Повелитель удачи
- -
- 100%
- +
— Что вы делаете? — спросил Корбин. — Отпустите.
— Прошу прощения за манеры, — сказал Феликс, чуть ослабив хватку. — Я маг-исследователь, и у меня к тебе предложение. Весьма выгодное. Но обсуждать его посреди рынка я не хочу. Отойдем в сторону, где нас никто не услышит, и я всё объясню.
Корбин, уже успевший разглядеть красные лычки на его куртке, понял, что перед ним действительно представитель гильдии, и перестал вырываться.
— Хорошо, — сказал он. — Но вы можете отпустить мою руку.
— Когда окажемся подальше отсюда, — сказал Феликс уже мягче. — Здесь слишком много народу.
Он потянул Корбина за собой, но уже без прежней резкости.
Со своего лотка Ивор видел эту сцену от начала до конца. Внутри у него поднялось раздражение, смешанное с любопытством и обидой. Значит, вот как это происходит. Маг приходит на рынок, хватает бездельника, называет его носителем и тут же сулит ему выгодное предложение. А остальные — простые торговцы, работяги, люди вроде него, Ивора, — должны стоять и делать вид, что их это не касается.
«Ну уж нет, — подумал Ивор. — Если этот маг считает, что Корбин такой талантливый и особенный, пусть объяснит, чем я хуже. Может, Корбин и баловень судьбы, но талантов у меня явно побольше».
Он оставил лоток без присмотра, хотя это было рискованно, и быстрым шагом направился наперерез Феликсу и Корбину. Подойдя ближе, он встал так, чтобы преградить им путь.
— Господин маг, прошу прощения, что отвлекаю, — начал Ивор, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Позвольте один вопрос, и я сразу отстану. Вы встречаете на рынке горожанина, которого считаете способным, и тут же хотите увести его в сторонку, чтобы заключить выгодный договор. А мы, остальные, получается, слишком бездарные, чтобы хотя бы знать об этом? Я правильно понимаю ситуацию, или я чего-то не вижу?
Он чуть развёл руками, приглашая и Феликса, и случайных зевак оценить нелепость положения.
Феликс остановился, всё ещё держа Корбина за руку, и посмотрел на Ивора. Взгляд его был спокойным, но холодным.
— Я ценю ваше любопытство, но при всём уважении — это не дело торговца, — произнёс он, окинув взглядом лоток, от которого отошёл Ивор. — Возвращайтесь к своим мухоморам, а мы с молодым человеком займемся нашими делами. Ничего необычного здесь не происходит.
Ивор уловил пренебрежение в тоне Феликса — тот назвал его «торговцем», а о мухоморах упомянул так, будто это что-то постыдное. Корбин, стоявший рядом, перевёл взгляд на лоток Ивора и нахмурился — он не понимал, что плохого в продаже мухоморов.
— Вообще-то я не только торговец, — возразил Ивор. — Я человек многих профессий, я освоил несколько ремёсел и успел поработать в разных местах. А вот Корбин, насколько я знаю, никогда нигде не работал. Я не прошу вас отказываться от разговора с ним и не требую, чтобы вы обсуждали ваши дела со мной. Я прошу лишь об одном — не относитесь к обычным гражданам как к низшему сорту. Не надо так откровенно показывать, что одних вы считаете достойными внимания, а других — пустым местом.
Феликс выслушал его, не перебивая, но слова Ивора явно не произвели на него впечатления. Ивор понял это по лицу мага и решил зайти с другой стороны. Он чувствовал, что мага не убедить простыми словами о справедливости. Нужно было что-то более весомое — такое, чтобы Феликс хотя бы засомневался в своей правоте.
— И кстати, раз уж зашла речь о том, как маги обращаются с простыми людьми, — продолжил Ивор, понизив голос. — Я знаю, что это звучит как жалоба, но к вам не подойдёшь просто так — нужны деньги, запись, повод. Когда у кузнеца украли весь набор инструментов, полиция только руками развела — ни следов, ни свидетелей. Кузнец пошёл к магам, попросил найти вора. А ему назвали цену — больше, чем стоят сами инструменты. Выходит, дешевле потерять ремесло, чем попросить вас о помощи. А когда у сына плотника началась лихорадка, лечение оценили так, что вся улица брала в долг, чтобы набрать нужную сумму. Я не прошу раздавать магию даром на каждом углу. Но иногда, когда человеку некуда деться, можно войти в положение и не обдирать его как липку.
Феликс чуть заметно усмехнулся и наконец отпустил руку Корбина, видимо решив, что тот уже никуда не денется.
— Если бы маги начали решать все проблемы обычных людей с помощью магии, — сказал он спокойно и размеренно, — обычные люди вообще перестали бы работать. Они бы только и думали о том, как выпросить у магов помощи. Поэтому магические услуги всегда имеют цену, причём сопоставимую с тем, что та же услуга стоит без магии. Любую услугу можно купить в обменном центре. А клянчить что-то у магов запрещено. И нам, со своей стороны, запрещено оказывать неоплаченные услуги.
Ивор хотел было возразить, но осёкся. Ответ был логичным, придраться было не к чему. Однако он не собирался сдаваться. Его взгляд упал на куртку Феликса, на приборный карман, и в голове мелькнула мысль.
— У вас, магов, есть прибор, определяющий магию, — сказал он, вспомнив городские слухи. — Говорят, он может показать, есть в человеке магия или нет. Давайте проверим нас обоих прямо здесь. Если между мной и этим Корбином нет разницы с точки зрения магии, тогда с какой стати вы уводите только его, а меня оставляете?
Феликс на мгновение задумался, потом пожал плечами, полагая, что легче согласиться, чем спорить. Он достал из внутреннего кармана тот самый прибор, который использовал в своих исследованиях, — небольшую коробку с медными уголками и стеклянной панелью. Прибор слабо гудел, но панель пока оставалась тёмной.
— Смотрите, — сказал Феликс и навёл прибор на своё кольцо — простой перстень с тусклым камнем. Стеклянная панель засветилась мягким голубоватым светом. — В кольце есть магия. Прибор работает.
Он направил прибор на Ивора. Панель осталась тёмной. Никакой реакции. Ивор смотрел на это почти с торжеством. Затем Феликс навёл прибор на Корбина. Стекло не отозвалось. Ивор расплылся в улыбке.
— Вот видите! — воскликнул он, обводя рукой себя и Корбина. — И у меня ничего, и у него ничего. А в сторону вы собрались отвести его, а меня оставить здесь, как человека второго сорта.
Феликс нахмурился. Он опустил прибор, потом снова поднял его и направил на своё кольцо. На этот раз панель молчала. Маг провёл прибором вокруг кольца — ничего. Он постучал пальцем по корпусу, но стекло не отреагировало.
— Любопытно, — сказал Феликс. — Действие прибора подавлено. Он перестал работать.
— Со всеми так бывает, — сказал Ивор почти сочувственно. — Не стоит расстраиваться.
За время их разговора вокруг успели собраться несколько зевак. Другие продавцы с соседних лотков, бросив свои товары, смотрели на странную сцену — маг с прибором, молодой парень, которого он только что перехватил посреди рынка, и Ивор, продавец мухоморов, что-то громко доказывающий. Кто-то перешёптывался, кто-то откровенно глазел.
Ивор оглянулся на толпу и быстро нашёлся. Он вспомнил, что Феликс хотел отойти в сторонку, и решил обратить ситуацию в свою пользу.
— Господин маг, — сказал он, понизив голос, — вы говорили, что вам нужно уединённое место для разговора. Я знаю такое. Здесь неподалёку есть переулок, где нас никто не услышит. Идёмте, пока сюда не подошло ещё больше народу.
Феликс оглянулся на толпу, которая продолжала расти, и коротко кивнул. Ивор двинулся вперёд, лавируя между рыночными рядами. Феликс и Корбин последовали за ним. Через пару минут они свернули за угол и оказались в узком безлюдном переулке, где пахло сырой штукатуркой и старым деревом. Здесь действительно было тихо и пустынно, только где-то вдалеке слышался приглушённый шум рынка.
Как только они остановились, Феликс повернулся к Ивору и заговорил с прежней холодной вежливостью.
— Я ещё раз прошу вас оставить нас. Это личный разговор, и он касается только меня и Корбина.
Маг не изменил своего отношения — Ивор понял это сразу. Но он также обратил внимание, что Корбин во время всего их спора на рынке вёл себя спокойно, не проявлял высокомерия и даже, кажется, не разделял пренебрежения Феликса к продавцу мухоморов. Это был шанс. Ивор решил обратиться к Корбину напрямую.
— Послушай, Корбин, — сказал он, глядя ему прямо в глаза. — Тебя не гложет совесть? Маг совершенно случайно заметил тебя на рынке и решил предложить тебе сделку. А я стоял рядом. Я был здесь же, когда маг выбирал, кого взять в свои проекты. И меня уже прогоняют, как будто я пустое место. Может, ты и вправду считаешь, что ты куда лучше простых смертных, с которыми тебе выпало несчастье жить в одном городе?
Корбин выслушал его внимательно, не перебивая. Потом покачал головой.
— Я не считаю, что я чем-то лучше тебя, — сказал он спокойно. — И я не просил мага прогонять тебя. — Он повернулся к Феликсу. — Пожалуйста, позвольте ему остаться. Если ему интересно, пусть слушает.
Феликс вздохнул. Решение явно пришлось ему не по душе, но он дорожил расположением Корбина, а отказ мог выглядеть как неуважение к его первой просьбе.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Раз ты этого хочешь, пусть остаётся. Но предупреждаю, — он перевёл взгляд на Ивора, — я перейду к делу немедленно, пока не появились другие желающие поучать меня жизни.
Глава 27
— Я хочу предложить тебе работу в местном магическом исследовательском центре, — произнёс Феликс, глядя на Корбина. Голос его звучал ровно и по-деловому. — Работа довольно простая — тебе нужно будет участвовать в экспериментах. Сами опыты будут для тебя безвредны, это чётко прописано в контракте.
Он сунул руку во внутренний карман куртки и достал сложенный в несколько раз лист плотной бумаги. Развернул и протянул Корбину. Тот взял лист и пробежал глазами по строчкам.
— Так уж вышло, что постоянной работы у меня никогда не было, — сказал Корбин задумчиво, подняв глаза от контракта. — Не то чтобы деньги были не нужны… просто я как-то обходился. Что-то находил, что-то продавал, подворачивались разовые возможности. Ещё в детстве удалось немного заработать, и этого на какое-то время хватило.
Он помолчал, покрутил край контракта в пальцах.
— Мне однажды предлагали стать рыбаком, — добавил он чуть тише. — Говорили, что у меня талант. Я тогда сразу отказался — сказал, что хочу быть кем-то ещё. А потом долго об этом думал. Почти все в этом городе работают кем могут, не выбирают. А я взял и отказался от того, что само шло в руки. Меня это… не то чтобы мучило. Но беспокоило.
Он снова взглянул на контракт.
— Я решил, что должен найти себе дело. Понять, чего хочу. Подумывал устроиться в магический центр, но туда многие хотят попасть, а вакансий нет. А теперь… — он чуть усмехнулся, будто сам не до конца верил, — теперь мне предлагают именно то, чего я хотел. Я не жду, что меня будут обучать магии. Но хотя бы одним глазком взглянуть на работу магов — это всё, что мне нужно. Я согласен. Никаких причин отказываться у меня нет.
Услышав это, маг удовлетворённо кивнул.
— Это всё, что я хотел сообщить, — сказал он и перевёл взгляд на Ивора. — Так что уважаемый продавец мухоморов зря покидал своё место. Может, за это время у него кто-нибудь что-нибудь и купил бы.
Сделка прошла до обидного быстро и гладко — Ивор стоял молча и чувствовал, как внутри всё сжимается от досады. Маг всё подготовил заранее, Корбин согласился не раздумывая, и вот уже всё решено, а ему, Ивору, в ней места не нашлось. Он даже не успел предложить себя в качестве посредника — да и какой смысл в посреднике, когда условия такие простые и обе стороны всем довольны? Оставалось только одно — всё усложнить. Если он не может встроиться как участник, нужно хотя бы заставить их сомневаться, сделать так, чтобы без него они не обошлись.
— Послушай, Корбин, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал заботливо, а не враждебно. — Тебе не кажется подозрительным, что маг ходит по городу с готовым контрактом в кармане и предлагает сразу хорошие условия? Не хочешь узнать, почему он выбрал именно тебя? Работодатель обычно думает о себе в первую очередь, а тут всё наоборот — невероятная забота о работнике. Как это понимать?
Корбин задумался. Он перевёл взгляд на Феликса, потом снова на Ивора.
— Вообще-то мои родители наверняка спросят меня о чём-то таком, — сказал он. — И мне будет неловко перед ними, если я не смогу ответить.
В ответ послышался тяжёлый вздох Феликса. Возражать он не стал — предвидел этот вопрос и заранее решил, что лучше ответить прямо сейчас, чем позволить сомнениям разрастись позже.
— Скажите мне вот что, — начал Феликс, глядя на Корбина. — Как вы думаете, можно ли найти человека, который не хочет, чтобы его нашли?
Корбин нахмурился, не понимая, к чему вопрос. Ивор тоже замер, ожидая продолжения.
— У меня давно была теория, что в городе есть носитель экспериментальной магии, — продолжил Феликс. — Я искал его, подозревал многих, в том числе тебя, Корбин. Даже проверял тайно этим же прибором — и он молчал. А потом происшествия прекратились, начальство дало мне другую работу, и поиск носителя стал скорее хобби. Но недавно я вспомнил один разговор с бывшим мэром, и всё встало на свои места.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Тот самый мэр, который сбежал из города и о котором с тех пор ни слуху ни духу. Он спросил меня, хорошая у этого носителя магия или плохая. Я дежурно ответил, что магия — это неестественный закон природы, она не хорошая и не плохая. Но потом я задумался. Что, если данная магия действует всегда в пользу носителя? Что, если она помогает ему, защищает его? Тогда она могла бы мешать выявить его, если ему выгодно оставаться необнаруженным.
Последовал долгий взгляд в сторону Корбина.
— Таким образом, чтобы определить носителя, достаточно сделать так, чтобы ему было выгодно быть найденным. Поэтому я составил контракт, максимально выгодный для него и защищающий все его права. И как только я это сделал, дело пошло на лад. Нашлись документы, объявились свидетели. Дворецкий бывшего мэра вдруг вспомнил все подробности. Рабочие, которых мэр когда-то нанимал ловить рыбу, пришли с показаниями. Все улики как будто сами потекли мне в руки. Или же то, что раньше мешало расследованию, исчезло. По всем данным носителем оказался ты.
Корбин слушал молча, не перебивая. Ивор тоже молчал, но по другой причине — он отчаянно пытался придумать, что сказать дальше. Маг снова нашёл ответ — на этот раз развёрнутый, обоснованный, с историей и выводами. Крыть было нечем.
Глухое раздражение пополам с бессилием поднималось в груди Ивора. Он снова проигрывал — не в споре, а в самом ходе событий, которые текли мимо него. Ему вспомнилось, как его уволили из местной типографии. Он стоял тогда, глядя на готовый наборный шрифт, и понимал, что что-то не так.
Ему поручили набрать текст для очередного выпуска. Он читал статью, и всё шло хорошо, пока он не наткнулся на двоеточие. Этот знак выбил его из погружения. Он замер и уставился на две точки, одну над другой. Он привык к обычным знакам — к точкам и запятым, — они не мешали, они вели его по тексту. Но двоеточие было другим. Оно заставляло остановиться и думать. Зачем автор вставил этот знак? Хотел подшутить над читателем, испортив ему чтение? Хотел показать, какой он умный, сколько необычных знаков препинания знает и как ловко с ними управляется?
В любом случае, решил тогда Ивор, двоеточие — это вредоносный знак. Оно не ведёт читателя вперёд, а цепляет его, заставляет остановиться и думать о самом знаке, а не о том, что написано. Ивор убрал его из набора. Взял и выкинул. Текст стал гладким, ровным, ничто не цепляло взгляд. Газета выходила в трёх экземплярах — их вывешивали на стендах в разных частях города. Но двоеточие исчезло только в двух из них. Кто-то из читателей заметил разницу и спросил у главного редактора. Редактор сверил экземпляры, нашёл расхождение. Ивора уволили.
Опустив взгляд под ноги, Ивор носком ботинка нарисовал в пыли две точки — одну под другой.
— Вот и Корбин, — пробормотал он себе под нос, глядя на эти точки, — то же самое двоеточие.
Зачем он нужен? Он только всё портит. На нём запинаешься, и дело не идёт дальше. Он полностью переманил на себя внимание мага, а таланта в нём вообще никакого. Талант — вот он, стоит тут, в пыли, и рисует точки носком ботинка. Но этого, конечно, никто не замечает.
Он поднял глаза на Корбина, потом на Феликса.
— А не испортит ли ваши опыты то, что контракт составлен в пользу Корбина? — спросил он уже громче. — Все безопасные опыты закончатся, опасные начинать нельзя — и конец всему предприятию. Что тогда?
Уже намеревавшийся уходить, маг вдруг остановился.
— Возможно, это и проблема, — признал он. — Но при чём тут продавец мухоморов?
Ивор помолчал. Он чувствовал, что сейчас нужно говорить очень точно, иначе его снова отошлют.
— При том, — сказал он наконец, выпрямляясь, — что у меня есть идея. Одна. Безопасный и при этом интересный опыт, до которого маги сами не додумались. Я готов рассказать. Но не даром.
Маг ответил прищуренным, оценивающим взглядом. Предложение явно застало его врасплох, но он не спешил отмахиваться. Идея оказалась на удивление дельной, и маг, как человек науки, не мог проигнорировать даже маловероятную возможность получить полезную информацию.
— Если идея действительно стоящая, — сказал он медленно, — и это опыт, до которого мы сами не догадались, тогда мы за него заплатим.
Это был его шанс, понял Ивор и, пожалуй, последний.
— Мне нужно немного денег на подготовку, — заговорил он быстро, пока маг не передумал. — И кое-какие небольшие полномочия. Дайте мне это, и я подготовлю опыт — самый интересный и безопасный, какой вы только видели.
Корбин, стоявший рядом, перевёл глаза с Ивора на Феликса.
— Мне не хочется прогонять человека, который хочет помочь, — сказал он. — Если у него есть идея, пусть попробует.
Некоторое время маг молчал, затем коротко кивнул.
— Я позабочусь об этом. У меня с собой нет ни бумаги, ни письменных принадлежностей, и деньги я ношу только для своих нужд. Но я распоряжусь, чтобы тебе выдали необходимую сумму и подтвердили полномочия.
Ивор выдохнул. Это была не победа, но и не поражение. Он получил то, что просил — не деньги здесь и сейчас, но обещание и возможность. Теперь всё зависело от него самого.
Прощание было коротким — один кивок Корбину, и маг вышел из переулка, не глядя на Ивора. Корбин ещё мгновение постоял, потом тоже направился к выходу, оставив Ивора одного. Тот остался стоять посреди переулка, глядя на две пыльные точки у своих ног.
«Посмотрим ещё, кто из нас двоеточие», — подумал он и усмехнулся.
Прошло несколько дней. Корбин шёл по городу по своим делам, когда заметил необычное скопление людей у одного из городских стендов — тех самых, на которых раз в неделю вывешивали газеты. Толпа была довольно большой для утреннего времени, человек тридцать, не меньше. Люди что-то бурно обсуждали, перебивая друг друга, тыкали пальцами в листок, приклеенный поверх газетного листа. Корбин замедлил шаг и подошёл ближе. Ему стало любопытно, что могло вызвать такой ажиотаж.
Протолкавшись через толпу, он увидел листовку. Она была написана от руки, но аккуратно, крупными буквами, чтобы читалось издалека. Текст гласил — «В нашем городе маг отыскал невероятный талант, имя ему Корбин. Готовы продемонстрировать всем жителям череду опытов в зале собраний. Вход — всего несколько монет».
Корбин прочитал это раз, потом второй. Он почувствовал, как к лицу приливает жар, а в груди разрастаются растерянность и неловкость. Люди вокруг начали оглядываться, кто-то узнал его и толкнул соседа локтем.
— Это он, что ли? — спросил один из зевак.
— Да вроде похож, — ответил другой. — А что в нём такого талантливого-то?
Толпа стала напирать, люди поворачивались к Корбину, разглядывали его в упор, словно пытались найти в нём что-то особенное. Корбин стоял, не зная, куда девать руки. Он не ожидал такого внимания. Теоретически происходящее ему не вредило, но чувствовал он себя при этом отвратительно. Ивор не обсудил с ним эту затею, не спросил разрешения, не предупредил. А ведь Корбин заступался за него перед Феликсом, просил мага дать ему шанс, и теперь выходило, что этот шанс Ивор использовал вот так — за его спиной.
«Мог бы хотя бы сказать», — подумал Корбин. Но теперь уже ничего нельзя было изменить. Листовки висели по всему городу, толпа гудела, и оправдываться или объяснять что-то было поздно.
Феликс вышел из обменного центра и зашагал вдоль площади. Он замедлил шаг. У второго стенда толпились люди — жестикулировали, перебивали один другого, тыкали пальцами в листок, приклеенный к газете. Феликс не мог припомнить, когда в последний раз видел в городе такое оживление. Спорили, толкались, кто-то даже смеялся — как будто случилось что-то, о чём невозможно молчать. Он подошёл ближе. Листовка была написана от руки — крупные буквы, размашистый почерк. Феликс прочитал её. Потом перечитал.
«Череда опытов в зале собраний. Вход — несколько монет». Представление. Горожане, судя по их лицам, уже решили, что маг обязан их развлекать. Что он выйдет к ним, как бродячий фокусник, и будет показывать чудеса под их одобрительное улюлюканье. А он, значит, должен согласиться — потому что кто-то уже пообещал им это от его имени.
Кто-то в толпе обернулся, узнал его, толкнул соседа. Феликс отвернулся.
У проходившего мимо человека маг попросил папиросу. Взял, прикурил. Затянулся. Он не курил уже много лет, но сейчас нужно было занять руки чем-то простым и понятным — чем угодно, лишь бы удержаться на месте и сдержать порыв пойти искать Ивора прямо сейчас.
Потом он покачал головой.
— Вот трепло, — сказал он.
Глава 28
Корбин не сомкнул глаз до самого рассвета. Он лежал в темноте, впиваясь взглядом в потолок, и мысленно прокручивал вопросы, которые собирался задать магу. Всю жизнь с ним происходило нечто странное, и теперь, когда Феликс сам заговорил о магии, наконец забрезжил шанс узнать правду. Корбин ворочался, сбивал одеяло, вскакивал, чтобы напиться воды, и снова падал на подушку — так продолжалось до тех пор, пока сквозь щели ставен не начал сочиться серый, предрассветный свет.
Он знал, что Гарольд и Мира — его приёмные родители. Они признались в этом не так давно, когда он подрос и начал задавать слишком много неудобных вопросов. Тот вечер они провели у печи: Мира, то и дело сбиваясь, рассказала о незнакомце по имени Рион, который принёс его в город. Спустя всего несколько часов Рион умер. Вейлы долго скрывали правду, боясь, что прошлое настигнет мальчика, что магами или кем-то ещё заинтересуются власти. Они пытались навести справки о Рионе, но выяснили лишь, что местные маги отзываются о нём и других беглецах из Башни с неприязнью. Сам же Рион, пока был жив, успел сказать только одно: настоящие родители Корбина погибли во время какого-то эксперимента в лесу. Ни имён, ни координат, ни подробностей. Узнав это, Корбин дал себе слово: он найдёт то место и похоронит их, даже если это потребует всей его жизни.
Утром, переступив порог дома, он ощущал назойливый гул в голове от недосыпа, но заставил себя держать спину прямо, а шаг — ровным. Холодный ветер норовил забраться под воротник, и парень глубже утопил руки в карманы. До базы магов от дома Вейлов, где он прожил последние двенадцать лет, было рукой подать — минут пятнадцать неспешным шагом. Корбин давно привык к этому городу, к его пряным запахам и размеренному, почти сонному ритму, но сегодняшнее утро казалось другим.
Во внутреннем кармане оттягивал ткань сложенный в несколько раз контракт. Вчера он перечитал его трижды. Буквы были ясны, но душа всё равно чувствовала подвох. Работа в магическом исследовательском центре, должность «испытуемого» — странное, почти клиническое слово для того, кто будет участвовать в опытах. «Безопасных», как неоднократно подчеркнул Феликс. Корбин не боялся, но сквозь внешнее спокойствие пробивалось острое любопытство. Речь шла не о байках из таверн, а о настоящей магии — о той, которой управляют люди с хитрыми приборами и светящимися кристаллами.
Но было и другое чувство — более глубокое, для которого он пока немог подобрать слова. Корбин давно подозревал, что мир вокруг него изгибается по неведомым законам. Любые игры выигрывались им без малейшего усилия, потерянные вещи словно сами выплывали из небытия, опасности обходили стороной, а удача подстраивала реальность под его нужды. Сначала он называл это простым везением, но со временем понял: всё слишком идеально. Слишком предсказуемо. Случайность так не работает. Себя он считал совершенно обычным парнем — выходило, это просто окружающим хронически не везло. Однако Феликс ещё при первой встрече расставил всё по местам: магия есть именно у Корбина. И теперь парень жаждал докопаться до сути. Что именно дарит ему эту удачу? Если это не классическая магия, то чем она отличается? Эта сила жила в нём столько, сколько он себя помнил, и он имел право знать её природу.