня дошёл слух, что в одной деревушке некогда популярной, дух расшалился. За версту не пускает народ. А им так нравилось приходить и смотреть здесь рассвет. Как солнце восходит и делает первые шаги. Вот скинулись и наняли меня.
Тёть Зина села и обомлела.
– Как? Так это всё бабка штоль моя? А я думаю, что же случилось… Почему никак гость мой первый не прИйдет… Как хорошо, что вы появились. Уж спасите меня и деревню нашу. А то вишь, голодают соседи. Нет заработка больше.
Мужчина кивнул. И попросил:
– Вы главное оставьте меня на ночь одного. А утром я приду к вам на то место, откуда виден волшебный восход.
Всё получилось. Заклятие пало. Дух отправился на небеса. Деревня вновь стала людной. Отбоя от посетителей не было.
А тёть Зина даже учениц себе взяла. Надо ведь заранее готовить смену. А не так, как случилось с ней. Раз и назавтра ты уже Хранитель, а уверенности-то и нет.
ПЛЕМЯННИК
Анастасия Данилова @an_astasiia1387
Анна Павловна Гринштольц наблюдала за племянником, резвившимся на свежеподстриженной лужайке у веранды.
Служанка Маришка невидимкой попыталась проскользнуть с тяжёлым подносом с чайным сервизом на шесть персон к столику. Хрупкие руки дрогнули, едва не уронив поднос на паркетный пол. Совершив невообразимые телодвижения Маришка водрузила ношу на ажурный столик. Тихое звяканье достигло ушей графини, вызвав недовольный вздох.
– Простите, сударыня, – прошелестела девушка, краснея аки спелые томаты на грядках дядьки Михея.
– Ах, голубушка, если бы ты знала, как тяжко глядеть на него.
Очередной вздох вырвался из груди статной женщины.
Маришка помимо воли посмотрела на молодого графа, что находился подле ребёнка. Помидорки на щеках стали спелее. Непрошеные мысли ворвались в светлую головушку Маришки, погружая в сладостные грёзы.
– Коленька, что слышно про восточного лекаря, что обещал прислать к нам Тимофей Иванович?
– Ничего не слышал, маменька. Спросите лучше у папеньки. Он давеча вечерил у Казьминых. Должен быть в курсе, – ответил парень и подмигнул Маришке.
От волнения руки служаночки затряслись. Позолоченная ложечка запрыгала в фарфоровой чашке с райскими птицами.
«Звяк-звяк»
Пело в унисон девичье сердечко.
– Что-то ты сегодня больно шумная, голубушка, – вздохнула графиня, забирая протянутое блюдце.
– Простите, сударыня, – в очередной раз пролепетала служанка.
Графиня покачала головой. От её взора не укрылись заигрывания сына. Очередной вздох потревожил водную гладь в чашке. Лёгкий пар замысловатыми клубами поднимался и растворялся в лазурной дымке.
– Будь осторожна, голубушка, – прошептала Анна Павловна, когда Маришка аккуратно расставила сервиз и отправилась в дом.
Тихие слова долетели до чуткого слуха девушки, мышцы напряглись, спина выпрямилась.
«Благо не видит твоё лицо сейчас»
Подумалось Маришке.
Тонкий звон дверного колокольчика вернул девушку в комнату. Служанка тряхнула головой, от чего густая массивная коса пошла ходуном, и направилась в парадную.
Едва распахнув дверь, девушка ахнула. Перед ней стоял низкорослый сухопарый субъект в полосатом пальто и намотанным куском материала на голове.
«Как это все выдерживает тонюсенькая шея?»
Мелькнуло в голове Маришке.
– Вы к кому-с? – Поинтересовалась девушка, вспомнив об обязанностях.
– Госпоже вашей. Анне Павловне, – певуче ответил незнакомец. – Я – Абу Ибн Хасан Аль Фарид. Восточный врачеватель недугов. Особенно связанных с речью.
– Ах, простите. Сударыня ждёт вас. Я провожу.
Маришка скорым шагом направилась на веранду.
Графиня всё также печально смотрела на игравшего племянника, меланхолично помешивая терпкий напиток в фарфоровой чашке.
– Сударыня, лекарь прибыли-с.
Девушка присела в реверансе, пропуская старичка вперёд.
– Ах, любезный, вот и вы, – воскликнула Анна Павловна, ставя на столик ненужную чашку с остывшим чаем. – Мариша, будь добра, налей гостю чая.
– Не стоит, госпожа. Я сразу к делу. Который из них?
Голова с плотным намотком указала на лужайку.
– Ох. Младшенький у нас. С этим детиной всё нормально. Повеса из повес. Всё бы за юбками волочиться. Коленька, веди Митеньку сюда!
Парень поднялся с покрывала, брошенного на зелёный выкошенный ковёр, подхватил двоюродного братца под мышку и потопал к маменьке.
Мальчик же брыкался и хотел продолжить игру в солдатики. Кряхтел и что-то лопотал невнятное.
– Будьте любезны, примите ношу, – пропыхтел Николай, водружая брата на стул, подле графини.
Мальчик хотел было вырваться и убежать, но цепкие тонкие пальцы крепко обхватили запястья.
– Я не причиню тебе вреда, маленький господин. Просто смотри на меня. Думай о том, что тебя тревожит.
Присутствующие замерли. Митя сел на стул и доверчиво посмотрел на странного старика.
– Скажи мне, что тебя гнетёт.
Мальчик открыл рот, но не смог произнести ни слова. Боязливо покосился на тётушку.
– Не бойся, мой хороший, говори, как есть, – увещевала графиня.
Тут же на веранде появились мамушки-нянюшки. Облепили Митеньку, закудахтали над ним. Мальчик смотрел на них, смотрел. Зажал уши ладошками и закричал не своим голосом:
И выдал такой отборный мат, что тётушка-графиня схватилась за сердце и обмерла. Мамушки да нянюшки кинулись обмахивать её платочками. Прочая прислуга смехом давилась. Дядька Михей самодовольно поглаживал русы усы-бороду. А молодой Коленька нашёптывал Маришке нежны слова на ушко, а та и слушала, краснея, словно наливное яблочко на солнышке.
– Что ж ты голову-то всем морочил, окаянный? – Прошептала Анна Павловна, немного придя в себя. – Заставил думать, что недуг у тебя речевой. Врачей-лекарей искать по свету. Прутом бы тебя да по сраке твоей тощей отходить, чтобы неповадно было боле!
Митенька стоял, потупив глазки, прекрасно понимая, что тётушка только на словах грозится. Подошёл мальчик к ней, обнял ручонками и прошептал:
– Не серчай, тётушка, больше так не буду.
Вздохнула графиня, выдохнули мамки-няньки, прислуга разошлась, понимая, что больше ничего интересного не случится.
А Коленька с Маришкой договорились о тайной встрече у сеновала.
Только всеми забытый восточный врачеватель сидел себе спокойно на резном стуле и прихлёбывал терпкий остывший напиток и улыбался.
ДАР
MarDashkova
– Восток – дело тонкое, – пропел Костик, крутанул на пальце ключи от грузового лифта и прошел вразвалку мимо витрины с выпечкой.
Лейсан передёрнуло.
Айнура уже оттерла липкий от карамели пол и направилась со шваброй к отделу салатов. Лейсан даже боялась всматриваться в образы над ее головой, так как знала, что муж уборщицы уехал на родину еще месяц назад, да и к такому разврату она была не готова. Кошмар, и это точно не про зависть!
Видимо именно это и сбило ее с толку, заставив рассыпать всю ваниль.
Над витриной с ватрушками склонилась девушка. Над её копной волос витала какая-то дива, внешность и образ жизни которой она пыталась скопировать подчистую. А как же быть собой? Типа чужие роли заняты.
Лейсан хмыкнула и отшатнулась от стеклянной полки. Выпечку рассматривал мужчина с еле заметным фантомом человека в крови.
Бррр. Убийца. А ватрушку тоже хочется. Как раз закончились, так ему и надо.
– К (р) уассаны со сгущёнкой есть?
Кондитер вздрогнула и посмотрела на полноватую старушку в беленьком платочке с плетёной корзиной вместо магазинной.
– Круассаны? – замямлила Лейсан. Она не могла понять? что не так с этой бабкой помимо того, что она не выговаривала «Р». – Через минуту будут.
Девушка отошла к печке, вытащила противень, еще раз обернулась на бабушку и осознала, что ничего не видит у нее над головой.
Лейсан завернула круассаны и протянула пакет покупательнице:
– Я поняла, что вы иная. Обычный человек не может быть без греха, а у вас я его не вижу.
Она указала на воздух над седой головой и пожала плечами.
Старушка растерянно обернулась, поправила платок и на всякий случай словно от чего-то уклонилась.
– П (р) остите, – она приподняла брови. – Да кто ж без г (р) еха…
– Я знаю, вы можете мне помочь, – девушка умоляла всем своим видом, но старуха что-то грубо буркнула и собралась уходить.
Лейсан перевесилась через кассу, схватила ее за ворот блузки и зашипела:
– Не делай вид, что ты ничего не понимаешь! Обычной старухе в жизнь столько не съесть, ты восстанавливаешься сладким! Я узнала тебя! Я же видящая! Прошу только один совет!
– У вас все хорошо? – вмешался мужик с кровавым фантомом. – Медовика двести грамм посчитайте.
Лейсан отпустила бабушкин ситцевый воротник и занялась весами. Сердце колотилось как жидкое тесто под миксером. Она выпроводила мужика – убийцу и снова вперилась в незнакомку, у которой глаза были на мокром месте, а дрожащими руками она до сих пор не могла сложить сдачу.
Лейсан присмотрелась. Да кто их разберёт!
Ах, шайтан, чуть не загнала бабку в гроб. Бабулька ж древняя как мир. Такая и правда может быть без греха. Совсем обычная.
Лейсан накрыла ладонями покрасневшие щеки. Ей просто нужен был совет. Совет о том, что делать дальше.
– Простите, сутки на ногах. Устала. Ерунду несу.
– Конечно, понимаю, – старушка испуганно закивала, заворачивая кошелёк в пакет, – у нас многие с ума сходили. А сколько еще сойдут… особенно, если их трясти в супермаркете среди бела дня.
– Простите еще раз. Бред наговорила. Ну какой у меня дар?
– Дар? – нос бабушки сморщился, – в это время у всех какой-то дар, а пекарей нормальных как не было, так и нет.
– А вы «Р» сейчас нормально выговорили, – Лейсан слушала только пожилую покупательницу, совершенно игнорируя других.
– Да? Забылась, чего в жизни не бывает… Исп (р) авлюсь.
Старушка положила пакет в корзину и засеменила вдоль рядов с чаем и кофе, что-то бурча себе под нос.
Перед прилавком снова возник Костик:
– Ты че, бабку горелыми круассанами накормила?
У Лейсан перехватило дыхание. Можно спорить, что никто не терял работу из-за такого.
– Нажаловалась всё-таки?
– Нет. Она попросила донести ей корзину сахара и шепнула, что тебя передёргивает от одной мысли, что я тут пиво таскаю… Нашла что обсуждать с посторонними! – он выкатил намечающееся пузико и засунул руки в карманы брюк, – Серёга растрепал?
Лейсан выдохнула. Ну правда мерзко, как Костик гордился собой, незаметно вынося после каждой смены полторашку.
А сахар рано или поздно закончится и бабулька придет снова.
– Серега тоже хорош, – отмахнулась Лейсан. – Иди работай, а то правда тошнит от тебя.
ЦАРАПИНА
Анна Полянская @polianskaia.ania
– Маркиз! Как ты мог! Твою ж мать!
На левой руке горели царапины. Надя схватила полотенце, в сердцах кинулась наказывать любимого кота, но того уже и след простыл.
В глазах, от обиды, негодования и несправедливости, защипало. Она его гладила именно так, как он любит, шею с пузом и за ушком. Ну, вот за что?!
Но на стенания, времени уже не оставалось, пора было со всех ног нестись на работу.
В их небоскрёбе было шесть лифтов, четырьмя из них, можно было подняться в их крыло. Народу утром, всегда была тьма тьмущая.
Надя забежала в холл. И удивленно озираясь, поняла, что знакомых лиц не видит. Подошёл лифт другого крыла, и всех столпившихся, увёз с собой.
Цифра указывала, что ее лифт на 13 этаже, но внезапно дверь открылась на первом, и единственный мужчина, оказавшийся с ней в холле, пригласил ее в лифт. Двери закрылись.
– Мне 27 этаж, – пролепетала девушка.
Он нажал, но подсветка у кнопки не появилась. По ощущениям, лифт начал движение. Мужчина – брутальный, в дорогом костюме, с чёрным, пронзительным взглядом, повращал шеей, как хищник, разминающийся перед прыжком. Такая аура опасности от него в этот момент исходила, что Надя оцепенела от страха.
Попутчик, казалось начал увеличивать в размерах. Шагнул к ней. Надя отпрянула и сама потянулась к заветной кнопке 27. Сделав шаг в сторону, она протянула руку к цифровому табло, и в этот момент, все кошачьи царапины на её руке загорелись ярким сине-алым пламенем.
Мужчина поменялся в лице, глаза превратились в узенькие глазки-щели, на лице проступили тонкие чёрные усики, а скулы оказались изрыты оспинами, сразу бросились в глаза, сутулость и изуродованное правое ухо.
Он зло сплюнул сквозь желтые зубы.
– Охранная руна значит, – резко повернувшись, демон развеялся чёрным дымом, от которого Надя закашлялась.
Дверь лифта была открыта.
– Да что ж это такое, – негодовал охранник, – висит же объявление, что лифт не работает! Выходите девушка, сейчас же! С вами все в порядке?
– Да, кажется, теперь да.
Воздух был, как будто густой и вязкий. Даже не отпросившись с работы, девушка выскочила на улицу. Отбежав от здания пол квартала, оглянулась и увидела, что вокруг небоскрёба странное марево, такое, как бывает над асфальтом в жару. И уже не оглядываясь, бросилась домой.
Маркиз смотрел на неё, не мигая. Затем медленно подошёл, неторопливо обмахнул хвостом, и направился в кухню.
– Прости! Прости меня, Маркиз! Ты меня защитил, я поняла. Спасибо!
Она гладила кота, а он мурчал от удовольствия.
– А что теперь мне делать? Происходят очень странные дела.
Раздался звонок. Кот соскочил со стула и направился к двери.
Надя собралась с духом и открыла дверь. В коридоре было пусто. Постояла, замерев. Закрыла дверь и отчётливо поняла, больше она дома не одна.
– Маркиз! Где же ты?! – Надя кинулась искать кота.
В ее кухне сидели двое, парень и девушка. Парень выбирал вишенки из вазочки с вареньем, а девушка заливала заварник кипятком. Не оглядываясь спросила:
– Надя, ты чай будешь?!
Надя кивнула, и набравшись смелости спросила:
– А вы кто?! Может, представитесь? Меня то вы оказывается, знаете.
– Натттья, прекращай балаган. Ттьвой отьдых затьянулся, – парень потёр ладони, из них появился то ли дым, то ли туман, которым сразу заволокло кухню.
Надя таращила глаза, но от дыма закашлялась и сложилась буквально пополам, а затем и совсем осела на пол. И тут перед ее глазами забегали образы, она зажмурилась, стараясь замедлить их скорость.
За окном уже брезжил восход, добавив розового в небесную палитру. Когда туман окончательно рассеялся, с пола поднялась уже не Надя. А член Конклава. Взгляд ее был тяжел, и не предвещал ничего хорошего.
Р.S. О, черт, на самом интересном месте… Это даже не начало, это скорее предисловие… Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается… Тем более в Конклаве!
СПИРИТ
Дарья Павлова
– Что… тьфу ты, – парень выплюнул попавшую в рот муху. – Что я здесь делаю?
– Путешествуешь! – сказала Кейт.
– Серьезно? Когда ты позвала в увлекательный тур по Востоку, я думал, что буду лежать на пляже с запотевшим бокалом белого вина, а не бродить по джунглям с потными подмышками!
– Дин, как ты говоришь – уЗЗЗспокойся!
– Не смешно! Думаешь, я не понял, что ты взяла меня лишь для того, чтобы я таскал твои вещи. Умно!
– Неправда! Я хотела, чтобы бы развеялся! После смерти Лиззи прошел год. А ты…
– Что я? – оборвал ее Дин.
– Ты до сих пор не пришел в себя. Где прежний Дин? Где мой брат весельчак и задира? Неутомимый математик, готовый часами рассказывать о числе Пи и прочих занудных теоремах.
– Чушь! Я нисколько не изменился. Хочешь, чтоб я рассказал тебе о числе Пи?
– Нет, я хочу чтоб ты снова стал счастливым.
– Сними с меня рюкзак, отведи в душ, дай бутылку холодного пива, и я буду доволен как Индийский слон! Интересно, у монахов есть алкоголь? Надеюсь, что скоро я это узнаю.
– Боюсь, что нет. Кажется, мы заблудились.
– Что!? Ты шутишь?
– К сожалению, нет. Видимо, мы сошли с тропы. Я не знаю, где мы находимся.
– Кейт, 3,14здец! – рявкнул Дин. – Я так и знал, что поиски ашрама в джунглях не могут закончится хэппи-эндом!
– Не кричи на меня! Сейчас не время выяснять отношения. Через час стемнеет, и если мы не найдем дорогу, придется заночевать здесь.
Сказав это, Кейт услышала чей-то хохот. Путники переглянулись и двинулись в сторону звуков. За пышными кустами акации оказалась небольшая речушка, в которой резвились дети.
– О боже, Дин! Мы спасены!
– Это всего лишь мелюзга, а не отряд морских котиков.
Кейт толкнула брата в бок.
– И вряд-ли они говорят по-английски, – сказал Дин.
– Язык жестов понимают все. Подай мне фотоаппарат, сделаю пару кадров.
Малыши не сразу заметили чужаков. Но когда луч закатного солнца скользнул по объективу, его отражение прицелом снайпера попало в глаз долговязому сорванцу в бандане. Папарацци заметили.
Юнец тут же что-то скомандовал, и ребятня выскочила из реки на берег.
– Ты их напугала, – прошептал Дин.
– Я сейчас все исправлю.
Девушка убрала камеру и, подняв обе руки вверх, пошла к детям.
– Привет! Не бойтесь. Я, Кейт. Я ищу дом! – она проговаривая слова по буквам, помогая жестам. При слове «дом», она сделала шалаш из рук над головой.
Ее действия рассмешили детвору. Они вновь закатились звонким смехом. Но парень в бандане остался невозмутим:
– Кто вы? И что вам здесь надо? – с едва заметным акцентом, спросил мальчуган.
– Мы? Эм, я, точнее мы заблудились, – лепетала Кейт. Она была ошарашена, что юнец в Индийских джунглях, так хорошо говорил по-английски. – Мы ищем ночлег, дом.
Дин молча наблюдал за сестрой. Но когда она вновь показала «шалаш», решил вмешаться:
– Привет, я Дин, а это моя сестра Кейт! – бордо сказал он, подходя к мальчику и протягивая ему руку. Тот с подозрением посмотрел на руку, но свою в ответ не протянул. – Мы шли в ашрам Самажди, но заблудились. Ты не знаешь дорогу туда? Подскажешь путь?
Мальчик нахмурившись посмотрел на парочку:
– До него далеко. Вы не успеете до темноты.
– Что же нам делать? Можем ли мы где-то остановиться на ночлег? Мы хорошо заплатим, – спросил Дин.
– Наша деревня совсем рядом, но мы не любим чужаков. Подождите здесь. Я приведу Спирит.
Мальчишка громко свистнул, и детвора с криком и топотом побежала по тропинке вглубь леса.
– Дин, что с нами будет? Он сказал «спирит»? Дух? Кто это? Шаман? Их вождь?
– Кейт, уЗЗЗпокойся! Не путай индусов с индейцами. Наверное, это их староста.
Горячий, сухой ветер сменился сырым, промозглым туманом. На смену назойливым мошкам пришли гнусные комары. В кустах запели цикады. А в реке заплескалась рыба. Наступили сумерки.
– Дин, мне страшно!
– Кейт, все будет хорошо. Надень мою куртку, – сказал он, накинул куртку ей на плечи и крепко обнял. – Знаешь, ты была права, я тоскую по Лиззи.
– Дин, ты..
– Я все знаю, что надо жить дальше, что она хотела, чтоб я был счастлив. Но я чертовски по ней скучаю. Иногда мне кажется, что я вижу ее образ, размытый, как акварельный рисунок. Кажется, еще чуть-чуть и я услышу ее…
– Здравствуйте, – послышался тихий, женский голос.
Кейт вздрогнула и резко обернулась. Она могла поклясться, что слышала этот голос и раньше, что он был ей знаком.
– Это призрак Лиззи! – закричала она.
– Кейт, это не она!
– Здравствуйте, – повторила незнакомка. Она стояла совсем близко, но из-за густого тумана, ее сложно было разглядеть – Базу оказался прав, вы чудные ребята. Я Спирит, но вы можете называть меня Рита.
– Я, Дин, а эта дама с открытым ртом – моя сестра, Кейт! Это вы научили парня говорить по-английски?
Дин сделал шаг вперед, чтобы лучше разглядеть незнакомку. Шелковая дупатта (длинный шарф) скрывала ее лицо, и все, что он мог увидите, это темные волосы и большие глаза, густо подведенные угольным карандашом. Сари незнакомки, скромно украшенное вышитыми лотосами, туго обтягивало хрупкую фигуру.
– Да, я преподаю язык. Как я поняла, вы заблудились?
Парочка одобрительно кивнула.