Герцогиня из диких земель. Безликий
- -
- 100%
- +
Она довольно рассмеялась, поймала меня на испуг.
— Да не кисни, не такое сильное это заклятье, думаешь, тебя просто так к нашему-то отправила?
Я аж подскочила, и, опершись на локоть, внемлю каждому звуку, какие произносит старушка. У неё, значит, есть план, и она меня не бросит? Во мне затеплился свет надежды.
— А он может?
— Он, наверное, всё может. Свору видела?
— Угу, — мы перешли на заговорщицкий шёпот.
— Это местные призраки, помню их историю. Лет сто, или двести назад псы покусали какого-то отпрыска клана герцогов, папашка-то рассвирепел, псов проклял и сам расстрелял. А потом набрал новых, и те уж были поспокойнее. Так вот, та проклятая свора и носилась по замку-то, а наш-то приструнил их, приручил, и они теперь у него на службе.
— Значит, если я его достану, надоем, и он по-настоящему захочет от меня избавиться, то сможет снять это не самое сложное заклятье, по сути, отпустить меня на все четыре стороны с вами?
— Соображаешь, так что он просил вести себя потише, а я прошу тебя, делай его жизнь невыносимой.
Мы рассмеялись, но я тут же кое-что напомнила старушке.
— А не проще ему меня в дырку протолкнуть, ту, что в сортире?
— Тогда пусть сам себе варит еду…
И мы снова рассмеялись, Женщины, такие женщины. Кажется, я тоже чуточку ведьма.
Однако теперь у меня появился не лучик, а настоящий факел надежды.
— Спокойной ночи, и тебе, Огонёк, тоже спокойной ночи!
— И тебе, Эйви приятных снов…
Эти слова явно произнёс Огонь, но они беззвучные, просто эхом прошелестели в моём сознании. А я теперь ничему не удивляюсь.
Сытая, согретая, в относительной безопасности, под приятное потрескивание и ворчание Огонька я мгновенно уснула. Собиралась ведь подумать о ситуации в целом, о себе из прошлой жизни и о том с каким ветром попала сюда, куда там, события последних часов просто опустошили, не позволяя опомниться.
Приснился сон, а может быть, и наяву то было, да я не поняла, но к нам снова заходил Шэйд, и несколько минут пристально смотрел на меня. А я почему-то улыбнулась и прошептала ему: «Не оставляй меня!».
Утро началось с громкого ворчания Лависсы, что мы всё проспали, давно пора хозяину отнести завтрак, а нам приниматься за работу. А уж после работы, можно и мыться.
Готовить завтрак пришлось мне.
— А что сделать?
— Да что угодно, только побыстрее, — проворчала мать пиратов и уже начала разбирать один из кованых сундуков с драгоценностями.
Чтобы не отвлекаться на всевозможные украшения, скорее проверяю посудины, что ближе всего. Знаю, что есть ещё съестное что-то у входа в сундуке, но там для похлёбки. А у нас насущный вопрос – завтрак.
Запас провианта скудный, овощей почти нет, яиц, масла тоже нет. Копчёности на любой вкус, сушёные грибы, мука, крупы и сыры…
В голове вспыхнула гениальная идея.
Вчерашние довольно тонкие лепёшки из воды, муки и соли, разложила на широком плоском камне, который хозяйка использует вместо плиты, накрошила немного лука, самую малость отрезала от тыквы, вместо томатов пойдёт, и побольше копчёного мяса, сверху посыпала мелко порубленным сыром и специями.
Пицца получилась знатная, не такая, к какой я привыкла, но с помощью Огонька мы её довели до идеальной кондиции.
— Вы пока за чайником проследите, а я отнесу завтрак нашему господину.
— Ух ты, это где тебя так научили, пахнет магически! С этого дня ты у котла, и это не обсуждается! — Лависса трижды облизнулась, пока вынесла мне очередное предписание. А я взяла один из серебряных подносов, протёрла и положила три самых удачных пиццы. Пусть пробует, вдруг сжалится и поможет.
— Само получилось, вы мне только хоть одну штучку оставьте.
— Не боись, оставлю. Беги, пусть слюной подавится! — рассмеялась старуха, и я поняла, что если не поспешу, то придётся себе делать пиццу снова.
На улице потеплело.
Осмотрелась, вчерашний мокрый снег на площади так и лежит девственно-чистым слоем, никто не проходил, чужаков не было, и наш господин ко мне если и являлся, то только во сне. Теперь я должна быть осторожной, иначе…
— Эй, уважаемый! Я вам принесла пиццу, очень вкусная, три штуки, поспешите, а то остынут! — крикнула, но опомнилась, мне с ним лицом к лицу пока рано встречаться. Надо всё по закону жанра, сначала обработать мужчину едой, заботой, или неуклюжими ситуациями, а уж потом просить о помощи.
Оставила поднос на большом столе и сбежала.
— Как дикого зверя приручаю, честное слово, — шепчу себе под нос, а сама почему-то улыбаюсь. Моё буйное воображение нарисовало прекрасного, заколдованного принца, беглого от злобных козней злодеев, фа-фа-ля-ля, и прочую розово-ванильную муть.
Логика твердит совершенно иное, он не принц, и не прекрасный, и вполне возможно, что если я его разозлю, то он рассвирепеет и окажется ничем не лучше горожан.
Отряхиваю ботинки от мокрого снега и скорее сажусь к столу, есть оставшуюся пиццу, а то хозяйка слишком уж на неё жадно смотрит.
— Вкусно, но мало.
— А когда ваши сыновья приедут, как их кормить-то? И вы сказали, что они опасные для меня.
Жую, а сама решила уточнить деликатные моменты нашего дальнейшего сотрудничества.
— Если выберешь себе жениха, то всё образуется само собой, а я советую брать Питера, он красивый, статный, сильный и если полюбит, то будет верным. Смекаешь, к чему я?
Качаю головой, не могу понять, на что она намекает.
— Да брезгливый он, по бабам не шастает, была у него женщина любимая, но погибла. Он теперь ни на кого не смотрит, им-то токмо падшие бабы дают в портах, а ты невинный цветочек. Заразу тебе не занесёт, всё тебя учить надо уму-разуму. Вроде взрослая, а такая глупая и наивная. Точно, за Питера тебя и выдам, вы прям пара, так и скажу старшому. Тогда никто тебя трогать не посмеет, кроме нового мужа. И на корабле они по очереди себе харчи готовят, так и здесь будет, не переживай, невестушка…
Приплыли…
Только спаслась от счастья делить постель с Хендриком, как тут же сосватали за какого-то там верного Питера. И прекрасно понимаю, что Лависса, если придумала эту идею, и посчитала её гениальной, то всё сделает, чтобы исполнить. Даже ногу мне отрубит, но с собой заберёт.
Появилось навязчивое желание сделать такой обед для господина, чтобы он сам пришёл и расколдовал мою ногу.
К сожалению, вторую сторону сложившийся ситуации, я не додумалась рассмотреть. Что если ему моя стряпня так понравится, он просто оставит меня при себе навечно кухаркой, служанкой, рабыней.
Может, и к лучшему, чем замуж за пирата, даже самого верного.
Быстрее сметаю крошки, чтобы мышей не привечать, протираю жарочный камень и прикидываю в уме, что сделать на обед, простое, но вкусное. Поставила воду на похлёбку, а сама подошла к Лависсе, любопытство взяло верх. Что там такое сияет, посмотреть, да померить бы.
— Нравится?
— Очень, но начистить каждое бы надо, однако нет времени. Колье, кольца, браслеты, монеты. Сколько же людей пострадало за эти драгоценности.
— Тебе лучше не знать. Но некоторые вещицы отдам тебе, если выйдешь замуж за Питера.
Пожимаю плечами, не желая её разочаровывать, а то ещё выгонит за ворота. Что-то даже в руки брать неприятно эти вещи, а ведь сама же вызвалась помогать их разбирать. Осторожно поднимаю большую цепь из тёмного золота, самая старинная вещь, как мне показалось. Художественной ценности в ней нет, наверное, только переплавить…
— Вот примерь тиару, тебе такая в самый раз, из королевских тайников, не иначе, только там такие вещички…
Лависса протянула мне шикарную «корону», правда, камни в ней всех цветов и рубины, и изумруды, и даже алмазы с очень грубой обработкой, до бриллиантов не дотягивают, увы. Но всё равно тиара поражает красотой и дороговизной. Рассмотрела и надела на голову, без торжественной музыки и слов, но даже так, ощутила себя «королевной».
— Иди, вон там в углу есть зеркало под тряпкой, я его ненавижу, а тебе ещё есть на что посмотреть…
Да уж, она не понимает, что мне не просто есть на что посмотреть, но и есть с кем познакомиться, с собой новой. Сдёрнула пыльную тряпку и замерла, потеряв дар речи и вообще способность шевелиться. Это была самая большая ошибка, я себя не узнала, но ещё хуже, я увидела реальность такой, какая она есть.
Из мутного пыльного зеркала на меня с ужасом смотрит блондинка-замарашка, со ссадинами и синяками по всему телу, в драном, грязном платье, спутанные волосы превратились в сосульки. Но зато на голове корона, как издевательство, чтобы подчеркнуть пропасть между мной и той женщиной, что была бы достойна носить это украшение. Если смыть грязь, то в принципе, и ничего так личико, но я кроме серости и ссадин ничего не вижу.
Всегда ненавидела грязь и теперь испытала такой шок, от которого чуть было не стошнило, словно очки надела, а была совершенно близорукая. «Прелести» нового мира явились ко мне во всей своей красе.
Так жить нельзя, я физически не могу и не смею превращаться в такую же старуху, какой стала Лависса, ни за что на свете не опущусь до такого состояния, когда приличные люди будут затыкать нос или отводить взгляд, завидев меня. Сейчас же я идеальная кандидатура на должность жены брезгливого пирата Питера!
Тело начинает нервно чесаться. И я себя знаю, пока не отмоюсь, покоя мне не будет.
Кидаю корону обратно в сундук, хватаю ведро и бегом к источнику. Стирать всё, что найду подходящее для себя, потом отмыться, потому что одно длинная простая и чистая рубаха у меня есть.
Делаю несколько уверенных шагов по снегу, даже псы пронеслись к воротам, я им больше не интересно, делаю ещё один шаг и…
— Эйви! Эйви! — от ворот меня кто-то окликнул, лекарь? — Эйви, твоя матушка приехала! Выйди сейчас же!
Ведро выпало из рук и покатилось, оставляя на снегу замысловатый след…
У Эйви есть мать?
Глава 7. Настойчивый лекарь
Оборачиваюсь на крик и долго смотрю в сторону огромных ворот, «посетители» почему-то боятся войти. Я никого не вижу, очень хочется надеяться, что это не какая-то новая ловушка от «сердобольных» горожан. С другой стороны, меня никто не заставляет подойти, но не выходить за безопасный периметр.
(Боже, с чего это я взяла, что в замке безопаснее, чем за его пределами).
— Эйви, выйди, ты слышишь? Мне нужно с тобой поговорить. Твоя мать ждёт в карете…
Настойчивый голос Альберта вынудил меня ускориться. Странно, я не смогу пройти до кареты, он же это знает, сам видел, как конвоир протащил меня всего сотню метров, и браслет начал беспощадно издеваться надо мной. А до повозки оставалось ещё приличное расстояние.
— Иду! Подождите! — крикнула на всякий случай, чтобы он перестал голосить, с другой стороны, если мать сама попросит нашего господина Шейда, и пообещает меня забрать отсюда навсегда, то, может быть, он сжалится и проявит свою магическую мощь.
У самого выхода из замка ветер и сырость отполировали мостовую до блеска. Наступаю и чуть не свалилась, кое-как удержалась на ногах, пришлось гололёд обойти стороной, придерживаясь за стену, здесь вообще одни преграды, не одно, так другое, не хватало ещё ногу сломать, ворчу себе под нос, точно, как старушка.
Вот и ворота, вот и лекарь, хотелось бы уйти с ним, протягиваю руку, но он почему-то не ответил на рукопожатие. Ну да, я такая замарашка, что приличному человеку и смотреть неприятно, не то, что руки пожимать.
Сейчас я продолжаю видеть новую реальность непредвзято, и рассматриваю гостя с любопытством. На лекаря этот человек, вообще мало похож, скорее какой-то военный или капитан корабля, но давно в отставке. Хотя он же говорил, что в прошлом служил армейским лекарем. И всё же не клеится его образ с профессией. Не такой опрятный, каким должен быть, потрёпанный жизнью, крепкий мужлан, и смотрит на меня с великим любопытством, как на подопытную крыску, слишком быстро пробежавшую по замысловатому лабиринту. Однако он единственный заботился обо мне, потому лучше проявить уважение и учтивость.
— Добрый день, Альберт. Рада встрече. Как видите, я ещё жива. К сожалению, я не могу выйти за стену, вы же знаете причину, может быть, попросите мою матушку прийти?
— Она ждёт, когда я свистну, для начала мне нужно поговорить с тобой.
— О чём? — обхватываю себя руками, вспомнив, что забыла накинут меховую жилетку, и уже начинаю замерзать.
— О тебе и о замке. Как тебе удалось?
Я действительно не понимаю, что ему конкретно интересно, как я выжила в этом страшном месте, или почему не съела отравленный сыр?
— Что удалось? Дожить до этого утра? Сыр в мешке был отравленный, кто-то решил от меня избавиться. Если вам интересно, то мне помогли. Здесь живёт старушка, божий одуванчик, и она приютила меня из-за страха одиночества, жизнь ужасная, грязная, холодная, опасная, но вдвоём веселее…
Он в нетерпении прикрыл глаза, пришлось замолчать на полуслове. Его явно не старушка интересует.
— Старушка? И больше никого?
— А вы, если хотите, сами пройдите по замку, посмотрите, я не горю желанием бродить по заброшенным зданиям. Даже если здесь есть ещё кто-то, то мы об этом не знаем и знать не хотим. Замок пустой, холодный и страшный. Мне приказали его привести в порядок, но это абсурд. Я одна никогда не отмою даже тот небольшой зал, где мы укрываемся от непогоды. Здесь только каменные, голые стены…
— Значит, никого нет?
Отрицательно качаю головой, кажется у нас закончились темы для разговоров.
Вспоминаю о ноже, вытаскиваю его из кармана и возвращаю хозяину:
— Кстати, вот ваш нож, он очень дорогой, заберите, у нас есть домашняя и кухонная утварь. Я очень благодарна вам за помощь.
Лицо Альберта выражает лютое разочарование.
И я прекрасно понимаю, что ему очень хочется узнать про хозяина, а я почему-то, даже если бы хотела, то и слова бы про него не смогла вслух сказать.
— Хендрик, его мать и бургомистр между собой разругались. Твой бывший муж припомнил, что сам на тебя накинулся без должной учтивости, и теперь кроет почём зря всех, кто тебя избил и приговорил к заточению. Кажется, избил Герти, да так, что она лежит и стонет.
Мои брови встали домиком, а рот открылся, не лицо, а скворечник. Такого положения вещей и событий я и предвидеть не могла.
— В самом деле?
— Да, он сказал, что похмелье прошло, и теперь он желает тебя вернуть…
— Лучше замок! А ему пусть Герти по ночам отдаёт то, что должна, если очухается после кулачной ласки. Наш брак, к счастью, расторгли. Так вы позовёте мою матушку?
— Мачеху, она сказала, что ты дочь её покойного мужа. Всю дорогу причитала, что-то о позоре на её голову. Мне жаль, Эйви, но бургомистр запросил очень высокую цену, за то, чтобы снять с тебя браслет. У него есть ключ, но госпожа Дуриансон не готова платить за тебя, и твоя мачеха тоже не желает этого делать.
Смотрю на Альберта и нутром чую: ни единого слова правды он не говорит, разе только про Герти, Хендрика и мачеху. А вот про ключ явно что-то мудрит, он тёртый калач, мгновенно отвернулся, посмотрел в сторону моря, взял себя в руки и теперь источает такую харизму, что я вдруг усомнилась в своих подозрениях. Ведь он единственный, кто проявляет обо мне заботу.
— Благодарю вас за честность, но я сама заплачу ему за ключ, причём хорошую цену, пусть придёт, завтра или в любое время. В замке есть немного ценностей, мы со старушкой уедем в столицу, и о нас все забудут. Или вернёмся в мой отчий дом…
Не успеваю договориться с лекарем, о самом важном, как услышала раздражённый крик от кареты:
— Господин лекарь, Эйви вышла? Потребуйте у неё подписать документы на дом. Каторжанкам не нужно наследство, девка опозорила наш доблестный род! Или я на неё пожалуюсь королю! Скажите ей, мне не хочется тащиться наверх! — она одной фразой выдала все свои неприглядные мотивы.
Смотрю вдаль, но за огромными камнями не вижу кричащую женщину, очень хотелось ей ответить, однако не стала опускаться до некрасивой ругани, по-русски я бы ещё могла сказать деликатную гадость, но на этом суровом наречии даже ласковые слова звучат слишком грубо и режут ухо.
Вздыхаю и прощаюсь с последней надеждой на спасение, у Эйви нет матери и некому заступиться, в таком случае ухожу в глубокую оборону:
— Передайте мачехе, что я ничего подписывать не буду, могу господину бургомистру отдать свой дом за ключ от браслета. Вот такие мои условия. А Хендрику передайте, что я к нему не вернусь, уж лучше здесь с пира…
И прикусываю губу, в запале чуть было не выдала великую тайну. Но Альберт слишком умён и понял о ком речь.
— Пираты?
— Я вам ничего не говорила, они бывали здесь иногда, но по словам старухи, больше им здесь поживиться нечем. И это к лучшему, ведь если они заявятся, то для меня их визит добром не закончится, вы же понимаете. Вот именно поэтому ещё раз прошу вас, передайте бургомистру, что я перепишу на него своё наследство, если такое есть, и уеду в столицу, чтобы никого здесь больше не позорить, — и многозначительно киваю в сторону небольшой кареты, у подножия утёса.
— Хорошо, я передам твои условия, однако Хендрик действительно может прийти к тебе, если в замке только ты и старуха. Вас никто не защитит, тем более от пиратов.
Не понимаю, зачем он говорит очевидные факты? Как будто есть какое-то мгновенное решение, а я по глупости его не вижу.
— Да, наша единственная защита – прятки, старуха знает замок, и обещала в случае опасности уберечь меня. Прошу прощения, вы проделали такой путь, но я замёрзла, очень рада была вас встретить снова. И надеюсь, что вы передадите мои условия бургомистру, да и мачехе.
— Передам…
Ответил и замер.
К нам подбежала призрачная свора, псы окружили меня и смотрят на лекаря, очень недобрым взглядом.
И готова поклясться, он их увидел. Страх промелькнул в его глазах.
— Эйви, что ты скрываешь? Не обманывай, я твой единственный друг, скажи правду, он в замке?
И тут я включила дурочку и актрису одновременно, дайте мне «Оскара» немедленно!
— Да, кого? Здесь кроме нас со старухой и стаи ворон, которые ждут нашей смерти, никого нет!
— А это что? — он сердито кивнул на псов?
— Что? Снег? Лёд? Или моё уродливое платье? Простите, очень замёрзла, пойду.
— Ты их не видишь?
— Да кого? — снова недоумение.
— Псов?
— Лекарь, вам нужно быть осторожнее с лекарствами и крепкими напитками. Здесь никого нет, я ничего не вижу, тем более каких-то псов. И не пытайтесь меня запугать, и без вас страшно. Обниматься не будем, жду бургомистра в любое удобное для него время и желательно быстрее, пока сюда не нагрянули грабители или Хендрик с его безудержной страстью.
— Значит, он тебе не показался? — настойчивый Альберт так и не успокоится, псы начинают нервничать, а мне всё труднее делать вид, что я не вижу призраков.
— Кто?
— Настоящий хозяин замка, тот, кого все боятся, иначе давно бы разграбили все сокровища пиратов. Эйви, я всё знаю, и про несметные богатства, и про старуху баронессу выжившую из ума, жаль, что ты не хочешь проявить сознательность и помочь мне. Если увидишь этого человека, то передай ему, что его ждут во дворце, и чем быстрее, тем лучше, остальное он поймёт. Ведь скоро сюда придёт отряд из столицы, или военный корабль, и вас всех объявят пособниками морских бандитов, а за это ждут жуткие пытки и эшафот.
— Принесёте ключ, и возможно, я разузнаю у старухи о хозяине, или она передаст ему вашу просьбу и новость, если, конечно, он существует.
— А ты умна…
Маска сердобольности слетела с него мгновенно.
— А вы отправили меня сюда специально? Чтобы я залезла в постель к какому-то мифическому хозяину? Ведь это ваш браслет? И ключ не у бургомистра? Они искренне ненавидели меня, а вы ещё хуже, притворились другом и предали. Это подло, я с самого начала чувствовала подвох, прощайте, принесите ключ и тогда поговорим.
Говорю слишком эмоционально, один из псов не сдержался и дёрнулся, а я выдала себя, посмотрев в его сторону.
— Раз ты настолько умна, то я тоже не собираюсь скрывать правду, ключ от браслета существует, и у меня есть к нему доступ. Если я увижу хозяина этих псов лично, то ты получишь свободу сразу же. Поняла? Твоя мачеха тебя ненавидит, у тебя вообще никого нет, подумай о себе, девочка, этот человек не стоит твоей жизни.
— Так войдите и поговорите с ним! Я вас не держу...
Разворачиваюсь и ухожу. Не стоило мне вообще подходить и затевать этот разговор. Альберт не лекарь, он какой-то шпион из столицы. А я приманка для мужчины, у которого давно не было женщины…
Глава 8. Новая хозяйка замка
Ненавижу таких людей. Всей душой, сердцем и разумом ненавижу.
Бургомистр не собирался меня ссылать в замок, вспоминаю тот долгий взгляд перед объявлением приговора на Альберта, и потом фраза про проклятый браслет…
Всё это под давлением лекаря, он и в городе играл роль заступника, чтобы я ему начала доверять, считал дурочкой деревенской, да обломился.
После того, как я впервые взглянула на себя в зеркало и сознание прояснилось, всё вижу таким, какое оно есть в этом сером, холодном и очень грубом мире. И правда такова, что на меня всем плевать, заинтересованность проявляется только в том случае, если маячит выгода или надобность грубо использовать меня.
Фу!
Передёрнуло от отвращения…
Альберт посредник или охотник за головами, и по какой-то причине не может пересечь границу замка, и выманить Шэйда не получается. Вот и подвернулась старая, как мир идея, подкинуть жалкую девчонку, какую вполне нормальный здоровый мужик захочет или поиметь, или спасти, тут уж от порядочности зависит. Так или иначе, я в этой истории всего лишь сыр в мышеловке.
От злости забыла про холод, про то, что должна сейчас сделать обед. Иду неспешно через небольшую площадь замка, а псы рядом, словно у меня в кармане есть корм, и они об этом прекрасно знают, благо, что лаять не могут.
— Ведро, точно, я же за водой собиралась. Вот так жизнь только начнёт налаживаться, так нет, притащатся всякие предатели, испортят настроение, а потом приходи в себя неделю. Пусть ему аукнется этому Альберту. Карма в этом мире тоже есть! Герти получила, и этот получит!
Ворча себе под нос, поднимаю ведро и неспешно иду к источнику, глядя себе под ноги, чтобы не оступится на скользкой мостовой.
Захожу за угол очередного строения и внезапно слышу звук льющейся воды, не просто льющейся, а настоящий поток, вздрагиваю, поднимаю взгляд и замираю.
У источника стоит…
Стоит божество в мужском обличии, совершенно голый, и, к счастью, спиной ко мне, это он сейчас вылил на себя ушат ледяной воды, стряхнул довольно длинные чёрные волосы и быстро завернулся в свою тёмную накидку.
Прошло несколько бесценных секунд, пока я сообразила, что произошло, и, наконец, смогла открыть рот.
— Эй, простите, не знаю, как вас зовут. Приходил Альберт Бакст, ему так надо с вами поговорить, что он решил ради этого из меня сделать приманку. Честное слово, я здесь жертва и совершенно не хочу играть в эти проклятые шпионские игры. Но цена такая: вы с ним встречаетесь, с меня снимают браслет.
Он неспешно повернулся, лицо уже скрывает широкий капюшон, а я всем своим нутром чую, что вообще зря подала голос. Надо было спрятаться за углом, подождать, пока он уйдёт.
— Этот браслет не имеет ключа, тебя уже не спасти. Живи, пока можешь, другой жизни у тебя не будет.
— Судя по всему, как и у вас. Зато у меня уже была другая жизнь, и я с этой тоже разберусь. Лависса меня выдаст замуж за пирата, отрубим мне ногу, и я уплыву на корабле. Кстати, как водичка?
— Хм, бодрит…
— Прекрасно, я тогда тоже ополоснусь, ненавижу грязь. Обед сегодня будет чуть позже. Приятно было пообщаться!
— Хм, — только и нашёлся что ответить. Развернулся и клянусь, не ушёл, а сбежал.
Я заставила его хмыкнуть дважды, уже прогресс.
Не знаю, что на меня нашло, но стоило Шейду завернуть за угол, я тоже стянула с себя одежду, вытряхнула её, зачерпнула воды из каменной чаши и с пронзительным визгом облилась.
— Ничего себе! Вот это кайф! — вода сначала вонзилась холодом в кожу, а потом обожгла, согрела и взбодрила так, что показалось сто килограмм грязи и камней свалилось, или цепи, или зажимы, неважно, но стало невероятно легко. Присмотрелась к покрасневшему телу, а синяки начали исчезать прямо как в прямом эфире.
— Это магическая вода, живая?
Зачерпываю снова и выливаю на себя второе ведро. Чтобы уже наверняка. Хорошенько отжимаю волосы, первыми натянула шерстяные чулки, потом ботинки, и последними пришлось надеть грязное платье и шаль. Бельё надо постирать, вместе с платьем, а ещё лучше выкинуть и найти в сундуках Лависсы что-то поновее.