Агнец

− Дружище, − начал Марк. − Если ты хочешь и дальше оставаться в колее, то тебе нужен отдых. Пойми, настоящий профессиональный отдых, а не прозябание вечерами у ящика со стаканом виски. Тебя так на долго не хватит, еще и талант растеряешь.

− Ты всегда заботился не только о том, чтобы мои романы получали свой выход в мир, но и о моем здоровье в целом. Тебе же за это не платят, − улыбаясь в трубку, отвечаю я. – Все литературные агенты такие или только ты?

− Я не знаю. Другие тебе такого, наверняка, не сказали бы, но я же скажу тебе открыто, как не только твой агент, но и как друг, а ты уже воспринимай как хочешь: когда я брался сопровождать тебя в этом деле, то я понимал, что будут различного рода трудности, ибо они у всех бывают, но я всегда знал, что ты справишься, потому и верю в тебя с первого дня, всячески стараясь помогать.

Киваю головой, угукаю и молча слушаю дальше, так как что-то добавить как-то не особо находятся слова.

− Но мне это насколько интересно, − продолжает Марк. − настолько и выгодно. Имею в виду то, чтобы ты не прекращал творить. Для нас обоих важно, чтобы ты писал, и для тебя это не секрет. Хотя бы один роман в год, а все остальное сделаю я. Это не много, с учетом того, что некоторые горе-писаки выплевывают по два-три низкосортных романа за этот же промежуток времени. Низкосортных, слышишь? Я не буду говорить о всех, но, как ты и сам знаешь, два твоих последних романа стали настоящим фурором у поклонников твоего творчества и, появившись на полках магазинов мгновенно превратились в бестселлеры.

− Да-да, знаю, − вяло произношу я. − Это, по большей части, твоя заслуга. Твоими силами создавался дизайн, реклама, продвижение и вся остальная бумажная волокита, которая приносит эти деньги. А я-то что? Черт, да я даже редактора в глаза не видел, который корпел над моими рукописями все эти годы! Я просто набросал в «Ворде» плод моего больного воображения, − не без иронии выдавливаю из себя слова и слабый смешок в трубку, иными словами говоря Марку о том, насколько мне плевать на судьбу своих творений.

Покуда он пытается мне внушить важность моего дела, я безучастно гляжу на двигающиеся темные тени зонтиков за окном своей квартирки на третьем этаже в центре Лондона.

− Хорошо хоть, что чувство юмора ты еще не утопил на дне бутылки! – говорит Марк.

Я прям ощутил, как тот хлопнул меня по плечу, что он непременно бы сделал, будь он сейчас рядом. Хорошо же он меня понимает, думаю про себя. Надеюсь, что не слишком хорошо, чтобы понять почему я так говорю и что на самом деле меня гложет. Пока я провалился в свои мысли, оказалось, что прошло около половины минуты. Неловко, однако.

− Ты еще здесь?

− Да, это меня тоже радует, − быстро отвечаю ему, надеясь на то, что не упустил ничего важного в его словах. − Слушай, Уэббер, ты сегодня сильно занят вечером? Может по пиву, да вспомним былое? Или как там говорится в таких ситуациях.

− Хо-хо, − слышится радостный возглас на том конце провода. – Давно ты меня так не называл. Чувствуется, что ты уже начал вспоминать без меня! Хорошо. В восемь? Я заеду…

Марк даже не стал дожидаться моего ответа насчет времени, к которому ему стоит подъехать сюда, прекрасно понимая, что разнообразие моих последних вечеров давно не выходило за рамки прогулки в минимаркет на углу, где я два раза в неделю покупаю алкоголь; все другие продукты мне приносит экономка. Она же и убирается в квартире по воскресеньям.

***

− Ты все-таки пиво будешь, или может чего покрепче? – спрашиваю я у Марка, оценивая взглядом содержимое маленького холодильника под барной стойкой на кухне. – Есть еще джин, виски.

− Пиво, − сухо отвечает он. – Джимми, слушай, а в твоих книгах ведь не все вымысел, верно? Какая доля правды приходится, например, на последний роман?

В иной ситуации и с иным человеком я бы счел этот вопрос абсолютно нормальным, но не с ним. Вряд ли он догадывается о чем-то, но парень он смышленый, потому на этом моменте я малость занервничал, хотя, может и не стоило вовсе. Вот же угораздило меня написать о его жене в «Мысли четвертого».

Покуда я открываю нам две бутылки «Бада», Марк крутит в руке и рассматривает обложку моей книги, которую нашел на полке. Каждый ли писатель хранит у себя дома свою же книгу наряду со всеми остальными изданиями, которые хранятся в книжном шкафу? Даже не задумывался об этом никогда.

− Знаешь, Марк, − начал я. − Это не всегда однозначною. Что-то правда, а что-то и чистый вымысел. Особенно если учесть жанр, в котором я пишу. Не часто на улицах Лондона можно встретить пробегающего инопланетного монстра или же… Ну ты понял, о чем я.

− Или же? Ты что, забыл имена своих же, так называемых, детей, которых самолично создал на бумаге?

От него такой выпад выглядел очень колко, а если сделать мне неприятно и являлось его целью, то у него это получилось. Возможно, будь это иная ситуация, я бы ответил чем-то соответствующим, только вот не справедливо было бы в моем положении поднимать тему о неуместности подобных упреков.

Немного подумав, я решил опустить неприятный момент и не отвечать на прямо поставленный вопрос, так как он, как мне показалось, ответа не требовал. Но в то же время, это была хорошая возможность рассказать ему о том, что со мной происходит.

− Слушай, Марк, об этом я и хотел с тобой поговорить, − произношу я и, пользуясь моментом, забираю из его рук «Мысли четвертого».

Усаживаюсь в кресло посреди гостиной, жестом предлагая ему последовать моему примеру. Он заинтересованно смотрит на меня и присаживается.

– У меня какой-то кризис, − продолжаю я начатое. − Даже не знаю, как более правильно описать. Я начал следующий роман, но после нескольких страниц понял, что не имею больше никакого желания этим заниматься. Может обыденность или еще что-то. Приелось все. Тошнит даже от звуков, которые издает клавиатура под моими пальцами…

Хотелось что-то еще добавить. Марк это видел и не торопился что-то говорить. Повисла неприятная тишина.

− Чего ты так укоризненно смотришь на меня? – спрашиваю у я Марка, не выдержав тяжелой тишины.

− Нет, что ты. Я просто размышляю над твоими словами. И знаешь что? – нацепив едва заметную улыбку на лица, спросил Марк. − У меня есть одна интересная мысль, которая вполне может тебе помочь справиться с этим периодом.

− Когда Линда ушла, − продолжал он. – Я на какое-то время тоже потерял весь вкус к жизни. Ничего не помогало. Я чуть не лишился всех сбережений, когда пустился во все тяжкие. Вовремя остепенился. Хочешь узнать, как я смог вернуться в колею?

Звучит очень даже заманчиво. Конечно мне стало интересно, о чем он говорит, но в этот миг подумал о другом:

− Я даже не знал, что у тебя были такие проблемы. Прости, мужик. Я совсем погряз в своей собственной каше, что и не замечал…

− Не переживай, − сказал Марк. − Я ведь и не стремился никому рассказывать, что и почему со мной происходит. Ты не виноват. К тому же, все хорошо закончилось, потому нет смысла все это поднимать, а еще и винить себя за что-то.

− Хорошо. И да, мне интересно, говоря о том, что тебя вытащило из пропасти.

Сделав несколько глотков пива, Марк закурил, закинул одну ногу на вторую и начал:

− Один мой товарищ, старый знакомый, сдает домик в аренду в поселке Саут Уорнборо, к северу от Альтона. Городок этот очень маленький, человек четыреста населением, очень простой, но тем и привлекателен: приветливые, добрые люди, красивые виды и спокойная атмосфера. Как по мне, то это место отлично подходит для того, чтобы подлечить душу. Думаю, пребывание там тебе поможет. Кстати, у них есть весьма неплохой паб с выпивкой, приготовленной по местным нормандским традициям; вся эта атмосфера, которая буквально поглощает, я уверен, разбередит твою фантазию и, возможно, даже там тебя посетят свежие мысли и идеи по поводу нового романа. Если хочешь, я могу сделать звонок и узнать для тебя, свободно ли у него сейчас.

Закончив, Марк стал пристально смотреть мне в глаза, ожидая ответа.

Как красиво он все описывает, думается мне. Открыв ноутбук на журнальном столике перед диваном, я тут же нашел этот поселок на карте, прописав название в поисковике. Я просмотрел маршрут пути, пролегающего от Лондона до Южного Уорнборо, открыл несколько ссылок с информацией о том, что еще там интересного может быть, помимо паба, и прочие мелочи.

Марк молча сидел и улыбался.

− Слушай, мне уже ехать нужно, а ты позвони мне, как надумаешь, хорошо? – внезапно произнес он, поднимаясь, чтобы попрощаться.

− Договорились, − отвечаю я. − Да, я подумаю. Возможно, это пойдет мне на пользу. Когда, говоришь, ты отдыхал там?

Он не говорил…

− Несколько месяцев назад, − улыбается и пожимает мою руку. – До скорого, Джимми.

Он закрыл за собой дверь, а я снова увяз в своих мыслях.

Откинулся в кресле и раскрыл «Мысли четвертого», которая все это время была то у меня в руке, то лежала на коленях, подсознательно пытаясь защитить ее рук и взглядов от Марка. Быстро перелистав хорошо знакомые мне страницы, нашел нужную:

…ее осиная талия, в этот раз не прикрываемая одеждами, была столь притягательной, что отказать себе в удовольствии прикоснуться к ней я не смог. Не совладал я с собой. Столь великой силой наделено изящное женское тело, в совокупности с умом, которые в действии обезоруживают и пленят мужчину, заставляя терять рассудок и без остатка отдаваться этому сладострастному…

Перевожу фокус со страниц книги на открытую страницу в браузере компьютера и борюсь с самим собой. Может действительно именно это мне и нужно? Снова в книгу, где, мельком пробегая по строкам, наблюдаю свои же слова о женщине. Женщине своего друга. А друг ли я ему еще, после этого? Его вопрос «Какая доля правды приходится на твой последний роман?» поселился в голове. Неужто он знает? Нет, этого не может быть…

***

Когда я только начинал «Мысли», тогда мы с Марком общались более тесно, нежели сейчас. Я частенько бывал у него дома, в Кэмдене, где и узнал о его привычках, предпочтениях в фильмах и, собственно, в литературе. Я был очень удивлен, когда узнал, что скрасить досуг ему помогают произведения далеко не тех жанров, продвижением которых он на протяжении стольких лет занимается. Как ни странно, именно там я познакомился с его фигуристой красавицей женой, из-за которой у меня сейчас такие трудности; виноват во всем, конечно же, я сам.

Это произошло тот период, когда наши профессиональные отношения с Марком были в самом разгаре. После того, как два моих первых романа получили признание в мире, Марк понял, что со мной можно иметь дело и согласился курировать меня дальше, сопровождая уже третье издание.

На одной из выставок, когда закончился ажиотаж и гости самостоятельно гуляли по холлу, перелистывая страницы моих книг и читая аннотации на обложках, Марк подозвал меня к себе и предложил выйти на балкон под предлогом необходимости обсудить срочное дело.

Забавно было узнать, что этим срочным делом была просьба его жены передать мне приглашение на ужин, который состоится сегодня вечером. Также, когда мы уже перестали смеяться – да, после придания приглашению грифа невероятно серьезного дела я залился хохотом, а он поддержал меня своим сдержанным смехом в кулак и похлопал по плечу – он добавил, что его жена также попросила передать мне то, что она не примет отказа и ровно к восьми часам мы оба обязаны быть за столом и наслаждаться ее секретным блюдом. Как уже стало ясно, выдавать мне тайну сегодняшних угощений она не стала, а лишь упомянула, что это семейный рецепт, который придумала еще ее прабабушка.

Именно для того, чтобы я не подумал, что приглашение было сугубо от его жены, как мне показалось, после всего сказанного Марк положил руку мне на плечо и добавил уже от себя: «Это и правда старинный рецепт ее семьи, которым она чествует только важных гостей или близких людей. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. Потому мы с Линдой будем очень рады, если ты придешь». Приятно осознавать, что тебя с каких-то пор считают важным, хотя помимо деловых, никаких отношений у нас с Марком тогда еще не было.

После трапезы мы с Марком вышли на террасу, покурить и поболтать «о мужском», глядя куда-то в темноту. Подобные моменты очень важны как для сотрудничества, так и для дружбы, потому как они позволяют лучше узнавать друг друга и сближаться, говорил Марк. Я с ним согласен, да и тому подтверждением послужила наша дальнейшая совместная деятельность: он стал моим постоянным литературным агентом, который решает за меня абсолютно все вопросы, связанные с тем, чтобы мои труды увидели мир, а я для него – стабильным источником авторской писанины, возвращающейся ко мне в виде неплохих гонораров и толп поклонников, что и дело умоляющих подписать им мою книгу. В общем, что тут скажешь, мы неплохо сработались.

Марк был абсолютно прав, когда сказал, что встречи и общение наедине сближают людей. Так и произошло. Только я, будучи отныне частым гостем в его доме, стал ближе узнавать не только самого Марка, но и его жену.

С каждым новым днем я все сильнее себя ненавидел за то, что позволил тогда себе думать о ней чаще, чем следовало. Это и привело меня к тому положению, в котором я сейчас нахожусь − писательская кома. Не сразу. Скорее, по завершению всего этого.

Сначала мне было просто немного не по себе, встретив в торговом центре Линду. Она тут же радостно заулыбалась и обняла меня так тепло и приветливо, будто бы близкого, хорошо знакомого друга. Это было не менее приятно, нежели странно, так как ранее, сколько себя помню, жены моих друзей и товарищей не лезли обниматься, случайно встретив меня где бы то ни было. Она так приятно пахла, будто бы несколько минут назад вышла из ванны, наполненной различными экзотическими цветами. В какой-то момент я забыл о своей неловкости, потому как ее внимание и вопросы о том, как мои дела и какими ветрами я здесь, вытеснили из моей головы все лишнее.

Все бы ничего, если бы я не сказал того, что сказал, а она не сделала того, что сделала далее: я сказал, что иду пообедать, и спросил, не составит ли она мне компанию. Она любезно согласилась. Даже как-то легко, слишком уж легко, с учетом того, что у нее есть весьма респектабельный муж, к тому же мой товарищ.

Сделанного не воротишь.

За обедом она поделилась со мной тем, чего мне лучше было бы и не знать – о семейных проблемах с Марком. Черт, да это же совсем не мое дело, но я по-джентельменски подставил свое плечо поддержки и понимания. Выполнять роль жилетки, в которую опечаленные дамы могут выплакаться, я всегда мог на высшем уровне – бывшая научила, хотя одной из причин для развода и была та самая фраза, что я жилетка, а ей нужен сильный мужик, что способен ударить кулаком по столу и приказать не быть тряпкой. Сейчас-то ей прям повезло со своим нынешним бойфрендом – колотит ее как грушу боксерскую.

Проводив Линду к карете такси, я не торопясь поплелся мимо кафе по направлению к своему «Мини Куперу», пытаясь сообразить, стоит ли мне и дальше об этой встрече думать, или же забыть и не вспоминать больше никогда, ибо если Марк узнает, что я обедал с его женой… Даже не хочется представлять себе эту картину…

***

Открыв вторую бутылку «Бад», я взял ноутбук со стола к себе на колени и уже поудобнее разложившись в кресле, стал искать в сети более подробную информацию об этом Южном Уорнборо, которое Марк так хвалебно рекомендовал мне посетить. Скажу честно, более чем на час я выпал из жизни, перечитывая его весьма обширную историю этой местности: нормандские завоевания, переименования, связанные с передачей владения территориями, визит самой королевы Англии в это поселение, провозглашение первого герцога и прочее.

Я слышал об этих событиях еще в свои студенческие годы, но в силу того, что я никогда и никуда не путешествовал, я привык думать, что все те события, вершившие историю, всегда происходят где-то далеко, а не здесь. Для меня даже посетить тетушку в соседнем городке было невероятной далью, отправиться в которую я не осмеливался. Вот такой я был домосед. Наверное, именно потому, когда я уже вырос, я никак не мог и подумать, что столько интересного и значимого для становления нашего общества как такового, могло происходить так близко к моему родному Лондону, и к тому же в таком маленьком поселении.

Долго раздумывать я не стал. Мне действительно необходимо сменить обстановку, увидеть или ощутить что-то новое, забыться, по крайней мере. Да, Марк прав в том, что мои способы, к которым я прибегаю, ничего хорошего мне не принесут, кроме мигрени и испорченной печени.

− Да, я поеду, − с небольшим будто бы стыдом в голосе говорю Марку в телефонную трубку. Ощущение такое, будто бы меня вынудили принять чью-то помощь и в итоге мне неловко за себя самого. За то, как я себя теперь ощущаю. Нужно лишь перетерпеть.

− Отлично! − отвечает он. – Я рад, что ты все-таки согласился. Я правда рад это слышать, Джимми. И да, Барту я уже позвонил, вчера еще, когда ехал от тебя. Он сказал, что дом сейчас пустует, потому можешь приезжать хоть сейчас.

− Спасибо тебе, мне действительно нужен отдых. Это будет как нельзя кстати, − опустив подбородок, тихим голосом благодарю его за помощь. – Не знаю даже, как тебя благодарить.

− Прекрати. Еще успеешь. Я лишь сделал один телефонный звонок, − сказал Марк.

Я только успел открыть рот, чтобы что-то сказать, еще не придумав что, как он тут же добавил:

− Хотя, знаешь, Джимм, есть кое-что, что ты можешь для меня сделать.

− Я слушаю, − без раздумий вопросительно отвечаю.

− Ты обязательно должен с кем-нибудь там познакомиться, − полным серьезности голосом произносит Марк. − Поразвлечься, скажем так, я надеюсь, что ты понимаешь, что я имею в виду. А потом рассказать мне все в подробностях. Идет?

Смеюсь в трубку. Его любимая часть речи, в которой он говорит что-то вроде «ну, ты понял, о чем я», или «надеюсь ты понимаешь, что я имею в виду», и смотрит таким пронзительным взглядом, что аж не по себе становится. Хорошо, что на этот раз это был лишь телефонный звонок.

− Вот ты какой значит, да? Интересуют подробности моей личной жизни? Договорились. Настолько подробно расскажу, что сам умолять будешь меня прекратить. Ладно, дружище. Мне пора. Еще раз, спасибо. На связи, Уэббер.

***

Марк не врал, сказав, что городишко стоит того, чтобы его посетить. На въезде меня встретили кованные ворота. Да, здесь установлены − на вид очень старые − стальные ворота с заостренными пиками, которые ближе к центру имеют интересный своеобразный символ какого-то клинка, вонзающегося… я не смог разобраться во что. Нужно будет это выяснить. Раз уж меня заинтересовала местная история, то это будет первым, что мне нужно будет узнать.

Очень интересно, между прочим. Такое ощущение, что я въезжаю не в поселок, а в укрепленный средневековый город, а рыцари, охранявшие въезд, просто отошли на обед. Смеюсь и говорю сам с собой.

Встретив такое, меня даже немного удивило, что при въезде не было стражей, вопрошающих цель моего визита и взымающих какую-то дань. Да, забавно, однако.

Следующим, что я заметил, проехав дальше по центральной улице, был какой-то монумент, изображавший собой каменную статую человека, который одной ногой стоит на теле другого человека, лежащего на земле. Думаю, что данный символ имеет значение некогда великой победы над какими-то завоевателями, или что-то в этом роде; ну или же это все просто мои писательские фантазии и домыслы… Я могу и ошибаться, конечно же. Первым, о чем я подумал, придя к этой мысли, было то, что мне необходимо посетить местную библиотеку, если таковая имеется, дабы все эти подробности разузнать. Не терпится уже понять, что же это все означает.

Нет, ну надо же, а! Такой поселок, всего в несколько квадратных километров, а столько интересного для меня. Застрял я, значит, в своем Лондоне, столице, мать его, великого королевства, но истории близлежащих поселений и не слыхал.

Проезжая по центральной улице, я встретил двух дамочек с повязанными шапочками на головах и плетеными корзинками, содержимого которых я не увидел – их накрыли белыми платками. Также увидел одного странного мужичонку, бормочущему что-то себе под ноги. Я чуть было не сшиб его, зацепив бедолагу бампером, когда он волочился около проезжей части. Благо, что ехал я очень медленно, рассматривая все вокруг, а потому резко крутнув рулем, успел его объехать. Кажется, что он и вовсе меня не заметил, так погряз в каких-то своих размышлениях, в отличие от тех девушек, которые хоть и видели меня впервые, все же были столь приветливы, что даже помахали мне руками, широко улыбаясь.

Пока-что ощущения непонятные. Смесь удивления и интереса. Радует, что на фасадах домов висят таблички с указанием улиц и номеров домов. Помогает сориентироваться. Для чего они, если все местные жители, я уверен, и без табличек прекрасно знают здесь каждый закоулок; к тому же, здесь всего несколько улиц. Для приезжих? Не уж то это место так популярно, дабы создавать подобные ориентиры, или просто культура такая? Даже посреди Лондона не часто встретишь такую табличку, потому чтобы найти интересующий тебя адрес, приходится порой прошагать несколько кварталов; разве что на перекрестных столбах…

Двигаясь по указателям, я все-таки добрался до назначенного мне Майком места. Адрес своего друга от отправил мне в эсэмэс.

Мне показалось некрасивым то, что меня никто не встретил, ведь все было договорено заранее, как сказал Марк, но я сразу забыл об этой мелкой неприятности, когда увидел возвышавшееся передо мной здание. Фасад его очень необычный, так как в нем нет ничего деревянного, если не считать оконных рам. Все сделано из старинного неотесанного камня. Даже крыша в этом доме выстроена из камней в форме конуса, как это делалось при строительстве замков, только в гораздо меньших размерах. Это древнее строение явно отличается от всех остальных построек в поселке и действительно больше походит на крепость или замок, нежели на обычное жилище, потому, уверен, если бы он был в два или три раза больше, то ничем иным, как замком, я бы его не назвал уж точно.

Взобравшись по ступенькам, я предстал перед тяжелой старинной дверью весьма внушительного размера, что высится надо мной на целых три, а то и четыре головы.

Меня уже стали посещать мысли, что я ошибся адресом, но не проверить было нельзя. Не возвращаться же обратно лишь потому, что я наткнулся на что-то для меня неожиданное.

− Мистер Реммиен? – спросил я в уже приоткрытую мною дверь после того, как несколько минут безответно стучал в кнокер, смотрящий на меня своими латунными глазами.

Я повернул голову, направив ухо к черной расщелине между дверью и рамой, пытаясь прислушаться к тишине.

Дверь открыта. Странно. Сделав несколько шагов по скрипучему полу, я еще раз громко назвал его имя, но ответа не последовало.

− Я вхожу, – еще раз громко крикнул я, но меня по-прежнему встречала все та же тишина.

Пройдя дальше, посреди этой центральной комнаты я заметил на столе лист бумаги, залитый ярким солнечным светом. Луч света очень удачно пробивался сквозь расположенное в верху маленькое окошко. Было без четверти пять вечера, потому этот луч солнца стал одним из последних лучей этого дня. Он показал мне самое важное на сегодня – записку, написанную рукой Барта Реммиена. Это понял по подписи в конце строк. А написал он о том, что дом, в который я вошел, отныне в полном моем распоряжении. Дальше говорится, что ключи от двери висят на крючке слева от этого стола, а об оплате беспокоиться не стоит, потому что мой друг обо всем позаботился и оплатил все издержки моего пребывания здесь.

Интересное преподнесение, ничего не скажешь. Разве что я, все-таки, ожидал встретить здесь хозяина этого дома, хотя и не могу выразить огромного на то желания. Согласен, что лучше уж так. Немного странно, но мне это даже больше нравится, чем непосредственное общение с владельцем о том, сколько денег я буду должен; чем и какими комнатами в этом доме я имею право пользоваться, а какими нет и прочие нюансы. Спасибо тебе, Марк, про себя думаю я, что обо всем заранее договорился и позаботился для меня, осматривая вокруг себя замысловатый интерьер этой большой комнаты.

Такое ощущение, будто бы я попал в какой-то зал для проведения ритуальных обрядов. Это место не похоже на жилой дом престарелого мужчины, о котором в двух словах поведал мне Марк.

Интерьер очень странный. Слева что-то блеснуло и тем самым привлекло мое внимание. Взглянув туда я увидел умывальню (если только этот элемент так называется) из камня, на вершине которой расположен наконечник копья. Похоже, что это рычаг для подачи воды. Я не удержался попробовать и наклонил его. Мое предположение оказалось верным – из заостренной части камня, что расположена прямо над конусной емкостью потекла вода. Честно говоря, за свои сорок два года я еще не видел подобного. Своими глазами, по-настоящему. Разве что в фильмах, где элементами декора служила чем-то похожая старинная каменная мебель. Справа от этой умывальни расположена каменная фигура какого-то мужчины в накидке с капюшоном. Вытесанная каменная скульптура. Ну, не прихожая, а музей какой-то.