Княжна попаданка. Последняя из рода

Глава 7. Русалка? Что за бред?

Тишину нарушил шум у двери, клубы морозного пара влетели и растаяли под жарким натиском огня. Шум, бряцанье, всё это уже очень знакомо, привычно, я даже не вздрогнула.

Матрёна принесла охапку дров и свалила их сушиться у печи. Выгребла золу в ведро, подмела, несколько раз плеснула в маленькой кадке умываясь.

Обычное дело для деревенского дома зимой. Скоро все эти заботы лягут на мои плечи. Да, я, собственно, и не против, если покажут да объяснят, почему бы и не потрудиться.

Меня сейчас волнует другое, как я вообще оказалась в этой ситуации?

Муж меня каким-то образом отвёз и спрятал в глуши?

Но я смутно помню, как действительно Мишаня меня чуть не за косу вытянул из какой-то кареты, потом затащил за руки на лодку, снял с себя шубу и накрыл. Помню баню.

Помню, как ела небольшой деревянной ложкой из глиняной плошки «варево», густая каша перловая с овощами, в прикуску с квашеной капустой или огурцом, как пила из деревянной кружки морс с сушёных ягод.

Слишком уж аутентичное окружение.

Ни единого намёка на прогресс и современную цивилизацию.

Именно эти моменты заставляют мозг паниковать. Уж в наших деревнях пластиковые вёдра, и керамическая посуда всегда есть. Даже у староверов отшельников, и то что-то найдётся.

А тут полный ноль! Или точнее, чистый лист.

Жаль, я не этнограф.

— Катерина, очнулась? Хватит нежиться, бока отлёживать, пора бы уже за дело браться! Вставай, на стол собирай.

— У меня никакой одежды не осталось, — встала с лежанки и на мне старая мужская рубаха до колен и всё.

— Пока ты валялась в беспамятстве, мне долг один удалец отдал, большой кошель-то. Я Мишаню попросила в лавке на тебя тряпьё набрать. Он мужик женатый, и жинка его как ты, вот они тебе тюк-то принесли, проверяй обновы-то!

Стою, открыв рот, совершенно незнакомые люди проявили заботу?

Хочется обнять Матрёну, но она, похоже, презирает нежности, лучшей благодарностью от меня станет работа.

Быстро развязываю два узла, завязанные на шали крест-накрест. Вещи простые, но прочные. Мятые, однако чистые и пахнут свежестью. Наверное, жена Михаила постирала, прежде чем отдать.

Не знаю, как там в нашем прошлом женщины одевались, а тут всё вполне удобное и практичное. Панталоны из плотной ткани, поверх рубаха без рукавов, как майка, и вторая уже длинная, до щиколотки, после цветастый сарафан на широких лямках. Рубаха расшита красными нитками по вороту и рукавам, самые простые стежки крест-накрест.

Поясок из широкой тесьмы. Шерстяные носки, и «угги» если эти полусапожки можно так назвать, но мне впору, и тёплые.

— Всё замечательное. Спасибо большое!

Натягиваю на себя вещи, радуясь обновкам. Но на этом подарки не закончились.

— Настя тебе старую свою шубу отдала, и лапти по дому управляться, вон у входа.

— Как я их смогу отблагодарить?

— Бог их отблагодарит! А пока давай-ка на стол собирай! Проголодалась я, а вечером идти, перевязку сделать одному болезному, поранился об топор.

Подробности мне слушать не хочется, вообще я молодости я ходила на курсы первой медицинской помощи, но врачеватель из меня так себе. Быстро достала из печи чугунок с варевом, плошки, но Матрёна крикнула, что нечего посудины пачкать, с горшка поедим.

Ложки, хлеб нарезала, холодной капусты и солёных огурцов из сеней сама бабка принесла, осталось разлить по кружкам горячий напиток и трапезничать.

Едим молча, но чую, у хозяйки есть какой-то вопрос ко мне.

— Вы хотите о чём-то спросить?

— Да, хочу. Ты ведь из наших?

Смотрю на Матрёну с непониманием, это мне сейчас надо гордиться, что меня за свою приняли, или уже паниковать.

— А ваши это кто? — уточняю тихим шёпотом.

— Ведьма или магичка, ворожея, лекарка, или как там у князей, слово мудрёное, всё из памяти впадает. Архи, нет, как же, а вспомнила архифахтор. Нет! Артивахтор?

— Артефактор? — кажется, я сейчас впаду в очередной ступор, князья? Маги? Серьёзно?

Но это слово неожиданно всплыло в сознании, хватаю кружку и делаю глоток кислого напитка.

— Точно! Надо же, слово мудрёное, а ты его знаешь! Грамоте обучена?

— Смотря какой алфавит, но, кажется, да!

— Считать умеешь?

— А ещё шить, вязать, вышивать, штопать, готовлю не очень хорошо, но дом в чистоте содержать умею.

— Вот что я тебе скажу, ты уж прости, но у меня на тебя нет ни времени, не средств, ведь документа у тебя не имеется?

— Если и был, то утонул в реке, — я не очень понимаю, к чему она клонит. Явно хочет от меня избавиться.

— Магия в тебе есть, и сильная. Но под запретом, кто-то на тебя наложил запретный обет. Ограждение. Слыхала о таком?

— Нее-е-ет… Блокировка?

Наш разговор переходит в совершенно непонятную для меня область. Я и так ничего не понимаю и стараюсь не думать. Но Матрёна не отступает, хочет решить вопрос сейчас и не тянуть с этим.

— Магички типа нас должны у главы клана проверку пройти, чтобы не промышляли чёрной магией, понимаешь ли?

— Да я вообще никакой магией не промышляю! Говорите открыто, что от меня требуется, но я после реки с трудом соображаю, не ждите, что решусь на что-то не обдумав хорошенько, надеюсь на понимание с вашей стороны и на откровенность, — наконец, моему терпению пришёл конец. Уже хочется нормального разговора без намёков.

— О! Как она выворачивает! Ты не из простых! Правду про себя не говоришь. Вот в чём фокус, руки только выдают, что тяжёлой работой промышляла. Либо муж у тебя был злой, либо у кого-то в рабстве была и сбежала. Обычно я людей насквозь вижу, всех кроме тебя. Мне проблемы не нужны, вот моя правда. А ты – проблема.

Аппетит пропал. В горле ком, если меня даже старушенция в чём-то подозревает, то что уж говорить о каких-то специальных службах. Если она кого-то боится и говорит, что проблемы ей не нужны, значит, у меня эти проблемы уже есть.

Несколько секунд молчим, Матрёна сверлит меня взглядом, но сама чувствую, её буравчик притупился об мою железобетонную стену.

— Я не хотела причинять кому-либо неприятности. Ничего не помню, что случилось и как я в лодке оказалась…

Не успеваю договорить, как бабка выдала вердикт:

— Это потому, что ты сдохла и ожила, утопленница была. Как русалка. Может, в теле чужом восстала, русалки так могут. У тебя коса плохо заплетается, это первый признак. Русалки – это души утопленниц, понимаш ли? Восставшая ты!

Смотрю на неё с ужасом. Русалка? Нечисть?

— Я не русалка, себя помню! Точно человеком была! — пытаюсь оправдаться.

— Была да сплыла. Мишаня тебя мёртвую принёс, но ты очухалась, мне и делать ничего не пришлось, так только очень могучие маги могут. Один себе руку отрубленную прирастил на место, знавала такого. Я знахарка, это самое простое мастерство, а тебя всё равно найдут…

— Кто?

— Кто-кто! Кому твои силы нужны. Если магия в тебе спала, то после смерти, начнёт проявляться, заглушка-то сорвана самой Смертушкой, опасная ты. Мне не надобны проблемы с Управой-то магической…

Она говорит эти слова так спокойно и не забывает кашу уплетать беззубым ртом.

А в меня еда не лезет.

— И что же теперь делать? Сдаться? А кому и что со мной будет? На костре сожгут? — говорю без сарказма, кажется, что старуха просто выжила из ума, и меня с собой тянет.

— Не боись, костры только для самых чёрных. А это ещё доказать надо! Есть один вариант, как мне от тебя благочинно избавиться, а тебе приличное место получить в богатом доме и такое есть. В доме южан, но далеко туда ехать, хозяева приличные, не обидють. Только не забывай косу заплетать да держать себя в узде, магией не щеголять. На хорошем месте быстро в гору пойдёшь!

— А вам какая с того выгода?

— От, бестолковая дурында, сказано же, не получить проблем, ну и сделаешь одно маленькое одолжение для меня в том доме, и будем квиты…

По опыту знаю, когда вот так говорят, то проблемы, как раз и начинаются. У неё, может, и не будет, а я нагребу себе угля на жаркий костёр.

Глава 8.

Князь Дмитрий Васильевич так и не дождался внятных объяснений о девице. Да ему они и не нужны, с ней и так всё понятно, магия есть, но забитая, затюканная, такую открыть не просто. Но попробовать можно. Если сыскать.

Первый день после встречи на балу, некогда было о ней и подумать, только пару раз вспоминался испуганный взгляд. Определённо из такой слабой натуры, обиженной жизнью что-либо путное не получится. Магия любит сильных и дерзких, а Ксения ни то ни другое.

Подумал о ней и забыл, услышал, что Ярополк приказал девицу во дворец доставить и решил не вмешиваться, своих забот полно. Дела государственной важности закрутили как февральская вьюга.

На кону статус клана среди других претендентов, недалёк день голосования, но и это формальность. Как девицы в шутку проходили отбор, так и наследникам предстоит сойтись в непростом магическом поединке, победит сильнейший, а с ним и клан взойдёт на самую вершину власти.

И в целом не такая это и проблема, сильных соперников нет. Ярополк вполне мог бы победить, будь схватка честной. Но так бывает крайне редко, всегда нанимают тёмных на помощь. Всегда есть подковёрная борьба.

А сосунок Ярополк – мамкин детина, так и не желает вытереть молоко, и стать мужиком. Всё бы ему по балам скакать да девок тискать. Только девкам он не признаётся, что дальше тисканья-то дело не пойдёт, под венец он может взять либо самую знатную, либо самую магически одарённую. В настоящее время в родном клане нет таковых. А на нет и суда нет!

Стоит наследнику победить в состязании, ему из-за границы невесту выпишут, как кафтан золотом расшитый. Или скорее всего из северян какую-то возьмут там есть знатные…

Стоило подумать, как раздражение неприятно захлестнуло. В тысячный раз пожалел, что отказался когда-то от притязаний на трон, знал бы, что братец Михаил так быстро оставит этот свет, так не сделал бы опрометчивого поступка.

Выйди сам князь Дмитрий на поединок, Западный клан одержал бы безоговорочную победу, ведь равных ему нет. По крайней мере, из официальных светлых.

В дверь тихо стукнули, и, не ожидая разрешения, вошли, так позволено только самому верному старому дьяку Степану Феофановичу.

— Позволите, Ваше сиятельство, новости у меня есть, не проверены, но боярин Дюжин наш врать не будет, прошептал и велел вас оповестить, — поклонившись, вошёл и очень тихо пояснил цель внезапного появления.

— Ну, мил человек, начал, так заканчивай, раз сам Дюжин приказал! — проворчал Дмитрий, сплетни всё же поползли, что-то назревает, да такое, что решили дядьку наследника вычеркнуть из игры.

— Про девицу подробности всплыли, она из южан, княжна, которую преступным образом понизили до дворовых девок, подозреваю, что и тумаками её околачивали, уж больно забитая.

— Это я и сам знаю. Княжна, говоришь? Из Южан, это если её кто-то из двух кланов оприходует, юг или восток, то нам и не светит победа? Так?

Степан вздохнул и согласно кивнул, он тут только посыльный, а спрос, как с ответчика.

Дмитрий резко встал с кресла и прошёлся взад-вперёд по кабинету, руки за спину, взгляд злой.

— Фамилия известна?

— Так точно-с! Дочь князя покойного Алексея Белевского и Лады из рода Аксёновых. Что-то там случилось, и Ладу принял в свой род Аксёнов, как свояченицу. Дочь Алексея Ксения пока числится бастардом, вот её наш Ярополк и назвал Чучелом. Она и выбрала гребень на балу. Сейчас известна двойная фамилия Белевская-Аксёнова, в управе документы собирают, ищут подтверждение, что Алексей перед смертью успел жениться на Ладе. Больше я ничего не знаю, всё у нашего великого княжича Ярополка в кабинете.

И без документов понятно. Свадьба состоялась, Алексей был заметной фигурой у южан, вдовец, вот и женился на какой-то Ладе, да и помер. Только непонятно, где кто-то документы спрятал вдовы и её дочери, обычное дело, чтобы забрать наследство. Все тайны знает Анаис Аксёнова, это имя уже некогда всплывало при каких-то неприятных обстоятельствах.

Есть о чём подумать.

Вмешаться или пусть мальчишка сам решит проблему?

— Когда, говоришь, об этом стало известно?

— На днях, Дюжев меня вот только утром поймал и рассказал всё, шепнул, что девицу найти не могут, боятся, что её либо убили, либо продали врагам, обернут в чернь и тогда пиши, пропала! Потому-то и приказано мне сделать донесение, никто, кроме вас её не отыщет, — Степан в этот раз низко поклонился, словно просьба от него лично исходит.

Скорее Дюжев, хорошо заплатил, чтобы смог слуга заинтересовать князя.

Интерес появился!

— Адрес этой Аксёновой скажи кучеру. И прикажи карету запрячь, со мной поедут двое молодцов, Архип и Фирс, пусть оружие возьмут, через полчаса отправляемся!

— Слушаюсь, — Степан поклонился и выбежал исполнять приказ.

Густые брови Дмитрия сошлись на переносице, закрыл глаза и попытался вспомнить девицу, которой развязал юбку, и придержал.

Она красивая, но серая, забитая. Жалкая, для княжны это самое позорное слово.

Жалось удел слабых, а никто не смеет так поступать с князьями, даже если в жилах течёт всего четверть царственной крови.

За воспоминаниями в сознании появились картинки, образы: орущая тётка, сестра злющая, убогая каморка и работа с раннего утра до поздней ночи.

— Если от тебя магического толка нет, то в любом случае надо забрать во дворец! — прошептал воспоминанию о забитой девице.

Решение принято, и как искать Дмитрий тоже знает.

Тот гребень его собственный. А свои вещи князь никогда не теряет.

Мгновение и вот уже появилось ощущение, куда ехать, и где искать.

— Ваше сиятельство, готовы! Разрешите вас сопроводить! — в кабинет заглянул Фирс, поклонился и сообщил, что всё готово.

Через полчаса к довольно зажиточному дому Аксёновых подкатила огромная карета, с четвёркой вороных и парой конников по сторонам.

— Хозяева! Отворяйте ворота, князь к вам! — гаркнул Архип басом, и нагайкой пару раз стукнул в ворота.

Они тут же отворились, и старый слуга поклонился и попросил милостиво пройти в дом! Хозяйки ждут с нетерпением.

Стоило посмотреть в окна дома, а там суета, как обычно девки меняют платья на нарядные, служанки наводят марафет в комнатах.

— Они глупые ждут Ярополка! Ну-ну! — проворчал Дмитрий, предвкушая удовольствие от прокисших физиономий хозяек, но не видать им молодого князя в женихах, зря и губу раскатывали.

Карета осталась ждать перед воротами, чтобы после короткого разговора, не разворачивать в снегу.

— Веди в дом! И хозяйкам скажи, что передо мной не обязательно наряжаться, красивее им не стать!

— Слушаюсь! — старик снова поклонился и поспешил в дом.

По правилам, хозяйки, если нет в доме хозяина мужчины, должны выйти на крыльцо и встретить драгоценного гостя, а не слугу посылать.

Кажется, у Анаис разума не осталось!

Дмитрий решил не ждать, гребень уже обнаружил себя. Девчонка бегала как собачка в дом, через дровник, потом в подвал и по чёрной лестнице в жилые помещения для прислуги.

Князю не пристало по подвалам ходить.

Наконец, на крыльцо выбежала Анаис и за ней уже знакомая Радмила, румяная довольная. Однако, стоило ей увидеть, какой именно князь вышел из кареты, улыбка с лица девицы стёрлась.

— Милости просим в наш убогий дом, не извольте гневаться, мы женщины простые, от неожиданности растерялися…

Пролепетала толстая Анаис и поклонилась, но без усердия.

— Доброго дня, хозяйки, дело срочное, сначала проводите меня в комнату, где работала ваша племянница Ксения, а после я задам вам вопросы!

— Князь-батюшка, наш дом трижды осматривали, несколько допросов учинили. Это всё Свешников, он паскуда такой, мою кровиночку утопил, она же клялась, что потеряла гребень, вот он с ней и расправился, — Ана неожиданно для всех завыла в голос, скорбно сложила руки под грудью, и выдавила из себя горючую слезу…

— Об этом я тоже спрошу, но после того, как гребень заберу!

Неожиданно Дмитрий Васильевич решил действовать, раз хозяйки не спешат впускать его в дом, то он быстрым шагом повернул в сторону дровника и прошёл в дом так, как это обычно делала Ксения.

Пара минут и вот он уже на мансарде, несильно придавил двери, и они поддались.

Обычная женская светёлка с большим окном для рукоделия. Тут и платье недошитое осталось, инструмент швейный, ткани, бисер дорогой, ленты. Видать, Ксения отличная мастерица была.

— Почему была? Всё же утопили её? — почему-то слова Анаис и его ощущения связались в тугой узел противоречий. Сделал шаг к столу, вот и щель в полу, достаточно ножницами слегка поддеть и на свет из темницы вынырнул белый, узорный гребень. Его безделушка, она его выбрала, Дмитрия, сама того не подозревая. Но об этом никому не стоит знать.

Послышались торопливые шаги, Ана вбежала и замерла, увидев гребень.

— Вот теперь всё рассказывай, с самого начала, куда дела бумаги Лады?

— Спалил их муж мой, сказал, что она опозорила наш род, и свадьбы никакой не было! Далась вам эта дурында всем! — не выдержала и сорвалась в привычный ор. Или это князь на неё так действует?

Выпучила глаза и зажала свой поганый рот рукой. Но поздно, князь Дмитрий уже всё увидел.

— Свешников заплатил тебе семьдесят пять рублей за неё, за княжну? За торговлю знатной девицей, штраф тройную сумму, да, пожалуй, округлим. Двести пятьдесят рублей в казну до конца недели!

— А! Не губи! Смилуйся! — завизжала Ана, придавив то место, где у нормальных людей сердце, а у нее кирпич, похоже, треснул.

— Так это я по милости! Так-то тебе плетей сотню, надо бы выдать! А пока штраф! Неси из кабинета мужа ценные бумаги, и документы, что остались от Ксении, ничего ты не спалила. За ложь ещё пятьдесят рублей сейчас накину! Бумаги мне, деньги в казначейство завтра! — грозный вид князя впервые за долгие годы, заставил матёрую хамку Ану заткнуться и замолчать от страха.

Какая-то сила теперь действительно придавила её горло. Первая сообразила Радмила, убежала и через несколько минут принесла скрученный в свиток документ:

— Вот, оно, то, что осталось! Не гневайтесь на нас. Это Свешников виноват, он её забрал, на нём и грех! Он на ней метку свою поставил, клеймо на руке, значит, ему и отвечать!

Дмитрий Васильевич молча забрал бумаги Ксении и вышел, на улице крикнул своим «опричникам»:

— Привезите мне на допрос Свешникова, со всеми бумагами по делу! И в канцелярии пусть оформят долг на Анаис Аксёнову в двести пятьдесят рублей, за преступление против знатной родственницы.

Быстро сел в карету, и с этой секунды дело завертелось с новой силой, вот кому-то не понравится то, что Дмитрий увидел в прошлом этой семьи.

Князь Дмитрий Васильевич

Глава 9. Избавилась от меня

Матрёна явно чего-то не договаривает. Весь день я занимаюсь домом, пока она где-то промышляет. Вчера же ходила сделать перевязку, а я ей возьми, да и скажи, что бинты бы надо прокипятить, а рану хотя бы самогоном обработать, и что, если гной появился, надо чистить и на бинты деготь намазать, он обеззаразит.

— Ишь, какая умная, про дёготь знаю. А самогон-то зачем?

— Так, микробы и бактерии, мясо-то, если оставить оно тухнет, его микроскопические существа пожирают, разлагают, и всё, ничего нет, тлен. Вот в ране этот тлен и происходит, а чтобы заразы не добавлять, надо рану обработать.

— Я бы тебя с собой взяла, да нельзя на людях тебе показываться. Не хочу вопросов. Мишаня молчит, и я молчу. Ну что же, раз магичка говорит, то сделаю по-твоему! Надо же, микробы! Слово-то какое-то, а ты точно не чёрной магией промышляла? — она собрала сумку, проворчала и не ожидая от мня ответа выбежала из избы.

Вот я и спалилась, что вроде, как и правда магичка. Но то вчера, а сегодня решила навести порядок, Матрёна этим делом вообще не утруждает себя. Наверное, считает, что паутина служит естественным утеплителем.

Ух и чихала я, пока обметала стеры, потолки, пока полы намыла. Зимой окна мыть нельзя, да и печь не побелить, а то я бы и это сделала.

Зато обед приготовила, настоящие щи с капустой квашеной и салом, какое нашлось на полке. Картошки нет, но зато есть перловая крупа и сушёные грибы. Своеобразный, надо сказать, рецепт получился. Но вкусно. Гораздо вкуснее варева.

К вечеру хозяйка прибежала, молча оценила чистоту в доме, но ничего не сказала. И про щи промолчала, только ложка в два раза чаще сверкает. И швыркает она беззубым ртом громче, и причмокивает.

— Хороши щи! Молодец, с такими тебя в новый дом-то возьмут!

— В новый дом? Вы в самом деле договорились о месте? — отрезала ей ещё кусок хлеба и подала, тут же добавку щей плеснула.

— Да, скоро Мишаня тебя отвезёт, завтра рано утром, а может, и сейчас, как у него время найдётся. Тут вот какие дела! — задумалась она на минуту, кроша хлеб в суп.

— И какие?

— Девицу ищут по городу и давно. Похоже, что тебя! Я же свела клеймо! Ты вроде как замужем была, а муж решил от тебя избавиться, утопить, так?

Я снова ничего не понимаю, какое клеймо, муж утопить?

Молчу, не хочу сбивать её вопросами, иначе не дождусь правды.

— Катерина, дело у меня к тебе есть. Уж поверь, если ты та, кого ищут, я бы выгодную цену за тебя взяла. Но деньги — это такая ерунда, — она проговорила очередную порцию информации и замолчала. Что-то не нравится мне её просьба, которую так трудно сказать, наверное, сделать ещё труднее.

— Меня не ищут, мало ли девиц на свете пропавших. Так о чём вы меня хотите попросить?

Она прытко встала, сбегала в сени, что-то там пошурудила на полках и принесла старую табакерку, обычная жестянка с крышкой. Обтёрла передником и поставила передо мной на столе.

— Вот ловушка!

— Вы, наверное, думаете, что я знаю магическое дело, и что-то сейчас должна понимать, но я не знаю и не понимаю! И, кажется, ваша просьба адресована не по адресу, не смогу я ничего для вас сделать, разве только вот суп, порядок…

— В том доме, куда тебя отвезут, я много лет назад работала, хозяин почуял во мне магию, слабую, и склонную к черноте.

— Что-то мне не нравится начало истории! — шепчу и пальчиком осторожно отодвигаю от себя баночку. А Матрёна так же настойчиво двинула её ко мне.

— Дослушай! У меня там потерялся помощничек, дух-помощник. Фамильяр, старое дело, заблудился и не может выбраться из дома. Табакерку откроешь, в ней приманка лежит, стой, пока не открывай. На месте откроешь, и он сам спрячется. А после я пришлю человека за жестянкой. Вот и вся работка, непыльная. Ты меня не знаешь, я тебя не помню. Называйся Катериной, Агриппиной, делай, что хошь, только верни мне моё.

— Просто открыть коробку, а после закрыть? А как я узнаю, что оно туда влезло? — что-то не доверяю я кажущейся простоте, или у старухи не все дома, ну похоже на то, раз фамильяр или как там его где-то пропадает.

— Сразу почувствуешь! Ты же доброе дело людям сделаешь. Он очень неспокойный! Очень! Жить им мешает! А уберёшь его, тебе ещё спасибо скажут. Но я бы на твоём месте особенно на благодарность не рассчитывала, дело-то секретное, и не говори никому про табакерку. Ну как? По рукам?

— А у меня есть выбор? Так я хотя бы место получу, вы же меня не преступление заставляете совершить против бедного, несчастного фамильяра? Ведь так?

— Шта ты! Нет, как жеж можно-то, нет! — так оживлённо решила убедить меня в праведности своей просьбы, что сомнение появилось еще большее, нежели было до этого момента.

— Я попробую. Может, его там и нет давно!

— Есть! Я его чувствую! Ну хватит болтать, я со стола сама уберу, вон Мишаня к дому подъехал, видать тебя сегодня решил отвезти. Собирайся, семейство там приличное, розгами не бьют. Деньги хорошие платят! Харитоновы, боярский род…

Собираться мне только одеться, табакерку в карман тулупа спрятала, ноги в «угги» и на выход. Прощаться Матрёна не любит, вытолкнула, хорошо не пнула для ускорения, с неё сталось бы.

— Спасибо за помощь! — успеваю только сказать, как дверь за мной и захлопнулась.

— А, Катерина! Садись в сани, тулупом накрывайся и поедем. Путь не близкий.

— Уже вечереет, может, завтра?

— Не боись, тебя вечером завезу в дом, где работать будешь, а у меня там друг живёт, я у него заночую и по хозяйству с раннего утра подсоблю.