Повелитель удачи

Глава 15

Здание магов стояло на краю Уэстенда — исследовательская база, которую после бури укрепили дополнительными плитами так, что теперь она больше походила на крепость, готовую отражать осаду. Сами маги не прочь были напоминать горожанам, что их собственная безопасность — дело первостепенное, и они охотно просили деньги на новые исследования. Внутри пахло сухими травами, металлом и чем-то едва уловимым, сладковатым, магией, которую Сайлас так и не научился различать.

Сайлас пришёл сюда по договорённости. За последние дни у него накопилось слишком много вопросов к магу-консультанту, и он надеялся, что Феликс сможет объяснить природу недавних странностей. Несколько дней назад Феликс выступил на стороне помощника мэра, убедив Эдгара Келла, пусть и временно, не тратить деньги на охотников за тварями, а установить отпугивающие устройства, которые куда дешевле. Этот поступок создал у Сайласа впечатление, что Феликс — разумный человек и тоже против растрат, к которым склонен мэр. Теперь помощник надеялся найти в маге союзника.

Феликс сидел за столом, заваленным бумагами, и углубился в карту окрестностей. Он рассматривал её так пристально, будто выискивал следы чего-то, что могло ускользнуть от невнимательного взгляда. Сайлас стоял напротив, облокотившись на спинку стула, и ждал, когда маг отложит карту, хотя по опыту знал, что маги редко отрываются от своих дел.

Наконец Феликс поднял глаза.

— Я слушаю, Сайлас. О чём ты хотел поговорить?

Сайлас перевёл дыхание и начал перечислять, стараясь не пропустить ни одной детали.

— За последний месяц произошло несколько странных событий, и я не собираюсь закрывать глаза, даже если мэр видит в любой странности лишь повод для нового бизнеса.

Феликс чуть приподнял бровь, но промолчал, давая Сайласу продолжить.

— Например, редкая рыба, которую никто никогда не ловил в наших водах. Потом тварь, которая никогда не подходила к городу. И это всё за один месяц. Я не верю в случайности. Слишком много странностей за короткое время.

Феликс отложил карту и скрестил руки на столе. Он явно не ожидал, что Сайлас заговорит о столь серьёзных вещах.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

Сайлас помедлил, собираясь с мыслями. Он знал, что его следующее предположение может показаться Феликсу неожиданным, но другого объяснения у него не было.

— Может быть, это связано с тем беглецом, который умер у нас во время бури двенадцать лет назад. Ты знаешь, я имею в виду Риона Энрада.

Феликс на мгновение замер. По его мнению, помощник мэра не должен интересоваться такими вещами.

— Ты знаешь о нём? — переспросил он. — Я думал, эта история давно забыта.

— Мэр иногда вспоминает эту историю, когда хочет показать, что маги — ненадёжные союзники, — ответил Сайлас. — Он говорит, что тот человек умер от разрыва сердца, хотя, по словам мэра, судя по всему, должен был прожить ещё неделю.

Феликс нахмурился, но не перебивал.

— И при нём были какие-то бумаги, но маги их изъяли и ничего не объяснили, как будто он никогда не существовал, — продолжил Сайлас. — Мэр уверен, что те бумаги могли бы объяснить происходящее, но маги предпочли замолчать эту историю. По его словам, это был эксперимент, который пошёл не так, и Рион мог оставить следы в городе.

— Бумаги изъяли, это так, — подтвердил Феликс. — Но, к сожалению, они не дали нам ответов, только подтвердили наши подозрения.

Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями.

— Рион сбежал из Башни с группой учёных, скорее всего, чтобы провести какой-то эксперимент в лесу. Затем он появился в этом городе и почти сразу же умер, вероятно из-за эффекта того самого эксперимента. При нём был повреждённый меморикс — кристаллы были повреждены, вероятно, от падения прибора, и восстановить их не удалось.

— И вы не стали искать дальше? — спросил Сайлас.

— У нас есть куда более перспективные проекты, — Феликс пожал плечами. — Однако, возможно, Рион всё же занёс некий эффект от эксперимента в город. К счастью, никто не погиб той же смертью, что и он, поэтому маги не стали тратить слишком много сил на расследование.

Сайлас задумался на мгновение, а затем спросил, прекрасно понимая, что ответ может его разочаровать.

— Но вы же искали следы этого эксперимента? Не бумаги, а то, что могло остаться в земле, в растениях, в воздухе.

— Мы искали, — ответил Феликс, но Сайлас уже продолжил.

— Двенадцать лет прошло. Если что-то изменилось в окружающей среде, это могло проявиться только со временем. Или вы решили, что если не искать, то и не найдётся?

Феликс вздохнул, словно этот разговор уже утомлял его.

— Мы искали, Сайлас. Сразу после смерти Риона мы отправили группу в лес, где он предположительно проводил эксперимент. Но место было надёжно скрыто — его коллеги, сбежавшие из Башни, позаботились, чтобы никто не нашёл их следов. Мы обыскали окрестности, но ничего не обнаружили.

Сайлас хотел что-то сказать, но Феликс жестом остановил его.

— А в первый год после бури мы, как положено, проверили весь город на магическое заражение — стандартная процедура для всех поселений рядом с магическими лесами. И там тоже ничего не нашли.

— Но это же не одно и то же, — заметил Сайлас.

— Знаю, — Феликс вздохнул. — Но наши методы, как обычно, рассчитаны на типичные проблемы. Они выявляют то, что уже изучено, и не любят сюрпризов. Если эксперимент этого Риона был уникальным, его следы могли быть настолько необычными, что мы не знали, на что смотреть. Мы могли их пропустить.

Он помолчал, затем добавил тише.

— Это звучит как оправдание, но в науке такие вещи случаются чаще, чем хотелось бы признать.

Сайлас сел напротив, ощущая, что разговор начинает двигаться в нужное русло.

— Тогда нам нужно искать необычные события. И это, по-моему, ключевой момент. Не ждать, пока они повторятся, а разбирать каждый такой случай.

Феликс кивнул, жестом предлагая продолжать.

— Потому что разница между разовым явлением и регулярным — это разница между неудобством и постоянной угрозой. Если мы будем знать, что это за явления, мы сможем понять, связаны ли они с экспериментом Риона. Или хотя бы не допустить, чтобы мэр снова превратил это в бизнес-план.

Феликс слегка усмехнулся.

— Ты о его ресторане или об охоте на тварей?

— И о том, и о другом, — ответил Сайлас. — Он видит деньги везде, где есть хоть намёк на необычное. И каждый раз это заканчивается кредитами и пустыми обещаниями.

— Похоже, у нас общая головная боль, — заметил Феликс. — Я бы предпочёл, чтобы мэр вообще не лез в наши исследования со своими бизнес-идеями.

— Возможно, нам стоит поменьше ему рассказывать, — предложил Сайлас.

Феликс откинулся на спинку стула и некоторое время смотрел на Сайласа, словно взвешивая его предложение. Наконец он медленно кивнул.

— Хорошо. Мы попробуем твой подход, — согласился он. — Но учти, Сайлас, если мы найдём что-то действительно необычное, это в итоге должно оказаться здесь, в исследовательском центре.

Внутри Сайласа шевельнулось беспокойство, но он отогнал его, как делал уже много раз.

— Меня это полностью устраивает, — заверил он. — Что бы там ни появилось, заприте это у себя и дело с концом. А мэр пусть занимается тем, что ему положено.

Феликс посмотрел на него долго, потом слегка улыбнулся.

— Договорились. Мы снова откроем то дело и будем искать следы того эксперимента. Любые аномалии, любые нетипичные случаи — а затем поместим их сюда для изучения. Но и ты обещай, что если я скажу, что нужно действовать, ты не будешь нам мешать.

Сайлас кивнул, не вполне понимая, шутит Феликс или говорит серьёзно. Он решил не задавать лишних вопросов.

Феликс усмехнулся — едва заметно, скорее для себя, чем для Сайласа.

— Не благодари раньше времени, — предупредил он. — Мы ещё не знаем, что найдём. И возможно, это окажется не тем, чего мы ожидали.

Он помолчал, затем добавил тише, почти доверительно.

— Знаешь, Сайлас, я хочу рассказать тебе кое-что о работе магов-исследователей. Иногда бывает сложно отличить магию от обычных природных явлений.

Сайлас слушал внимательно, не перебивая.

— То, что кажется волшебством, может оказаться редким, но естественным процессом. И наоборот — то, что выглядит как случайность, может быть проявлением магии, которую мы ещё не изучили.

Он слушал внимательно, отмечая, что Феликс открывается ему так, как не открывался раньше. Это была откровенность, которую Сайлас ценил.

— Я понимаю, — отозвался он. — Именно поэтому нам нужно работать вместе. Ты разбираешься в магии, я — в устройстве города. Если мы объединим усилия, мы сможем отслеживать необычные явления и предотвращать проблемы до того, как мэр увидит в них возможность заработать.

Феликс кивнул.

— Согласен. Давай договоримся — ты собираешь информацию с земли, я — через магические каналы. Если что-то найдём, обсудим вместе, прежде чем докладывать мэру.

Сайлас с облегчением выдохнул — впервые за долгое время. Наконец-то он нашёл союзника, человека, который понимает его и готов действовать разумно. Несколько дней назад Феликс уже показал, что он против необдуманных трат мэра, и теперь, в этом разговоре, он подтвердил свои намерения.

— Договорились, — произнёс Сайлас, вставая. — Спасибо, Феликс. Я рад, что мы нашли общий язык.

Феликс тоже поднялся и протянул ему руку.

— И я, Сайлас. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

Сайлас вышел из здания магов с лёгким сердцем. На улице было серо и прохладно, но он не обращал на это внимания. Впервые за долгое время он ощущал, что не одинок в своей борьбе с безумными идеями мэра. У него был союзник, человек, который понимал ценность порядка и логики.

Он не знал, как долго продлится это ощущение, но сейчас, когда на него почти не на кого было положиться, оно оказалось как нельзя кстати.

Глава 16

Утро выдалось серым — туман ещё не рассеялся, и воздух холодил щёки, но дети уже собрались у старого вяза на перекрёстке, откуда начиналась тропинка к реке, где они собирались запускать свои кораблики. Корбин нёс свой кораблик, чуть приподняв его перед собой, будто тот был сделан из чистого золота, а не из щепок и тряпок, которые он собирал целую неделю.

Олдрик шёл с лёгкой усмешкой, точно считал такую игру глупой, но всё равно тащился за всеми — делать было нечего. Сенра улыбалась тепло и открыто, но никто не замечал. А Лейтан, самый старший, шагал с усталым, но добрым лицом — он уже перерос такие игры, однако не бросал друзей.

Проходя мимо рощи, Сенра невольно остановилась. Ноги сами замедлили шаг, а глаза потянулись к высоким деревьям. Здесь, в тени, дышалось иначе — не так тяжело, как на пыльных улицах города. Она смотрела на зелёные кроны, и в груди разливалось что-то тёплое и грустное одновременно.

— Что там? — спросил Корбин, заметив её паузу, и в его голосе звучало такое искреннее недоумение, словно она только что увидела привидение.

Сенра отвела глаза, будто боялась, что её слова могут быть использованы против неё.

— Ничего такого... Это место для меня особенное.

Она прекрасно знала почему. Здесь её родители — связанные брачным договором — впервые увидели друг друга. И вопреки всему полюбили. Для Сенры это было знаком того, что даже сделка может обернуться чем-то настоящим.

— Только не смейся, ладно? — попросила она тихо. — Я знаю, это звучит глупо, но мне правда важно, чтобы ты отнёсся к этому серьёзно.

— Я не буду, — ответил Корбин, и в его голосе звучала такая решимость, точно он давал клятву, а не обещал не смеяться. — Честно.

Сенра помедлила, потом произнесла, стараясь говорить ровно, будто рассказывала не историю своей семьи, а чужую легенду.

— На самом деле это не обычная роща, — сказала она, и голос дрогнул. Если не расскажет сейчас — не решится никогда. — Здесь, у этого дуба, впервые встретились мои родители. Они не знали друг друга — их семьи решили, что брак выгоден, и всё. Точно речь шла о сделке, а не о семье. И вот здесь они встретились в первый раз. И — представь — понялись друг другу. Хотя многие ждали совсем другого.

Лейтан, который стоял рядом, кашлянул.

— Я слышал, что их брак был по расчёту. Прости, не хотел лезть в личное, я не ожидал такого рассказа.

— Нет, ты прав, — согласилась Сенра. — Брак по расчёту. Но даже в нём могут быть чувства. Мама всегда говорила, что, если бы они не встретились здесь, ничего бы не вышло. Но они встретились — и это всё изменило.

Олдрик крутил в руках свой кораблик, но услышал слова Сенры и не выдержал. Он поднял голову, довольно усмехаясь.

— А вы знаете, раз уж зашла речь о браках по расчёту... я ведь обручён с Сенрой. Да-да, вы не ослышались. Будущий глава рафинерии и дочь мэра. Сделка века, можно сказать.

Все повернулись к нему. Олдрик усмехнулся и выпрямился — ему явно нравилось быть в центре внимания.

— Наши семьи давно всё решили. Я стану главой рафинерии Болдена, и мы объединимся с семьёй мэра. Так что Сенра — моя будущая жена.

Сенра покраснела и отвела взгляд, словно надеялась, что если она не будет смотреть на Олдрика, то он исчезнет.

— Это ещё не решено окончательно, — возразила она, стараясь сохранить достоинство. — И, Олдрик, пожалуйста, не говори об этом так... Это слишком личное, и мне не очень приятно, когда ты выставляешь это напоказ.

Она сказала это так, будто речь шла о чём-то постыдном, а не о её собственной жизни.

Олдрик не обратил внимания на её слова. Он улыбнулся и продолжил с таким энтузиазмом, точно продавал ей товар, который сам считал лучшим в мире.

— Чего стесняться, Сенра? Это же отличный союз. Подумай сама — ты будешь жить в самом большом доме города, у тебя будут слуги, и никто не посмеет смеяться над твоим отцом, потому что ты — будущая хозяйка рафинерии. Разве это плохо?

Он говорил так, будто это был самый выгодный контракт в его жизни, а не брак.

— Я не хочу быть какой-то королевой, — тихо ответила Сенра. — Я хочу, чтобы брак не был обычной сделкой.

На мгновение повисла неловкая тишина — воздух между ними стал тяжёлым, почти осязаемым. Лейтан чувствовал, как напряжение между Сенрой и Олдриком нарастает, и решил вмешаться, пока не стало слишком поздно.

— Ну всё, хватит спорить о браках, — предложил он, стараясь говорить бодро, как будто ничего не произошло. — Сенра, если это место для тебя такое особенное, может, покажешь нам его, а не рассказывать тут? Мы всё равно идём мимо.

В голосе Лейтана слышалась надежда — он хотел разрядить обстановку, но сам не был в этом уверен.

Олдрик фыркнул таким тоном, точно его позвали смотреть на что-то невероятно скучное.

— Что там смотреть? Трава и деревья. Пойдём лучше кораблики запускать, пока погода окончательно не испортилась.

Он говорил так, будто роща была лишь куском земли, а не местом, где может скрываться что-то важное.

Но Корбин, заметив, как Сенра расстроилась из-за слов Олдрика, шагнул вперёд, не обращая внимания на приятеля.

— Я хочу посмотреть, — заявил он, глядя на Сенру. — Если ты не против.

Олдрик фыркнул, но спорить не стал — всё равно бесполезно. Он пошёл за остальными, всем видом показывая, что это пустая трата времени.

Сенра посмотрела на друзей — точно её заставляют открыть дверь в комнату, полную воспоминаний. Слишком личное место, слишком много воспоминаний. Но в глазах Корбина было любопытство и уважение, а Лейтан ждал её решения. Она поняла, что если откажет сейчас, то, возможно, больше никогда не решится показать это место тем, кому оно действительно дорого.

— Ладно, — согласилась она, стараясь говорить уверенно. — Пойдёмте. Только быстро. И, пожалуйста, не смейтесь, если там не будет ничего интересного.

Она уже жалела, что согласилась, но было поздно.

Они свернули в рощу. Трава доходила до колен, влажная от росы, и сразу намокла на штанинах. Ветки кустов хватали за рукава, оставляя на коже холодные влажные следы. Воздух пах мятой и сырой землёй — так пахнет после дождя, когда солнце ещё не успело просушить траву. В роще было тихо — так тихо, словно само место берегло что-то важное. Сенра вела их к старому дубу, у которого, по её словам, её родители встретились в первый раз. Она не оглядывалась — не хотела показывать, как сильно волнуется, — но слышала шаги за спиной и знала, что они идут за ней. Это придавало уверенности, ведь она была не одна.

Тогда никто не знал, что роща начала меняться раньше — в тот самый миг, когда Корбин заявил, что там есть что-то интересное. Удача, которая не позволяла словам своего носителя расходиться с делом, активировалась немедленно, ещё до того, как дети свернули к деревьям. Она не создавала растение из ничего — неприметный дикорос с узкими листьями рос у старого дуба давно, и никто никогда не замечал его. Но удача напитала его магией, как наполняют водой пустой сосуд. Растение отозвалось сразу, листья расправились, бутоны раскрылись крупными синими цветами, и от них полился мягкий голубоватый свет, заметный даже днём. А вокруг преобразилось и само место, трава стала зеленее и гуще, воздух — чище, тени под деревьями — мягче и глубже, будто роща прибралась к приходу гостей. К тому времени, когда дети подошли к дубу, место уже выглядело особенным — ровно таким, каким Корбин пообещал его показать.

Сенра на мгновение нахмурилась — место показалось ей красивее, чем она помнила, но она списала это на игру света и собственное волнение.

Они подошли к дубу. Корбин присел на корточки из чистого любопытства, не ожидая ничего особенного, — и вдруг замер. Даже дышать перестал, глядя в одну точку.

— Смотрите! — воскликнул он, раздвигая траву с такой осторожностью, точно боялся, что находка исчезнет. — Смотрите, что я нашёл.

Он сам не понимал, почему его сердце забилось быстрее, но что-то подсказывало ему, что это важно.

Все подошли ближе, и даже Олдрик, который до этого крутил носом, невольно наклонился. У корней старого дуба, в тени листьев, росли несколько маленьких растений с узкими листьями и крупными синими цветами, похожими на тюльпаны. От них исходил мягкий голубоватый свет — неяркий, но заметный даже днём, словно сами цветы излучали тепло, которое чувствовалось на ладонях.

— Красиво, — выдохнула Сенра. В голосе её было не только восхищение — казалось, это место подтверждало то, во что она хотела верить.

Олдрик наклонился и потянулся к растению с такой решимостью, будто хотел сорвать его прямо сейчас, не дожидаясь чужого мнения.

— Давайте сорвём. Это же что-то магическое, наверняка стоит денег.

В его голосе звучала уверенность человека, который уже мысленно потратил эти деньги.

— Не надо, — остановила его Сенра, касаясь его руки так, будто пыталась остановить его не только от срывания растения, но и от чего-то большего. — Не надо, Олдрик.

— Почему? — удивился он, искренне не понимая. — Мы можем продать и хорошо заработать!

— Потому что это место нельзя превращать в товар, — твёрдо заявила Сенра. Пальцы её сжались в кулак, в груди встал горячий ком — дышать стало трудно. — Это место моих родителей. Пусть оно останется таким, какое есть.

Она не знала, что это место обречено, но ощущала это, словно ей нужно было защитить его от всего мира.

Корбин кивнул, ощущая, что это правильное решение, хотя и не мог объяснить почему.

— Я согласен с Сенрой. Мы не знаем, что это за цветы, и если они появились здесь, в этом особенном месте, пусть остаются.