Служанка царского лекаря

Глава 5. Волчья песня

Эйнар успел отъехать довольно далеко от небольшого провинциального городка. Настолько далеко, что возвращаться было бы великой глупостью, ведь его с нетерпением ждут в столице.

Лишний раз и останавливаться нет возможности, каждая минута на счету, но зато есть время основательно подумать о непростой рецептуре нового лекарства. Тайные ингредиенты удалось собрать на севере, но состав и дозировку нужно не просто продумать, но и опробовать. Одна беда, времени нет совершенно, состояние царя внушает немалые опасения. Да ладно бы сетовать на нехватку времени, в голове теперь тесно от иных мыслей, из-за которых нет-нет, да возникает желание развернуть коня. Вот прям рука дёргается, кабы не следил, то и не заметил бы, дорога-то одинаковая, что назад, что вперёд. Да только впереди – не самая простая служба, а позади…

А позади осталась Лиса, и покоя не даёт опытному лекарю, как малец, ей-богу, стоит забыться хоть на миг, и перед глазами возникает образ рыжей девицы.

— Дёрнуло меня выбрать именно в эту харчевню на обед! Была же мысль, объехать город кругом, быстро перекусить на тракте и снова в путь. Так нет, пироги там, видите ли, отменные, и девушек на улице продают, паршивцы. А я и рад вляпаться в очередную историю! Тфу…

В очередной раз проворчал сам на себя, да так сурово, что конь решил прибавить шагу, чтобы не злить сердитого хозяина ещё больше.

Сколько таких обездоленных, несчастных, болезных он встречал на своём веку? Сотни, тысячи.

Первое время душа болела за всех, потом только за самых беспомощных, а со временем и опытом появилось убеждение, что на всё воля Бога. А лекарь лишь инструмент всевышнего, лечить – да, а улучшать жизнь, особенно взрослой, довольно бойкой девицы – это уже вне его лекарской миссии. Будь она ребёнком…

И тут же сам себя перебил:

— Даже имени не спросил у Лисички.

Неприятно замечать, что размышления идут не сплошным потоком, а раздваиваются, словно русло реки в непростой дельте. Разум успокаивает, что девушка сильная, и он ей оставил денег, лекарство и дал верные наставления.

А сердце упрекает, что не забрал с собой, бросил на произвол судьбы, а судьба с ней не церемонится и не щадит, если вспомнить непростые обстоятельства первой встречи.

— Мне в этой ситуации не хватало только влюбиться в последнюю нищенку, совсем рехнулся! Мало ли красивых. Эта не самая лучшая, знавал и краше…

Ещё раз проворчал и сам себе запретил даже думать о рыжей Лисичке…

К вечеру на дороге заметно прибавилось всадников, телег и карет. Столица близко, теперь уже не расслабишься, конь устал, наездник и вовсе еле в седле держится. Бодрят только крики неугомонных ямщиков на казённой службе, уж эти горазды сутками без устали мчаться, поднимая пыль, и выкрикивать в зависимости от ситуации: «Поберегись!» или «Пшли, родимые!».

Пару раз пришлось уворачиваться от бойких хамов.

«Дороги не самое безопасное место, особенно для одиноких и ярких девиц!» — промелькнул в сознании очередной упрёк, но его тут же сменили мысли о предстоящем поиске ночлега. При такой загруженности найти приличное место оказалось невозможным. Ночь коротать пришлось на сеновале огромной харчевни, все комнаты заняты, люди даже на полу трапезной на ночлег устраиваются.

Давно такого стечения народа не случалось, ярмарочные недели или просто так оно теперь многолюдно в столице?

И снова подкралась неприятная мысль, словно щипнула за нерв, заставляя волноваться о том, как через несколько дней Лисичка остановится здесь на ночлег, и где ей спать одной без охраны? На сеновале мужиков полно, в трапезной тоже небезопасно.

А другая мысль и того больнее ужалила: «Она ж потеряна навсегда, доберётся до столицы, а там народу-то тьма и больше, и ведь шла сама следом, и что было не нанять таратайку, уж довёз бы. А теперь всё, упущена, не пересекутся более дорожки царского лекаря и провинциальной барышни, уж, даже если наймётся в женскую лавку, так ему туда дороги нет!»

Поморщился и снова отогнал от себя навязчивые мысли.

Это всё морок от усталости!

Рано утром, бодрости в теле добавилось, всё же сено, да вольный воздух намного лучше, чем тесные, душные коморки. Заплатил за простенький завтрак и скорее в путь, осталось всего ничего, потом смыть с себя дорожную пыль и сразу к самому важному пациенту царства, посмотреть на рану, ужаснуться и попытаться хоть что-то сделать, чтобы не лишиться головы, мало ли как Его Величество настроен, скажешь ему про ампутацию ноги, а он тебе про ампутацию головы. И ведь не поспоришь, единственное, что без ноги жить можно, а без головы кто ни пытался – не получалось.

С каждой верстой настроение всё хуже и хуже. Шансы на излечение ничтожны, вот они, причины, почему он думал о чём угодно, о ком угодно, но только не о царской ноге, будь она неладна.

Она и так неладна.

И Лисичка, не потому ему мерещиться, что понравилась, или душа за неё болит по какой-то причине. А потому что жизнь простого знахаря, где-то в северных пределах гораздо легче, приятнее и безопаснее. Взять бы за себя такую Лису, нарожать лисят и жить не тужить.

Романтические откровения мгновенно закончились, стоило проехать через кованые ворота в царское подворье, доложить о прибытии и забыть обо всём, что осталось где-то там далеко, как о приятном сне.

— Ваша светлость, приготовили уже покои, как вы и просили, а вещей-то нет? Баньку? — денщик сразу приступил к своим обязанностям, забрал небольшой багаж, проводил лекаря в дальний корпус, где меньше всего дворцовой челяди, но есть переход в царские покои.

— Да, баню и быстрее, вещей мало вот две сумки седельные, у меня сундук в обозе скоро привезут. Ужин подайте и узнайте, могу ли я сегодня осмотреть больного, или не пустят?

— Слушаюсь, всё сделаем-с.

Через два часа, уставший, но чистый, сытый, Эйнар Волков без лишних докладов вошёл в покои Его Величества Петра III. Низко поклонился и попросил дозволения осмотреть рану.

И без осмотра понятно, плохи царские дела. За такую работу возьмётся только ненормальный или маг, если такой имеется, обычному лекарю в этой борьбе туго придётся.

Бледный, но ещё крепкий мужчина лежит в постели, измученный нелепой болезнью, и, кажется, успел смириться с мыслью о смерти. Уж так посмотрел на нового лекаря, что у того холодом по спине пробежало нехорошее предчувствие.

— Добрый вечер, имею честь представиться, лекарь Эйнар Волков, я младший сын северного княжеского клана Волковых, прибыл по вашему требованию, надеясь на удачу и опыт, наши предки видели многие раны и лечили их, смею верить, что смогу вас поставить на ноги.

Снова поклон, а в голове пролетела мысль, хоть бы на одну ногу поставить. Здесь и без магических сил понятно, ранение непростое.

— Приступай, если вылечишь, озолочу и исполню самое сокровенное желание, а нет… То с шарлатанами у нас короткий разговор.

Лекарь улыбнулся, надо ж, как оно просто у царя Петра, про свою дурь не думает, сразу лекарь виноват.

Под стоны болезного, размотал тряпку и ужаснулся состоянию раны.

— Как вас так?

— На охоте огромный вепрь, подранок налетел, а я не успел увернуться.

— М, да! Тут непростое дело складывается. Могу сказать одно, я – шарлатан! Потому что с таким запущенным случаем справиться только самый искусный лекарь, в смысле Бог. Понимаете ли меня? Одного желания мало, опыта у меня много, но раны, нанесённые животными, часто приводят вот к таким последствиям, а вас ещё и лечили не слишком грамотно, уж простите, а всё потому, что боялись причинить боль. Я не боюсь, не серчайте, но орать вы на перевязках будете благим матом, и пить горечь такую, что язык в узел завяжется. Если за дней пять-шесть улучшение не наступит, позовём палача с самым острым топором или саблей, ампутация будет последним шансом на жизнь! Вот такое у меня жестокое прорицание.

Наступила тягостная минута тишины и раздумий.

— Я подпишу указ, не трогать вас, в случае если в приступе боли мне захочется ампутировать вам голову, — прохрипел царь, прекрасно понимая, что с этим варяжским княжичем придётся доказывать свою мужскую состоятельность и не раз.

— Новое лекарство составлю за пару дней, есть у меня некоторые идеи, сейчас перевязка, и вот эту настойку нужно выпить, она придаст вам сил, и начнёт чистить кровь, и немного успокоит боль. Очень горькая! Но девица вчера выпила и даже спасибо сказала!

— Так и сказала?

— Да, и вам передала низкий поклон и наилучшие пожелания!

Царь вдруг обрадовался новой теме для разговора и улыбнулся.

— Зовут её как?

— Лиса.

— Странное имя, красивая?

Вот тут нерв варяга сдал, вздохнул и просто кивнул, жалея, что проболтался. Меньше всего сейчас хочется вспоминать о рыжеволосой красавице.

Эйнар разложил на столе инструменты, мази, и флакон с лекарством. Сомнения и страх перед величественным пациентом тоже остались где-то за пределами дворца, как мечты о спокойной жизни с какой-нибудь лисичкой в северных пределах царства.

Через полчаса кропотливой работы, громких царственных стонов и порой ругательств, лекарь, наконец, вышел из покоев, вдохнул полной грудью ночной воздух и осознал, что вот теперь он опустошён. Только бы не встретить никого из венценосных родственников, чтобы не давать ложных надежд и обещаний, рана запущена, и шансов на излечение практически не осталось.

Глава 6. В няньках

Если бы не случайная встреча с «братцем», то, наверное, я бы не спешила бежать из города, всё же ехать после обеда, считай в ночь, не самое разумное решение.

Но Савелий не дурак, эту таверну знает, мало ли что они придумают, чтобы ещё насолить. Уж змея в постели и позорная продажа – это такие доказательства ненависти, что и уточнять не надо – они непременно меня добьют при первой возможности.

Особенно после глупых слов о том, что мой новый хозяин донесёт на них. Это я, конечно, зря.

Добежала до таверны, и, на моё счастье, какая-то карета собирается отъезжать в столицу. Умолила госпожу взять меня с собой. Она особо и не сопротивлялась, даже обрадовалась, но пристально осмотрела, убедилась, что я вполне себе нормальная, и согласилась:

— У нас есть место и много, даже оплату не возьмём, но нам нужна помощь, — взрослая дама с девочкой открыла дверцу кареты и показала, что у неё там маленькие близнецы. Карета просторная, и удобная. Няня уже сидит в уголочке, дочку мать подсадила сама и теперь ждёт моего решения. — Дорога дальняя, я думала, что с одной няней справлюсь, но сил уже нет. Если вы имеете опыт общения с детьми, то мы вас наймём до столицы. Ольга сама будет кормить, но качать и успокаивать сразу двоих она не в силах.

— О! Не волнуйтесь, с детьми я умею, огромный опыт.

Как вовремя прикусила свой длинный язык и не сболтнула про внуков.

Быстрее уселась, куда показали, свой узел с вещами под сиденье, и кучер, проверявший упряжь, осторожно закрыл двери.

Началось моё первое путешествие в карете. Ох, знала бы я, на что подписываюсь, пешком бы пошла.

Сначала всё шло вполне хорошо, пришлось назвать своё имя, и сказать, что сирота, но еду за своим хозяином в столицу, на хорошее место служанкой трудиться. Про то, что Волк – лекарь, решила умолчать, знаю я людей ещё по прошлой жизни, только скажи, что зять врач – тут же создадут чат, и будут слать описания своих болячек. Такие тайны, должны оставаться тайнами.

Наталья Алексеевна благосклонно улыбнулась, и тут заплакал первый малыш, а следом второй.

Старшая сестра, измотанная дорогой не меньше матери, трагически закатила глаза. Они под эти песни уже давно едут, а я только начала слушать.

— А что мы вдруг плачем? Не нравится, как трясёт? Ну, идите на ручки, кто первый.

И протягиваю руки к ближайшему малышу, беру его, а няне пришлось взять второго.

Я и песенки пела, и дорогу в окно показывала, и массаж животика делала, и спинки, и снова в окошко смотрели, в погремушки играли. Дети не такие и маленькие. Чтобы всю дорогу лежать. Однако и на руках их держать тяжело. Уж с такими бы дома сидеть, а не путешествовать. Но кто я такая, чтобы давать советы.

Уж не знаю, что подействовало, но после моих несложных манипуляций уснул сначала один, потом и второй.

Мы проехали в тишине довольно долго, даже сами успели вздремнуть.

К вечеру свернули с тракта в небольшой городок, надо было уточнить, а мы точно в столицу едем, но решила не сердить хозяйку. Она сама заметила моё волнение и пояснила:

— Мы от тракта на три версты отъедем, на перекрёстке есть большие таверны, но в них с детьми невозможно ночевать. Здесь же у знакомой женщины заночуем в домашних условиях, отдохнём и завтра снова в путь, а к вечеру уже окажемся в столице.

Какое счастье, что я поехала с ними, а то было бы мне «весело» одной, да среди ямщиков, купцов ночь коротать.

Взяла своего малыша, узелок и в дом за хозяйкой.

— Ева, а ты случаем никакого слова не знаешь? — услышав этот странный вопрос, вздрогнула, обернулась, а это няня Оля держит второго малыша и смотрит на меня пристально.

— Какого слова?

— С тобой дети, как шёлковые. Ты их успокоила за десять минут, они и сейчас даже не пискнут. А ведь это великая редкость.

С недоумением смотрю на «своего» ребёнка, киваю ему, а тот хоть и уставший, но улыбнулся и прогулил что-то на своём детском наречии.

— Да вроде нет! Ничего такого, знаешь, может быть, я просто новый человек, привыкнут и начнут плакать. Пойдём скорее, а то хозяйка уже стоит и ждёт.

— Ты тогда спать будешь со мной в детской!

— Как скажешь! — снова пожимаю плечами, так и не поняла, к чему такой странный разговор.

Я предложила детей с дороги искупать, понимая, что все измотаны, а уже после накормить, дать им немного пообщаться между собой, потом и спать. И, кажется, моё мнение теперь даже не обсуждается.

Нам с Олей быстро принесли два корыта, тёплую воду. Пока госпожа с дочкой отдыхают, мы с няней детей искупали, поиграли, накормили, ещё немного дали им «погулять» по нашим уставшим рукам. И они сладостно уснули в плетёных дорожных колыбелях.

Наталья заглянула в спальню, вызвала меня и сразу перешла к делу, хваткая дамочка оказалась:

— Ева! Вы прирождённая няня. Сколько вам платит ваш хозяин? Чепуха, сколько бы он ни платил, я дам больше. Вы нам нужны. Подумайте хорошенько. У нас в столице приличный дом, мой муж – состоятельный человек, вам понравится.

И тут я сболтнула лишнего, наверное, от усталости:

— Я служанка царского лекаря. Если мои услуги ему больше не понадобятся, то я непременно приеду к вам на работу.

Но Наталья Алексеевна замерла, и так на меня посмотрела, словно у меня на шее висит петля, а никто не решается пнуть табурет.

Пытаюсь уточнить:

— Простите, что-то не так?

Она поморщилась, наклонилась ближе и прошептала, словно открывает мне величайшую тайну мироздания, да, собственно, так и есть:

— Ох, ваш хозяин обречён! Все знают, что у царя ужасная рана на ноге, неизлечимая, там какая-то магия подмешана. Уж мой муж крутится в этих сферах, многое слышит, а это ни для кого не секрет, скоро цесаревич начнёт чеканить монеты со своим профилем. Это не сплетни, а факты, известные последнему кучеру. Сколько нашему государю осталось, одному богу известно, а после его кончины, — тут она ещё тише прошептала и перекрестилась. — Виноватым сделают вашего господина, уж отыграются, не впервой такие случаи с очень знатными-то пациентами. А то и вас приплетут. Может быть, вам сразу с нами? Зачем так рисковать?

Бледнею, что-то совсем нехорошо стало. И теперь вдруг слова, сказанные Волком, заиграли совсем иными красками – трагическими. Он об этом знает, только сказать не смел. А Наталья женщина простоватая, и для неё царственная тайна не более чем обычный светский секрет. А, вообще-то, за такое откровение и по шее можно получить.

— Но он мне уже заплатил. Так что я должна у него отработать, наверное, — виноватым видом пытаюсь объясниться, нам ещё целый день завтра ехать в одной карете. Хотя, может быть, дети завтра устроят нам хоровое выступление, и Наталья Алексеевна передумает переманивать меня к себе, на том и успокоилась.

— Хорошо, это делает вам честь, но учтите, наши двери для вас всегда открыты. Вот карточка моего мужа, а сейчас спать, завтра тяжёлый день!

Воткнула мне в руку небольшую визитку и ушла к дочери спать.

«Адвокатская практика. Веденеев Сергей Ильич» и далее адрес. Это перст судьбы, не иначе. Адвокат мне рано или поздно явно понадобится.

Уже успела подумать в минуты затишья, что надо было у Савелия спросить хоть что-то о себе, хоть бы фамилию. А то знаю только имя и то, что отец где-то каторгу отбывает. Хоть бы знать за что? Нет, с таким послужным списком мне не светит место няни у адвокатских детей.

А про то, что и во дворце для дочери каторжника места нет и не будет, я как-то не подумала. Потому что не хочется думать о грустном, почему-то решила, что нужна лекарю.

Ночь проспали вполне спокойно, всего пару раз вставали к детям.

И весь следующий день ангелочки вели себя прекрасно, да, руки устали, и спина после тряски отваливается, но судя по счастливым лицам моих попутчиц, у нас случилось чудесное путешествие, и они решили, что причиной тому я.

Что и подтвердилось, стоило карете остановиться у довольно богатого дома, как Наталья снова принялась меня уговаривать, а когда я в десятый раз попросила прощение и сослалась на внушительную предоплату, какую я, якобы обязана отработать, то она протянула мне вексель на пять рублей.

— Вот, ты мне теперь тоже немного должна! И как только лекарь перестанет в тебе нуждаться, приезжай!

— Благодарю, вы меня очень выручили, не могу…

Не успеваю сказать, что не могу принять такую большую сумму, как она развернулась и ушла в дом. А я осталась на улице, и понятия не имею, куда идти и что делать. Вечером во дворец ехать не самая лучшая идея.

На всякий случай отошла подальше от дома Веденеевых, чтобы меня силой не затащили и не заставили работать няней. Осмотрелась, и в целом понравилось, улицы не многим отличаются от того провинциального городка, где началось моё непростое приключение. Но дома повыше, улицы почище и пошире, публика самая обычная.

Только хотела крикнуть извозчика, как слышу пронзительный крик из окна:

— Ева! Умоляю, вернись! — Наталья так крикнула, что не в силах сопротивляться я зашагала обратно к дому адвоката. Двери распахнулись под оглушительные крики близнецов. Плохи дела, что-то с ними не то. Ладно бы взрослые, но это дети. Первая мысль: послать за Волком во дворец. Вторая мысль, попытаться выяснить в чём дело, уж через мои руки прошли пять детей, свои и внуки.

Вошла, поздоровалась со служанкой, попросила умыться с дороги и платье чистое, в таком пыльном наряде к больным детям подходить не самая лучшая идея. Отец семейства скрылся в кабинете, Наталья простонала что-то про мигрень. А я окунулась в детские проблемы.

И мгновенно обнаружила причину: зубки режутся, поздновато для таких крупных младенцев, потому и так больно им бедным. В такой ситуации только ждать и нянчить. Оля убежала с благой вестью, что проблема скоро сама пройдёт, а я села в широкое кресло-качалку, одного малыша на колени, второго рядом и начала их поглаживать, напевая песенку.

Детки мгновенно затихли, я сама физически ощутила, что им не больно, а вот мои руки как-то странно огнём горят. Продолжаю их качать и успокаивать. Через час мы смогли накормить близнецов, искупать и уложить.

— Ева! Заплачу тебе по пять рублей за день, если останешься, пока у них не пройдёт этот недуг. У мужа очень непростой судебный процесс, он не может сосредоточиться, ворчит, боюсь, что уедет в гостиницу. А это ужасный удар по моей репутации.

Чуть не со слезами в голосе взмолилась Наталья Алексеевна, и я согласилась. Сама бы не смогла бросить детей в такой ситуации. Да и деньги очень уж большие, мне придётся дня четыре провести в семье Веденеевых, но, с другой стороны, не думаю, что Волк меня ждёт с нетерпением.

Четыре дня пролетели как один. Муж остался дома, Наталья счастлива, дети, наконец, перестали нуждаться во мне, и пришлось отпроситься, снова напомнив, что я должна показаться на глаза своему «хозяину».

— Если он в тебе не нуждается, то сразу назад! — отдавая деньги, строго наказала Наталья и обняла меня.

— Конечно, спасибо вам огромное, поспешу собираться.

Выбрала самое приличное платье из трёх новых. Тщательно расчесалась и сделала шишку, косички показались слишком уж детскими. Завязала миленькую косынку, как многие горожанки делают, и после небольшого завтрака отправилась покорять царский дворец. Так и сказала молодому извозчику, чем немало его развеселила.

— Так и во дворец? А ковёр не постелить? Прям принцесса?

Сначала не поняла, чего это она так надо мной потешается. А потом сообразила.

— Да нет, какая с меня принцесса, на работу еду.

— Хм! Это подёнщицей? Или горничной, жирно на извозе-то, дорого возьму, деньжата-то есть?

— Есть! Не пешком же идти! Вези.

Показываю мелкие деньги и сажусь в небольшую франтоватую коляску с открытым верхом. Мужик довольно долго вёз меня по улочкам, потом вдоль набережной, настоящая экскурсия получилась. Ехали-катились и внезапно замерли.

— Вон ворота, здесь все, кто работу ищут, но зря ты суёшься, там уж все свои, не пробьёшься. Шла бы лучше в простой дом.

— Придёт время и пойду! Счастливо!

И что все меня отговаривают, ну попробую, не возьмёт меня Волк на работу, может, горничной или ещё куда.

— Доброе утро, кто крайний? Это же во дворец очередь?

Ох, я и рассмешила публику.

— А ты адресом не ошиблась? Царевны с другого входа заходють! — и началось, каждый прошёлся по моей персоне. Они и правда здесь все свои, подёнщики на садовые работы, на разгрузку, и стирку, и я, как белая ворона в нарядном платье, среди работяг.

Ворота открылись, и все замолчали.

— Сегодня нужны двадцать человек в сад, пять на стирку, и трое моляров, есть такие? — усатый господин огласил весь список и уставился на меня, с тем же вопросом, чего я тут забыла.

Ну я и выдала: «Я – служанка лекаря Волкова, он велел приехать, я его помощница, склянки мыть, бинты стирать и гладить!»