Княжна попаданка. Последняя из рода

Глава 1. Опозоренная девица на княжеском балу

— Ксенька, помни благодарность моей маменьки, во дворец едешь хоть и прислужницей, однако не каждая дворовая девка такой чести удостаивается. И чтобы ни звука от тебя! Опозоришь, прибью! — Радмила сидит расфуфыренная, как индюшка в брачную неделю. Уж гонору в ней, как в мамаше, кто-то ляпнул, что красивее девицы в стольном граде нет, так она себя уже невестой самого князя Ярополка возомнила.

Вздыхаю тихонько и смотрю в заиндевевшее оконце кареты на мелькающие дома. Нехорошее предчувствие с утра гнетёт, даже обновки не радуют.

На мне впервые целое без заплат серое платье с пышным подъюбником, новые чулки и даже исподнее с кружевами. И ботинки. Старые, но начищенные до блеска воском. Волосы собраны под капор, какой носят горничные в богатых домах. В карете холодно, и мне выдали стёганую душегрею, отороченную кроличьим мехом. Чтобы бедным видом не позорила госпожу Радмилу во дворце.

На бал-смотрины светлейшего князя спешим, первого красавца нашей столицы, ни абы куда. Уж Радмила о нём и днём и ночью бредит.

— Ты поможешь мне с причёской, когда сниму шляпку, платье поправишь, заберёшь верхнюю одежду и останешься ждать в специальной комнате для прислуги. Вот и всё, что от тебя требуется.

— Слушаюсь-с! — коротко отвечаю и отворачиваюсь смотреть в окно. Я всего лишь бастард в почтенном семействе, а значит, позор рода, обычно меня выдают за служанку, хотя почему выдают, я и есть прислужница, да портниха при очень дальних родственниках и за это должна быть, премного благодарной «благодетелям».

— Как же, слушается она, вечно в неприятности попадаешь. Но, наконец-то, маменька тебе партию нашла, купца какого-то, после бала и продаст ему. Говорят старый и щербатый, а ещё выпить любит, вот тогда и вспомнишь нашу милость. Хотя такие, как ты, дурёхи, замуж за мужика только рады, лишь бы взял, родишь ему десять детишек, станешь дородной матроной, благодарить не забудь за щедрость. Уж я выйду за самого князя, он возглавит все кланы, может, и твоему мужу от милости моего Ярополка перепадёт.

— Замуж? За купца? — не успеваю удивиться новости, как за окном появились княжеские хоромы. Радмила от нетерпения подпрыгнула, порозовела.

Чего и говорить, красивая, как настоящая царевна, хоть и тоже не самая знатная, но с таким-то личиком…

Карета подкатила к огромному, белоснежному дворцу и замерла. Золотые украшения, огромные окна и всё сияет. Смотрим, как заворожённые на это великолепие. Лакей помог госпоже Радмиле спуститься, а я сама. Бегу следом, народу много, где-то играет музыка, слышен смех.

Праздник захватывает вихрем и несёт в потоке гостей!

— Ксенька! Сюда! Помогай мне, живо! — Радмила влетела в небольшую комнату, тут очень много вешалок, стулья французские, а по стенам зеркала. Даже этот зал поражает богатством. На секунду кидаю взгляд в зеркало и вижу себя. Не красавица, куда мне до хозяйской дочки. Но и не уродина, какой меня постоянно кличет Ана.

— Уснула! Давай быстрей! Вон девицы уже переоделись! Ну у меня платье красивее, — Рада с видом победительницы осмотрела соперниц и позволила мне раздеть себя, конечно, у неё платье лучшее, ведь его шила я. Те единственные тихие часы, когда меня никто не трогает – это шитьё, уж я и стараюсь.

Не успеваю поправить её локоны, как какая-то подружка, почти силой утащила «госпожу» в зал. А я, как приказано, примостилась на стуле в уголке и сижу, караулю хозяйские вещи. В полумраке меня и не видно.

Из бального зала доносится красивая музыка, она успокаивает, заставляет улыбнуться, вот бы покружиться в танце прямо тут, пока никто не видит.

Только хотела встать из укрытия, как услышала шаги, и не один это, а несколько человек, мне и не видно из-за вешалки. Неужто воры пришли по карманам проверить…

— Обманываешь ты всё! Григорий, ей богу, не верю я в эти сказки, брехня, и дядька твой брехун! — неожиданно один из незнакомцев с дерзким вызовом подначил кого-то, а тот неприятно фыркнул и надменно ответил:

— Сосунки вы, никто не сможет одолеть моего дядьку, он такие силы нашёл, слыхал про магический чин: «Чернокнижник», то-то же, вот и молчи, неуч! Наш зазнайка Ярополк сгинет, и я тогда эту кралю Радмилу оприходую, будет умолять взять её на содержание. А Воронцовым боле не быть князьями, уж помяните моё слово! Изведём их род под корень! Тёмная магия непобедима, вот вас и хочу образумить, когда всё сменится, в ногах валяться у меня и дяди будете, чтобы я вас к себе в дружину взял!

Очень тихо высовываюсь, чтобы глянуть, кто там такой непобедимый, и в сию секунду с вешалки на меня что-то упало. Словно шуба ожила, неужто и правда этот молодец тёмный маг. Вскрикиваю и выдаю себя.

— Эй! Смотрите, я нашёл нам отличное развлечение! Накажем воровку, она ж по карманам или вот шубу хотела украсть! Сейчас будет тебе тёмная! — не успела опомниться, вокруг меня возникла банда крепких парней. Они ещё слишком молоды, чтобы думать, но уже довольно сильные, чтобы делать гадости. И сегодня они собрались позабавиться со мной. — Играем в «толкушку», давай, завязывай!

Не успеваю ничего сказать, как мне скрутили за спиной руки ремнём. В рот кляп. Задрали над головой юбку и завязали узлом. Ни на минуту, не прекращая дико ржать! Один из ублюдков больно толкнул меня, другие начали раскручивать, долго, нудно. До тошноты, я и так от голода еле на ногах держусь.

— Всё готова, толкай, пусть идёт вперёд, если обойдёт эти колонны и не стукнется лбом, то я победил! — орёт один из гостей.

Они ещё о чём-то спорят, не прекращая толкать и шпынять меня, обзывая воровкой.

Голова кружится, не могу стоять ровно, иду как наш старый конюх из кабака.

Ударяюсь о колонну под оглушительный вой своры.

— Открой двери, двери открой, толкай её в зал! — снова толчок в спину, оглушающая музыка, грохот, я мычу, пытаюсь умолить о помощи, но ощущаю, как вокруг расступается толпа, все смотрят на меня. Любопытство, брезгливость, смешки…

— Что происходит? Кто это сделал? Я сейчас вас поймаю и прикажу выпороть, паршивцы! — вдруг слышу мужской голос, он как гром среди ночи. Кто-то поймал меня, долго развязывал подол над головой, и, наконец, ослепительный свет ударил по глазам. Я увидела молодого мужчину, его ужас и, наверное, отвращение. Выдернул кляп, кто-то быстро освободил мои руки, и я закрыла лицо, чтобы спрятаться от толпы!

Особого позора и не случилось, нижние юбки из плотной ткани скрыли сокровенное. Да и за такое надругательство охальникам положены розги. Не за меня, на меня им плевать, а за оскорбление присутствующих дам, им от этого постыдного зрелища не по себе, слышу недовольные возгласы женских голосков.

Однако не все испытали стыд, кому-то понравилось:

— Ха-ха-ха! — прокатилось по залу. Кажется, сейчас об пол шмякнусь от ужаса и позора.

Поодаль стоит сам молодой князь Ярополк и рядом с ним наша Радмила. Уж какое у неё злющее лицо, убьёт меня Ана сегодня, это точно, прикажет забить на конюшне…

От ужаса замираю, сбежала бы, если б знала куда, но вокруг пёстрая толпа, все потешаются, рассматривая меня, как диковинную забаву.

— Пусть чучело пройдёт отбор! Пусть пройдёт! Ставлю сто рублей, что чучело не выберет нужную вещь! — завопил гулким басом какой-то мужик, и меня снова толкают к огромному столу, спасибо, что не пиками…

— А ну, хватит! Лядищев, отстань от страдалицы! Ишь распоясались! Как вам не совестно! Полоумные! Наглецов наказать! Девку вывести и спросить, не надо ль чего! — откуда-то сверху надо мной снова прогремел раскатистый голос, кажется всё стекло, что есть в зале зазвенело от трепетного страха.

А уж как моё сердечко замерло.

Только не поняла, меня ли наказать или куда? Я что?

Сжимаюсь, готовая получить взашей, как обычно, от Аны, но незнакомец повернул меня к себе лицом, крепко держа за руку и смотрит в глаза, я сейчас вспыхну, как спичка серная на солнце…

Это тот же самый, что развязал платье. Огромный-то какой, кто ж такой?

Почему-то стыднее всего именно оттого, что этот господин видел мой срам.

Закусываю губу, сбежала бы, да он не даёт.

И снова кто-то вопит:

— Пусть девка выберет предмет! Что вам жалко, Дмитрий Васильевич, пусть выберет и заберёт себе, вот и утешится, подарком-то. Этим девкам за подарки и юбку задрать не стыдно.

Стоило услышать последние слова, мои уши и щёки вспыхнули огнём, но толпу уже не остановить. Они вошли в раж, им хочется развлеченья, как на Масленицу…

А после сожгут меня вместо чучела на площади?

— Иди, выбери себе подарок! Сердцем выбирай! Можешь забрать что угодно! — Дмитрий наклонился, отпустил руку и показал на стол с подарками.

Не успеваю и шага сделать, как кто-то подхватывает меня под руки, толкает вперёд.

— Ксенька, мамка тебя выпорет за непослушание, быстро скройся, — шипит Радмила, но Дмитрий и на неё прикрикнул: «Ну, сударыня! Не мешайте!»

Дорогие друзья, добро пожаловать в новую, захватывающую историю. Магия, мистика, любовь, расследование загадочных событий и поиск своего счастья. Ваши лайки очень помогают мне и героям рассказывать эту замысловатую историю.

Глава 2. Гребень

Толпа улюлюкает! Музыканты наигрывают весёлый мотивчик, а меня снова толкают к огромному столу. Никогда такой красоты не видела, как на ярмарке разложены много-много предметов, совершенно разные: драгоценности, бусы, пряжки, кольцо, серебряная табакерка, веер. Предметы обычные, и всё больше женские.

Может и правда подарок?

— Чучело! Давай быстрее, тебя приличные люди ждут! Посмеёмся и хватит! Быстрее выбери, что нравится! — кто-то крикнул и снова кто-то больно толкнул в спину, заставляя выбрать предмет.

— Циц! Прекратите девчонку обижать! — теперь уже злобно крикнул Дмитрий Васильевич и встал за моей спиной, чтобы тычки прекратились.

Вдруг вижу, лежит на столе гребень, миленький, резной из кости. Какие-то узоры замысловатые на нём переплетаются. Ничего больше не хочу, только гребень. Я даже не поняла сути, что надо-то?

Рука сама тянется к нему, и чем ближе, тем теплее мне становится.

Теплее и спокойнее.

Ещё раз оглядываюсь на того, кого все учтиво называют Дмитрием.

Хотела спросить, мне можно взять то, что понравится? Насовсем?

Однако он сосредоточенно смотрит, обхватив себя руками, не хочу показаться ещё и глупой. Раз все вопят: «Выбирай!», то я и выбираю!

Хватаю гребень, прижимаю к груди.

Снова оглядываюсь, что дальше-то?

Вижу, как меняется в лице молодой князь Ярополк.

Глянула на Дмитрия Васильевича, он тоже оцепенел, смотрит на меня, как на лысую курицу и молчит в удивлении.

Кто-то ещё вздохнул.

Кто-то ойкнул, но мне показалось, что господа очень уж недовольны моим выбором.

Не отдам! Что моё, то моё, сами сказали.

Вздрагиваю и бежать, уж бегать от трёпки я мастерица.

Толпа расступилась, и я, придерживая юбку, даю дёру, как кот с куском печёнки!

Пока они все застыли, лучше не злить судьбу и спасаться, уж это я умею.

Но быстро же они спохватились:

— Держите чучело! — раздаётся гулом по залу, но я не остановлюсь.

Двери! Кажется, те самые и открыты! Где-то там моя телогрейка лежит на стуле…

Ах! Нет! Это другой выход? Не могу признать. От страха замирает сердце, сейчас мне придётся вернуться к толпе, и тогда они меня точно накажут или на смех поднимут.

Очень тихо крадусь, должны же прислужники во дворце быть, ну хоть бы кто, я же просто потерялась, попрошу тихо выпроводить и всё…

Зал очень красивый. Невольно останавливаюсь и смотрю на картины, красивые шторы, кресла вдоль стен.

Появилась бредовая мысль, найти кого-то и попросить о месте самой последней служанки, только бы не домой!

В этот момент музыка вдруг заиграла громче и снова стихла. Оборачиваюсь и вижу, что ко мне идёт очень грозный господин:

— Стой! Воровать отправилась? Маленькая дрянь! Стой! Я тебя насквозь вижу, найду и пожалеешь, что родилась!

— Уже жалею! — неожиданно крикнула ему и в этот момент поняла, что это тот самый зал, где меня крутили охальники, впереди огромные двери – это на княжий двор, дважды я на позор не попадусь.

Бегу к выходу, и как была в одном платье, помчалась по улицам домой. Так быстро, словно у меня крылья за спиной выросли!

Пролезла через дровник, под полом прокралась в дом и спряталась в своей каморке, надеясь, что меня никто не найдёт. Ещё минуту полюбовалась на гребень. От него тепло, заледеневшие на морозе руки согрелись, по телу пробежала приятная дрожь, снимаю платье, переодеваюсь в рабочее, расчёсываю волосы новым гребнем и снова заплетаю косу. Ох, мне сегодня её выдерут, как пить дать!

Сижу и жду своей участи, как послушная собака.

Долго ждать не пришлось. Карета въехала во двор, и дом наполнился шумом и визгами. Несколько минут и вот меня уже тащат наверх.

Подняла Радмила хай, не хуже базарных баб:

— Чучело! Ты что учудила? Ты что устроила? Сорвала отбор невест! Князь уже хотел со мной танцевать, а тут эта в зал влетела, юбку задрала на голову, уродина, дура! Всех нас опозорила. Хорошо, что никто не знает, да Марьяна из вредности донесёт, ой горе мне! Князь тебя прикажет до смерти запороть и нас накажет!

Радмила вопит, орёт и кидает в меня всё, что под руку попадает.

Покраснела как рак варёный, и шляпка смешно трясётся на высокой причёске, но мне не до смеха, с такой яростью дурында и пришибить может. Уворачиваюсь от ножниц, летящих в меня, прячусь за креслицем и воплю что есть силы в своё оправдание:

— Это не я! Это какие-то парни! Они меня опозорить хотели!

— Как же! Ты это, специально нас опозорить решила! Тебе-то что, в позоре родилась, в позоре и подохнешь! Мама, сошли её от стыда. Умоляю! Убери её из дома, чтобы духу не было. Если кто-то от князя приедет и её у нас увидит, ужас-то какой!

Вроде ж сама там была, всё видела, а меня крайней делает!

— Я не виновата!

Тётка стоит посреди комнаты, руки в боки, злобно зыркает на меня, того и гляди кинется.

Но она зло процедила то, о чём так долго думала, как купчиха, не желает упускать выгоду, я для неё товар, как корова или овца в базарный день? Радмилка не пошутила, правду сказала?

— Виновата! Есть у меня один покупатель, Ксенька платье новое дошивает, и продадим её замуж, а то и в крепостные, от греха подальше. Ишь, чучело и есть! Ох, отец не дожил, а то бы сам выпорол! Решено, продам её за сходную цену, пшла, отсюда, шалава, чучело, глаза б мои тебя не видели боле!

— Неправда! Радмила всё видела, но обманывает! Меня опозорили, а теперь ещё и наказывать?

— Скоро за тобой приедут. Вот именно, не тебя, а нас опозорили. Пока мало кто знает о случившемся, надо избавиться, а то после только в прорубь, дурынду такую. Ой, горе! За что такое наказанье свалилось на мою голову. Я же её кормила, поила, шитью отдала учиться, а она вон что, смотрины расстроила, отомстила Радмиле за доброту!

С этими напутствиями Ана вытолкала меня из комнаты и приказала увести в холодный чулан.

Видать, решили не портить товар, и бить не приказали. А и всё равно, не наказали и то хорошо. Кухарка быстро сунула мне малюсенький кусок кулебяки в руку и бутыль с морсом, а старый лакей сделал вид, что не заметил.

— Сиди теперь, эх! Вот она крепость-то проклятая, люди мы подневольные, может, хоть повезёт, тебе Ксеня, замуж выйдешь. А пока сиди тихо, пока тётка смилостивиться не изволит…

Проводил в холодный подвал и захлопнул дверь.

— Легко отделалась! У, Радмилка, всё переиначила, злобная какая, выдали б тебя неудачно замуж, потаскал бы муж за косу, узнала б, как это жить во страхе!

Обо мне забыли, ни еды, ни воды.

— Что б вам злодеюки, также прилетело, бог-то он всё видит, за всё заставит заплатить, — прокричала поздним вечером в двери. Долог день до вечера, коли делать нечего. Ещё дольше ежели голодом сидеть, да в холодной каморке…

Глава 3. Жених

Ранним утром тётка влетела в каморку и силой выдернула меня из-под вороха тряпок и старой овечьей шкуры.

— Фу, какое мерзкое место! Женщина, ты в своём уме? В хлев привела? Какое отрепье мне собираешься всучить! — в меленькой, холодной клетушке в подвале барского дома, как гром среди морозной ночи раздался ужасно хриплый голосина!

Она не одна заявилась?

Значит, это не шутки? Точно продать решилась, Ана тут же и подтвердила:

— Тише, тише! Да холодно, но в холоде товар-то лучше сохранится! — не менее противный голос «тётки» усмиряет незнакомца.

Я для неё товар?

Тоже мне новость. Она меня давно за лошадь держит.

Не стыдилась бы соседей, давно бы запрягла и заставила пахать в огороде.

— От неё воняет! — мужик брезгливо поморщился, но продолжает разглядывать меня с любопытством.

— Не от неё, а от шкуры. Ну светите, огонь-то у вас! Вот она, кобылка наша необъезженная! Отличная партия, хоть в работницы, хоть в жёны. Непорченая, следим за ней денно и нощно!

Меня бьёт дрожь от холода, что и слова сказать не могу, мысли где-то замёрзли. Руки сами тянутся к тряпкам, чтобы снова укутаться. Но Ане мало, она рванула на спине тонкую, старую рубашку, и та с треском расползлась.

— А-а-а-а! Не надо! Оставьте! — ору, что есть сил, вырываюсь из её крепкой хватки, но тут же со всей её дури получаю оплеуху и с грохотом валюсь на топчан. А посетитель, похрюкивая наслаждается моим позором.

Ана деловито поясняет, с чего решила оголить, оказалось, товар показывает «лицом»:

— Вот шрамов нет, пороли, но осторожно! Берите, иначе другому продам! Он уж очередь из женихов-то, да вас из уважения первым пустила!

— Документы, говоришь, в порядке? У неё точно есть какой-то князь в роду? Ежели обманешь, то не пожалею, спалю дом твой под чисто до пепла!

На этот злобный тон, тётка только сплюнула и перекрестилась:

— Истинно! Документы самые настоящие, ну что метку поставишь, деньги заплатишь? — хозяйка перешла на громкий шёпот.

Пытаюсь прикрыться, полумрак комнаты скрывает стыд, но теперь уже мужик, больно вывернув мою руку, заставляет встать перед ним.

— Послушная?

— Обижаете, сударик! Столько мы старались дурь из неё выбивали, да вы ж не девку, а её бумаги покупаете, какая вам разница?

— Такая девка в хозяйстве пригодится. Но она и не уродина, даже миловидная! Там бы проверить, не порчена? — пока говорит, его глаза прицениваются, руки с жадностью скользят и больно сжимают грудь. — Прикройся, я тебя забираю. Сделаю своей женой! Слышала? Княжна Ксения, станешь жить как боярыня. Люблю покорных и скромных. Покупаю.

Он резко отпустил руку, и я скорее схватила единственное уцелевшее платье с верёвки и через голову натянула на себя. Сопротивляться бесполезно, Ана меня выпорет на конюшне с превеликим удовольствием.

Сразу не уловила суть слов, он не крепостную берёт? А как жену?

Княжна?

Я?

Это что такое тётка ему наврала?

Никогда ж я княжной не была, никто меня так и не называл.

Приживалка, бастард, нагулянная шалава, а вот княжна - впервые слышу.

Не успела опомниться, хозяйка снова схватила меня за руки, а мужик, задрав рукав, впечатал знак.

— Это метка рода, слабая магия, немного пожжёт, и к утру пройдёт. Но теперь ты моя. Сегодня надо бы уехать из города, а вечером вернусь, заберу. Девку отмыть, отогреть и откормить, одежду ей дай приличную, она теперь не пустое место! Иначе второй части не заплачу! Поняла?

Это не метка рода, это пытка кислотой. Но слова огромного незнакомца удивили: согреть, откормить? Такого со мной никогда не было. Только работа и наказание! Наказание и работа!

— А бумаги-то сейчас заберёте, Велислав Степанович?

— Да, в управу мой человек сейчас же отнесёт, как раз все сделают и через неделю свадьба.

— Тогда позволите, чтобы Ксения работу закончила, она платье шьёт моей дочери Радмиле, новую портниху не найду теперь! Она с детства обучена шитью и по домашней работе её натаскали, так что в моём доме всё самое первоклассное, — с великой гордостью произнесла Ана.

Жених повернулся и с любопытством снова взглянул на меня.

— Так она рукодельница, хорошо! Нечего замужней бабе без дела сидеть! Пусть работает. Но тогда из платы за неё минус пять медных монет! Ты теперь мою невесту наняла, платье шить! Всё по рукам, тороплюсь! Всё по закону сделаем, чтобы перед людьми не стыдно было! — прогремел и вышел.

Ана снова сплюнула, видать пять монет ей самой нужны, ни ничего не сказала, остальные монеты терять не хочется.

Сказать ему, что я уже опозоренная на всю столицу, или нет?

После всего, что со мной произошло, ни один нормальный жених, не позарится даже на мои бумаги.

Этот, скорее всего, ненормальный.

Глава 4. Князь Ярополк

— Вы с ума сошли? Это же шутка? — Ярополк Михайлович Воронцов, молодой, подающий надежды глава Западного клана выслушал советника и опешил.

— Никак нет-с! Ваше сиятельство! Никак нет-с! Я сам удивился, но тот гребень из моржового бивня, что стащила девица, так эксцентрично появившаяся на балу, и есть магический артефакт. Ошибки нет!

Голос советника чеканит каждое слово, спорить с такой дикцией труднее, но Ярополк не сдаётся:

— Но я не хочу жениться на чучеле! Вы хотите, чтобы меня подняли на смех? Я и чучело! Нет! Нет и нет! — князь слишком резко взмахнул рукой, его гончие псы взвились воем, но тут же затихли. Стоило хозяину взглянуть на них.

— Это ещё нужно сто раз проверить, выбрать могла, и по случайности, вас никто не смеет принуждать в таком щепетильном деле. Но если у какой-либо девы обнаружился бы дар, ради могущества нашего клана мы бы настаивали. Девица усилит вашу магию. И вы на поединке сможете противостоять нашим соперникам! Мы ждали этого более ста лет! Невозможно упустить редкий шанс! Обещаю-с, проверим с надлежащей тщательностью, и, если она такая, как нам необходимо, женитесь, не такая она и уродина, вы же знаете женские штучки-с, припудрят, примажут и мамзелька получается, что надо. Она не толстая, нос небольшой и ножка маленькая, так её описал наш Пал Лукич, а он женский пол с лёту оценивает, и всегда филигранно! — к диалогу присоединился старейшина клана, боярин Дюжин, этому гласу разума, противостоять вообще невозможно.

Молодой князь занял оборонительную позицию и ни в какую не собирается отступать.

— Это позорное появление, и люди специально заставили её пройти отбор! Ведь нарочно начал Лядищев кричать, это чтобы меня унизить. Признайтесь, вы тоже обрадовались бы, коль скоро мой дядя возглавил бы клан! Однако он публично отказался! И никто не смеет оспаривать ни словом, ни делом честь моего долга перед кланом Запада! А вы, сватая за меня чучело, именно этим и занимаетесь! Прискорбно осознавать, что самые близкие люди, так низко поступают.

Князь принял оскорблённый вид, обхватив себя руками, поджал губы и горделиво отвернулся. Ситуация не раздражает, она взрывает негодованием, действительно тяжело признавать, что собственный клан проявляет неуважение к его сиятельной персоне, но стоит только открыть рот дядьке, князю Дмитрию, и все с почтением замирают, готовы коврами растелиться перед ним и сапоги лизать!

Окружение снова проигнорировало недовольство наследника, и дьяк (секретарь) прошуршал бумагами, продолжил неприятный доклад:

— Ваше сиятельство, послушайте, про девицу кое-что узнали, она живёт как прислужница, в доме тётки, пакостная дрянь Анаис Аксёнова, как о ней отзываются люди. Но Радмила Аксёнова премиленькая девушка – её дочь, также была на балу и выбрала золотое кольцо.

Советник хотел ещё что-то прочитать по делу, но князь его прервал:

— Радмила? Уже ль та самая? Чернявая красотка, я танцевал с ней три партии. Она? — только что надутый и оскорблённый, Ярополк внезапно вспыхнул румянцем и улыбкой.

Бывалые советники многозначительно переглянулись,

— Да, Радмила и приехала с девицей по имени Ксения, есть неподтверждённые данные, что у Ксении нет признания от рода отца, записи нет в городской управе, другими словами, девица бастард. Возможно, но крайне мало вероятно, брачный обряд могли провести в провинции, и если поискать… Но отец-то её…

Советник так театрально проговорил последние фразы, ожидая дружного «Ах!» замолчал, поднял взгляд и пристально посмотрел на Ярополка, предвкушая фурор: