Жена фаворита королевы. Посмешище двора

Глава. 5

— Простите, сударь, но это невозможно! Потеря памяти не относится к психиатрическим диагнозам. Скорее мне следует обратиться к врачу общей практики или хирургу. Моё психическое состояние в абсолютной норме, говорят, что я стала чуть умнее. Но это обычное свойство молодого организма, умнеть с возрастом!

Выдаю ему этот монолог с таким видом, что у несчастного доктора от удивления пенсне свалилось с носа. Кажется, я чуть перестаралась! Пытаюсь спасти ситуацию наивным выражением личика, но это не помогает. «Гость» уставился на меня и взгляд этот не предвещает ничего хорошего.

— Может, чаю? Перед обратной дорогой в столицу из дома больной сиротки! — продолжаю давить на его жалость.

— Её Величество настаивает на вашем обследовании, — он продолжает гнуть свою линию и очень настойчиво, вот откуда ветер дует. Какая же она тварь, решилась сжить со свету Аннабель, пока не вернулся опекун. Выдыхаю, собираюсь и выдаю ответ, надеясь, что он вполне в духе местного светского общества, только бы не спалиться, что я вообще другая женщина:

— А у неё есть учёная степень в области медицины, что она может настаивать? Скажите ей, что осмотр и беседа со мной убедили вас в моей полной вменяемости.

— Вот в этом я не уверен, ваша речь, я же общался с вами летом и вы, сударыня, не могли и пары слов связать.

— Что, настолько тупая была? — вот они меня удивили, я поднимаю взгляд на Ганса, и тот безжалостно качает головой в знак согласия. Если даже Ганс считал меня тупенькой, страшно представить, кем я вообще была.

— Вот видите, госпожа, с вами не всё в порядке!

— Стоп! Пока я была тупой дурочкой, это всех устраивало и меня в психушку не сдавали. Стоило удариться головой, поумнеть, и всё? Я теперь опасная, слишком умная и место мне в закрытой лечебнице? Вы не находите это ненормальным? Господин Фрейд? — я на грани срыва, знаю свой характер, только бы сдержаться!

— Грейд моя фамилия!

— Пусть так, но с вами я не поеду, королеве передайте на словах, что пусть забавляется с моим мужем, мне на него плевать. Приём окончен, дверь вон там!

— Я вынужден пригласить сюда своих помощников, не усугубляйте своё положение, баронесса! — он сдал шаг ко мне, а я почти отпрыгнула от него и спряталась за широченной спиной слуги.

Грейд достал свисток и противно засвистел, двери раскрылись и в холл вошли трое таких же огромных мужланов, как и мой Ганс. Перевес силы на их стороне. Моё сердце несколько раз бешено метнулось в панике по грудной клетке и скатилось в обморок в пятки, если я сейчас последую за ним, то очнусь в карете, в смирительной рубашке, за решёткой…

Волк неистово залаял на них. Скандал грозит перерасти в бойню, я толкаю Линду, чтобы она бежала и пряталась в комнате, сама хватаю кочергу и готовлюсь дать бой. Но тут все замерли. В комнату со стороны кухни вошёл джентльмен, очень солидный и вид у него грозный. Я решила, что это тот самый герцог, мой опекун. Но оказалось, что я ошиблась.

— Господин Бишоп! — доктор вдруг вытянулся и слегка склонил голову, поздоровался.

— Да, я вернулся в баронство Розен, даже пыль дорожную не успел стряхнуть с камзола и что вижу? Подопечную моего господина пытаются забрать по приказу королевы? Кстати, я не увидел у вас приказа, он должен быть на бумаге и с двумя подписями, Её Величества и короля регента. Покажите, уважаемый, сделайте милость.

Доктор стоит и мрачнеет от злости, потому что бумаг нет. И это устный приказ, прихоть королевы, упрятать меня за решётку в ужасное место и забыть. Оставив Фредерику мой титул. Не знаю зачем, может, инстинкт самосохранения во мне сработал, но я сделал шаг к Бишопу и взяла его за руку. Отчего он тоже вздрогнул, удивлённо посмотрел на меня. Похоже, прошлая версия Аннабель ненавидела этого джентльмена. Но сейчас он мой самый надёжный защитник.

— Раз бумаг нет, то не смею задерживать. Кроме того, через десять дней возвращается его сиятельство герцог, и вы же не хотите навлечь на себя его гнев, тем, что похитили его подопечную?

После этих слов доктор слегка поклонился, развернулся и поспешно вышел вслед за своими амбалами.

— Как я испугалась! Они бы заперли меня в этой психушке навечно. Зачем я сказала, что хочу развод, — проворчала я, ставя кочергу на место.

— Сударыня, Нора рассказала мне о случившемся. Пройдёмте в кабинет, нам нужно поговорить обстоятельно, надеюсь, что вы не сбежите от неудобных вопросов?

— Боюсь, что я не знаю на них ответ, сударь. И бежать мне некуда, — уже начинаю привыкать к удивлённым лицам. Знать бы, как раньше разговаривала Аннабель, то, возможно, ответы в её стиле не так бы действовали на несчастных людей.

Иду за управляющим, в дальнее крыло замка, это как отдельный домик или пристройка, снаружи не видела, изнутри непонятно. Но тут тоже сухо, чисто и тепло. Оглядываю стеллажи с книгами. Есть даже романтические в красивых переплётах, судя по названиям, они способны скрасить моё одиночество. Подхожу к полке и беру пару, почитать вечером.

— Не возражаете? Почитаю перед сном.

Кажется, я его убила сейчас…

— Что происходит? — он не спросил, а прохрипел.

— В смысле? Шла, упала в колодец и очнулась вот такой, как сейчас? Ничего не могу поделать, пыталась поглупеть, но не получилось.

— Аннабель совершенно другая, она говорила сильно заикаясь, с трудом подбирала слова, вот сейчас бы она начала истерику, потому что терпеть меня не может, она в эту комнату никогда не заходила из принципа, а к книгам никогда не прикасалась, с трудом научилась читать и писать. Вы хоть понимаете, чем вам это грозит? Милая незнакомка?

Он подошёл ко мне очень близко, взял за руку и пристально посмотрел в глаза. Настолько долго, что у меня слёзы навернулись, но взгляд я не отвела. Какая-то дуэль сейчас происходит.

И как ему объяснить кто я на самом деле…

Но объяснить я не успеваю, он вдруг говорит то, отчего мои волосы на голове зашевелились от ужаса.

— Закон о ведьмах приостановлен, но не отменён. Этот человек, только номинально начальник лазарета для душевнобольных. Но вообще его должность — великий инквизитор. И вас обвинили в колдовстве, ведьмой назвали! Вы хоть понимаете, чем это вам грозит?

И вот теперь я тоже начала заикаться…

Глава. 6

— Простите, я не знаю, как вас зовут? — заикаясь спросила управляющего, он снова внимательно посмотрел на меня, словно ищет хоть какие-то «следы» настоящей Аннабель во мне. Но кроме внешности, ничего нет.

— Ричард Бишоп, управляющий вашим поместьем, меня нанял ещё отец Аннабель.

— Спасибо, я правда ничего не помню, очнулась уже в комнате, у камина, Нора лечила меня, но я сразу стала говорить так, как сейчас. Может быть головой ударилась? А может быть в детстве меня кто-то напугал, я стала дурочкой, а после падения, ударилась, и в голове всё встало на свои места, могло же такое случиться? Или всех умных тут в психушку к инквизитору отправляют и мне ничего не поможет?

Мою нервную речь Бишоп выслушал очень внимательно, потёр свой массивный подбородок с лёгкой небритостью. И снова посмотрел мне в глаза.

Сама вижу, что он перебирает разные варианты, как помочь, но продолжает молчать, отчего меня начинает трясти ещё больше.

— А герцог? Может быть, он заступиться за меня? — шепчу, и слеза скатывается по щеке.

— Герцог уже в дороге, даже если я телеграфирую ему, то это ничего не даст, против королевы он вряд ли выступит. Он приедет, когда приедет, и вами если и займётся, то после всех важных дел.

— Он так ненавидит Аннабель? — я проговариваюсь, называю себя в третьем лице, и Бишоп это тоже заметил.

Ответил в таком же стиле.

— Она его раздражает своей тупостью, а после нелепого брака с нищим дворянином, а мне кажется, что на самом деле Фредерик мещанин, это позор, вот так разбазаривать своё достояние и титул. Герцог с вами не разговаривал после свадьбы, да и вы его ненавидите, если мягко выражаться. Однако, кто-то из дворца пару дней назад послал за мной в Палау гонца, парнишка примчался на коне и предупредил, что вам уже второй раз грозит расправа, я долго ехал в карете до столицы, а потом понял, что могу не успеть, и ранним утром пересел на коня, как чувствовал, что надо спешить. Кто-то о вас в столице переживает, но кто, я не знаю. Думаю, что Фредерик, он своеобразный, но к вам относится с теплотой. Насколько могу предположить, уж простите, не мужское это дело о таких вещах разговаривать!

Бишоп прошёл к буфету и налил себе какой-то крепкий напиток, вместо рюмочки – бокал для вина, явно не лимонад.

— Ой, мне тоже плесните глоток, надо сосуды расширить, чтобы думалось лучше, может, Фредди послал за вами? Он мне показался заинтересованным, — сама не заметила, как в очередной раз сдала себя с поличным. Ричард ухмыльнулся, и протянул мне второй бокал, на дне буквально глоток, по запаху напоминает коньяк. Залпом выпиваю и стресс «проглатывает» спиртное, теплом по телу пробежала волна, сейчас бы кофе. Вздрагиваю, жаром к щекам прихлынула кровь, чувствую, что зажигаю в Бишопе нездоровый интерес. Но я уже не хочу топить себя ещё больше, поэтому молча ставлю бокал, не намекая, что он маловато налил.

— Не знал, что вы умеете пить! — он забавно, как Волк поднял брови и смотрит с большим удивлением, как я выпила и не поморщилась.

— А что тут уметь, открыл рот, глотнул и всё. Это лекарство! Так что же мне делать? Королева не оставит меня в покое, герцог не заступится, ему, судя по всему, выгодно упрятать меня в психушку, потому что представляю, сколько он стыда натерпелся от такой воспитанницы. Фредерику доверия мало, красивый, но как маленький Фиц в моей постели, так и он у королевы спит. А если королева его хоть немного любит, то плохи мои дела! Ох! Что же делать!

Тру пальчиками виски, коньяк согрел, но идей не подкинул. Да и какие тут идеи, я ничего не знаю об этом мире, о моей семье, законах, правилах…

— Вы и правда очень поумнели, я несколько минут рядом с вами и понимаю, что вы действительно не Аннабель, но очень на неё похожи. Вас кто-то нанял? Её убили?

— Бог с вами! Может, у Аннабель были приметы? Шрам или родинка, что-то что нельзя подделать? — пытаюсь поймать последнюю спасительную соломинку. Если Бишоп обвинит меня в преступлении, то и психушка раем покажется.

— Я знаю, что у Аннабель с детства была приметная родинка, но на попке, вы же…

Он не успел ничего сказать, как коньяк, сделав круг по моему телу, снова ударил в голову. Я резко повернулась спиной к несчастному управляющему. Задрала юбку и приспустила кружевные панталончики.

— Ну что? Есть мушка? Умоляю, не молчите! — до меня и не доходит, что у Бишопа дыхание сбилось от моей выходки.

— Е-е-е-есть! Прикройтесь, ради бога, я же мужчина! Господи! Как теперь успокоить свою плотскую страсть! — задыхаясь простонал несчастный Ричард.

— Да, бросьте, вы что голых женщин не видели?

— Баронесса! То женщины! А то вы! Такое привлекательное создание, даже мёртвого из могилы поднимет. А если ещё слушать ваши речи, такие жаркие, ироничные и …

— Бишоп, выдыхаем! Раз-два! И наливаем. Надо выпить! Решение само себя не найдёт! — поправила свой наряд и улыбнулась. Зря я, наверное, так с ним. Но он единственный адекватный и внушающий доверие, пусть терпит!

Мы снова приняли по несколько глотков спасительного коньяка или виски, кто его знает, как это пойло тут называют. Бишоп покраснел, но держится.

— Родинка на месте, да и вы похожи на себя. Вы это вы. Но как?

— Не могу сказать. Такая очнулась, — побоялась признаться, что я совершенно другая женщина, опытная, слегка стерва от жизни такой с мужем козлом, но в теле этого милого ангелочка, от одного вида которого у мужчин в штанах всё твердеет. Неплохая опция, только вот пользоваться ей надо осторожно.

— У меня появилась идея, — Бишопу второй бокал явно пошёл на пользу.

— Так! Давайте, пока мы не напились от безысходности.

Он улыбнулся, и я чувствую, что проникся ко мне симпатией и искренне хочет мне помочь.

— Вы снова притворяетесь дурочкой, а я привезу из столицы моего друга, очень известного доктора. Он сделает заключение, что вы временно умнели, вследствие удара головой, а потом ваша гениальность неожиданно пошла на убыль. И так от вас отстанут.

Он очень долго посмотрел на меня.

— А мне идея нравится, но в части про доктора. А вот про глупость не совсем поняла, открывать рот, хлопать ресницами и молчать?

— Именно! Всё вы правильно поняли, дорогая моя! Аннабель заикалась, если у вас не получится, то лучше молчите!

— О! Уже дорогая? Стоило вам только попку показать! Всё-всё, не обращайте внимание, у меня стресс. Я правда испугалась этого инквизитора и на всё согласна. Дура, так дура, только не психушка.

— Вот и замечательно! Ещё по одной?

— Ага, а потом найдём себя в страстном порыве на полу, кстати, а вы знали, что Аннабель девственница?

Из рук Бишопа эпично выпал бокал и разлетелся на мелкие осколки, кажется, мне больше пить нельзя, я ведь даже не завтракала, а уже обед.

После моих откровений бедный Бишоп чуть не поймал сердечный приступ. Со стоном попытался выпроводить меня на кухню к Матильде обедать! А потом сказаться больной и лечь в постель.

— До моего приезда не поднимайтесь с постели, ну и взвинтили вы меня! Как теперь успокоится? — несчастный ведёт меня по тёмному коридору, а я ощущаю, как горит сильная мужская рука, что держит меня под локоть. Боится, что я уже пьяненькая и готовая упасть? Зря! Он бы с нами 8 марта хоть разок отметил и понял, что я вообще ни в одном глазу с пары глотков коньяка-то. Просто был план, выпить как следует, уснуть и очнуться в своём мире. Тут мне не выжить, теперь я в этом уверена на сто процентов. Чтобы не расплакаться от нахлынувших чувств и жалости к себе, останавливаюсь и в темноте вглядываюсь в лицо моего неожиданного рыцаря:

— Бишоп, поклянитесь, если меня бросит муж, герцог и вообще все, и я окажусь на улице, то вы меня приютите, — неожиданно, пока мужчина такой горячий, решаюсь на последний авантюрный план. Один надёжный кавалер, это уже что-то. Он бы мне той Кристине, очень понравился, влюбилась, не задумываясь, а вот он на меня настоящую, даже не взглянул бы. Но сейчас я Аннабель, и выгляжу ребёнком рядом с ним.

— Клянусь! Они пугают вас, чтобы заполучить… Неужели вы думаете, что кто-то вас действительно выкинет?

Сказал и осёкся, понял, что это лишнее, но слово не воробей!

Он произнёс это слово, осознаю, что его значение в этом языке двоякое, «вытолкнет, столкнёт», и я услышала совсем другое, как озарение. Так кстати оказалась открытой дверь в парадную столовую, втягиваю несчастного Бишопа и прикрываю дверь. Приподнимаюсь на носочки, и на ухо управляющего шепчу:

— Мне кажется, что Аннабель не сама упала в колодец, её, то есть меня столкнули, посмотрите на мою шею, два синяка и на лице. Меня кто-то придушил, и бросил умирать. Какой-то мужчина или крепкая женщина, так что очутиться на улице, для меня лучше, чем оказаться в психушке или сдохнуть в канаве от рук очередного убийцы.

Надо было видеть лицо Бишопа. Он вдруг приобнял меня, и поцеловал в лоб. Смутился, как подросток.

— Клянусь, я вас не оставлю! И постараюсь найти, того, кто это сделал. Простите, не сдержался…

— Да бросьте, а вдруг это кто-то от герцога. Ему это выгодно, нет меня, нет позора, нет наследницы, а у него алиби, также и королева, приказала, а потом лично приехала проверить, расстроилась бедняжка, что я живая. Эх, Бишоп, кажется, я нужна только вам и Линде. Постарайтесь меня защитить.

— Ох, сударыня, ваш ум, красота и то, с каким жаром вы умеете говорить, сводят с ума. Не могу больше рядом с вами оставаться. Пожалейте, не дразните, я и так весь ваш, — он отстранился, наклонился и поцеловал мою руку.

Откланялся и сбежал в столицу за доктором. Бедный, мчался верхом из столицы, а теперь не успел отдохнуть и обратно, но хоть в карете. Впервые мужчина совершает ради меня такие грандиозные подвиги. Если бы не коньяк в крови, то я, наверное, сейчас упала бы тут от избытка чувств и страха за себя.

Вздохнула, поправила свой домашний наряд, локоны и прошла на кухню, не обращая внимание на протесты кухарки, что госпоже тут не место, с диким аппетитом набросилась на обед. Матильда смирилась, улыбнулась, подала пирог, плошку с наваристой похлёбкой и какой-то напиток, напоминающий компот. У меня есть вопросы ко всем, кто живёт в этом замке, но задавать их я собираюсь между делом, уверена, что слуги всегда знают больше, чем хозяева.

Проверим мою теорию!

Глава. 7

На кухне тепло, вкусно пахнет свежей выпечкой, стоило поварихе подать мне завтрак, как я тут же приступила к дознанию.

— Вкусно. А скажи-ка мне, милая Матильда, в каких отношениях я с Бишопом? — не успеваю договорить, как получаю ответ:

— Как кошка с собакой цапались! — выдала кухарка и подлила ещё компот в мою кружку. Жаль не коньяк. Сижу, открыв рот и забыла дышать. Быстро мы с ним примирились.

— А сколько дней его не было в поместье, он же в город уехал? Я про день спрашиваю, когда я пропала! — меня терзают некоторые сомнения.

Матильда закатила глаза и начала загибать пухлые пальцы, считая и вспоминая, что и когда происходило.

— Долго не было, кажется, он за день до несчастья уехал в порт, это дальше столицы, много дальше. В экипаже день трястись, это почитай только от столицы.

Теперь наступил мой черёд закатывать глаза.

— Значит он не мог знать, что тут случилось. И не мог видеть кого-то постороннего, ну, чужого в нашем поместье? — решила отвести подозрения от Бишопа, кто их знает, этих слуг. Не такие они и глупые, как обычно думают господа. Быстро все сопоставят, поймут и сделают выводы, что я подозреваю моего нового защитника. Надо держать ухо востро, лишнего не болтать.

— Чужих у нас бывает мало, но бывают. Королевские охотничьи угодья за ручьём, там и замок есть, и постояльцы всякие. Погонят зайца, плюют на границы и к нам заезжают. Надоели, Волк однажды загрыз псину одного ни то графа, ни то барона, ох скандал разгорелся, но герцог всё уладил.

— Значит у нас тут небезопасно. Линду одну не выпускать! — говорю, а у самой всё сжалось внутри, чуть не стошнило. Эти твари всё время, пока я лежала в колодце, охотились где-то недалеко, вот и ответы на острые вопросы. Меня точно пытались убрать по приказу из дворца.

— Да, госпожа! Всё скажу и няне, и гувернантке, — кухарка с удовольствием смотрит на то, с каким аппетитом я уплетала обед до этой минуты. А теперь и кусок глотаю с трудом.

— Спасибо! Очень вкусно. Но голова разболелась! Пойду лягу, Бишоп решил привезти врача из города, наверное, ужин стоит приготовить, если они вечером успеют приехать.

— Как скажете, госпожа! Всё сделаем, — Матильда улыбнулась, и я медленно пошла к себе, размышляя, как же мне играть роль дурочки. И самое неприятное, что теперь я точно знаю правду, Аннабель перешла дорогу кому-то очень влиятельному. Вот тебе и дурочка из переулочка…

Иду по огромному холлу на первом этаже к лестнице, и слышу звук шагов, оборачиваюсь, ну надо же. Это поместье продолжает удивлять.

Из библиотеки вышла молодая женщина. Напоминает красавиц с картин Карла Брюллова. Высокая, статная, волосы как вороново крыло и такие же густые чёрные брови. В нашем мире вела бы популярную страничку в соцсетях, стала бы топчиком.

Понимаю, что она незнатная, платье простенькое, причёска без спецэффектов и ноль украшений, а внешность хоть и красивая, но слишком экзотичная, турчанка или еврейка, может и армянка, нежная, красивая смуглянка. Бесцеремонно разглядываю барышню, как меня разглядывала королева. На секунду во мне проснулась зависть, и тут же уснула. Я же не Кристина, а Аннабель и краше меня в королевстве никого нет! Улыбаюсь и жду, когда она соизволит первая поздороваться, но девушка не спешит.

После зрительной дуэли незнакомка приседает в неглубоком реверансе, опускает голову и нежным голосом приветствует меня:

— Добрый день, госпожа баронесса Аннабель, рада, что вы в добром здравии! — она сказала это таким тоном, что я усомнилась в её радости, но взяла себя в руки и улыбнулась:

— Добрый, добрый, милое дитя! Напомни, кто ты и как твоё имя! — боже я на миг забылась и смотрю на незнакомку с высоты возраста Кристины, а на самом деле она лет на пять старше меня в этом теле. Ах, да! Я же баронесса! Точно! Делаю подобающее выражение на лице и жду ответа.

— Вы не помните? Виолетта, я гувернантка Линды. Мы занимаемся с девочкой по три урока в день.

Она собралась мне всё рассказать, но я извинилась, сославшись на плохое самочувствие, ушла в комнату.

Но поймала себя на мысли, что ждут меня проблемы с этой девицей. Я всегда чувствовала людей, но никогда не прислушивалась к интуиции. Всегда включала логику и проигрывала. С мужем, с должностью на работе, с операцией.

Теперь всё иначе, если возникло неприятное чувство, значит причина какая-то есть. А вот памяти нет.

Дневник Аннабель! Точно!

Закрываю дверь, достаю блокнот и внимательно листаю её «Твиты», реально такие короткие сообщения, что и сути-то не поймёшь.

Вот оно!

«Какая же дура, эта Виолетта, влюбилась в герцога, но разве можно любить камень?»

— Да, у Аннабель талант, в одной строчке выдавать суть. А может быть, я и не была глупой? Может быть, претворялась, так же как сейчас? — шепчу, любуясь собой в зеркало. Хочется в это верить, но интуиция шепчет, что это не так.

Аннабель, насколько красива, настолько и глупа, потому что выйти замуж за Фредди могла только ну очень неумная барышня. Разочарованно вздыхаю и ложусь в постель, размышлять, как должна вести себя глупая женщина, и чем дольше думаю, тем отчётливее понимаю, что в глупости есть своя выгода.