К-9: Ученик. Учитель
- -
- 100%
- +
Тяжелая ладонь опустилась на плечо, заставив подкоситься ноги и выбив дыхание. Джей ехидно ухмыльнулся – будто пару минут до этого мысли читал, падла. Всем, кто пришел с ним, рады, значит? Ну да. Только вот сам Рассел высотника с собой не звал и, думается, умолчать об этом будет нечестно. Только вот новый знакомый и слова не дал вставить, вновь обратившись к другу:
– Ты как, сразу ко мне? А то давай к Шерри, обмоем встречу, да! Тебя там ждут, уж будь уверен! А уж как Бабуля встретит…
– У меня дела еще есть.
– Эт какие?
– Ищу кое-кого. Ты Диану Ро, часом, не знаешь? Из «Отваги».
– Дианку-то? Да как не знать! Озорная такая девчушка! Рыжая, миленькая, а фигурка-а… Да я б сам женился! Дочка кузнеца местного, они с полгода назад сюда переехали, а чего тебе от нее?
– Далеко этот кузнец живет?
– Ну… А пошли! Тут пару домов от перехода – провожу!
И прежде, чем Хаук успел хоть что-то от себя добавить, небольшая компания уже свернула в какой-то переулок. Диана Ро? Описание, конечно, вселяло надежду, но зачем Джею понадобилась девчонка, парень так и не придумал.
«Переходом» оказались невысокие ворота, скорее декоративные, чем защитные. Да и сама стена, разделяющая две части города, тоже была больше украшением – метра полтора в высоту, расписанная сине-зелеными узорами с содержанием разной степени цензурности. Это с этой стороны.
Очутившись по другую, Хаук вновь с трудом удержал на месте челюсть. Красок и выражений тут было больше, а стили разнообразнее, но это еще полбеды…
– Это что, половина вольных? – вопрос прозвучал как-то хрипло, а в ответ Хаук получил лишь гордую усмешку. Кажется, что этот Страйд, что Джей гордились и любили эту часть куда больше, чем вылизанные камни импов.
Чистота, порядок, четкая организация улиц… все это осталось за спиной. Такое чувство, что город строили вообще разные люди по разным проектам, уж слишком отличались друг от друга две его половины. Причем часть вольных проектировали с бодуна. Да и люди тут – каждый второй в рабочей одежде или полном снаряжении, чумазый, в пыли или смазке… Зато лица живые и веселые, без печати мрачности и сосредоточенности на собственных делах. И шум. Совсем другой.
Только вот и на городок Хаука это место походило мало. Разве что на одну его часть – рынок. Перед каждым домом тут обязательно была какая-то вывеска, каждый чем-то торговал или что-то покупал. А судя по короткому замечанию Джея, все это происходило в обход и Системы, и импов. Правда, если первая не знала – торговали из рук в руки, а то и по принципу чистого обмена, – вторые были просто бессильны. Зато и понятно теперь, почему Бабай когда-то сказал, что вольным быть выгоднее. Хаук знал, что имперские солдаты после похода сдавали всю добычу и подвергались жесткой проверке, довелось разок такое видеть. Но они и зарплату получали, и снаряжение выдавала армия. Вольные же обеспечивали себя сами, зато и сверх задания никому ничего не должны. И черт знает, что лучше. Хотя для тех, кому навыков хватает, выбор, кажется, очевиден.
В дом кузнеца они уперлись неожиданно. Свернули за угол – и как-то сразу перед глазами оказалась тяжелая дверь, напоказ обшитая металлом. В лаконичной вывеске она совершенно не нуждалась. Джей опустил очки на шею, слез со своей «летучки» и неуклюже потопал к порогу, передав руль зачем-то остановившемуся в стороне Страйду. С какого хрена нельзя было подойти поближе и зайти всем, Хаук не понял. Но ему самому никто идти следом не запрещал, а посмотреть на местного кузнеца было интересно. Ведь их Георг, если дела сложатся, наверняка сможет составить тут конкуренцию.
Ждать долго не пришлось. Едва Джей потянулся рукой к стилизованному под кузнечный молот звонку, как дверь распахнулась, обдав теплым ветром.
– Сколько раз я должен сказать, заказов больше не приму!!! – гаркнул показавшийся на пороге кузнец так, что Хаук даже чуть отступил назад. Выглядел мужик внушительно. Невысокий рост с лихвой компенсировали широченные плечи, но тем, что куда вернее внушало невольное уважение, был зажатый в руке раскаленный дрын. Даже интересно, как на него отреагирует Джей? Но при взгляде в лицо вольного шутить как-то расхотелось. Отвечать Рассел ничего не стал. Просто молча, глядя в глаза, протянул странно аккуратно легший в руку темный прямоугольник.
Обрывок ткани.
Ту самую нашивку.
Впервые Хаук увидел четко выведенные зеленым буквы: Диана Ро. «Отвага».
«Озорная такая девчушка! – эхом прозвучал в голове голос Страйда. – Рыжая, миленькая…» Каждое слово теперь отдавало горечью. Никто уже на ней не женится. Никто бы и не узнал, если бы Джей тогда не остановился и не рискнул всем, чтобы достать этот проклятый клочок ткани, стилизованный под щит. Если бы послушал его, Хаука, глупые наезды.
Внутри поднялся уже хорошо знакомый ледяной ком.
Впервые парень видел, как сильный мужчина так меняется в лице, как забирает дрожащими руками нашивку, как теряются в густой щетине бросившиеся к глазам слезы.
Впервые видел горько-спокойные глаза того, кто эту нашивку отдал. Сколько раз Джей приносил такие вести? Кем надо быть или стать на этот короткий миг, чтобы просто поклониться и сказать голосом, который ни разу даже не дрогнул:
– Ваша дочь спасла жизни многим. Я в их числе. Это все, что я смог сделать.
– К-как…
– Крот. У отряда новичков не было шансов.
Вот так вот коротко. Лаконично. Хлестко.
Мужчина внезапно вскинул голову и впился полным боли взглядом в лицо Джея, весь подался вперед, так, что Хаук вновь не выдержал – отступил. Отвернулся. Не хотел он видеть этой боли. Чужой, да! Но теперь перед глазами как на зло упорно вставал образ будто обгоревшего скелета. Безликого. Пустого. Последней волей человека, которым когда-то был, вцепившегося в флагшток. Рыжую девчонку без нашивки в нем не узнал бы и родной отец…
– Мой сын! Мой сын должен был их встретить!!!
Чуть прокуренный голос сорвался пустым отчаянием. Но Джей не отвернулся. Ничего не сделал даже когда сильные руки кузнеца вцепились ему в плечи, ощутимо тряхнув. Только отвечал все так же коротко и четко:
– Мы никого больше не нашли. Есть шанс, что остальным удалось сбежать, но я бы не надеялся.
С этими словами Рассел поклонился, легко высвободившись из ослабевшей хватки, и просто ушел. Не говоря слов утешения, не оборачиваясь.
А Хауку хотелось бежать.
Прочь от этого места.
Теперь он прекрасно понимал оставшегося позади Страйда – кому захочется стать соучастником? Стоять рядом с тем, кто принес такие вести?
– Мы ведь могли забрать и… череп хотя бы.
Высотник сказал это неожиданно даже для самого себя и сам же побледнел, едва только осознал произнесенное. Но получил ответ.
– На костях имен не ставят.
И все.
И теперь надо как-то с этим жить. Выкинуть из головы, забыть или смыть алкоголем. А еще лучше – спросить, как с этим справляется Джей? Но при взгляде на вольного слова просто застряли в горле, а к щекам бросилась жгучая краска стыда.
Этот наверняка не забывал.
Хаук сейчас готов был поклясться, что Джереми Расселл помнит каждое имя, возвращенное из когтей Пустоши.
_______
Hawk(англ.) – ястреб. /произношение в тексте изменено/
Часть 9
– Дурные вести ты нам принес, ох дурные… – Страйд покачал головой и придержал руль, пока Джей запрыгивал на «летучку». Проснулся блок питания, и энергия двух ядер с легкой дрожью разлилась по узкому корпусу, подсвечивая тонкие четкие линии стыков зеленоватым цветом. За пределами купола этот визуальный бонус автоматически отключался, но тут, в городе, был даже кстати. Игрушка стоила не дешевле лучшей экипировки. И «внешний», способный позволить себе подобный транспорт, мгновенно записывался в число успешных.
Раньше Джей мог бы этим искренне наслаждаться.
Сейчас просто использовал в своих целях. Ведь когда о тебе хорошего мнения, о работе договориться проще.
– Слишком дурные… – все не унимался Страйд, когда положенная минута молчания прошла. Друг был впечатлителен и все подобное всегда принимал близко к сердцу. Сам же Джей теперь и не вспомнит, после какой нашивки в душе перестали болезненно догорать костры чужой боли. Теперь очередное прощание с незнакомым именем оставляло лишь горькую теплоту. Возможно, «внешний» сам убедил себя в этом. В благодарности. В тепле. В том, что, вопреки всему, он все же поступает правильно.
Хотя так и не решил, был бы он сам благодарен тому, кто отдал бы его нашивку Учителю. Такого человека в свое время не нашлось все равно. И не могло найтись.
– А ты, парень, молодец, что с ним пошел, да! Джей этого не скажет, гордый, но хорошо, когда в такие минуты кто-то рядом стоит.
Рассел скосил глаза на бледного, будто осунувшегося высотника, явственно вздрогнувшего от хлопка по плечу, и подумал, что надо было все же шугануть его. Не пустить. Ведь эта сторона реальности городскому ни к чему, как бы ни тянуло к ней любопытство. И теперь негромко осадил Страйда сам:
– Хаук городской. Такой же, как ты – из «неугодного» поселения.
Открывший было рот механик помрачнел еще больше и уткнулся взглядом в неровный камень дороги. Джей знал Страйда уже довольно давно. И сейчас в каждой черточке лица видел, что старый друг просто сдерживает пришедшие слова. А потому ход его мысли лучше перенаправить. Ведь Райвену Страйду слишком не нравилось, что Джей из раза в раз уходит и приходит один.
– Как протез починишь, я уйду. Отдай мальчишке мою комнату, пусть поживет, пока не освоится.
– Поживет… пусть. Раз ты так просишь. Но все же…
– Мне не нужен отряд, Страйд! – резко оборвал вольный, так и не позволив начать режущий душу разговор. – Лучше пошли выпьем. Ты предлагал к Шерри.
– Да, выпить – это правильно. Дианку-то и ребят ее проводить как следует надо.
За прошедшее время это место будто бы не изменилось. Стилизованная под гайку вывеска-тарелка, чуть светящийся раствор в огромных колбах при входе, покосившаяся дверь: Джей был одним из тех, кто виновен в ее плачевном состоянии. Чинить так и не стали, поставив вместо этого вторую, внутреннюю, – хозяйка с ее специфическим вкусом нашла в оборванных петлях «гармонирующее с колбами очарование», и столь неприятный недочет был превращен в особенность: для Шерри оригинальную, для остальных – скорее комичную, но для завсегдатаев – необъяснимо уютную.
Это место никогда не было для Джея домом, но тут его всегда ждали. Даже компания не менялась – все та же четверка. Полноватая Шерри – в прошлом недоучка-медик, сейчас владелица самой оригинальной в городе забегаловки и заодно художница. Тоже недоучка. Бабуля, все такая же импульсивная и бескомпромиссная женщина, настоящие имя и возраст которой никто не знал и вряд ли когда узнает. Малышка Ли – девчонка-сорванец, которую при первой встрече раньше все считали мальчиком. Сейчас-то формы уже не позволят ошибиться. И, конечно, Райвен Страйд – один из самых умелых механиков, каких Джей когда-либо знал. И тот, кто смог обучить основам этого дела самого Рассела.
Всем этим людям «внешний» был обязан жизнью.
А они – ему.
Пять лет назад, когда беженцы из очередного проигравшего Пустоши городка нашли в Белых Песках полумертвого человека в форме легендарного отряда, никто не мог предположить, что их столько всего свяжет. Тогда Шерри боролась за его жизнь скорее от безнадежности или, может, просто потому, что живого совесть не позволяла бросить.
Тогда никто не верил, что он придет в себя.
А Джей очнулся, ведомый воспитанными годами инстинктами, за мгновение до того, как твари напали на небольшой отряд. И выиграл. Каким-то чудом, голыми рефлексами. Он сам тех дней не помнил вообще – все, что знал, ему рассказали.
Но Джереми Расселл тогда неизбежно погиб. Жизнь же Джея – призрака, ведомого лишь одним желанием, началась здесь. В госпитале Брайта. В темноте отчаяния и разрывающей сердце боли.
Иногда Джей думал, что было бы символично, если бы она здесь и закончилась. Но пустить себе пулю в лоб, как порой хотелось, вольный не имел права. Там, наверху, есть те, кто никогда ему этого не простит.
Джей неохотно сполз с «летучки» и шагнул через знакомый порог, привычно ожидая, как мгновение тишины сменится приветственным шумом. Но Шерри всегда была умной женщиной, вопреки поведению и чуть наивной внешности, потому, вместо обычного вороха охов и ахов, Рассел получил лишь на автомате стертый поцелуй в щеку.
– А! – ворчливо встретила их Бабуля, вставая во весь свой немалый рост, – мало того, что опять исхудал, так еще и новости дурные принес. Не молчи, Джей, старая все видит. Шерри! Наливай всем за наш счет. Провожать будем, скажи, кого только… Ты глянь, он еще и хромает!
– Диана Ро, – негромко произнес Джей, садясь за свой любимый столик в конце зала. – И «Отвага».
Вокруг все погрузилось в знакомое молчание. Слишком тяжелое – видимо, та девушка была когда-то чуть ли не душой компании. Недаром Страйд ее так описывал. Любя. От этого отстраненная теплая грусть сменилась, наконец, уже почти забытой пронизывающей тоской.
Своим дурные вести приносить всегда хуже.
Зато с ней точно попрощаются. Как надо. Без слез – молчанием, в котором всегда будет нечто большее, чем можно сказать словами.
А минутой спустя, когда разлитый по стопкам алкоголь огненной волной растечется по телу, все вернется на круги своя.
Уже вернулось.
«Внешние» исчезали слишком часто – в обычаях вольных никогда не было долгого траура. Ушедшие не должны портить жизни тем, кто еще тут. Простая и очевидная философия, не понятая ни импами, ни городскими, спасла от холодной безнадежности много душ.
Вот и сейчас Джей со смешком наблюдал за ошарашенным и сбитым с толку столь резкой переменой Хауком. Мальчишка, погруженный в свои думы, явно не ожидал, что только что мрачно молчавший об ушедшей Страйд как всегда от души долбанет его по спине и заговорщическим «шепотом» предложит выбрать обед за его счет. Так сказать, за встречу.
А вот гордость взбрыкнула – он же взрослый и не нуждается в подачках. Но Страйд как танк – его не остановишь, коль что в голову взбрело. Тем более мало разборчивое бурчание под нос он даже не услышал.
Хаук сидел на месте и по-простому охреневал от всего вокруг. События этого дня уже не укладывались в голове, мозг гудел, переполненный информацией, и высотник в какой-то момент просто забил на все попытки понять логику происходящего.
Новой неожиданностью для него стало само заведение. Ядовито-ярко оформленный вход с висящей на соплях дверью; несуразный зал со столами разной формы и дикими картинками на стенах. Внимание притягивала каждая, но от попыток понять, что же на них нарисовано, голова болела еще больше.
И, наконец, люди.
Странное отношение к смерти высотник просто принял – что ему еще оставалось? – и постарался затолкать собственные эмоции на дно. Хотя хотелось кричать, открыть глаза остальных на то, что они видели в столь странном свете: человек ушел! Ушел туда, откуда больше не вернется!
Но когда Хаук уже готов был высказать все, что лезло на язык, Джей небрежно скинул на пустующий стул свой дорожный плащ. Под которым не было нашивки.
Прямоугольник из грязно-серой ткани на ее месте.
Заготовка без опознавательных знаков.
И готовые сорваться с губ фразы, весь горящий в душе гнев и все, что до этого переполняло сердце, как-то потускнело. Хаук уже понял и смысл, и цену нашивок.
Потому этого решения Джея он понять тоже не мог.
А спросить боялся.
– Все за мой счет, парень! – Хаук вздрогнул от тяжести опущенной на спину руки и рефлекторно отшатнулся, когда перед глазами вдруг возникла табличка-меню. А мгновением спустя, наконец осознал сказанное и наградил Страйда тяжелым и острым взглядом: Хаук не намерен сидеть на шее и чужих подачках уж точно!
– У меня есть деньги, – пожалуй, слишком грубо оборвал он механика, но тот уже громогласно звал ту самую Шерри, чтобы сделать заказ.
А потом Хаук увидел стоящие напротив блюд цифры, и остальные мысли как-то сами собой ушли на второй план.
– Слушай, Джей… – незаметно наклонился он к вольному, стараясь говорить как можно тише. – Тут что, какие-то другие деньги в ходу?
– М? Да нет, все те же единицы. Ничего другого пока не придумали.
– А… С нулями ошиблись?
Высотник запнулся, встретив высокомерно насмешливый взгляд своего спасителя. Благо кулаки на это уже не чесались – привык?
– Ты тут свою зарплату съешь, смирись, – ухмыльнулся Джей, а затем добавил еще веселее, без сомнения услышав, как Страйд заказывает на всех выпивку: – А то и две!
Хаук тоже услышал.
И как-то сразу понял, что пиво тут куда ближе к «напитку генералов», чем то, что наливали в его городке. О существовании его вариации, сделанной из настоящих продуктов, а не синтезированной из черт-те чего, он знал только от Бабая. Тот клялся, что в зеленых городах Империи даже какие-то виноградники есть. Что это такое высотник как не знал, так и не знает, но на всякий случай впечатлился… Вот судя по цене, местное пиво было настоящим, а город «зеленым».
Зато предложение Страйда уже не выглядело таким уж оскорбительным. Да и был ли смысл обижаться-то? Подарок и подарок. На дареном ржавых пятен не считают. Высотник поглядел на приближающиеся на подносе бутылки и прикинул, насколько его душит жаба. Жаба была настроена решительно. Только и от выпивки теперь-то не откажешься.
– Кхм… Это какие же тут зарплаты, раз такие цены? Да и с жильем тогда что? – в последнем пункте высотник тем самым местом чуял не менее колоссальный облом, чем с едой.
– А как договоришься, – еще больше развеселился «внешний», делая глоток из принесенной ему кружки. Секундой спустя такая же встала и перед Хауком, но пробовать воистину золотой напиток тот не спешил.
– И как надо договариваться? Минимум там какой-то есть? Или максимум…
– Нет. Это не Империя. Ты либо себя хорошо покажешь и тебе будут платить, либо найдут на вакантное место кого получше. Если хочешь стабильности, вернись к Хизару. Империя обязана обеспечить беженцев кровом и работой. Ну, это все красивые слова, конечно… Но вдруг и правда что дадут?
Джей пожал плечами, а Хаук ощутимо приуныл. Возвращаться он не хотел. Во-первых, это будет глупо. А во-вторых… что-то не пускало. То самое «шило», какая-то частичка его существа, которая настойчиво твердила, наплевав на все, – в Пустоши было интересно. За этот десяток дней Хаук прожил больше, чем за все двадцать лет до этого. Так может, и вовсе пойти с Джеем? Попроситься к нему в отряд.
Ага.
И отправиться считать выбитые зубы – вольный ясно дал понять свое отношение к подобному. Значит, оставалось лишь задавать вопросы, искать пути. Короче – перепутье, хоть на одном из поворотов и стоит табу.
– А ты что дальше намерен делать? – все же не удержался от вопроса высотник. – Ну, как ногу исправишь.
– Вернусь в Пустошь, – ответ вновь прозвучал как-то слишком весело, и Хаук, глянув на подозрительно быстро ополовиненную кружку, впервые задумался о том, умеет ли его новый знакомый пить. – Через Туманный Лес. А оттуда – пес знает. Куда Судьба забросит, да!
– Да-а! – поддержало его несколько глоток вокруг: уже подвыпившие мужики приняли эти слова за какой-то тост.
Переждав вспышку веселья, а заодно и проследив, как в вольного ушли остатки выпивки – кто-то добрый тут же поставил еще, – Хаук решил, что дважды такого шанса не бывает и веселым состоянием Джея стоит воспользоваться. Хотя веселел тот слишком уж быстро, как бы тащить не пришлось.
– Что верно, то верно! – вклинился Страйд. – Джей больше недели никогда не задерживался! Придет, переночует и опять в свои пески!
– Да ему твари Пустоши уже милее человеческих, тьфу! – вставила свое слово Бабуля, от которой Хауку с трудом удавалось отвести взгляд и не пялиться. Нет, он встречал разных женщин, факт, но такой еще не приходилось. И дело вовсе не в возрасте. Торчащие иголками из-под ободка седые волосы, обтягивающая майка до пупа, широкие черные браслеты с заклепками – да это все к любой привлечет внимание, черт возьми! Соблазнит, правда, вряд ли.
А на Страйда вновь напала тоска, и следующие слова прозвучали горько-мрачно:
– Я, честно, рад был, когда ты сказал, что решил себе уголок найти… Не срослось, да?
Вольный рассеянно кивнул:
– Не судьба.
И Хаук остро почувствовал, что надо переводить тему. А то вместо интересных сказок про Пустошь он получит вселенский плач. И тогда его самого затопит. Потому высотник от души отхлебнул из своего стакана, внутренне поразившись действительно богатому вкусу без жаркой горечи спирта, и поспешил спросить свое:
– А что такое Туманный Лес?
– Да та же Пустошь, только Лес! – куда охотнее, чем раньше, откликнулся Джей. Правда, язык уже вязало. Пил он, кажется, третью? Это из-за роста его так? – Твари там другие, конечно. И смотреть надо не только под ноги… Лес – это лес! Исполинские деревья, клочья тумана, которые далеко не все туман… топи, листья папоротника и милые плотоядные цветочки! Леса, они разнообразнее… И живность там тоже.
Пока рассказывал, Джей еще и умудрялся жестикулировать, раскачиваясь при этом на стуле. От соседних столов потянулись уши. Народ знакомо рассаживался вокруг рассказчика, а треп в зале утих – сказки все любили. Особенно сказки от бывалых.
За следующие полчаса Хаук узнал, что из таких лесов добывают определенный сорт древесины и чем кристаллизованная «сердцевина» отличается от привычных ядер. Правда, что такое эта самая «сердцевина», высотник опять не понял. Потом рассказ пошел про какие-то цветочки и пушистика – прямо так Джей это неведомое существо и назвал – судя по всему, тварюшка ему безмерно нравилась и сам факт ее существования приводил вольного в самый настоящий восторг. Какой-то искренне-детский и удивительно живой в отличие от всех эмоций, что Хауку доводилось видеть раньше.
– …такой зеленоватый комок шерсти с глазами без радужек, короткими лапками и заостренными ушками, несоразмерными телу! Если близко не подходить – наблюдать одно удовольствие!
– А если подойти? – со смешком спросил кто-то из зала.
И тут Хаук вспомнил, что «внешние» могли рассказывать истории вечность, правда, в зависимости от настроения могли выдать такую чернуху, что первое время будет трясти от самой мысли о том, чтобы выйти за пределы барьера.
– Ну… – задумался Джей, – цапнуть может. Хотя я одного приручить пытался. Недели две со мной путешествовал, потом сбежал, гад.
– А как ты его вообще ухитрился держать возле себя столько времени? – ведь питомец из-за барьера – клёвая тема, если подумать! Хаук еще о таких не слышал.
– Да прикормил! Они когда этой фигней питаются, кусаться не лезут.
На свет появилась горстка переливающихся внутренним светом кругляшей. Высотник и раньше видел ядра, но таких красивых – никогда. На какое-то мгновение в зале воцарилась полнейшая тишина, а потом мужик из ближайших нервно хихикнул:
– Это ты какое состояние той пушистой штуке скормил? Если тебе девать некуда – лучше мне отдай!
Страйд заливисто расхохотался на весь зал:
– Эти камушки только на украшения и годны, да, Джей? Не настоящие ядра же?
Рассел пьяно кивнул, каким-то чудом удерживая баланс на двух ножках несчастного стула. Кто-то рядом ударил рука об руку, заключая пари, свалится ли «внешний» или таки нет?
– Так точно! На самом деле это пыльца. Есть сорт цветочков, который раскидывает эти штуковины как приманку. Жадные людишки принимают за настоящие ядра, ведутся и… фьють!
Ножки с грохотом опустились на пол, а все окружающие единой волной отшатнулись. Слишком резко и беззаботно-страшно прозвучала концовка.
– А пушистиками цветочки не питаются, – в гробовой тишине с тем же весельем закончил Джей. – Так что те на них паразитируют. Вот.
Хаук нервно кашлянул, пытаясь унять непроизвольный озноб. Вот же зараза. Вроде пьяный. И веселый. А перед глазами так и стоят не до конца обгрызенные «цветочком» сапоги. Даже без крови – оттого еще страшней.
– Кхе… – резкий кашель Страйда пустил по залу еще одну «волну», выбивая из странного оцепенения. – Хватит тебе уже, да. Пошли. Выспишься, а я ногой займусь.
Джей легко согласился и, чуть пошатнувшись, встал, направившись к двери. Сам. Нести его все же не пришлось, а дальше «летучка» свое дело сделала. Одно но: перед домом Страйда – самым обычным двухэтажным с покосившейся крышей и немного пугающей вывеской в виде протеза руки – вольного пришлось будить. Тот умудрился задремать так, что погруженный в свои мысли Хаук этого даже не заметил.
Ну что же, они теперь опять соседи. Только о Пустоши Хаук больше спрашивать не станет. Нет, он не впечатлительный и кошмары мучить от сказок не будут, но… Просто не хотелось.
Наверное, Джей правильно все это время твердил из раза в раз: ни к чему все это дело знать городскому.