Туранская княжна, или Сказка для больших девочек №2

Глава 10.

Ровно в шесть я, как пришитая пуговица, уже сидела на своем рабочем месте. «Болванки» для будущих записей я подготовила и окрасила сразу, как наставница советовала, чтобы потом не суетиться. Заняться мне было решительно нечем, и я надумала попрактиковаться на девчонках.

С полчаса я наблюдала за дурдомом, который творился в доме Чинских, где девицу Екатерину собирали на бал. Челядь металась по комнате, будто гоняемая роем пчел, выполняя бесчисленные противоречивые указания Ринки и ее матушки. Няньки да мамки, забившись в угол, тихонько что-то подвывали, будто провожая свою любимицу в последний путь. Выглядело это и смешно, и немного жутко. Поэтому я поскорее переключилась на Венскую.

Здесь все было чинно и благородно. Веткины родители фамильной иконой благословили дочь, и сейчас отец читал ей поучительную лекцию о том, как благородная девица должна вести себя на балу. Все это было очень нудно, но, видимо, Ветке было не привыкать, потому что уже на третьей фразе она остекленела глазами и отключилась. И тут случилось странное.

– Коварным планам никогда не сбыться, гиене сокол в пару не годится, – низким утробным голосом произнесла вдруг Ветка, прерывая высокопарную речь отца.

– Что?! – ошеломленно переспросил граф.

Графиня оказалась сообразительнее.

– Пророчество она изрекла, – глядя на застывшее лицо дочери, прошептала она. – Тихо, она должна очнуться сама, будить ее нельзя. Помнишь, нас предупреждали.

Венский уже пришел в себя.

– Надо срочно доложить, кому следует, – решительно заявил он.

Его жена со снисходительным сожалением посмотрела на супруга.

– Кому? – ухмыльнулась она. – Гиене?

Граф, заложив руки за спину, пару раз прошелся мимо каменно стоящей дочери.

– Да, матушка, ты права, – задумчиво протянул он. – Пошлю-ка я вестника Полине Шумской. Как ни крути, все эти магические штучки ее епархия, пусть сама и разбирается.

Графиня расплылась в улыбке.

– Мудро ты решил, батюшка, – согласилась она, довольная, что муж, сам того не замечая, принял нужное ей решение. – Все это чародейство, конечно, вещь престижная, да только уж больно хлопотная. Была бы жива родительница твоя, Даром отмеченная, к ее мудрости прибегли бы. А так, лучше Полины советчицы нам не сыскать. И девочке незачем голову этим забивать, не до того ей сейчас.

Венский кивнул и вышел, а его жена с беспокойством заглянула в лицо дочери.

– Веточка, ты уж там поаккуратнее, – торопливо зашептала она, крестя неподвижную фигуру.

И в этот момент Ветка отмерла. Чуть покачнувшись, она с помощью матери устояла на ногах.

– Маменька, что со мной? – сипло простонала она, поднимая руки.

Графиня перехватила их, не давая дочери схватиться за голову с тщательно уложенной прической.

– Все в порядке, деточка, – ласково успокоила она. – Придремала ты слегка от духоты.

Венская-младшая болезненно поморщилась.

– И, правда, душновато. Голова трещит, – пожаловалась она.

Тут вернулся граф и чуть заметным наклоном головы дал жене понять, что дело сделано.

– Как бы там ни было, мне это не нравится, – недовольно произнес он. – Моя дочь, юная девица, в одиночестве, без родителей, едет на свой первый бал, да еще в карете с чужим гербом. Я уже не говорю о том, что лицо ей разукрасили так, что я ее едва узнаю.

– Папенька, не начинайте, – утомленно вздохнула «юная девица», кстати, очень удачно накрашенная. – Вам же все объяснили, и Вы дали подписку.

Венский поиграл желваками.

– Боюсь даже представить: где бы я оказался по милости твоей начальницы, если бы не подписал те бумаги, – проворчал он.

– Ну, будет уже, батюшка, – постаралась разрядить обстановку графиня. – У девочки сегодня первый бал. Не расстраивай ее.

Граф покорно вздохнул и, чуть склонившись, поцеловал дочку в лоб. Мне было странно видеть, что Ветку, эту языкастую стерву, кто-то любит, обнимает, переживает за нее. И она при этом не ерничает и не насмехается, а ведет себя вполне прилично, пусть и со снисходительным терпением.

– Ну, пошушукайтесь тут без меня, – произнес Венский добродушным тоном и с намеком посмотрел на жену. – Оставлю вас. Дело у меня срочное.

Он вышел, а мне стало интересно, что же он скажет крестной. Граф оказался предельно честен, рассказал все детально.

– Обратите внимание, сударыня Шумская, все записано дословно, – протягивая ей лист, скрупулезно доложил он.

Наставница внимательно прочла фразу.

– Да, граф, Вы поступили очень ответственно, обратившись непосредственно ко мне, – серьезно похвалила она. – И не сомневайтесь, я сегодня же доложу государю о Вашей преданности, – она напустила на себя задумчивый вид и, неожиданно посмотрев прямо мне в глаза, скороговоркой прошептала. – Это сотрешь прямо сейчас.

Я, аж, подпрыгнула. Вот вам и архимаг. Засекла меня на раз-два-три. А удивленный граф наклонился к сидящей гостье.

– Простите, сударыня, Вы что-то сказали?

– Нет-нет, – успокоила его директриса, вставая. – Это я так, мысли вслух. А сейчас прошу прощения, мне пора, – она кивнула на его поклон и исчезла.

Я послушно стерла из памяти шара всю сцену в доме Венских. Наставница права, ни к чему рисковать, Ганевская та еще кикимора, от нее всего ожидать можно, а вдруг да нагрянет.

Да уж, вот это было собрание! Столько народу! Я впервые увидела нашего монарха, и, надеюсь, будущего свекра. Король Гордей Евстегнеевич был «мужчина хоть куда», тут я с патронессой согласна. Видный, широкоплечий, пепельный блондин, вот в кого у Валерьяна такие синие глаза.

Судя по слухам, которые каждый день кипами приносили мои «соратницы», отсутствием женского внимания наш правитель не страдал. Статус вдовца вполне его устраивал, поэтому он менял фавориток раз в два-три года, чтобы не слишком привязываться. Держался он с достоинством, но не высокомерно.

Честно говоря, и Первый Советник не подкачал, «пять баллов» крестной за хороший вкус. Высокий мужественный брюнет с орлиным взором и насмешливой улыбкой. Очень даже ничего. А сыночек-то его, видимо, на родительницу свою больше похож, коль в русую масть пошел. Вот ведь странно, Валерьян явно отцовский портрет, Гориус – материнский, а ведь чем-то похожи, что и говорить: общая кровь.

Графинюшки мои были в первых рядах, разодетые, как на парад. Появилось у меня такое впечатление, что Ринка, вопреки приказу Ганевской, что-то на себя все-таки нацепила, амулет или оберег, но это «что-то» создавало легкую рябь. Я хотела, было, гаркнуть ей в ухо, чтобы немедленно засунула себе этот артефакт куда подальше, но вдруг изображение улучшилось. Наверное, шар, повинуясь моему желанию, нашел способ обойти нежелательные помехи. Ай, да умница!

Тут часы пробили восемь, и в зале появилась сударыня Шумская. Крестная просто шикарно выглядела. Строгое атласное платье цвета горького шоколада эффектно подчеркивало ее достаточно пышные формы. Мне вдруг пришло в голову, что она напоминает песочные часы, которые стояли на столе в ее кабинете. Вот именно стояли, до тех пор, пока я случайно не задела их рукой. Русые волосы наставницы были уложены в высокую эффектную прическу. Когда она все успевает?! Вот только что у Венских с обычным пучком была. Тьфу, я тупица! Конечно же, она иллюзией прикрывалась, такое произведение искусства за полчаса не создашь!

Директриса меж тем представляла гостей и хозяев друг другу. От нашей Школы было трое «вояк», по две «лекарки» и «пророчицы» и трое моих одногруппников. И это помимо наших «шпионок», которые числились вроде как простыми смертными. Честно говоря, я совершенно забыла, что на балу будет довольно много народа, знающего меня лично. Обе дружественные делегации тоже насчитывали по десять новоиспеченных магов. В окменской было семь парней и три девушки, а в растанской – половина наполовину.

Где-то там, среди гостей, прятался от коварных охотниц мой Валерьян. Я старалась не думать о нем, чтобы шар не показал мне его, ведь иначе это сразу же запишется на активированные «болванки». Но тут к немалому своему удивлению я обнаружила, что изображение в шаре размножилось: правая половина, поделенная пополам, по-прежнему показывала мне общую панораму зала, и наставницу, произносящую торжественную речь, которая синхронно записывалась на обе девчоночьи сферы, а левая – продемонстрировала мне того, кого я так страстно желала увидеть. Валерьян стоял в самом последнем ряду вместе с братом. Заглядывая в просветы между головами, он горящим взглядом искал кого-то в пестрой толпе напротив, где выстроились подданные его отца. И я догадывалась: кого.

– Ты ее не видишь? – чуть отклонившись, шепнул он кузену.

– Пока нет, – со вздохом ответил Гориус и, видимо, уже не в первый раз. – Не сомневайся, как только замечу, ты тут же об этом узнаешь.

Это было странно, но я их прекрасно слышала, невзирая на то, что крестная уже закончила свою речь, и в зале заиграла музыка. О, интересно, с кем же она будет танцевать?! Кто бы сомневался?! Первый Советник уже галантно склонился перед супругой, приглашая ее на тур вальса. Да, они чудесная пара.

– Девочка, не отвлекайся, – вдруг совершенно четко произнесла директриса.

Ой, она меня опять засекла!

– Ты сейчас с кем говоришь, дорогая? – поинтересовался ее муж.

Директриса усмехнулась.

– Моя крестница нами любуется, – объяснила она. – А я напомнила, что ей пора заняться своими делами.

Первый Советник насмешливо улыбнулся и незаметно покрепче прижал к себе жену.

– Фаина, брысь, – шикнула на меня наставница.

И я поспешно вернулась к своим обязанностям. «Болванки» исправно заполнялись, записывая похождения наших графинюшек. Вот на первый танец Ринку пригласил какой-то растанец, с большим интересом заглядывая в ее декольте. Ветка вовсю кружилась с окменцем, который с пристальным вниманием рассматривал ее колье, явно подозревая в нем что-то не только ювелирное.

А я опять мысленно попросила умник-шар показать мне королевича. Так, стоп, я ведь и это могу записать, только для себя. Я быстренько достала чистую «болванку», и мой магический друг начал запись и с левой своей половины.

– Смотри, как твой отец чародейку нашу вальсирует, – толкнул наследник брата. – Мне это кажется, или между ними и правда что-то есть?!

Гориус усмехнулся, совсем как Власус.

– Да это и слепому видно, – снисходительно проворчал он. – Странно, что я раньше этого не замечал. Да мне и в голову не приходило: внимание обращать.

Валерьян покосился на друга.

– Но ты ведь не против? – поинтересовался он. – Я бы, например, от такой мачехи не отказался. Строгая она, конечно, но добрая и отходчивая. Помнишь, как она нас в детстве от ветрянки лечила?! Никому не доверила, сама взялась, а мы ее зеленкой облили.

Егор сдавленно захихикал.

– Да, уж, нам лет по девять тогда было. Но она сама хороша, догадалась тоже, из темного угла глазищами красными сверкать. «Диагностировала» она нас, видите ли. Мы ж не знали! Зато как ей шел зеленый цвет! Правда, недолго, минуты три, а потом она нас затормозила, и все болячки вручную обработала. Во всех местах. Стыдно было, жуть, и щекотно. Зато на следующий день все прошло, видимо, колдонула она знатно.

Валерьян покивал головой.

– А как ты ногу в тринадцать лет сломал, помнишь?! – вздохнул он. – Из-за меня. Это я тебя подговорил без седел на лошадях покататься.

– Такое с каждым могло случиться. Ты же не виноват, что кобыла понесла, – усмехнулся Гориус. – Да, если бы не Полина я бы на всю жизнь хромым остался. Она же по крупицам мне кость собирала.

Королевич покосился на брата, потом взглядом указал ему на танцующую пару. Егор поднял одну бровь. Смотри-ка, и он умеет.

– Да, что ты меня агитируешь?! Я только «за», – пожал он плечами. – Мне одно интересно: когда они решатся объявить об этом во всеуслышание.

– А, может, они тебя стесняются, – предположил Валерьян.

Гориус опять усмехнулся, становясь похожим на отца.

– Да, ладно. Мне ведь не шесть лет. Если бы отец сразу после маминой смерти женился, тут я бы, наверное, ревновал, злился. А так, уже семнадцать лет прошло. Ты на него посмотри, он же не стар еще, вон видишь, как на «всемогущую» нашу смотрит, – он неожиданно мягко улыбнулся.