Мужская игра. Между мечом и сердцем

Пролог

────────────────────── • ✤ • ───────────────────────

Я иду вдоль моря, и волны шумят у берегов, как будто тянут за собой невидимую страницу памяти. Я ощущаю солёный запах, тяжелый и густой, который растворяется в воздухе и вдруг становится ощутимым в каждом вдохе. Широкий горизонт распахивает передо мной бесконечность, и я прислушиваюсь к шуму прибоя: ритм волны, короткие шипения пены, гул морского ветра, который свистит через пустые раковины на песке. Остановившись, я всматриваюсь вдаль и вижу далёкие очертания судов, которые как будто скрылись за линией горизонта, оставляя за собой следы гула и тепла.

–Мама! – коротким мгновением пронзает тишину. Я оборачиваюсь и вижу её – мою дочь, темноволосую маленькую принцессу, которая бежит ко мне с улыбкой, озарённой солнечным светом. Она, словно добрая искра, подскакивает к моим рукам и кидается в объятия, и я ловлю её слабую, но такую тёплую фигуру, ощущаю её дыхание и слышу её радостный, беззаботный смех. Она держит свою добычу – ракушку – и с восторгом протягивает её мне – Мама, мы с папой собирали ракушки, смотри, какую я нашла! – Я внимательно рассмотрю её находку: изящную, с рельефной поверхностью, с неровными изгибами и нежным блеском, который держится на солнце и напоминает маленькое чудо, найденное на берегу.

Мы вместе опускаем глаза на ракушку, рассматриваем её узоры, трогаем холодный внешний слой и понимаем, что она хранит в себе целый мир причудливых форм и звуков. Я слушаю, как дочь рассказывает мне о своих находках, о том, как они с папой собирали ракушки, как брали их в руки и слушали их шепот – будто каждая ракушка хранит историю: о моряке, который когда-то шел по этим же камням; о ветре, который обнимал волны и шептал имена далёких берегов; о солнце, которое подарило блеск принцессе на волосах и на песке. Позади меня остаются звуки прибоя, но внутри меня звучит другая музыка – тёплая, мягкая, полная уверенности в то, что дальше будет только лучшее.

Рассматривая ракушки и слушая свою принцессу, я невольно возвращаюсь мыслями в начало всей истории, к тому дню, когда всё началось три года назад. Тогда кажется, что мир был иным: безмятежность была проще, а тревоги казались меньшими и понятными. Но именно тогда я впервые училась держать равновесие между страхом и надеждой, между сомнением и верой в то, что всё, что случается, несёт в себе смысл. Я помню, как тогда мы с моим мужем сделали шаг вперёд, как мы вместе выбирались из темноты, как мы учились поддерживать друг друга и идти рядом, несмотря на штормы и ветры перемен. Тогда мы нашли друг друга в этой буре и нашли своё место на краю берега, где можно смотреть на бесконечный океан и думать, что всё ещё возможно.

Сейчас, держась за руку дочери, я понимаю, что мы снова идём вместе, что прошлое остаётся позади, но не исчезает – оно остаётся в нас, как память, которая учит нас милостью к себе и другим. Я ощущаю лёгкую тяжесть ответственности за её будущее и в то же время – уверенность в том, что мы сможем показать ей дорогу и вместе идти по ней. Мы улыбаемся друг другу, и её глаза, полные доверия, напоминают мне, что в мире всё ещё есть простые радости: запах моря, тепло солнца, звук волн, и – самое важное – любовь, которая держит нас на плаву и помогает двигаться вперёд, несмотря на ветра и длинные дни.

Идти вдоль моря можно бесконечно, пока впереди есть берег, и пока внутри есть душа, которая умеет слышать и видеть чудо в каждом мгновении. Я знаю, что впереди нас ждут новые открытия, новые улыбки, новые истории и новые ракушки, которые мы найдём вместе. В этом и есть смысл – идти вперёд, не забывая о прошлом, которое стало нашей силой, и принимать настоящее с благодарностью, потому что именно мы – здесь и сейчас, и вместе мы можем сделать этот путь особенным и светлым.

Глава 1

────────────────────── • ✤ • ───────────────────────

–Айминь! Айминь!! – эхом откликается в доме голос на первом этаже моей матушки – Просыпайся же скорее, нам пора к свахе собираться! – В её словах слышится тревога, радость и безграничная уверенность в том, что этот день – особенный день.

На кухне гремит посуда, пахнет свежей выпечкой, и мама напевает себе под нос какие-то мелодии, чтобы день начался с улыбки. Этот день – праздник Шамсавани.

– Уже встаю, – хрипло выкрикиваю я, потягиваясь под одеялом и пытаясь уловить утреннюю суету вокруг, пока мысли ещё держатся за сон.

Да-да, вы не ослышались: к свахе. Я живу в небольшом поселении Синан, а в нашем королевстве Латверия действует строгий закон: когда девушке исполняется восемнадцать лет, она приходит к свахе, чтобы та оценила благопристойность и пригодность к браку. Сваха смотрит не столько на внешний облик, сколько на то, как юная особа держится за столом и общается: как она разговаривает, как выражает свои чувства, какие у неё корни – родители, воспитание, манеры.

Далее к свахе приходят юноши и слушают ее мнение о всех девушках, которые вошли в брачный возраст – будто они выбирают кобылу породистую, а не спутницу жизни, ей богу. Конечно, для меня это звучит противоестественно. Я мечтаю пройти обряд соединения жизни только с любимым человеком, с тем, кого выберу сама. Мама часто мне напоминает, что я витаю в облаках и мне нужно оттачивать навыки хозяйки дома: аккуратность, умение распоряжаться бытом, хозяйственные таланты. Но я – огонь: несу в себе искру дерзости и независимости, хочу быть на равных с мужем, а не ждать милости и подачи. Ни мама, ни сестра не понимают меня полностью. Они видят в моих мечтах лишь некую детскую фантазию, тогда как моё сердце зовёт к свободе мысли и к возможности строить отношения на взаимном уважении.

Королевство Латверия- это место где предписания и традиции держат каждого за руку, я ощущаю, как давление старых обычаев сжимает грудь. Я знаю, что мои мечты – не просто капризы юности. Я хочу смелее смотреть вперёд, учиться быть собой даже в рамках правил, которые мне достались по рождению. Хочу верить, что можно найти баланс между верой в семью и правом выбрать собственный путь.

Меня зовут Айминь, и если где-то на краю этого королевства я найду человека, который поймёт мою искру и не погасит её, возможно, именно он станет тем, с кем мы пройдём через преграды. Сердце моё зовёт к равновесию – между долгом и мечтой, между традицией и свободой.

С детства я не отходила от отца: он был моим учителем, наставником и ориентиром. Миллионы мелочей – от пульсации лошадиных копыт до рывков струящейся воды в источнике – формировали моё мировосприятие: дисциплина, ответственность и неистребимая смелость. Отец служил генералом и сейчас пребывает в отставке, и его история – это история ветра, который очищает и закаляет сталь. В его руках я училась тому, как сохранять достоинство и веру в победу. За всего лишь один миг в нашей семье произошла трагедия и подвиг: во время военной битвы отец лишился левой руки и за свои подвиги и отвагу он получил меч с гравировкой «воинская доблесть и честь». Это высшая награда для нас, почёт и память, которые мы несем как священный знак.

Теперь наш дом – это школа жизни и армейской дисциплины. Отец готовит новобранцев в военной академии, и после обучения они отправляются в лагеря, где охраняют периметр королевства Латверии. В нашем доме живёт ещё сестра – моя полная противоположность. Она правильная, умная, красивая и утончённая, а я резкая, огненная, мгновенная. Мы схожи лишь внешне: длинные чёрные волосы, карие глаза, тонкий нос и чувственные губы. Но рост – моя сила и моя слабость: я выше её на 18 сантиметров – 180 см против 162 см. Моя фигура подтянутая, с рельефом мышц, и я горжусь этим. Мать же мечтает о другой дочери – мягкой и нежной, как сестра. Она считает, что женственность и мягкость – лучший облик для благородной леди. Но я ношу своё тело и характер без оглядки и усталости, и именно это делает меня собой.

У меня есть поклонники, и мама по-прежнему надеется на замужество, которое со временем должно принести спокойствие и статус семье. Но кроме оружия и моего верного коня Варкара меня ничто больше не волнует. Ах да, еще Вейдж.

– Айминь, ты просыпаться будешь? Я уже чувствую запах блинчиков, и от голода у меня крылышки начинают забывать, как нужно махать. – А вот и он летучий гад по имени Вейдж: затейник, хитрец и обжора. Но если всерьез, он мой хранитель предков. Этот троглодит сметает все на столе, и, как ни удивительно, его видят все вокруг, но почему он мой – ответ прост: я нечаянно призвала его в храме и привязала к себе.

Его внешность всегда притягивает чужие взгляды. У хранителей предков обычно своя уникальная форма, и мне достался маленький серебристый дракончик, который порой бликует, словно лезвие луны. Он любопытный как ребенок и быстр, как ветер, и за ним нужен глаз да глаз.

Как же получилось, что я призвала его? История проста и до ужаса глупая. Год назад я закончиля магическую школу, и после выпускного произошла небольшая пирушка среди выпускников. Скучно нам долго не было так как мы решили пошутить и пробраться храм предков ночью. В итоге налетели на строгую инстанцию: служитель объяснил нам, что храм хранит предков и их волю. Когда мы уходили я увидела статую божественного дракона которая будто гипнотизировала меня и не удержавшись я прикоснулась к морде дракона. Но каким-то образом я уколола палец и с моей раны упала капля крови прямо в чашу у подножья статуи. Я воровато огляделась и ,убедившись что никто ничего не увидел, быстро вытерла кровь подолом платья. Но как выяснилось в последствии, мне это не помогло.

Утром, сидя на соседней подушке, этот нахал потребовал кормления и массирования своего тельца после долгой спячки. Хаос в доме был неописуем, и вся наша семья прямиком отправилась в храм. Служитель храма, взглянув на нас, объяснил происходящее так – предки решили назначить хранителя дома для вашей дочери, видимо, как фамильяра. Возможно, грядут перемены, возможно, нет – но одно наверняка: за этим стоят силы, которым нельзя противостоять без подготовки.

Матушку пришлось отпаивать успокоительными, отец все время хмурился, размышляя над тем, как не допустить ошибок.

Из мыслей меня вернул крик этого нахала в ухо.

– Айминь! Я сейчас чешуек лишусь от голода! – голос сорвался и тут же стих. Вейдж, кстати, тоже не знал, почему проснулся и как возникла привязка фамильяра. Но его это не расстраивало: главное – чтобы пузико набить.

Ничего не поделать, нужно вставать. Умывшись и приведя себя в порядок меня снова окликнули.

– Айминь, ну ты скоро? Матушка уже нервничает, – сказала сестра, которая оказалась у двери моей комнаты – если вы опоздаете к свахе, то ничего хорошего из этого не выйдет.

– Арианда, уже иду – сказала я, проходя мимо зеркала. Краем глаза оценила свое одеяние и осталась довольна.

Длинное голубое платье с воздушными прозрачными рукавами из летящей ткани. Талия была зафиксирована пояском, юбка струилась, скользя по ногам. Обычно я носила брюки и рубашки для удобства, но сегодня решила маму не расстраивать. Платье не сковывало движений, вырез прилегает к груди и выглядит целомудренно. Единственный минус – длина юбки. Она слишком длинная для неуступчивого ветра и иногда мешает шагу. Но я шла к матушке с мыслью: сегодня важный день – праздник Шамсавани. Это день слова и сердца. В день Шамсавани девушки, вошедшие в возраст замужества, идут к свахе – старейшинe нашего небольшого городка, хранительнице обетов и традиций, которая принимает заявления девушек о желании выйти замуж. В ночь перед праздником девушки собираются у реки и поют песню-свидетельство своей добродетели и надежды на счастье, прикладывая к талисманам маленькие зеркальца, дарованные матерями и бабушками. Это великий праздник и радость в каждом доме. Но у меня на сердце грусть и тоска. Не хотела я входить в чужой дом и становиться женой. Я жаждала свободы и вдыхать полной грудью воздух, когда мчусь на коне. Я жаждала ощущать тяжесть меча в руках, слушать песни леса. Я мечтала о пути, где каждый шаг – мой выбор, где тропы и реки зовут меня не к забытию, а к самим себе. В звуках ветра я слышала зов предков: быть смелой, быть верной себе, хранить веру и любовь к земле. Но все это мои мысли, поток которых прервал стук в дверь.

– Родная, я зайду? – Прервал меня мелодичный голос матушки.

– Конечно, матушка – Произнесла я открывая дверь и приветственно ей улыбаясь.

– Я принесла тебе вещь, которая дается для оберега в нашей семье от матери к дочери в день Шамсавани – произнесла матушка и достала из бархатного мешочка резной гребень и с любовью украсила им мою прическу – Родная, я вижу грусть в твоих глазах и знаю что тебе тяжело принять свою судьбу как девушки и в будущем женщины – Я прервала матушку и порывисто обняла ее чувствуя в душе еще большую тоску.

– Матушка, я не буду убегать от традиций, пожалуйста, не переживай.

Обняв меня в ответ, она ушла первой, дав возможность собраться с мыслями.

Глава 2

────────────────────── • ✤ • ───────────────────────

Спустившись на первый этаж, я направилась на кухню где уже витал аромат еды. На кухне во главе стола сидел мой отец с газетой в руках, слева – сестра, а матушка расставляла блюда на стол: блинчики с медом, сливочное масло, ломтики яблок и кружки горячего чая. Матушка была слегка полновата, но это не портило её – длинные черные вьющиеся волосы свободно спадали по плечам, глаза – серые, спокойные. Она всегда выглядела как хранительница домашнего очага. Моя мама – истинная леди и возглавляла кружок вышивания. Её характер мягкий, аура обволакивала как река, успокаивая огонь отца и мой собственный.

Сестра тянулась к матушке с той же лёгкой уверенностью, которой она обладала в детстве. Её аура – прозрачная водная струя, теплая и покладистая – и это ещё одно наше заметное отличие.

– Искорка, доброе утро, садись завтракать и нужно уже собираться, – подает голос отец, глянув на меня поверх газеты. Мне не видна половина лица, но глаза его, полные смешинок, говорят все сами за себя: он улыбается, и эта улыбка словно согревает меня. Именно так он и называет меня: Искорка – за огненную ауру и неугомонный характер; Арианду – капелька – за водную натуру сестры. Отец у нас серьёзный человек, но он и муж, и отец любящий и нежный.

Я села за стол и принялась за завтрак. Вейдж сметал все что попадало ему в лапки, не обращая ни на кого внимания. Пока ела, мама щебетала о предстоящем дне, Арианда же, как обычно, внимательно изучала тарелку, подмечая каждую крупицу и не обращая внимания на чужие слова – её внимание сосредоточено на том, что происходит вокруг неё, и на её собственной внутренней гармонии.

Меж тем, отец продолжал смотреть на мир через газету, но его взгляд нередко скользил на меня с той самой лёгкой улыбкой, которая говорила: «Ты справишься». Я почувствовала, как под ложечкой засосало.

После завтрака я направилась к свахе. Утренний воздух пахнул свежескошенной травой и жаром полевых духов, а по глазам прохожих тут же читалось предвкушение праздника в честь Шамсавани. Я шла через рыночные ряды к дому свахи, расправляла плечи и пыталась держать взгляд уверенным, хотя внутри бурлили тревога и смутные ожидания. Торговые палатки разбросаны вдоль узких улочек, их купола и вывески шумно перекликались между собой, создавая неразборчивую симфонию из запахов, голосов и колокольчиков.

– Шали заморские, посмотрите какое тонкое кружево. Ах, а какое нежное на ощупь – слышался голос продавщицы, которая рекламировала товар юной особе возраста Арианды.

– Сапоги кожаные, из Кундрутии – это страна на севере. Говорят, хорошие сапоги и теплые делают. Мечтать иногда полезно: вот бы и мне такие для походов и штаны из их кожи для езды на лошадях. Так, ладно, мои влажные мечты сейчас никому не нужны. Я улыбнулась себе и продолжила шагать дальше. Но мысль о прочной обуви и удобной защите всё же вертелась в голове, как назойливая муха жужала.

Пару раз закрадывалась мысль просто не прийти, но это могло навлечь тень на наш дом. В сумке что-то или кто-то завозился и выглянула мордочка Вейжа. Вот прохиндей, и когда только успел! Но ничего говорить я не стала, потому что уже подошла к дому свахи. Оставлю его в сумке и всё.

Здание, где сваха принимала юных особ и молодых людей, было небольшим и сдержанно строгим: каменный портик, деревянные ставни и узкие окна, через которые пробивался слабый свет. Оно не предназначалось для посиделок или больших собраний; проверка этики, умение подать себя, умение рассказать о себе – вот что здесь проверялось. Для чего вообще нужна сваха сейчас я не знала, ведь соединять себя узами брака не запрещалось даже если семьи договорились заранее. Главное свахе предоставить информацию чтобы она вела книгу связанных браком пар.

– Айминь, из почетного дома Гуань тут?

Из здания вышла женщина в темном платье и назвала мое имя.

– Да – отозвалась я, едва сдерживая дрожь в руках.

– Наконец-то! Сваха очень не любит ждать. А ты, золотце, заходи быстрее – поторапливала меня помощница свахи, её голос звучал как тонкая струна, натянутая до предела терпения. Я удивленно посмотрела на неё: разве я опоздала? Нет, я пришла вовремя и все же спорить не стала. Списав на общую суматоху среди стольких девушек и юношей, вошедших в брачный возраст в этом году, я зашла в здание и еле удерживала себя от того чтобы не начать глотать воздух словно рыба выброшенная на берег. Вокруг висел удушающий аромат благовоний: лёгкий сизый дым, который струйками поднимался от палочек, расползался по залу удушающим густым запахом.

Сдерживая порыв кашля, я последовала за помощницей свахи вглубь здания. Первый этаж разделялся на две зоны, и каждая служила своей цели. Первая зона – там сидела помощница: за массивным столом у двери она ловко вызывала девушек по расписанию, будто дирижируя бесценной симфонией судеб. Вторая зона – сваха: её кабинет пах ароматами чая, старых книг и благовоний. В кабинете свахи было уютно: у окна стоял чайный столик с набором для чаепития, рядом уютные горчичные кресла с мягкой обивкой, красные бархатные шторы с золотыми кисточками колыхались лёгким ветерком, придавая комнате вид старинного театра. Белый круглый ковер распластался по центру пола, на полках стояли книги и декоративные статуэтки, а над головой висела изящная люстра в виде птички, в которой мерцали крошечные огоньки, словно звезды, осевшие на стекле.

Сваха не спешила – она наблюдала за каждым моим жестом. Её взгляд был проникновен и холоден одновременно, как стекло, по которому тонкими линзами проходят лучи солнца. Она не поднимала глаза на меня сразу; сначала она внимательно изучила мои пальцы, складки на рукаве и ровность дыхания, затем медленно подняла глаза и встретилась со мной взглядом, как будто искала в нем ответ на какой-то неведанный мне вопрос.

– Присаживайся, дитя – проговорила женщина в возрасте около пятидесяти лет, и в голосе её звучал оттенок ледяной учтивости, как у наставницы, которая знает больше, чем говорит. Я медленно сошла с места и устроилась в кресле напротив неё, чувствуя, как мягкая ткань прогибается под моим весом.

Под изучающим взглядом свахи сидеть было не очень приятно, но тут краем глаза я зацепилась за серебристый хвост. Этот прохиндей уже умудрился выбраться из сумки и начал изучать помещение, подпрыгивая от полки к полке, словно искал слабые места на стенах, в которых можно спрятаться от чужого слова. Он подлетел к одной из настенных полок, затем, словно сыграв электронную последовательность, улетел на роскошную люстру и обосновался там прямо над нами, над нашими головами. Я занервничала, потому что хранителей или фамильяров брать с собой запрещалось – и запрет этот был не просто формальностью, а держал тонкую нить между безопасностью и хаосом.

– Назови свое имя и дом, – подала голос сваха, и её голос прозвучал как звонок, который нельзя игнорировать.

– Моё имя Айминь из дома Гуань, почтенная сваха, – ответила я спокойным голосом и склонила голову в знак приветствия, хотя внутри меня вихрем шевелились тревога и желание защитить маленького дракончика, который всё ещё топтался на люстре и тянул лапкой воздух, как будто ловя неуловимый запах приключения.

– Что ж, начнем с чайной церемонии. – Стараясь не показывать волнения, я попыталась элегантно разлить чай, как учили в учётах древних правил, чтобы сохранить гармонию момента.

Вот только каким-то чудесным образом от чайника отвалилась ручка. Или чайник отвалился от ручки? В тишине чайник упал на стол, покатился в сторону свахи выливала на чай и «о нет!» как в замедленной сьемке упал прямиком на колени свахи.Чай лился по подолу ее платья, пропитывая ткань и оставляя в воздухе сладковатый аромат тропических трав и тмина. В тишине комнаты послышался сдавленный смех сверху. Когда сваха стала медленно поднимать голову наверх я подскочила к ней сбоку, схватила ее лицо ладонями и заставила смотреть на меня. Все происходило в тишине (если не считать смех сверху) и шоковом состоянии свахи.

«Мда, мой дом она точно не скоро забудет» с горечь. Подумала я. Но все на этом не могло закончиться, и я услышала скрип, а после на стол рухнула люстра, на которой сидел мой дракончик.

Люстра упала прямиком в тарелку с пирожными, которые взлетели и по точной траектории кремом вперед угодили в лицо и волосы нашей свахи. Я зажмурила глаза в ожидании. Ветер за окном зашипел, как далекая невидимая птица.

– Ты издеваешься?!– грозно спросила сваха, разгоняя ноздрями воздух. Ух, ну и в гневе же она. К нам вбежала помощница свахи и застыла на месте. У свахи в волосах пирожные, крем на лице, платье мокрое, на мне тоже эти несчастные пирожные, сам чайник наполовину полный из-за дутой формы на полу у столика. Вскочив, сваха отпрянула от меня и не удержав равновесия угодила в чашу с огнем, который служил как символ очищения, и подпалила свое платье. Мысленно я могла только застонать «Ужасное невезение!» отчаянно думалось мне.

– Потушите меня! Потушите! – Вопила сваха с горящим подолом

Схватив чайник с оставшимся чаем, я бросилась к ней и и вылила остатки чая сбив огонь.

– Позор! Тебе никогда не стать достойной дочерью своим родителям, будь ты хоть тысячу раз красавица! ВОН! – крикнула сваха и меня вытолкали из здания.

Домой я шла поникшая. Слезы текли из глаз из-за досады и усталости. Как добралось до дома – не помню. Да и домой не хотелось. Там ждут родные с расспросами, а мне хотелось побыть одной. Я села в беседку в саду за домом и смотря в даль задумалась о своем будущем – о том, как исправить то, что уже вышло за рамки, как переступить через позор и найти свой собственный путь. Тишина вокруг была тяжелой, будто толща воды давит на плечи.

Но тут я услышала шаги и повернув голову увидела отца, идущего в мою сторону. Его лицо было усталым, но в глазах светилась тревога, он искал подтверждение того, что сегодня произошло, чтобы понять, как себя вести дальше. Я понуро опустила голову, понимая, как я опозорила сегодня нашу семью. Дурная слава пойдет впереди меня, и это скажется и на Арианде.

– Ну что ты сидишь, плечи опустила? – спросил отец по доброму и присел рядом. Я ничего не хотела отвечать, но отец и не просил ответа. Прошло долгих минут пять, прежде чем он сказал – Как цветут в этом году деревья! Ты только глянь – сказал он, показывая на цветущую сакуру – Вот только этот цветок припозднился – он ткнул на нераспустившийся бутон – Но готов поспорить, что, когда расцветет, он будет прекраснее всех. – сказал это, он посмотрел в мои глаза и ободряюще улыбнулся – Дочь, чтобы не произошло сегодня у свахи, я буду на твоей стороне.

От его слов на душе стало тепло, я прильнула к его могучей груди, но тут сторожевые башни заиграли гонгами, извещая о прибытии императорских гонцов. Значит всем нужно быть на центральной площади как можно быстрее.

На главной площади люди столпились у небольшой сцены, погруженные в ожидание новостей и решений, которые могли перевернуть их повседневную жизнь. Ровная поверхность камня под ногами прохожих блестела от последнего упрямого луча солнца и воздух был перенасыщен шепотом разговоров, суетой подготовки.

– Уважаемые жители поселения Синан – сдержанно начал говорить императорский советник, подняв голос над скрипом древесины сцены – вышел королевский указ! Совещательный зал на верхнем этаже второй башни уже вторит этому известию.

Советник вынул из внутреннего кармана мундира королевский указ и принялся зачитывать, его голос звучал как звон металла.

– Император приказал призвать в армию по одному мужчине от каждой семьи. Надвигается враг, на границах нужно больше воинов. Прибыть нужно всем к завтрашнему вечеру! Приказ не обсуждается! – прозвучало без колебаний и пауз, словно тяжелый молот, ударивший по поверхности древа.