К-9: Ученик. Учитель
- -
- 100%
- +
Пейзаж, к примеру.
Все такой же.
Последующие дни, в сущности, ничем не отличались, слившись в жаркую патоку песочного цвета. Отряд шел вперед, пока центр не находил подходящее место для стоянки, затем возвращался к каравану; Джей раз от разу читал «инструкцию по технике выживания», народ раз от разу внимал…
Хаук сдерживал зевки. Изредка.
Выбивающихся из череды бесконечного однообразия происшествий больше не было. Видимо, кто-то там решил, что этого хватит, и больше сюрпризов подсовывать не стал. Сам отряд сработался, если можно так выразиться. Во всяком случае, на третьем или четвертом переходе Хаук отметил, что даже Винсент бесит его не так сильно, а тот же Джей перестал огрызаться на извечное нытье Джоша. Да и остальные будто менялись, стоило достаточно далеко отойти от спрятанной под переносным куполом толпы. Высотник поначалу думал, что ему это кажется. Но, как ни странно, даже чертов «самый крутой центр» становился чуточку иным. И это было вовсе не нервным, как Хаук подумал изначально. В чем-то жестче, но зато гораздо более общительный на привалах, этот мелкий черт, оказывается, при желании мог становиться чуть ли не душой компании. Надо было просто правильно его разговорить. А походные байки рассказывал так, что не мешала даже неизменная мания величия – ведь каждая такая история сводилась к очередной гениальной выходке не менее гениального центрового.
Правда, о себе он неизменно говорил как об одиночке. Складывалось впечатление, что он вообще всегда был один, за исключением случайных отрядов вроде их нынешнего. И это разительно отличалось от тех россказней, что Хаук привык слушать в городской забегаловке. Там чуть ли не в каждой байке звучало что-то типа: «а щит-то наш тоже хорош..!» причем звучало с гордостью, даже если потом шел откровенный стеб.
Но так или иначе, когда во время очередной ночевки где-то впереди обозначился знакомый призрачно-голубой ореол света, Хаук даже удивился. Так ли давно он покинул родной город? Мир, который считал для себя не просто достаточным, но лучшим? И что теперь? Он сам стер последнюю реальную связь с той жизнью. Смешно, но, кроме тупой раздражающей клички, Хаук действительно не мог назвать ничего, что вело бы его к прошлому. Даже связи с людьми отчего-то такими не считал. Да и что теперь-то лгать? Ни с кем неуживчивый высотник так и не сошелся. Джоша другом он назвать не мог. Бабай – интересный мужик, не больше. Хизар… А кто он, Хизар? Человек, который принял наглого мальчишку вопреки всему, терпел его шипы и научил забавы ради владеть оружием? Пусть так. Наверное, это много. Очень много. И Хаук действительно был благодарен.
Вот только по душам они никогда не говорили.
А значит, и настоящих следов друг в друге оставить не смогли.
***
Город встретил их привычным сиянием купола, высокими темными стенами и патрулем. Последнее не удивительно, ведь такая толпа народу требовала особого приема. Только с его «особенностью», по мнению Джея, явно переборщили: встречу с отрядом импов «внешний» еще мог понять. А вот необходимость всем проходить через военные арки – нет. О чем не замедлил сообщить лидеру встречающих. Завязался спор.
Как и ожидал Рассел, причина такой встречи оказалась до крайности тупой. Впрочем, Империи свойственно палить из пушки по воробьям. Вот и сейчас таким нехитрым методом местные власти надеялись отловить сбежавших с добычей дезертиров. Кажется, с неделю назад ряды вольных пополнились человек на десять, а казна импов обошлась без жирного куша.
Переживут.
Это Джей также высказал местному офицеру, нисколько не смягчая формулировок. Дело знакомо пахло стычкой, да только – какая жалость – имперский не мог позволить себе сорваться при таком количестве свидетелей, вера которых в Империю и без того существенно пошатнулась из-за потери города.
Чем Рассел и пользовался, настаивая на своем мнении.
Через военную арку он идти не хотел. За последние лет пять «внешний» и вовсе записал их в список самых мерзких изобретений человечества и успешно избегал.
До сего дня.
– Вот что, мужик, – имперский уже рычал, с трудом удерживая последние крохи самообладания. – У нас приказ, и ради твоей прихоти его нарушать никто не будет. Не нравится – вали туда, до куда командование не дотянулось. В город вольных, да. Всего-то пара месяцев пути!
Рассел скрипнул зубами, но ничего не ответил. Конечно, в соседних городах ситуация такая же уж точно, раз так упорно ловят. Два месяца пути с поврежденным протезом и почти разряженной «летучкой»? Нет уж. Даже для Джея такой способ самоубийства был слишком неподходящим.
– Да провались ты, – мрачно ответил он офицеру, без удовольствия наблюдая довольный оскал победителя.
– А может, ты и сам на руку не чист, а? Раз так боишься военки-то.
На эту провокацию Рассел предпочел не отвечать. Скоро чертов урод запоет совсем иначе. Скоро они все тут будут смотреть на него иначе. Мерзкими липкими взглядами, от одной мысли о которых становилось до тошноты противно на душе.
Но Джей уже ничего изменить не в силах.
Хаук хмуро наблюдал за все больше и больше раскаляющимся спором и с каждым мигом понимал, что начнись драка – он будет на стороне Джея. Хрен знает, что центровому не понравилось в проклятых арках – высотник вообще таких раньше не встречал – но имперский раздражал куда больше. А задумавшись о причинах, Хаук и вовсе понял, что его царапает любое упоминание Империи в принципе. Впору самому в вольные податься. Где была вся ее хваленая мощь, когда их город загибался? А один чертов коротышка-«внешний» вытащил все три сотни жизней почти без потерь. И это внутреннее негодование не смогло даже развеять четкой картинкой вставшее перед глазами воспоминание о разлетающемся пеплом человеке.
Пустошь уже изменила высотника по имени Хаук? Пусть.
Просто Джей сделал много. И уж ему такую малость, как проклятая арка, можно было бы и простить.
– Зачем вообще эти арки? – хмуро задал вопрос в воздух высотник, когда ссора улеглась, а они с Джеем оказались в самом хвосте огромной очереди.
Арка-то была всего одна. И рассчитана лишь на одного соответственно.
– Чтоб «пустынку» не пускать, – видимо, на автомате ответил Джей. За это время ему пришлось много вопросов услышать. Даже от чуть осмелевшего Джоша пара-другая да прозвучала.
Хаук презрительно фыркнул.
– У вас что, где-то учат ответу на такой вопрос? В детстве спрашивал – так слово в слово получил.
– А зачем извращаться, если так оно и есть?
– И что это за загадочное существо – «пустынка»? Неужто нечто большее, чем фольклорный элемент?
– Болезнь.
Высотник непроизвольно вздрогнул – в голосе Рассела не было и намека на шутку – и повел плечами, вынужденный убавить и свой скептицизм.
– Что за болезнь-то?
– Самая опасная из всех, что можно притащить из Пустоши. Слыхал о запрете взаимодействия энергии ядер с живым человеком? А причины знаешь? – Хаук промолчал. – Вот «пустынка» и есть причина.
– Вот, значит, как… А почему об этом не рассказывают в тех же лекциях? Ходят же, импы, читают. О запрете говорят. О причинах – впервые услышал. Думал, просто, ну… обжечься можно.
На последние слова Джей непередаваемо хмыкнул, но все же ответил. Правда, как-то без ответа:
– Запрещено. Городским не нужно.
– Такое чувство, – ядовито отозвался высотник, – что «городской» у вас синоним «дауна».
Реакции со стороны «внешнего» на это уже не последовало, и вновь повисла тишина. И чем ближе они подходили, тем мрачнее она становилась. Их центр будто чего-то ждал. Чего-то очень плохого для себя лично. Потому и отнекивался? Впрочем, рядом с арками интерес Хаука сам собой переключился. Он не раз и не два видел вход в город – огромные ворота с натянутым на них сканирующим полем. Бабай объяснял, что Система с помощью этого нехитрого устройства проверяет медицинское состояние каждого, кто проходит сквозь арку. Если что не так, подозрительного человека сразу вылавливает дежурный отряд медиков, а то и вовсе не пускает в город, направляя в некую «зону карантина». Но те ворота были большими, и через них мог пройти хоть весь отряд одновременно.
Здесь же – узкий стальной коридор, напичканный датчиками. Как только человек входил, вход и выход перекрывались лазерными заградителями, а внутри сверху-вниз пробегал сканер куда мощнее, чем тот, что видел раньше высотник. После чего Система равнодушно говорила нечто вроде: «Гражданский. В базе данных не числится» – и человек мог идти дальше. Весь процесс занимал не больше минуты, хотя про «внешних», даже бывших, женский голос говорил куда полнее. Информация об отряде, статус, что-то еще – Хаук не особенно старался запоминать и вслушивался как-то на автомате, все равно заняться больше нечем. Хотя когда подошла его очередь и в глаза ударил красный свет, запрещающий движение, по спине все же пробежал неприятный холодок. Благо, долго это не продлилось, и через несколько мгновений пришла очередь шедшего за ним Джея.
«Внешний» шагнул под своды арки, как на плаху.
Красный свет и лучи лазеров отразились на рыжей глади зачем-то опущенных очков калейдоскопом вспышек, но дальше все пошло совсем не по сценарию. Заграждение не просто не исчезло – к нему добавилось простейшее стальное из частых толстых прутьев.
«Внимание: совпадений метки с актуальной версией базы данных не обнаружено. Идет поиск в архивах. Ожидайте».
Все, кто еще оставался в довольно просторной «приемной», обернулись как по команде. Даже импеский офицер, вон, в удивлении почесал макушку и переглянулся со своим помощником. Ситуация явно уже перестала нравиться и ему.
«Проверка архива годовой давности… – тем временем отчитывалась Система, – завершена. Проверка архива двухлетней давности… завершена…»
Высотник не удержался и зевнул. Черт возьми, как же все эти военные любят бесполезные повторы одного и того же. Что Джей, который раз от разу повторял каравану свою речь-пугалку чуть ли не дословно, что вот Система, хотя глупую железку можно и простить.
«Проверка архива пятилетней давности… завершена. Найдено совпадение. Джереми Расселл. Особые приметы: правая нога заменена протезом; химическая травма левого глаза… Совпадение подтверждено. Внимание, личная информация частично в закрытом доступе. Место рождения: Фобос…»
– Фобос? – Бабай удивленно приподнял брови. – Не этот ли городок лет двадцать назад снесло волной?
– Его, – мрачно кивнул имперский.
Ситуация уже не нравилась практически никому. Только Хаук слушал с интересом да еще человек пять городских, которые просто радовались хоть какому-то разнообразию и к тому же могли позволить себе простое человеческое любопытство – ведь все самое страшное для них было уже позади.
«…Боевые навыки: информация закрыта. Уровень доступа: высший. Принадлежность к отряду: Вольные. Внешний отряд разведки класса ноль, К-Девять».
И в рухнувшей ошарашенной тишине подобно грому прозвучало:
«Личный статус: погиб при исполнении задания».
Джей глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Вот и все, кончились спокойные поиски того единственного человека, ради которого он продолжал свою жизнь все эти долгие пять лет, терпел неудачу за неудачей, а под конец даже плюнул на все, отдавшись на волю «свободного ветра» в надежде, что хоть такой путь приведет его к цели. И что теперь? Впрочем, неприятных последствий еще можно избежать. Он ведь не единственный тут, кому не нужна шумиха. А городские… черт с ними. Баек о его отряде и так ходит столько, что в каждом городе можно услышать с десяток новых когда ни придешь. Одной больше, одной меньше. Плевать. Давно плевать.
Он заставил себя к ним привыкнуть.
Только взгляды чужаков действительно оказались столь до тошноты мерзкими, как и ожидалось. Один… два… трое. Трое смотрят, как на человека. Для остальных он теперь диковинный экспонат, ожившая сказка. И еще для одного – головная боль. Впрочем, если Джей правильно помнит устав, Система еще не закончила.
«Внимание, идет подготовка данных для корректировки информации в действующей базе данных. Ожидается подтверждение команды…»
– Подтвердить! – хрипло выдохнул недавно хамивший вольному имперский. Теперь Рассел имеет все полномочия засунуть это хамство бедолаге в зад, а его самого отправить куда-нибудь на отработку. Хочется. Чтоб заткнулся и впредь не смел перечить.
Но нельзя.
«В выполнении отказано: недостаточный уровень доступа».
Офицер спал с лица, а Рассел криво усмехнулся. Вот она, лазейка. Создателям Системы, верно, и в страшном сне не могло привидеться, что мертвец с «достаточным уровнем доступа» мало того что воскреснет, так еще и будет против того, чтобы об этом узнал весь мир.
– Отказать! – контрастно четко прозвучал голос Джея, заставив всех вздрогнуть. – Я внесу необходимые поправки самостоятельно.
«Принято. Создан инцидент»
– Присвоить минимальную степень значимости.
«Принято. Внимание, без дополнительных операций данные такого уровня хранятся не более суток».
Осточертевший бездушный голос наконец замолк, и все заградители исчезли, пропуская в город.
– Минимальная степень, значит? – констатировал офицер, скрестив руки на груди и буравя «внешнего» холодно-понимающим взглядом.
– Именно, – спокойно кивнул Джей. – Мне не нужен шум, вам – проблемы. Через сутки останется лишь запись о гражданском механике по имени Джей. Разве так не проще?
– А свидетели?
– Лично я слышал уже сказки три о «вернувшейся легенде». Будет на одну больше.
Офицер нахмурился, но, чуть помедлив, кивнул. И отдал честь, заставив Рассела оскалиться с мрачным удовольствием. Да, мужик явно понимал, что выхода у него, в сущности, нет. Система все равно теперь не позволит внести необходимые изменения – для этого нужен кто-то куда влиятельнее назначенного имперскими офицера – а формировать отчет с такими данными… командование сочтет паршивой шуткой. Потому Джей, больше не задерживаясь, забрал свою «летучку» с закрепленными на ней вещами и направился к выходу.
Под липкими взглядами.
Под гул голосов, к которым лучше не прислушиваться.
Под боль в груди, которой отзывалось сердце на каждое случайно пойманное ухом слово.
Прочь от них, как можно дальше. Забыть. Выбросить из головы – пусть как можно быстрее станет новой сказкой, в которой нет и никогда не будет правды.
Часть 8
К-9. Легенда, знакомая каждому. В детстве, когда слухи только-только начали ходить по миру, даже Хаук представлял, как его талант вдруг заметят и возьмут высотником в «крутой отряд». Детство кончилось. Талант заметили. Только вместо Пустоши оказался центральный шпиль. И все же высотник никогда не приписывал себя к проигравшим: жизнь заставила его отказаться от детской наивности достаточно рано, чтобы он перестал мечтать.
Пять лет назад весть о гибели признанного сильнейшим отряда стала самой обсуждаемой. Об этом на каждом углу трепались рабочие, говорил Фло, взахлеб рассказывали пришлые в единственной городской забегаловке. Чуть ли не каждый второй заявлял, что знал лидера лично, и толкал очередную байку, призванную связать его с легендой. А чтоб внимали и впечатлялись, добавлял ярких «подробностей». Каких-то несколько месяцев спустя неопределенный облик лидера К-9 стал таким, каким его хотели видеть: двухметровый красавец-гигант, способный «как с врагом, так и в постели» – среди «знакомых» хватало и женщин, чего уж. Досталось, конечно, и остальному отряду. Особенно медику – единственной, как говорили, девушке в рядах К-9. Затем торгаши как-то пробили разрешение, и рынок заполнили товары – два скрещенных пистолета и короткое название стали «брендом». Самым тошнотворным из всех, что Хаук когда-либо встречал. Даже мальчишкой он понимал: так нельзя. Однако эта волна схлынула быстро – вмешались Командующие. На использование всего, что так или иначе связано с К-9, лег строгий запрет. И высотник тогда был очень рад, что этот бред, наконец, прекратился.
Находились и самозванцы. Но их существование не позволила сама Система.
И вот сейчас Хаук смотрел на истинный – без обмана и провокаций – облик той самой легенды и видел обычного человека. Не легенда выговаривала Хизару за преступную ошибку с ядром. Не легенда убила, чтобы спасти остальных. И не легенда, тяжело дыша, читала лекцию про проклятую тварь, чтобы успокоить нервы после смертельной гонки.
Джей прошел мимо, даже не взглянув. Очки в очередной раз скрыли глаза, но болезненно сильно сжавшихся на руле «летучки» рук так просто не спрячешь. И как-то слишком громко сейчас был слышен скрип поврежденного протеза.
А потом будто мешком по голове ударил раздавшийся рядом восторженный голос Винсента:
– Раз вы живы, то и остальные тоже? Эй! Возьмите меня в отряд! Я…
Следующая фраза мальчишки захлебнулась. Теперь Хаук не стал сдерживаться, и в зубы мелкому ублюдку прилетело знатно. Тот попытался встать и ответить, но назад за шкирку дернул уже Хизар. А потом Хаук наконец обратил внимание и на остальных. Что-то в животе свернулось и похолодело. Мало кто видел в спасшем их шкуры центровом простого уставшего человека. Всем просто хотелось знать. И в этой тупой жажде каждый спрашивал то, что ему было интересно – и почти все об отряде. Вокруг давно не было тишины – голоса слились в абстрактный шум, из которого отдельно выбивались лишь редкие слова. Только тот самый офицер спросил другое, когда Джей проходил мимо:
– Почему? Из доклада Ферро…
– Вот Ферро и спроси, – резко обрубил Рассел, еще сильнее сжимая руки на черных рукоятках руля. Даже не остановился.
Только вот Хаук не понимал ни одной из этих орущих глоток. Он привык к механику по имени Джей, к вольному по имени Джей, которого сам же чуть ли не на плече тащил с того холма. Не к герою, об истинной личности которого даже не знал. А если б и знал – что тогда? Наверное, именно по этой причине центровой так не любил говорить о своем прошлом. Ждал чего-то такого. А может, и наверняка знал, что так будет. Мерзко. «Стадо» – теперь эта мысль пришла на ум высотника сама по себе, но сейчас это слово оказалось наполнено непривычной злобой.
Должно быть, это чертовски больно. Безжалостная машина общественного мнения всегда бьет больно, Хаук знал это и раньше, но сейчас впервые увидел так близко. Одному против нее не выстоять. Высотник обернулся на Хизара и Бабая, вновь кинул взгляд на уже закрывшуюся за спиной вольного дверь и, поудобнее перехватив лямки рюкзака, поспешил следом.
– Скарп! – голос Хизара заставил на мгновение сбиться с шага, но Хаук больше не станет оборачиваться. Остался последний мост, и он тоже сгорит за его спиной.
Джея Хаук нагнал уже на улице, едва не потеряв из виду. Вольный, видимо, того и добивался – раствориться в городе и избавиться от всех, кто мог бы за ним пойти, как и от тупых вопросов. Только вот что дальше делать, высотник не представлял, и первым звуком в их «диалоге» стал особенно резкий скрип несчастной ноги. Вольный в очередной раз чуть не навернулся, емко выругался сквозь зубы и запрыгнул на свою «летучку». Ну правильно, не доползет – так доедет. Пришлось подстраиваться уже под ход машины, хотя Джею явно было плевать, успевает за ним высотник или нет.
Хаук молча подождал еще какое-то время, убеждая себя, что он-то уж точно не навязывается, и негромко произнес:
– Срать на них, а?
– Если это попытка поддержать – не нуждаюсь, – ожидаемо резко отозвался Джей. – Чего тебе надо?
Хор-роший вопрос. Знать бы самому ответ на него… но не радовать же «внешнего» необъяснимым понятием шила? Высотник замолчал и огляделся, будто надеясь, что улицы сами подскажут ему ответ. И только тут понял, что да – еще как подскажут.
Этот город был другим.
Настолько контрастно другим, что Хаук даже раскрыл рот от запоздало пришедшего изумления. Впрочем, быстро захлопнул и вновь нагнал вольного, но глаза теперь пробегали по каждой детали вокруг с живым интересом.
Для начала – здесь было чисто. Никаких обшарпанных зданий, стены которых ремонтировали чем придется: все чуть ли не сияло новизной и аккуратностью. Многоэтажные дома выстраивались ровными улицами, а перед некоторыми из них вместо привычных свалок запчастей были разбиты небольшие садики. Настоящие. Хаук в своей жизни из живых растений только и видел, что странную колючку в горшке на столе Хизара. Босс звал эту хрень «кактусом» и чуть не прибил высотника, когда тот случайно смахнул горшок на пол. Но колючка выжила, так что эпизод забылся.
Второй диковинкой стали, как ни странно, люди. Много людей. Слишком много. Постоянный поток встречных казался бесконечным, а за все время пути Хаук никого не увидел дважды. Для его городка такое вообще невозможно – десяток местных в единственной забегаловке уже считался аншлагом.
Ну и в-третьих, парень быстро понял, что он банально не знает, где находится. Большой оживленный город сбивал с толку, и в голову не лезло ни одного дельного ориентира. Что ему спрашивать? Дорогу к аркам? А за кой хрен ему дались арки? Идти в центр, к шпилю? Не вариант тоже, так что ответ Джею прозвучал, пусть и с опозданием, но неизбежный. Даже гордость не взбрыкнула:
– Помоги в городе устроиться. Работу там найти, все такое. Мне одному труба.
– А Хизар ваш? И остальные?
– С ними я останусь Скарпом. Кличка уже в печенках.
– Один хрен. И то и то не звучит. Слыхал про систему автоматического наведения «Хаук*-о-восемь»?
– Нет. Не слышал.
– Списана.
– Это такой намек отвалить? Тебе с такой ногой все равно не справиться.
– А мне и не надо.
И словно в ответ на эту короткую фразу откуда-то справа раздалось на всю улицу:
– ДЖЕЙ! СКОЛЬКО ЛЕТ! НАКОНЕЦ ЗАГЛЯНУЛ К НАМ!
Хаук рефлекторно пригнулся и в последний момент отвел руку от уха, сделав вид, что просто хотел пригладить вечно растрепанные волосы. С какого черта так громко?! С легкими у шедшего к ним навстречу мужика проблем явно не было. И с силой тоже. И с ростом. Сам высотник еще ладно, но Джей рядом с этим громилой казался игрушкой.
– Чтоб тебя, Страйд! – огрызнулся Рассел, пусть по лицу и было видно, что встрече он рад. – Что у тебя за талант падать на голову? Все равно к тебе шел.
Мужик довольно расхохотался и хлопнул «внешнего» по спине так, что тот едва не слетел со своего ненаглядного транспорта. Хаук внутренне позлорадствовал, припомнив Джею в этот момент все его выходки в пути, но вслух комментировать не рискнул – вдруг и ему прилетит? Причем совсем не по-дружески. Одно радовало – необходимости кричать уже не было, и некий Страйд хоть немного понизил голос:
– А чего ты у импов забыл-то?! Прям как не свой! Пришел бы, я бы тебе и комнату отдал, как обычно!
– Я только в город вошел.
– Так там же военки везде стоят..! – мужик осекся, уловив, как изменился взгляд Джея, и кашлянул в кулак. – Так это… с ногой опять чего? Давай уже новую сделаю!
– За мой счет.
– С друзей за работу не деру! Сколько раз повторять-то?!
– А то я не знаю, сколько материалы стоят? Нет уж. Тогда обойдусь ремонтом.
Страйд выразительно махнул рукой и только вздохнул. Видимо, спор этот шел не первый, не второй и даже не третий раз.
И тут его вниманием, наконец, завладел Хаук:
– Ба! Неужто ты внял доводам друзей и взял себе напарника! Не гробь парнишку – вступите в отряд, безопасней же!
– Я вообще планировал отдых, – странно, но мрачность, с которой вольный воспринимал все намеки об отряде раньше, сейчас куда-то испарилась.
– Да-да, слыхали уже! Найти спокойный городок, устроиться там и жить… какого черта ты тут тогда забыл с разбитой в хлам ногой?! Ах да, Райвен Страйд! – Мужик от души гаркнул свое имя и так сжал ладонь, что Хаук все же выругался сквозь зубы. Все равно за этим бугаем не слышно. – Будем знакомы!
Но черт возьми, жизнерадостность Страйда сейчас была как никогда уместна, помогла сменить настроение и сбросить мрачность знакомства с арками. Хотя столь зычный голос ощутимо напрягал, а здороваться с этим громилой каждый день Хаук вообще не рискнул бы. Впрочем, тот же Джей был явно хорошо знаком с этим… механиком, выходит, тоже? Протезником. Как вообще эту профессию звать?
Вот только при словах о напарнике слишком четко вспомнились будто вросшие в песок ноги и страх перед неизвестной тварью. Странное оцепенение, которое перед самим-то собой признать было трудно. И собственная бесполезность. Прекрасный вышел напарничек, чего уж. И от этих мыслей в ответ высотник представился слишком уж мрачно:
– Хаук Люффарен. Будем. – А затем язык в очередной раз оказался быстрее головы: – Скажите, а вас всегда так хорошо слышно?
– Меня, парень, обычно куда лучше слышно, – вновь расхохотался Страйд. – Это вы, пустынники, едва шепчете! А когда работаешь рядом с непрерывно грохочущими машинами – и не так горланить будешь, да! И давай без всякой этой официальной шушеры. Ты раз с Джеем пришел – в нашей части города для всех свой!