Туранская княжна, или Сказка для больших девочек №2

Глава 11.

Нет, только не это! Я ведь закрыла глаза всего секунду назад. Стоп, что это за звон?! Будильник?! Какого черта, я ничего не заводила! Ой, это же шар мой звенит! Я мгновенно подскочила к столу. Так, что происходит? Тут я заметила, что руки мои машинально достают пустую «болванку», вот, что значит: наработался профессиональный навык.

Шар между тем показывал мне преинтереснейшие события. Ярко освещенная солнцем спальня, двое в масках сидят в постели, натянувши одеяло до самых глаз, а у двери целое собрание выстроилось. О, да тут же вся элита тарантского королевства! Главы всех благороднейших родов, одни мужчины. И, конечно, в центре этого воинства кто бы вы думали?! Наша «великая интриганка»!

– Вы посмотрите, судари мои, – с пафосным надрывом вещала патронесса, – что позволяет себе наследник наш. Прикрываясь маской, обманом завлек неопытную девицу в сети свои и обесчестил.

Суровые отцы и деды таких же потенциальных жертв монаршего произвола строго нахмурились. Сами-то по молодости еще и не так покуролесили, не одну девицу невинности лишили, но об этом сейчас даже не вспомнили. Сейчас им выпал шанс выступить поборниками нравственности, почувствовать себя защитниками оскорбленных, ощутить свою значимость и показать власти, что не все ей дозволено, что есть и на нее управа.

– Ты уж как хочешь, батюшка Валерьян Гордеевич, а не дело это. Откуда ж авторитет у короля будущего появится, коли подданных обижать взялся?! – пробасил здоровенный бородатый мужик, думается мне, граф Барский.

Остальные поддержали его согласным гулом.

– Коль честь девичью похитил, так королевскую честь должен роду ее оказать, – степенно рассуждал Барский, в то время как его соратники дружно кивали. – Жениться ты обязан, наследник, на девице сей, тобою попорченной.

Патронесса просто расцвела после этих слов, жаль, что науськанные ею «графья» злорадной улыбочки ее не заметили. Я страшно переполошилась, надо ведь срочно наставницу звать. Но звать никого не пришлось. Директриса появилась сама.

– По какому случаю столь высокородное собрание с утра пораньше? – мельком окидывая комнату взглядом, осведомилась она.

Никто и не удивился тому, что архимагичка самовольно заявилась туда, куда ее не звали. Она всегда была в курсе всех дел в королевстве. Вот если бы ее не оказалось, тогда был бы повод для удивления.

– Очень вовремя Вы появились, сударыня Шумская, – вышла вперед моя начальница. – Свидетельницей будете безнравственного поведения воспитанника Вашего. Вот, видеть извольте, соблазнил невинную девицу. На месте преступления пойман, так сказать, – она обвиняющим жестом указала в сторону постели.

Ринка и ее ухажер сидели тихо, как мышки. Моя наставница повернулась, и некоторое время пристально рассматривала их.

– Не вижу повода для взрыва общественного самосознания, – вынесла она вердикт.

Ганевская, аж, зубами скрипнула.

– Любимчика своего защищаете? Хотите, чтобы все ему с рук сошло? – взвизгнула она, и благородное собрание отозвалось обиженным эхом.

– Спокойнее, Пульхерия Дормидонтовна, голос сорвете, – холодно осадила ее Шумская. – Что ж, давайте разберемся. Во-первых, девица сия Чинской Екатериной Демидовной зовется, а для неосведомленных и забывчивых напомню, что Вам лично племянницей двоюродной приходится, не так ли?! Во-вторых, данная особа по окончании Школы Магии была на работу в Тайный Приказ затребована. Прошение за Вашей личной подписью у меня сохранилось, показать?! Ну, как хотите. В-третьих, особняк этот, где мы с Вами находимся, конспиративной собственностью наших тайных служб является, и вовсе для других целей предназначен, но ключики от этого гнездышка только у безопасников имеются. Так что, кто кого сюда завлек – это даже не вопрос. И самое главное, с «объектом» Вы ошиблись. Это не Валерьян!

Ганевская презрительно хмыкнула.

– А кто же? Или Вы, пользуясь тем, что эти уважаемые господа магии не видят, глаза им отвести хотите?

Озадаченные открывшейся правдой мужчины недоуменно переглядывались.

– Вы бы, наверное, так и поступили, – сладко улыбнулась противнице директриса и объяснила собравшимся. – Королевич и его брат, зная, что на балу на них пойдет девичья охота, поменялись одеждой со своими друзьями, окменскими магами. Сударь, – обратилась она к смущенному Ринкиному кавалеру, – отдайте артефакт, изменяющий ауру, кому-нибудь из присутствующих, да вот, хотя бы графу Барскому, – она жестом указала на главного оратора.

Из-под одеяла высунулась рука и в подставленную ладонь упала обыкновенная пуговица на шнурке, я, похоже, угадала. Лицо патронессы злобно перекосилось. В отличие от сподвижников, она-то мгновенно почувствовала изменения.

– Это все ты, мерзавка, подстроила, – заорала она, бросаясь к Шумской с вытянутыми руками.

И на середине шага застыла под брезгливым взглядом архимагички. Смотреть на перекошенное ненавистью лицо Ганевской было неприятно. Сконфуженные главы семейств потянулись, было, на выход, но директриса остановила их.

– Чтобы не было двузначных толкований, уточним детали, – повернулась она к парочке на кровати. – Итак, девица Чинская, сами ли Вы разработали коварный план по соблазнению и дискредитации наследника или Вам кто-то помогал?

Ринка чуть опустила одеяло и, судорожно комкая его под подбородком, проскулила:

– Я ничего не разрабатывала. Тетушка мне велела. Сказала, что, если в постель королевича затащу, она мне выйти за него замуж поможет. На балу она мне его указала, и ключ от этого дома дала. Я должна была как можно дольше здесь Валерьяна задержать, – дуреха покаянно опустила глаза и залилась в три ручья.

Присутствующие, чувствуя себя круглыми дураками, смущенно топтались на месте.

– Можете добавить еще что-нибудь? – сурово осведомилась Шумская.

Не смея поднять глаз и судорожно сглатывая, Венская прорыдала:

– Она компромат на наследника собирала, хотела короля нашего к рукам прибрать. Свои порядки установить намеревалась.

Директриса обвела взглядом почтенное собрание.

– У кого-нибудь остались сомнения? Может быть, вопросы есть? – участливо осведомилась она.

– Навету коварному поверили, – прогрохотал неугомонный Барский. – Недостойно о наследнике судили, – обвиняюще обвел он товарищей взглядом.

Ну, конечно, он-то тут не причем. Все мерзавцы-негодяи, а он голубь небесный. Поэтому его Ганевская и выбрала главным обвинителем, они два сапога – пара.

– Чего хотели, тому и поверили, – понимающе кивнула архимагичка. – Конвой сюда пропустите, пожалуйста.

Стоящие у двери посторонились, и в комнату вошли два дюжих гвардейца, видимо, заранее вызванные наставницей. Она сняла силовой стазис, и патронесса чуть не ткнулась носом в ковер. Конвойные поддержали ее. Поняв, что арестована, Ганевская просто взбесилась, ругалась, визжала и даже попыталась ногой пнуть кого-то из приведенных ею же «поборников нравственности», но гвардейцы быстренько ее увели. Ошеломленные этой сценой главы родов заторопились на выход.

– Да вы, судари мои, не толкайтесь, я уже всех запомнила, – вслед им бросила директриса, еще больше увеличивая давку у двери.

Она с усмешкой наблюдала, как дородные мужи по двое протискиваются в узкие створки. Когда комната опустела, наставница повернулась к оставшимся участникам спектакля.

– А что мне с вами делать?! – задумчиво глядя на притихших любовников, спросила она.

Тут впервые послышался голос кавалера.

– Извиняюсь, конечно, Ваше магичество, но, может, полюбовно разойдемся?! – осторожно предложил он.

Моя наставница скептически уставилась на него.

– И каким же образом? – уточнила она.

Парень покосился на Ринку.

– Вы не поверите, но я, действительно, готов жениться на этой даме, – заявил он.

– На девице, – пискнула, было, успокоившаяся Ринка, но под насмешливым взглядом директрисы осеклась.

– Осталось только узнать, что «эта дама» нам скажет, – хмыкнула Шумская.

Ринка сняла маску и жестом предложила своему кавалеру сделать тоже самое. Видимо, увиденное ее порадовало, поскольку она кокетливо улыбнулась и спросила:

– Надеюсь, сударь, Вы хорошего рода?

Но прежде, чем парень успел ответить, вмешалась директриса.

– На этом я вас покину. А, Вы, молодой человек, если не хотите, чтобы я почистила Вам память, держите язык за зубами. И избраннице своей постарайтесь это втолковать. Желаю счастья, – и она исчезла.

Чтобы материализоваться прямо у меня за спиной.

– Записала? – даже не поздоровавшись, поинтересовалась она.

– Конечно, – хмыкнула я, тоже не заморачиваясь.

Крестная, прищурясь, смотрела мне в глаза.

– И как ты узнала, что пора приглядеть за нашей заговорщицей?

Я смущенно пожала плечами.

– Меня шар разбудил. Все вопросы к нему.

Директриса внимательно уставилась на шар, потом положила на него руки и задумчиво помолчала.

– С вами все ясно. Спелись, – убирая руки, поставила она диагноз. – Видишь ли, детка, этот шар слишком долго лежал без дела, соскучился. Он так рад снова оказаться полезным, что старается показывать тебе все самое интересное. Как он расставляет приоритеты, я даже представить не берусь, поскольку действует он, считывая флюиды твоего подсознания. Но уверяю тебя, даже если ты что-то пропустишь, он сохранит и потом покажет, – она заговорчески подмигнула.

Моя челюсть снова оказалась на столе. И я ошеломленно погладила своего нового друга.

– Фаина, посмотри на себя! – между тем осудила наставница. – У тебя сегодня самый важный день в жизни, а ты в таком виде! И не говори, что полночи работала, я в твоем возрасте и не каждую ночь спала, между прочим. А ну, живо приводить себя в порядок!

– А почему сегодня самый важный день? – несмело пискнула я.

Наставница загадочно улыбнулась.

– А потому, что пасынок мой очень умный мальчик и искренне переживает за своего друга, – непонятно объяснила она, подталкивая меня к ванной комнате. – Умоешься, в шар посмотри. Но предупреждаю, без моего ведома никаких действий не предпринимать, – она строго посмотрела на меня и, дождавшись кивка, пропала.

В это утро я побила все мыслимые рекорды. Короче, через полчаса я уже была умыта, одета, причесана и даже сыта. И все это достижения бытовой магии.

Я перенесла шар в гостиную и удобно устроилась в кресле. Так-так-так, что тут у нас? Мне вдруг стало до ужаса страшно посмотреть на королевича. Я даже вскочила и в волнении пару раз прошлась по комнате. Спокойно, надо сначала взглянуть на что-нибудь другое. И это «что-нибудь» мне тут же было показано.

Полутемная спальня, Ветка безмятежно дрыхнет. Уже одетый Витус стоит у постели, глядя на нее. Вот он наклоняется над спящей теперь уже не девицей и проводит рукой по воздуху вдоль ее лица. В этот момент без стука распахивается дверь и на пороге возникает здоровенный парень, судя по внешности, Веткин брат.

– Да ты кто такой? – успевает взреветь он, и тут же, как подсеченный, падает на ковер.

Венская что-то бормочет, поворачиваясь набок, но не просыпается. Маг, настороженно прислушиваясь к еще далекому шуму в коридоре, подхватывает тело здоровяка и усаживает в кресло у кровати. Придав этому Евсею, кажется, расслабленную позу спящего, он подходит к распахнутому окну и выглядывает вниз. На лице парня читается удовлетворение. Он вскакивает на подоконник и легко левитирует на землю. Но надо отдать ему должное: маски на нем нет и уходя, он посылает в сторону дома воздушный поцелуй.

Так, девственницы в этом мире еще остались? Ау-у-у! Пора, кажется, и мне узнать свои перспективы на этот счет.

Валерьян так и спал, сидя за столом и положив голову на скрещенные руки. А что вы хотите, он уснул в три, а на часах всего восемь. Дверь за его спиной тихонько отворилась и в образовавшуюся щель заглянула голова Егора. Убедившись, что брат на месте, он зашел и, подойдя, тронул королевича за плечо.

– Янек, просыпайся! Я такое узнал, закачаешься! Ну, Янек, кончай ночевать!

Наследник поднял голову и какое-то время, сонно таращился на кузена.

– Тьфу, Гор, разбудил, – проворчал он. – Мне сон снился. Про Иночку.

Гориус хитренько усмехнулся.

– Я тебе такое расскажу, похлеще всякого сна. Даже не знаю, как начать, – он сделал вид, что задумался, но, поймав суровый взгляд королевича, покорно вздохнул. – Просто я боюсь, что в конце рассказа ты меня придушишь, а жить еще хочется. Так, все понял, докладываю. Оставив тебя медитировать над этим чудом магического происхождения, вернулся я на бал и поговорил кое с кем из давних знакомых. Помнишь, мне все не давало покоя: что за ведомство форму такую носит, как у красавицы твоей? И вот узнал я, готовься, Тайный Приказ, представляешь?! Контрразведка, не слабо да?! Но это только начало. Пребывая в размышлениях, решил я с выпускниками нашими поближе сойтись, и по жизни пригодится и информацию можно кое-какую раздобыть. В отличие от них, находясь в полной трезвости, стал я о всяких артефактах расспрашивать, и посоветовали они мне обратиться к девице одной. Да только не было ее на балу, хотя единственной золотой медалисткой в этом году выпустилась, с факультета Практической магии, между прочим. Одногруппники ее мне по «страшному секрету» поведали, что, похоже, в безопасники она подалась, чувствуешь связь?! И зовут ее, ты не поверишь, Фаина Далинская!

Я, аж, замерла перед шаром. Валерьян понимающе кивнул.

– Иночка, – нахмурясь, согласился он. – Судя по фамилии, дочка Главного лесничего. Понятно, откуда она так хорошо лес знает. То есть ты хочешь сказать, что она за мной приглядывала?

Гориус поморщился и осуждающе посмотрел на друга.

– Прежде чем выводы делать, может, дослушаешь сначала? – проворчал он.

Королевич, не переставая хмуриться, сделал приглашающий жест рукой.

– Так вот, обуяли меня сомнения, и отправился я в Архив, чтобы выяснить родословную твоей загадочной нимфы, – рассказывал Егор. – Поскольку Мирон Демьянович Даром не отмечен, от кого же она его получила?! Хранитель, конечно, поворчал, но впустил. И докопался я. Знаешь, кто была ее маменька?! Василиса Ранская, да-да, наша легенда, единственная магичка-воительница, гроза орков. Погибла она, когда дочери год исполнился, но не это самое интересное. Судя по возрасту, должна она была учиться в Школе Магии одновременно с Полиной нашей Харитоновной. И, невзирая на ранний час, пошел я к отцу, чтобы он помог мне встречу с ней организовать. И он мне ее организовал, прямо там, у себя в покоях. И просветила меня чародейка наша, как только я от смущения заикаться перестал, что, действительно, дружна была с девицей Ранской, да только настоящее имя у нее было иное. Алисией Туран-зире была мать твоей Иночки, младшей сестрой Черной Королевы, той самой малышкой, что якобы без вести пропала. Так что девушка тебе попалась не простая, а княжна наследная, единственная.

– Единственная, – ошеломленно повторил за другом Валерьян, потом задумчиво посмотрел на туфельку в центе стола и горько вздохнул. – Она со мной играла. Зачем? – поднял он на брата глаза.

Гориус опять поморщился.

– Может, я доскажу все-таки?! – язвительно спросил он и, получив хмурый кивок, продолжил. – Так вот, не знала она ничего. А ты, на месте ее отца, не стал бы скрывать от дочери: кем была ее родная тетушка?! Я бы, лично, язык себе откусил, чтобы ненароком не проболтаться. Вот они и скрывали. И отец, и Полинушка наша, ее крестная мать, между прочим. А вот когда вечером третьего дня эта жертва собственного благородства в слезах домой заявилась, Мирон Демьянович перепугался до дрожи и куму свою срочно вызвал. Иночка им про тебя и поведала. Тут уж деваться им было некуда, открыли ей глаза, и на следующий день Полина потащила ее в Туран, с дедом знакомиться. Там они провели некий обряд, и со стопроцентной гарантией установили, что Фаина Мироновна Далинская приходится родной внучкой князю Иллариону, а стало быть, является его прямой наследницей.

На Валерьяна было очень забавно смотреть. Глаза его стали, как две монетки. Он судорожно сглотнул и просипел:

– То есть, ты хочешь сказать, что моя Иночка и есть та самая Фиона Туран-зире, которую мне отец сосватал?

Гориус развел руками.

– Я же тебе говорил: дослушай до конца, – в его глазах светилось самодовольство.

Королевич подскочил к кузену и крепко обнял.

– Вот этого я и боялся, – притворно проворчал, Егор, вырываясь. – Так и знал, что душить полезешь, черт здоровущий.

Валерьян смущенно ткнул брата кулаком в плечо.

– Спасибо, друг, – растроганно поблагодарил он.

Егор сделал невинное лицо.

– Да, кстати, ты знаешь: как магичек-практиков в народе зовут?! Ведьмами. Так что берегись, легко тебе не будет. И мне, – вздохнул он.

– Тоже себе невесту нашел? – удивился королевич. – Магичку?

Валерьян уселся на стул, гладя на вздыхающего Гориуса.

– Нашел, – пробурчал тот. – Только не я и не невесту. Но что магичку, это точно. Даже архимагичку.

– Не понял, – потребовал объяснений наследник.

Егор еще больше помрачнел и уселся рядом.

– Все то, что я тебе сейчас рассказал, поведала мне моя мачеха, небезызвестная тебе Полина Харитоновна Шумская, не пожелавшая при заключении брака сменить свою фамилию на нашу родовую, – он скорчил гримасу.

Валерьян округлил глаза.

– Уже мачеха? Когда они успели?

Гориус пожал плечами.

– Тринадцать лет назад, – фыркнул он. – Конспираторы. Поначалу они меня расстроить боялись. А потом не решались признаться.

Королевич ошеломленно сглотнул.

– Отец знает? – только и спросил он.

– И твой отец, и отец твоей Иночки, он, кстати, у них шафером на венчании был, – просветил друга новоявленный пасынок. – Один я, как дурак, не в курсе.

Валерьян хихикнул и на удивленный взгляд брата пояснил:

– Ну, почему же ты один?! Я, как видишь, еще больший дурак. Вместо того чтобы хоть что-то узнать о любимой девушке, лапки опустил и сдался. А счастье так близко ходило. И потом, что ты расстроился?! Ты же, вроде, не возражал против их союза.

Гориус недовольно посмотрел на него.

– Я и сейчас не возражаю, – проворчал он. – Просто такой удар по самолюбию! Я-то себя таким наблюдательным и проницательным считал. А, оказывается, у меня под носом мой собственный отец умудрился жениться, а я и не заметил.

– Да, ладно тебе, – успокоил его наследник, – ты вспомни: кто такая твоя мачеха. Ты, что же думаешь, что для архиведьмы слишком большая проблема: отвести глаза простому мальчишке?!

Видимо, положение дел в такой интерпретации понравилось Гориусу гораздо больше, и он повеселел. А Валерьян наоборот опять посмурнел.

– Вчера на балу Иночка уже все знала, – хмуро произнес он. – Но мне не открылась. Почему? Помучить хотела?

Гориус закатил глаза.

– Дурак ты, братец! – вздохнул он. – Чему тебя в Университете учили?! «При недостатке информации выводы нередко бывают ложны». Иночка твоя – девушка работающая, кроме того социально ответственная. Короче, заговор она помогала раскрыть. Против батюшки твоего венценосного и тебя подозрительного. Твою свободу и доброе имя отстаивала.

И Егор рассказал брату про интриганку Ганевскую.

– И вот что, друг, если ты еще Фаину в чем-то обвинять собираешься, я сейчас же пойду к ней и скажу, чтобы бежала от тебя в свой Туран и сидела там, пока ты за ум не возьмешься и на коленях за ней не приползешь, – решительно встал он со стула. – Я понимаю твое недоверие к женщинам, но ты же сам говорил, что она особенная. Так, может, хватит в ней сомневаться?!

Валерьян смущенно посмотрел на брата.

– Понимаешь, Гор, я просто поверить не могу, что мне так повезло. Хочу все до мельчайших деталей проверить, чтобы с седьмого неба в бездонную пропасть не упасть.

Гориус похлопал друга по плечу и опять уселся рядом.

– Это, действительно, похоже на сказку, но все именно так, – серьезно заверил он. – Надеюсь, теперь повода откладывать свадьбу у тебя нет?!

Валерьян хмыкнул.

– А прямо сегодня нельзя?

Сын Первого Советника усмехнулся совсем, как отец.

– То не загонишь, то не оттащишь!

Вы не поверите, но я, аж, носом захлюпала. Шар отключила, и в три ручья залилась. Такую реву-корову и застала внезапно появившаяся крестная.

– Ого! По какому поводу вселенское горе? – затеребила она меня.

– Я его люблю, а он… – проскулила я.

Шумская мягко улыбнулась.

– А он души в тебе не чает, – снисходительно закончила она. – Поверь, я знаю. Все, кончай трагедию разводить. Пора собираться.

– Куда? – удивилась я, вытирая слезы.

Наставница провела ладонью перед моим лицом, убирая следы моих переживаний.

– Во дворец, – объяснила она. – Со свекром будущим знакомиться. Отец твой и дед уже там. С монархом нашим свадьбу обговаривают.

Я ошеломленно уставилась на нее.

– Как это?

– А так это! Князя я телепортом еще час назад из Турана привела. А Мирон сам пришел, после того, как я ему все рассказала. Да ты не переживай, отец твой и Гордей с детства знакомы, твоя бабка кормилицей венценосца нашего была, – просветила директриса, деловито поднимая меня с дивана. – Сейчас мы тебя оденем, и даже частично обуем, украсим, как елочку новогоднюю и королю представлять отправимся.

Я так и застыла с открытым ртом. Слов не было. Потом пришла в себя, и неловко отвела глаза.

– У меня платья подходящего нет, – вздохнула я.

Крестная скорчила гримасу.

– Как это нет?! А я тебе на что?! Все давно уж готово. Как только мы в Туран с тобой сходили, я три платья и заказала.

– Три? – переспросила я.

– Естественно, – саркастически фыркнула наставница. – Первое – оливковое бальное, второе – зеленое для помолвки, и третье – белое подвенечное.

У меня глаза стали еще круглее, чем у Валерьяна.

– Спасибо, крестная, – все, что смогла я пролепетать.

А потом она развила вокруг меня бурную деятельность. На диване появился чудесный наряд цвета первой зелени, на столе возникли уже знакомые мне шкатулки. И через полчаса я уже любовалась на себя в зеркало.

– Я так в одной туфельке и пойду? – смущенно спросила я.

Директриса рассмеялась.

– А вторую ты у жениха потребуй, – посоветовала она. – А пока эфемерную создай, на что тебе бытовая магия?!

Я так и сделала, и сразу стало намного устойчивее.

В общем, телепортировались мы во дворец, но не в ту гостиную, где я уже бывала, а прямо в тронный зал. А там…. И король наш батюшка Гордей Евстегнеевич, и Первый Советник Влас Донатович, и отец мой и дед Илларион, и Гориус, а главное – он, Валерьян, собственной персоной. Как меня увидел, сразу дернулся ко мне, но брат его удержал. Так королевич глаз горящих с меня не сводил, да и я только на него смотрела. Старшие понимающе заулыбались. Роль распорядительницы взяла на себя директриса.

– Думаю, пора представить вам ту, что так долго пребывала в неведении о своем высоком происхождении. Княжна Фиона Туран-зире, наследница присутствующего здесь князя Иллариона, – она сделала изящный жест в сторону деда, и тот сдержано кивнул.

Все взгляды скрестились на мне, и я покраснела, как ранняя заря.

– Ваше величество, – сделала я реверанс и решилась все-таки поднять глаза на короля.

Монарх рассматривал меня с одобрительным интересом. Его Первый Советник насмешливо улыбался, но взгляд его был по-отечески добр. Крестная, неизвестно как уже оказавшаяся рядом с мужем, весело подмигнула. Папа и дед с гордостью любовались мной. И я снова перевела глаза на парней. Гориус с трудом сдерживал рвущуюся улыбку, а королевич весь напрягся, как тетива на луке.