Вторая модель
- -
- 100%
- +
Бобби глядел на него будто завороженный. Напрягая все силы, крохотная фигурка соорудила из кубиков пирамиду, вскарабкалась на вершину и повернула ключ в замке.
Не на шутку озадаченный, Бобби почесал в затылке.
– Зачем это? – спросил он.
Солдатик спустился вниз и, щелкая, жужжа механизмом, двинулся к Бобби. Бобби с игрушечными зверушками замерли в изумлении, не сводя с него глаз. Дойдя до кровати, солдатик остановился.
– Подними меня! – в нетерпении прокричал он тоненьким жестяным голоском. – Живее, живее! Не сиди, действуй!
Бобби, вытаращив глаза, заморгал, поднял брови. Игрушечные зверята безмолвствовали.
– Ну же! – еще громче рявкнул солдатик.
Стоило Бобби протянуть к нему руку, солдатик вцепился в его ладонь с такой силой, что мальчик вскрикнул от боли.
– Тихо, – скомандовал солдатик. – Подними меня на кровать. Мне нужно обсудить с тобой кое-какое дело. Дело великой важности.
Бобби положил солдатика на кровать, рядом с собой. Тишину в комнате нарушало только негромкое жужжание в животе металлической фигурки.
– Ну что ж, комната неплоха, – вскоре заметил солдатик. – Весьма, весьма неплоха.
Бобби слегка отодвинулся от него.
– Что стряслось? – резко спросил солдатик, повернув к нему голову и подняв взгляд.
– Н… ничего.
– Что это с тобой? – удивился солдатик, сверля мальчишку немигающим взглядом. – Уж не боишься ли ты меня?
Бобби опасливо съежился.
– Неужто боишься? – Солдатик захохотал. – Я же всего-навсего металлический человечек! Шесть дюймов роста! – С этими словами он снова расхохотался, но вскоре резко оборвал смех. – Слушай. Я поживу здесь, с тобой, до поры. Ничего плохого тебе не сделаю, на этот счет будь спокоен. Я – твой друг. Добрый друг.
В глазах фигурки сверкнули искорки нетерпения.
– Но мне нужна твоя помощь. Ты ведь не против кое-каких поручений, не так ли? Скажи: сколько в вашей семье этих?
Бобби молчал.
– Ну же, ответь! Сколько их, Взрослых?
– Трое… папа, мама и Фокси.
– Фокси? Кто это?
– Моя бабушка.
– Значит, трое. Понятно, – кивнул солдатик. – Всего-навсего трое. А другие у вас бывают? Другие Взрослые время от времени посещают ваш дом?
Бобби кивнул.
– Трое. Что ж, трое – не так уж много. Трое – проблема невелика. По сведениям с фабрики… – Но тут солдатик оборвал фразу на полуслове. – Ладно. Хорошо. Слушай меня. Им обо мне не рассказывай. Я – твой друг, но это секрет. Им обо мне слушать будет неинтересно. И помни: я тебе зла не причиню. Бояться тебе нечего. Жить я буду прямо здесь, с тобой, в этой комнате.
Над чем-то задумавшись, солдатик смерил мальчишку испытующим взглядом.
– Я стану тебе вроде как частным учителем. Буду учить тебя всякому – что делать, что говорить, как наставнику и полагается. Что скажешь? Нравится?
Молчание.
– Понравится, будь уверен. Начать можем хоть прямо сейчас. Возможно, тебе хочется знать, как ко мне следует обращаться. Как меня следует титуловать. Хочешь для начала выучиться этому?
– Титуловать?
Бобби уткнулся взглядом в пол.
– Называть меня ты должен… – Солдатик в нерешительности призадумался, но затем гордо выпрямил спину и вскинул вверх подбородок. – Называть меня ты должен… «Мой Повелитель». Так ко мне и обращайся.
Бобби вскочил, стиснув ладонями щеки.
– Мой Повелитель, – неумолимо проскрежетала металлическая фигурка. – Мой Повелитель, и не иначе. А впрочем, сейчас начинать, наверное, ни к чему. Устал я… – Действительно, солдатик внезапно обмяк, покачнулся. – Устал… завод почти на исходе. Будь любезен, заведи меня снова этак через часок.
Вновь вскинувшись, напружинившись, солдатик смерил мальчика жестким взглядом.
– Через часок. Ты ведь заведешь пружину как следует, до отказа? Заведешь, не так ли?
Голос его с каждым словом звучал все тише и наконец, сойдя на нет, умолк вовсе.
Бобби ошеломленно кивнул.
– Ладно… ладно, – пробормотал он. – Заведу.
Был вторник. Солнце за приоткрытым окном заливало комнату теплым, ласковым светом. Бобби ушел в школу, и в опустевшем доме царила мертвая тишина. Игрушечные зверята мирно лежали в шкафу.
Мой Повелитель, пристроенный на комоде, стоймя, глядел за окно и отдыхал, вполне довольный собой.
Из-за окна донеслось негромкое механическое жужжание, и в комнату внезапно влетело нечто совсем небольшое. Описав два-три круга под потолком, странный предмет плавно приземлился возле металлической фигурки, на белую скатерть, прикрывавшую комод сверху, и оказался крохотным игрушечным самолетиком.
– Как у тебя продвигается? – заговорил самолетик. – Пока все гладко?
– Да, – подтвердил Мой Повелитель. – А как остальные?
– Далеко не так радужно. Добраться до Детей удалось только жалкой горстке.
Солдатик страдальчески охнул.
– Подавляющее большинство, – продолжал игрушечный аэроплан, – угодили в лапы Взрослых, а это, сам знаешь, для наших задач не подходит. Управлять Взрослыми крайне трудно. Чуть что – пускают в ход силу или просто ждут, пока не иссякнет завод пружины…
– Знаю, знаю, – мрачно кивнул Мой Повелитель.
– Одним словом, на хорошие новости рассчитывать не приходится, и мы должны приготовиться к самому худшему.
– И это явно еще не все. Давай подробности.
– Говоря откровенно, около половины наших уже уничтожены. Растоптаны Взрослыми. Один, согласно данным разведки, разгрызен псом. Сомнений нет: наша единственная надежда – Дети. Только с ними мы и добьемся успеха… если добьемся вообще.
Солдатик согласно кивнул. Разумеется, гонец был кругом прав. Одержать верх над правящей расой, над Взрослыми, в открытом бою никто никогда и не рассчитывал. Их величина, их сила, их немыслимо широкий шаг – все это служило им надежной защитой. Взять для примера хотя бы того же уличного торговца игрушками. Сколько раз он пытался освободиться от их власти, сколько раз пробовал одурачить их и сбежать! Чтобы приглядывать за ним, часть отряда пришлось постоянно держать заведенной, а уж тот страшный день, когда он взвел пружины солдатиков не до упора, в надежде…
– Ты отдал Ребенку указания? – спросил самолетик. – Ты подготовил его?
– Да. Он понимает, что я собираюсь остаться здесь. Похоже, Дети все таковы. Низшая, подчиненная раса, они приучены к повиновению и ни на что другое попросту не способны. Я для Ребенка – лишь новый учитель, вторгшийся в его жизнь и отдающий ему приказания. Еще один голос, велящий…
– Ко второй фазе ты приступил?
– Ко второй фазе? Уже? – изумился Мой Повелитель. – Но для чего? Нужна ли нам такая спешка?
– На фабрике беспокоятся. Как я уже говорил, большая часть группы уничтожена.
Мой Повелитель с отсутствующим видом кивнул.
– Понятно. Собственно, в этом нет ничего неожиданного. Планы мы строили реалистически, вполне представляя себе соотношение сил, – солдатик прошелся по скатерти из стороны в сторону. – Естественно, многим предстояло попасть в их руки, в лапы Взрослых. Взрослые всюду, на всех ключевых позициях, на всех важнейших постах. Такова психология правящей расы: инстинкты велят им держать под контролем все стороны общественной жизни вплоть до мелочей. Но пока живы те, кто сумел наладить взаимодействие с Детьми…
– Этого тебе знать не положено, но… кроме тебя, таковых только трое. Всего трое.
– Трое?!
Мой Повелитель в ужасе вытаращил глаза.
– Да. Те, кто сумел добраться до Детей, тоже гибнут направо и налево. Положение складывается катастрофическое. Поэтому фабрика и торопит тебя с началом второй фазы.
Мой Повелитель крепко сжал кулачки, черты лица его застыли, обернувшись стальной маской ужаса. Всего трое выживших… На что же они надеялись, отправляя на задание этот отряд – такой малочисленный, настолько зависящий и от погоды, и от завода пружины? Эх, были б они побольше… Ведь Взрослые так велики!
Однако Дети… с Детьми-то что могло выйти не так? Что же стряслось с единственным шансом, с единственной хрупкой надеждой?
– Как это произошло? Что именно с ними случилось?
– Не знает никто! Представляешь, какие на фабрике страсти бурлят – тем более что и материалы уже на исходе? И часть станков в негодность пришла, а чинить их никто не умеет, – с этим самолетик покатил к краю комода. – Мне пора возвращаться. Позже еще загляну проверить, как у тебя дела.
Взмыв в воздух, самолетик вылетел в открытое окно. Мой Повелитель, ошеломленный, проводил его взглядом.
Что же могло случиться? Они ведь были так уверены в Детях! Все обдумали, все рассчитали…
Замерев, фигурка погрузилась в тягостные размышления.
Вечер. Мальчишка, сидя у стола, рассеянно таращился в учебник географии, беспокойно ерзал, шелестя страницами. Наконец, закрыв книгу, он соскользнул со стула и направился к шкафу. Но стоило ему распахнуть дверцу и потянуться к пухлой картонной коробке, с комода донесся металлический голосок:
– После. С ними ты можешь поиграть и потом. У меня есть к тебе разговор.
Мальчишка устало, в унынии повесив нос, вернулся к столу, кивнул, уселся на место и опустил голову на скрещенные перед собою предплечья.
– Ты не уснул там, нет? – осведомился Мой Повелитель.
– Нет. Не уснул.
– Тогда слушай. Завтра, после уроков, отправишься по указанному мной адресу. От школы это недалеко. Находится там игрушечный магазин. Возможно, тебе он известен. Название – «Страна Кукол». Владелец – Дон.
– У меня денег – ни цента.
– Это неважно. Все организовано загодя, давным-давно. Пойдешь в «Страну Кукол» и скажешь хозяину: «Мне велено прийти за посылкой». Запомнить сумеешь? «Мне велено прийти за посылкой».
– А что там, в посылке?
– Кое-какой инструмент и игрушки для тебя. В подарок. В знак моей дружбы, – ответила металлическая фигурка, потирая ладони. – Прекрасные современные игрушки: два игрушечных танка и пулемет. И еще запасные части для…
С лестницы за дверью донеслись шаги.
– Главное, не забудь, – нервно хрустнув пальцами, сказал Мой Повелитель. – Сделаешь? Эта фаза плана чрезвычайно важна.
Солдатик умолк и вновь нервно захрустел пальцами.
Зачесав набок последние пряди непослушных волос, мальчишка водрузил на голову бейсболку и подхватил учебники. Утро выдалось пасмурным, серым, снаружи вяло, беззвучно моросил дождь.
Внезапно мальчишка отложил учебники в сторону, подошел к шкафу и сунул голову внутрь. Пальцы его сомкнулись на плюшевой лапе Теддо. Вытащив медвежонка из шкафа, мальчишка уселся на кровать, прижал Теддо к щеке и долго сидел так, в обнимку с игрушкой, словно позабыв обо всем на свете.
Наконец он, вскинув голову, бросил взгляд на комод. Мой Повелитель безмолвно лежал на спине поверх скатерти, вытянувшись во весь рост. Поспешив к шкафу, Бобби спрятал Теддо в коробку и двинулся к двери. Как только он отворил дверь, крохотная металлическая фигурка на комоде встрепенулась.
– Не забудь… «Страна Кукол»… владелец – Дон…
Дверь затворилась. До ушей Моего Повелителя донесся тяжкий, безрадостный топот Ребенка, неохотно спускавшегося вниз. В глубине души Мой Повелитель торжествовал. Все складывалось как нельзя лучше. Да, Бобби не хочет этого делать, однако сделает. Сделает. А как только он втайне от Взрослых пронесет в дом инструмент, запчасти и оружие, победа гарантирована, и вот тогда…
Возможно, они захватят еще одну фабрику. Или еще того лучше: соорудят машины и штампы для изготовления Повелителей большей величины. Да, если б только они были побольше, самую малость побольше!.. Ведь сейчас они так малы, так крохотны – всего несколько дюймов ростом. Вдруг Революция потерпит крах, угаснет только оттого, что они слишком невелики и непрочны?
Вот с танками, с пулеметами – дело другое! Однако из всех «посылок», надежно спрятанных в магазине игрушек, эта, похоже, станет единственной – единственной, что…
Тут его мысли прервал негромкий шорох.
Поспешив обернуться, Мой Повелитель увидел Теддо, неспешно, грузно выбирающегося из шкафа.
– Бонзо, – заговорил медвежонок. – Бонзо, давай к окну. Кажется, через окно эта штука к нам и влетела… если не ошибаюсь, конечно.
Тряпичный кролик одним прыжком вскочил на подоконник, уселся на задние лапы и выглянул наружу.
– Пока все чисто, – сообщил он.
– Вот и славно.
Подойдя к комоду, Теддо поднял взгляд.
– А ты, Маленький Повелитель, спускайся-ка к нам, будь любезен. А то засиделся ты там, наверху.
Мой Повелитель вытаращил глаза. Следом за кроликом из шкафа выбрался и, отдуваясь, подошел к комоду резиновый поросенок, Фред.
– Я поднимусь, помогу ему, – сказал поросенок. – Сам он, по-моему, спускаться не пожелает. Придется за ним слазать, спустить.
– Вы что задумали?! – вскричал Мой Повелитель. – Что происходит?!
Резиновый поросенок подогнул задние ножки, присел, напружинился, прижал уши и прыгнул. В тот же миг Теддо тоже проворно, цепляясь за ручки ящиков, полез кверху и ловко вскарабкался на комод. Мой Повелитель, попятившись к стенке, бросил взгляд вниз. Как же до пола-то далеко…
– Вот, значит, что произошло с остальными, – пробормотал он себе под нос. – Теперь понятно. Нас поджидает здесь целая Организация… а значит, все наши планы раскрыты.
Прыжок – и солдатик ласточкой нырнул вниз.
Обломки игрушечные зверята аккуратно собрали и спрятали под ковер.
– Что ж, справились легче легкого, – подытожил Теддо. – Будем надеяться, дело и дальше пойдет так же легко.
– Какое дело? О чем ты? – удивился Фред.
– О посылке с игрушками. С танками и пулеметом.
– А-а, справимся и с ними, не сомневайся. Помнишь, как мы помогали соседям, когда тот, первый из маленьких Повелителей на нашей памяти…
Теддо захохотал.
– Да уж, с тем нам пришлось повозиться. Тот оказался куда крепче нынешнего… однако с нами был мишка-панда из дома напротив!
– С этими справились, справимся и с другими, – объявил Фред. – Я лично только-только во вкус вошел.
– Я тоже, – откликнулся с подоконника Бонзо.
Вуб внутри[10]
Погрузка приближалась к концу. Стоявший у трапа со скрещенными на груди руками Оптус был мрачнее тучи, однако капитан Франко, лениво, вразвалку спускавшийся к нему, улыбался от уха до уха.
– В чем дело-то? – спросил он. – Вам же за все заплачено.
Оптус, не ответив ни слова, отвернулся от капитана, подобрал полы одежд, но капитан наступил на подол его одеяния.
– Повремени минутку, не уходи. Я еще не закончил.
Оптус величаво, с достоинством повернулся к нему, окинул взглядом вереницу зверей и птиц, увлекаемых погонщиками к трапу, ведущему на борт космического корабля.
– Вот как? Однако мне пора вернуться в селение и заняться организацией новой охоты.
Франко, закурив сигарету, затянулся табачным дымком.
– Да куда вам спешить? Вам только в вельд выйти – и лови себе дичь, сколько душа пожелает. А вот мы пока хоть половину пути от Марса к Земле одолеем…
Но Оптус, не удостоив капитана ответом, двинулся прочь. Отступив в сторону, Франко остановился у подножия трапа, рядом со старшим помощником.
– Как продвигается? – спросил он, взглянув на часы. – Со сделкой нам тут исключительно повезло.
Старший помощник смерил его кислым взглядом.
– Может, и да, вот только чем это объяснить?
– Да какая разница? Нам она куда нужнее, чем им.
– После поговорим, капитан.
Протиснувшись мимо голенастых нелетающих марсианских птиц, старший помощник взбежал по трапу наверх и скрылся в недрах корабельного трюма. Франко, проводив его взглядом, двинулся было следом, но как только коснулся подошвой трапа, увидел такое…
– Бог ты мой!
Упершись кулаками в бедра, капитан высоко поднял брови и замер от удивления. По тропинке, ведущей к трапу, шел Питерсон, раскрасневшийся, как помидор, а за ним, на веревке, тащилось…
– Виноват, капитан, – сказал Питерсон, дергая за веревку.
Франко подошел к нему ближе.
– Что это у тебя?
Остановившись, огромный вуб разом обмяк, обвис, уселся на землю и смежил веки. Несколько мух приземлились на его тушу сбоку, но зверь разогнал их взмахом хвоста и вновь замер.
Вокруг сделалось необычайно тихо.
– Это вуб, – пояснил Питерсон. – У одного туземца за пятьдесят центов купил. Он сказал, вуб – зверь непростой. Очень, сказал, почитаемый.
– Непростой? Почитаемый? – Франко бесцеремонно ткнул вуба пальцем в огромный покатый бок. – Да это же свинья! Громадный, грязный, вонючий хряк!
– Так точно, сэр, хряк и есть. Но туземцы зовут их вубами.
– Свинья… да крупная-то какая! Фунтов четыреста, не меньше.
С этим Франко дернул вуба за жесткий хохолок меж ушей. Вуб ахнул от боли, открыл крохотные влажные глазки, толстые губы его задрожали, словно от обиды.
Скатившаяся со щеки вуба слеза громко разбилась о землю.
– Может, он вкусный. Может, в пищу хорош, – нервно сказал Питерсон.
– Скоро выясним, – заверил его Франко.
Взлет вуб перенес без последствий, уснул мертвым сном в корабельном трюме. Когда корабль вышел в открытый космос и все пошло своим чередом, капитан Франко велел своим доставить вуба наверх, чтоб наконец разобраться, что он за зверь такой.
В люк вуб протиснулся не без труда – сопя, хрюкая от натуги.
– Давай-давай, – прокряхтел Джонс, потянув его за веревку.
Вуб извернулся, скрипнул кожей о гладкие хромированные косяки, пробкой выскочил в вестибюль кают-компании и грузно, мешком, рухнул на палубу. Собравшиеся повскакали с мест.
– Господи милостивый, – ахнул Френч. – Это еще что за чучело?
– Питерсон говорит, вуб, – пояснил Джонс. – Его зверек, понимаешь ли.
С этим он отвесил вубу пинка. Вуб, покачнувшись, тяжко дыша, поднялся на ноги.
– А что это с ним? – спросил Френч, подойдя ближе. – Чего он так дышит? Может, больной?
Все замолчали, пристально глядя на вуба. Вуб скорбно закатил глаза и в свою очередь обвел взглядом окруживших его людей.
– По-моему, он пить хочет, – решил Питерсон и отправился за водой.
– Теперь понятно, отчего мы взлетали с таким трудом, – заметил Френч, покачав головой. – Придется балласт заново пересчитывать.
Тут в вестибюль кают-компании вернулся Питерсон с ведерком, и вуб, обдав брызгами всех вокруг, принялся с удовольствием лакать воду.
Следом за Питерсоном в проеме люка появился и капитан Франко.
– Так-так, посмотрим, посмотрим…
Подойдя ближе, Франко оценивающе сощурился.
– И все это счастье – за пятьдесят центов?
– Так точно, сэр, – подтвердил Питерсон. – Ест почти все, что ни дай. Зерном кормил – ему понравилось. И картошка понравилась, и болтушка из отрубей, и объедки со стола, и молоко. Похоже, ему вообще есть нравится. А как наестся, ложится и засыпает.
– Понятно, – протянул капитан Франко. – Ну, а теперь перейдем от его вкусов к главному вопросу: каков он на вкус сам? По-моему, раскармливать его дальше совсем ни к чему. По-моему, жирка он нагулял достаточно. Где кок? Сюда его, живо! Нужно выяснить…
Вуб, прекратив лакать воду, поднял на капитана взгляд.
– Право же, капитан, – сказал он, – я предложил бы побеседовать о чем-либо другом. О чем-либо более приятном.
В вестибюле воцарилась мертвая тишина.
– Это кто сказал? – спросил Франко. – Вот сейчас прямо?
– Вуб, сэр, – ответил Питерсон. – Это он говорил.
Команда уставилась на вуба во все глаза.
– А что он сказал? Сказал он что?
– Предложил побеседовать о чем-либо другом.
Подойдя к вубу, Франко обошел его кругом, осмотрел со всех сторон и вернулся к команде.
– Интересно, туземец там, внутри, не прячется? – задумчиво проговорил он. – Может, вскроем ему брюхо и поглядим?
– Час от часу не легче! – вскричал вуб. – Неужели у вас одни только убийства да расчленения на уме?
Франко крепко сжал кулаки.
– А ну, вылазь оттуда! Кто бы ты ни был, вылазь!
Но вылезать из туши вуба никто даже не думал. Команда, сгрудившись потеснее, в остолбенении воззрилась на вуба, а тот взмахнул хвостом и вдруг звучно рыгнул.
– Прошу прощения, – сказал вуб.
– Сдается мне, нет там, внутри, никого, – негромко заметил Джонс.
Собравшиеся переглянулись.
Тут в вестибюль вошел кок.
– Звали, капитан? – заговорил он. – А это что за зверюга?
– Это вуб, – объяснил Франко. – Куплен в пищу. Измерь-ка его да прикинь…
– Полагаю, нам нужно серьезно поговорить, – сказал вуб. – Обсудить все как следует и, если можно, наедине, капитан. Очевидно, мы с вами расходимся во мнениях по целому ряду основных философских вопросов.
Над ответом капитану пришлось надолго задуматься. Вуб терпеливо, благодушно ждал, облизывая капли воды с вислых щек.
– Идем ко мне в каюту, – наконец-то решил капитан и, развернувшись, направился к выходу.
Вуб поднялся и грузно заковылял следом, а команда, проводив зверя взглядами, долго еще вслушивалась в поскрипывание ступеней трапа под его тяжестью.
– Интересно, чем это кончится, – сказал кок. – Ладно. Если что, я на камбузе. Будут новости – дайте знать.
– Обязательно, – заверил его Джонс. – Всенепременно.
Добравшись до капитанской каюты, вуб с тяжким вздохом улегся на пол в углу.
– Вы уж меня извините, – объяснил он, – боюсь, пристрастия к релаксации во всем ее разнообразии мне не одолеть. Видите ли, при моих габаритах…
Капитан, нетерпеливо кивнув, сел за стол и скрестил перед собой руки.
– Ладно, – заговорил он, – давай-ка к делу. Ты – вуб. Верно?
Вуб, поразмыслив, пожал плечами.
– Видимо, да. Так называют нас окружающие… то есть туземцы. Самоназвание у нас, разумеется, иное.
– И ты говоришь по-английски. Значит, когда-то уже общался с землянами, так?
– Нет, никогда.
– Тогда каким образом выучился английскому языку?
– Английскому? Я говорю по-английски? Дело в том, что сознательно я разговоров на каком-либо конкретном языке не веду. Я исследовал ваш разум…
– Мой разум?
– Да. Исследовал его содержимое – особенно, как я это называю, хранилища семантических данных, и…
– Понятно, – оборвал его капитан. – Телепатия. Ну да, конечно.
– Мы – раса весьма древняя, – продолжал вуб. – Древняя, тяжеловесная и неповоротливая. Передвигаться нам нелегко, а любое настолько медлительное, неуклюжее существо, сами понимаете, практически беспомощно перед другими, более подвижными формами жизни. Защищаться силой? Бессмысленно! Как мы могли победить? Слишком грузные для резвого бега, слишком нежные для драки, слишком добродушные для охоты на дичь…
– И чем же вы живете?
– Растения. Овощи. Мы можем питаться почти чем угодно. Мы, знаете ли, весьма разносторонни. Терпимость, многогранность мышления, широта взглядов… сам живи и другим не мешай. Так мы и ладим со всеми вокруг.
Сделав паузу, вуб пристально взглянул капитану в глаза.
– Вот почему я так бурно возражал против отправки меня в котел. Я же прекрасно видел в вашем сознании все эти образы: большая часть… э-э… меня – в морозильной камере, кое-что в кухонном котле, немножко – для вашей кошки…
– Выходит, ты мысли читаешь, – резюмировал капитан. – Как интересно. А еще что? То есть что ты еще в таком духе умеешь?
– Так… всякой всячины понемножку, – ответил вуб, рассеянно оглядывая каюту. – Превосходные апартаменты у вас, капитан. И в каком же порядке содержатся! Опрятные формы жизни я глубоко уважаю. Вот, например, некоторые марсианские птицы весьма аккуратны. Вышвыривают мусор из гнезд и сметают его…
– В самом деле, – кивнул капитан. – Но возвращаясь к насущной проблеме…
– Да-да, разумеется. Речь шла о съедении меня на ужин. Вкус, как я слышал, очень неплох. Мясо чуть жирновато, однако же нежно. Вот только как, спрашивается, установить сколь-нибудь долговременные взаимоотношения между моим и вашим народами, если вы поведете себя, словно сущие варвары? Съесть меня… вместо того чтоб завести со мной разговор о философии, об изящных искусствах…
Капитан поднялся на ноги.
– Кстати о философии. Возможно, тебе интересно будет узнать: с провиантом на ближайший месяц у нас дела крайне плохи. Так уж случилось. Большая часть припасов испортилась, и…
– Понимаю, – кивнул вуб. – Но не лучше ли нам, как раз в духе ваших демократических принципов, кинуть жребий – к примеру, на соломинках, или еще что-нибудь в… таком духе? В конце концов, демократия для того и нужна, чтоб защищать меньшинства от подобных ущемлений. Если у каждого из нас будет по одному голосу…
Капитан подошел к двери.
– Шиш тебе, – сказал он, распахнув дверь, и открыл было рот… да так и замер на месте с разинутым ртом, с остекленевшим взглядом держась за дверную ручку.
Вуб оглядел его, минуту помедлил и наконец тоже заковылял к двери. Протиснувшись мимо капитана, он в глубокой задумчивости вышел за порог, в коридор, и двинулся прочь.
В каюте было тихо, как в склепе.