Жена фаворита королевы. Посмешище двора

Глава. 8

Бишоп вечером не вернулся, подозреваю, что он после нашего с ним тесного общения решил снять напряжение в объятиях платных девиц. Подумала так и меня неприятно передёрнуло.

В расстроенных чувствах уснула, даже не ужинала, всё теперь кажется совершенно печальным и моя судьба и перспективы.

Утром разбудил стук в дверь и громкий шёпот Бишопа:

— Аннабель, это я!

— Входите! — простонала, хотелось бы играть роль больной, но после послания из дворца, играть не приходится, я на грани нервного срыва.

— Вчера сложный пациент отнял слишком много времени у господина Рихтера. Пришлось ждать, когда он освободится. Но на вас лица нет, милая! Что случилось?

Молча протягиваю ему лист с гербом и печатью. Бишоп долго и внимательно изучает послание, трёт лоб, похоже, что он сам в откровенном замешательстве. Но поговорить о делах насущных нам не позволил врач, вошёл, вытирая руки полотенцем, обычный пожилой мужчина в деловом костюме, но поверх накинул халат. Нацепил очки и внимательно посмотрел на меня.

— Добрый день, баронесса фон Розен.

— Добрый день, — ответила я и запнулась на слове день. Может и правда, Аннабель возвращается.

Давно пора, задержалась я тут, мне своих неприятностей хватает, а решать проблемы ненормальной девицы не входит в мои планы.

— Мне господин Бишоп всё рассказал. Повернитесь спиной, я осмотрю вашу голову. Послушаю лёгкие, дыхание, есть ли хрипы. Зрение, слух не ухудшились?

— Кажется, нет. Ай! — он сразу нашёл гематому на затылке. Потом осмотрел оставшиеся на шее и лице побледневшие синяки, и молча кивнул Бишопу. Я решила не вмешиваться, после выпытаю у управляющего всю правду.

Но стоило врачу попросить меня открыть грудь, как Ричард сбежал.

— Вы переохладились, но дыхание стабильное, однако хрип я слышу. Удар головой серьёзный, скорее всего, гематома так на вас подействовала, не хочу затруднять долгими рассуждениями. Оставлю настойку для приёма вовнутрь, пять капель в горячий напиток. Мазью натирать перед сном грудь от кашля, и порошок от головной боли, не злоупотребляйте им. Лучше на ночь и не более того.

— Я вас поняла, а эти синяки на шее, они же похожи на удушающие? — спрашиваю врача шёпотом.

— А вы, госпожа, вообще ничего не помните? — Рихтер тоже наклонился ниже и спросил шёпотом, чтобы даже Волк не услышал.

— Абсолютно! Память начинается только с момента, как няня меня начала раздевать. Даже не знаю, кто и как меня вытаскивал.

— Я сейчас разговаривал со старой женщиной, и вот какой интересный факт она мне сообщила.

Рихтер взял мою руку и прослушал пульс, словно проверил, живая ли я на самом деле или он тянет время, начинаю нервничать.

— Так что она сказала? — повышаю голос от нетерпения.

— Что в дом принесли вас мёртвую, сердце не билось, а потом вы вдруг вздрогнули и застонали, но совершенно точно, по её мнению, вы уже успели окоченеть. За трое-то суток нахождения в холодной яме.

Мои глаза полезли на лоб от страха и ужаса. Если эти сплетни доползут до дворца, то инквизитор вернётся по мою душу.

— Господин Рихтер, думаю, что у меня была кома. Летаргический сон, как там это состояние называют. А эти простые люди не разобрались и испугались. Разве может ожить мертвец?

Начинаю лепетать, испуганно хлопая ресницами.

— Не может! Но я бы хотел вас ещё раз увидеть, через неделю.

— Это вряд ли, у меня через неделю не будет средств на врача. Спасибо большое, буду признательна, если вы напишете, что я нормальная, не ведьма, и не умерла.

— Не беспокойтесь. Моё заключение оправдает вас в глазах общественности. Так и напишем, кома, потеря памяти вследствие падения и удара головой. После переохлаждения воспаление дыхательного горла и лёгких. Всего хорошего, удачи!

Проговорил и, не дожидаясь от меня ответа, вышел. А я осталась гадать, поверил он мне или всё же я действительно умерла. Так вот почему ко мне не пускают Линду, и все как-то странно смотрят, словно я зомби. Но я же реально живая. Руки тёплые, личико румяное, глазки сияют. Что им ещё надо?

Через полчаса я услышала, что от замка отъехала карета. Но Бишоп остался, проводил врача, забрал у него «справку», что я вменяемая, живая и вернулся в мои покои.

— Аннабель! Вы спите?

— Нет, я страдаю! Всё складывается наихудшим образом, — мой стон заставил Ричарда улыбнуться.

— После визита Рихтера вас не должны беспокоить. Однако, что меня удивляет в этом послании, это новость о помолвке нашего герцога и королевы. Это как снег на голову посреди лета. Он её ненавидит!

— Так это наш герцог, я и забыла его имя! А расстроилась только из-за того, что меня выселяют.

— Но такой приказ может отдать только сам Эдуард фон Рэндорфф, но мне об этом он не сообщал, даже намёка не было.

— Об этом упоминал Фредерик, что письмо герцог отправил секретарю Её Величества. Но почему не вам? — вновь перечитываю послание.

— Это очередные нападки королевы. Она хочет вас выкинуть из замка до возвращения герцога.

— Да зачем ей это надо? Она же получила все: Фредди, Эдуарда, как его …дорфа, корона, власть, красота и богатство, чего ей ещё надо? Мою голову на подносе? — мой голос срывается на хрип, самое время пить настойку, желательно с коньяком. Но я укрываюсь теплее, слёзы текут из глаз. Ненавижу несправедливость.

— Видите ли! Был как-то неприятный инцидент, с которого всё началось, я знаю только в общих словах.

Он проговорил это смущаясь, похоже, что о давнем событии не принято говорить.

— Ой, Бишоп, не томите!

— Два, кажется, года два назад на зимнем балу кто-то придумал шарады, и мужчинам предложили отдать за поцелуй молоденьких девиц некую сумму на благотворительность, так сказать! — Ричард снова смешно замялся, не зная, как продолжить. Понимаю, что в его понимании это событие выглядит непотребно, поцелуи не продаются, женщины из высшего общества не торгуют собой, даже ради благотворительности. Пауза затянулась…

— И-и-и-и-и-и? — начинаю сердиться я, потому что дышать трудно, и сердце в груди на разрыв колотит.

— Наш герцог предложил сто кронсов, другой барон двести, и так дошли до пяти тысяч! За ваш поцелуй, наш герцог отдал цену богатой кареты и четвёрки лошадей. А за поцелуй королевы кто-то заплатил всего двести кронсов!

— А-м, ам-м! — проскулила я и попыталась вдохнуть, но не смогла, из глаз слёзы, из горла хриплый кашель, руки трясутся. А ведь кто-то говорил, что мы с герцогом ненавидим друг друга?

— Вам плохо!

— Выпить…

— Коньяк? — шепчет Бишоп.

— Хотела воды, но тащите коньяк, но себе, а мне тёплый компот Матильды выпью лекарство, голова взрывается от этой новости! Не всё потеряно! Друг мой! Если поцелуй так дорого стоит, то что он предложит за девственность? — мой победный хрип добил бедного Бишопа, он сел на край постели и, кажется, отключился как робот пылесос, недотянувший до зарядки… Какие, однако, мнительные в этом мире мужчины…

Фиц маленький свидетель всех тайн

Глава. 9

Бишоп с проворностью маленького Фица принёс графин, рюмочки, и даже пару запечённых в сахаре яблок. А для меня из кухни Матильда приволокла огромную пивную кружку (бочку) с ароматным яблочным компотом, сокрушаясь о моём самочувствии, водрузила на маленький столик, тот подозрительно скрипнул, но устоял. Когда суета с каплями, лекарствами, подушками закончилась, Бишоп налил себе глоток. Чувствую, как ему сейчас непросто. Против королевских выпадов он пустое место, всего лишь управляющий. Мне нужен защитник, способный устоять против Её королевского величия, чтоб её…

И такой человек существует, он выложил кучу денег только за мой поцелуй! Надежда есть, чувствую себя полководцем, уверенным в своей победе, но моя жертва пока где-то прячется. Я должна победить и положить у своих ног упрямого герцога. Заставить его умолять меня о свидании.

То, что я замужем, как-то вылетело из головы. Ах, да! Память же потеряна.

— Надеюсь, что визит Рихтера не так дорого обошёлся? — я вдруг опомнилась, вернулась к проблемам насущным, мне самой скоро деньги понадобятся.

— Поверьте, дорогая Аннабель, оно того стоит. Он лучший! Поэтому никто не решится оспаривать этот вердикт! — Ричард поспешно проговорил и протянул мне тарелку с угощением. Сразу впиваюсь зубами в мягкое, пахнущее корицей яблоко с хрустящей сахарной корочкой!

— Восторг! Вкуснотища-то какая! — закрываю глаза и с придыханием произношу эту фразу, слишком, наверное, эротично. Язык напоминает немецкий и когда я себя услышала, вспомнила старые порнофильмы, невольно рассмеялась. А Бишоп не в силах сдержать волнение, встал, чтобы откланяться и сбежать, наклонился поцеловать мою руку и в эту секунду нашу идиллию нарушил неожиданный гость!

— Аннабель! Как вам не стыдно! Вы замужняя женщина, но в постели, принимаете у себя мужчину, да ещё и пьёте! — в мою спальню с пинка открыв дверь, влетает Фредерик, муж собственной персоной!

— А Фредди, какими судьбами? Пью я исключительно лекарство, и не беспокойтесь о моей чести, вы её уже уничтожили. Присаживайтесь, Бишоп нальёт вам с дороги отличный коньяк! Мы отмечаем моё воскрешение из мёртвых, согласитесь, повод значимый!

— Госпожа, это не коньяк, это травяная настойка на шнапсе. Очень тонкая работа Норы! — не обращая внимание на разъярённого Фредерика, поправил меня Бишоп. Долгим взглядом намекаю Ричарду, что нам надо напоить мужа. И Ричард тут же налил Фредди полную рюмку, он, как мысли мои читает!

— Она мастерица. А кстати, зачем вы заявились, Фредди? Учить меня морали, странно для любовника Её Величества, — Бишоп снова наливает «сыворотку правды» по рюмкам.

— За вами! Её Величество благосклонно предоставила нам покои во дворце и вам почётную должность фрейлины. Завтра за нами пришлют карету, до этого времени предстоит собрать ваши вещи! — в его тоне нет ни капли раскаянья, ведь это из-за него я обязана покинуть свой родовой замок. Но и другое подозрение подтвердилось, Её Величество не собирается отсылать фаворита, он тоже останется под боком. А я прикрытие и девочка для насмешек.

Умно! Есть о чём подумать!

Сижу, прикусив губу, размышляю над тем, что ответить и как поступить. Информации мало о законах, и я даже не понимаю, как потом обернётся любой мой шаг. А уж служить при дворе совершенно не имею никакого желания.

Бишоп сидит в кресле и забавно смотрит то на меня, то на Фредерика. Должна отметить, что муж у меня красавчик. Сладенький как это яблочко, что я сейчас ем. А на самом деле тяну время.

— Фредди, напомни, почему мы вдруг поженились? Я не чувствую к тебе никакой страсти? Это был какой-то сговор? Вы меня вынудили на этот шаг? М? — подаю тарелку с огрызком Бишопу, сама встаю с постели и как была в сорочке, прохожу в будуар, вымыть сладкие руки. Ричард мигом отвернулся, стесняясь моего пикантного вида, хотя платья в этом мире в разы откровеннее, чем ночнушка из очень плотной ткани, скрывающая моё тело от горла до пяток с длинными пышными рукавами, но они такие фантазёры, сразу оба покраснели.

Возвращаюсь в постель, голова и правда болит, кружится, диагноз я сама себе могу поставить, сотрясение мозга, после такого удара-то. Вот только дел у меня неотложных столько, что болеть некогда.

— О чём, вы? Милая Аннабель, вы же влюблены в меня без памяти, — сказал и прикусил губу. Наверное, с королевой этот трюк срабатывает, но меня рассмешил.

— Вот именно, без памяти, но вопрос в другом, с чего вдруг такая спешка? Не по этому ли поводу? А?

Депеша лежит у меня под подушкой, достаю письмо с печатью и протягиваю мужу.

Фредерик раза три прочитал и побледнел.

— Что, любовница выходит замуж? Да ещё и за моего опекуна? Который вас терпеть не может? Надолго ли мы едем в столицу? Как мне кажется, милый мой муж, ровно до того момента, как нога герцога, как его там, Эдуарда, переступит порог дворца королевы. А мы с вами пойдём далеко и надолго. Я в монастырь или психушку, а вы в гарнизон на границе, откуда живыми не возвращаются!

Выговариваю это и замечаю смешные пассы Бишопа, он пытается мне напомнить, что в этой жизни я – дура!

— Ой, Бишоп, и так понятно, что мы тут все идиоты! Что претворяться-то? Наливайте, Фредерика надо спасать от сердечного приступа.

Бишоп молча наполнил следующую рюмку шнапсом. Протянул Фредерику.

Что-то подсказывает мне, что муж не слишком умеет пить, но при Бишопе откровенничать не хочет. Пришлось проявить хитрость и попросить Ричарда сходить на кухню за куском пирога, он быстро сообразил и вышел, но дверь не закрыл.

— О, Аннабель! Я влюблён в тебя, но что мне делать? — тут же заскулил муж, испугался дальнего гарнизона, в случае моей смерти? И смотрит, не моргая, чуть не рыдает.

— Что вы так уставились на меня?

— Ничего, ты очень красивая, и какая-то совершенно другая. И моё сердце уже рассыпается от мысли, что ты меня теперь не любишь…

Он подсел ближе и схватил меня за руки, начинаю опасаться за свою бесценную девственность. В случае чего начну визжать и звать Бишопа.

— Милый, ты грелка в постели королевы. Как я могу тебя любить?

— Это позорное обстоятельство, но иначе я был бы в том самом гарнизоне уже года два как… Ты меня спасла от трибунала!

Открываю рот от удивления, а Фредерик уже тянется за поцелуем.

— Стоп! С этого момента подробнее, мой друг, я тебя что? — рукой ловлю его лицо и притормаживаю в опасной близости от своих яблочных губ, получилось смешно, однако мне не до смеха. Я спасла преступника?

Глава. 10

— Та-а-ак! С этого места подробнее, мой друг! И обойдёмся без лжи! — прищурила глаза и сморщила носик. Вижу, как это подействовало на мужа. В глазах появилась такая поволока влюблённости, и ему реально кажется, что я должна от этого заскулить от восторга?

— Ах! Аннабель, меня вызвали на дуэль, а поединки под строжайшим запретом. Стреляю я очень хорошо, поэтому филигранно попал в моего противника, слегка ранив. А он просто промазал. Нас хотели отдать под трибунал, но противник откупился штрафом, а я попал в поле зрения королевы.

— С кем дуэль и по какому поводу? — признание мужа заставило меня задуматься. Что-то в этой истории не клеится. И настоящая Аннабель знала правду, но теперь уже не скажет. И даже записочку не оставила. А эти все молчат.

— Не могу сказать. Дал клятву!

— Ой, да бросьте вы! Из-за женщины? — накидываю красивый халат, похожий на какое-то турецкое одеяние, рассматриваю вышивку, но и за Фредди неустанно слежу. Ещё бы голова не болела, это лекарство Рихтера ни черта не помогает.

— Да, из-за женщины!

— Ну кто бы сомневался. И поди с Эдуардом? Раз я всё узнала, то последний вопрос, это из-за меня? Мне же было-то 16 лет, — ляпнула от фонаря, совершенно не задумываясь и попала, да ладно?

Муж потемнел, как грозовая туча.

— Госпожа, вы же потеряли память! — процедил сквозь зубы. И признаться, теперь я понимаю Аннабель, он красив, когда злится, и он дрался из-за неё на дуэли. Вот ей стоп-кран и сорвало. Замираю на миг, пытаюсь как-то повернуть беседу в безопасное для меня направление,

— Когда нет памяти, приходится включать интуицию! Мой друг!

— Хорошо. Сдаюсь, я лишь намекну. Вы мне понравились на первом балу, когда юных девиц представляют при дворце. Обычно это происходит в 14-15 лет от роду, но опекун не позволял вам выходить в свет. Вы сильно заикались, очень! Поэтому почти всегда молчали, даже не здоровались, только улыбались и слегка кивали в ответ. Я увидел вас, влюбился и приглашал на все танцы, какие только успевал. А потом герцог разозлился, мы поругались и в результате дуэль.

Фредди помог мне открыть огромное окно наподобие французских и выпустить собак на прогулку, сели на небольшой диванчик, и продолжили беседу.

— А потом я в вас влюбилась, и вы предложили пожениться? — задаю наводящий вопрос, становится всё интереснее и интереснее.

— Больше я ничего не могу сказать!

— Не можете, Фредди, или не хотите? Я ведь начинаю подозревать, что вы меня вынудили, вы или ваша королева?

— Это дело государственной важности, настолько запутанное, что стоит мне проговориться, и уже гарнизон покажется раем.

Фредерик вскочил на ноги, склонился, поцеловал мою руку и хотел бежать. Но я уцепилась за его пальцы, просто так он несбежит!

— Последний вопрос! Почему я всё ещё девственница?

— Запрет королевы! Я не смею ей изменять, пока у нас связь! И страдаю от этого.

— Подумать только, такой верный любовник, что даже с женой не изменяет любовнице! — я проговорила это слишком громко. Как бы никто в доме не подслушал, Виолетта, например.

— А вам бы хотелось? Теперь, хотелось бы? Ведь если верить планам Её Величества…

— Уже нет! Но вернёмся к насущным проблемам. У меня утром был доктор Рихтер, светило медицины, и он сказал, что я очень больна. Меня две недели нельзя трогать. Инфлюэнце и всё такое, вы же не хотите во дворец привезти заразу. Так и скажите, что госпожа баронесса болеет, ждёт своего опекуна, и когда тот приедет и сам меня выкинет из замка, тогда и буду думать, где прятаться. Меня Бишоп заберёт к себе содержанкой, мы уже договорились!

— Аннабель, умоляю! Не делайте глупости! Останьтесь моей женой, так лучше для всех! Она меня выкинет, а у меня есть скромные средства. Вы не познаете нужду! Клянусь, и молю у вас о прощении! — простонал Фредерик и снова уселся рядом.

— Лучше для вас? Вы забыли? Я же глупенькая! Глупости, это моя суть! Причём на законных основаниях, при дворе снова появится повод судачить обо мне.

— Я думаю, что Эдуард вам не позволит, скорее убьёт вас, чем отпустит от себя. А потом меня.

— Не поняла, он меня любит?

— Нет, что вы! Он просто не хочет терять ваши земли, доходные дома в столице, фабрики и верфь в порту, вы очень богаты, госпожа Аннабель. Очень! И как бы сказать деликатнее, он считает вас собственностью! Подозреваю, что и козни королевы на ваш счёт именно из-за ваших владений! Больше я ничего не могу сказать, простите. Так хочу вас поцеловать, но не хочу всё разрушить! Мне кажется, что вы со временем поменяете своё мнение, и простите меня!

Он встал, поправил свой камзол, поклонился и стремительно вышел. Жеманность в нём куда-то магическим образом исчезла, понял, что на меня эта мишура не действует, стал собой?

Приятный, естественный, красивый. Но у меня ничего не ёкнуло, даже Бишоп вызывает больше симпатии. Но это не те проблемы. Не про симпатию мне стоит задумываться.

Я зависла в пространстве! Есть о чём подумать!

Богатая, очень красивая, всем мешаю, ничего не помню, но закон безжалостен, раз я замужем, то должна следовать за Фредериком. Однако герцог приватизировал меня, и, кажется, собирался отправить в монастырь? А ещё секрет, Аннабель не была дурой. Она просто сильно заикалась, и с ней никто не разговаривал. Никто не учил грамоте, никто не верил в её разум, просто оставили как есть, чем глупее богатая наследница, тем проще прибрать к рукам её имущество! Вот же сволочи!

Есть с чем разобраться. Зато, теперь стало хоть немного понятно. Королеве, да и Эдуарду я как кость в горле. Если они поженятся, то станут ещё богаче, а я лишусь последнего.

Может быть Фредди не самый плохой вариант, не для жизни, но хотя бы не загреметь в какое-то закрытое заведение. Голова кругом. Вот попала!

— Бишо-о-оп! Зайдите ко мне, мой друг! — крикнула в коридоры замка, и через пару минут управляющий появился на пороге.

— Завтра утром поедем в контору, хочу проверить все бумаги, пока Эдуард не вернулся. Что-то мне кажется, тут не про любовь, а про жадность! Никто меня и не любит, кроме вас, Норы и Линды!

— А где Фредерик? Он уже уехал?

— Кажется да, в охотничьи угодья королевы, верхом после шнапса, как бы не свалился и не сломал шею, а то обвинят нас в злодеянии. Что-то мен подсказывает, что он такая же жертва, как и я…

Ричард довольно улыбнулся, поцеловал мою руку и вышел. А я закрыла дверь на ключ, раз болею, значит, болею! Собаки остались в гостиной, мне надо побыть одной.

Рано утром меня разбудил лай Волка, снова какие-то охотники промчались мимо нашего замка, надоели!

Но пора и нам с Бишопом собираться в столицу.

Завтрак, утренний туалет. Сделала себе несложную укладку, выбрала самое простое, но стильное платье из плотного шёлка. Кажется, что это серебро, настолько утончённый серый цвет. Кружева сорочки подчёркивают мою нежную кожу! Не перестаю любоваться своим отражением.

— Аннабель! Аннабель! — в комнату прорвалась Линда.

Мы обнялись! Я поцеловала девочку в щёку. А потом ещё и ещё! От неё тоже пахнет запечёнными яблоками.

— Милая, я не уезжаю, это только с Бишопом к врачу! Вечером вернусь! — решила, что никому не стоит знать, о моих планах.

— Но ты меня не бросишь? — всхлипнула девочка.

— Никогда, ты мне как дочь! А детей не бросают! — шепчу ей на ушко.

— Бросают! Меня бросили! — она уже начинает плакать.

— Тише, малышка, вот чтобы у нас с тобой всё было хорошо, я должна съездить в столицу и узнать о своих делах. Привезу тебе гостинцев, сладости или куклу?

— Куклу! — как быстро в её глазах появился тот самый огонёк радости. Эх, мне бы так, получила куклу и рада. Но придётся сражаться за свои права. Аннабель больше не дура и врагам придётся смириться и отступить! Только бы понять, кто из них настоящий враг.

Вчера не поверила я дорогому мужу, ни единому его слову. Разве только про заикание! Не он ли правая рука королевы.

Вздыхаю, и с Линдой идём к выходу.

— Милая, без меня не выходи одна на улицу, это опасно! Договорились?

— Да, Анни! Меня Волк охраняет.

— Вот и хорошо! Я еду к доктору, это, если кто-то спросит, поняла? — поцеловала девочку, и Бишоп помог мне спуститься по ступеням, платье красивое, но я к такому совершенно не привыкла.

Линда машет мне с крыльца, я ей в ответ, поднимаю голову и вижу в окне Виолетту, как-то неприятно стало на душе, быстрее садимся в карету и уезжаем.

Глава 11. Альтернативная реальность?

Кажется, я начинаю ориентироваться в пространстве, это совершенно точно наша Калининградская область. Но теперь она называется Пруссией? Моё баронство или проще – поместье, находится где-то в районе Митино, пара часов в карете, а на машине долетели бы минут за десять.

Мои вопросы покажутся управляющему дичью, но я же потеряла память, так что:

— А скажите мне, Бишоп! Какой сейчас год?

— Две тысячи двадцать второй от Рождества! — он так быстро ответил, а я ещё быстрее потеряла дар речи. Ведь была мысль, что я попала, ну каким-то магическим образом в тело моей пра-прапрабабки. О которой я и понятия не имела. Но тут как-то всё совершенно не так. Первая мысль, что это розыгрыш, но я решила не поддаваться.

— Хо-ро-шо! Продолжим, а как называется страна, в которой мы находимся, явно не Руссланд?

— Нет, госпожа, все мечтают жить в Московии, мы имеем честь граничить с этим государством. И наша королева хотела выйти замуж за наследника, но он предпочёл взять в жёны свою подданную.