Возьми меня за руку
- -
- 100%
- +
– Спасибо, – сказала она. – Мы ценим все, что вы делаете.
– Это наша работа, мэм, – ответила Джо.
Шагая обратно к машине, Джо радовалась, что этот визит остался позади. Ну и денек выдался у Джонсонов. Только что они были просто довольными жизнью пенсионерами – и вот внезапно прошлое поднимает голову, словно жуткий призрак.
– Что ж, все прошло настолько гладко, насколько можно было надеяться, – сказала Джо, когда они сели в машину.
– Разве?
Во взгляде Фермана угадывалось недоумение.
– Думаете, я была… резковата?
Ферман пожал плечами:
– Кто его знает.
– Отвезти вас в участок?
– Теперь я сдаю отчеты в «Трех коронах» на Кентербери-Роуд, – ответил Ферман.
Джо понадобилось полсекунды, чтобы понять, о чем он, но она и глазом не моргнула.
– Сделаем.
* * *Она отвезла Фермана в пивную, но отказалась от выпивки. Не только потому, что пить при исполнении считалось дурным тоном, но и потому, что ей надо было купить подарок Полу.
Карта показала шляпную лавку совсем рядом с Терл-стрит, и Джо рванула прямиком в центр, лишь на подъезде вспомнив, что у нее нет мелочи, которую можно было бы скормить паркомату. Она припарковалась на двойной желтой полосе в ста метрах от магазина и поспешила внутрь. Амелия сбросила ей размер Пола, и Джо выбрала коричневую фетровую шляпу, толком не посмотрев, сколько та стоит. Когда продавец озвучил цену, Джо ужаснулась, но, стыдясь отказываться, все-таки заплатила. Для брата это были гроши, но ей теперь придется урезать себя в чем-то другом, чтобы потянуть ежемесячные взносы в «Светлом будущем».
Когда она вернулась к машине, дорожный инспектор как раз фотографировал ее номерной знак.
– Да бросьте! – сказала она. – Всего две минутки!
Инспектор пожал плечами, сделал еще пару снимков и молча налепил ей на стекло талон. Однажды, много лет назад, подобная ситуация возникла у них с Беном, и тот пустил в ход полицейское удостоверение. Но это было не в ее правилах. Вместо того чтобы козырять жетоном, она сорвала уведомление о штрафе и бросила его в машину, как сделал бы любой гражданский.
Выезжая из города, Джо прикидывала свои возможности. Она залезла в кредит, но лимит еще не исчерпала. Однако надо было срочно что-то решать с арендной платой за этот месяц. Если она выпишет чек и хозяин квартиры попытается сразу его обналичить, ему откажут. А что до рассрочки «Светлом будущем»…
Перед машиной выскочил велосипед, и Джо одновременно ударила по тормозам и кнопке сигнала. Велосипедист – молодой человек в студенческой мантии – обернулся и смущенно заулыбался.
Все из-за Бена, мать его.
Она велела себе успокоиться. Нельзя в таком состоянии ехать в участок. Это плохо кончится. Джо старалась глубоко дышать и не думать о том, в какую мерзкую помойную яму она вот-вот свалится.
Тридцать девять лет, живет в однокомнатной съемной квартире и по уши в долгах.
Чтобы успокоиться, Джо включила Classic FM, но классическая музыка только напомнила ей о маме, и она перешла на какую-то не отягощенную смыслом попсу.
Дорога до Бата заняла час. Когда Джо наконец припарковалась и вышла из машины, на пороге участка появился Бен с констеблем Рани Азиз. Рани пришла к ним всего несколько месяцев назад, но быстро вливалась в коллектив. Они с Беном смеялись.
– О, привет, сержант, – приветствовала ее молодая симпатичная констебль.
– Привет, – отозвалась Джо.
– Как прошло с родителями? – поинтересовался Бен. На работе он, как всегда, был в первую очередь профессионалом. И неслабым актером. Даже взгляд ничего не выдавал.
– Настолько хорошо, насколько можно было надеяться, сэр, – ответила Джо. – Они были шокированы.
– Еще бы, – отозвалась Рани. – Выйти на след тридцать лет спустя – такое не каждый день случается.
– Констеблю Азиз удалось вычислить бывшего подозреваемого. Парень по имени…
– Мэтьюз, – оборвала его Джо. – Я в курсе.
– От вас ничего не скроешь, – сказал Бен с улыбочкой, от которой захотелось двинуть ему по яйцам.
– Детектив Ферман сильно сомневается, что Мэтьюз причастен, – сказала Джо.
Бен фыркнул носом:
– Вы про динозавра, которого сюда приплели? Небось, явился с лупой и полицейской дубинкой?
Он обращался к Джо, но смотрел на Рани. Та послушно рассмеялась, но у Джо не было желания потакать Бену. Он что, серьезно пытается вызвать у нее ревность?
– Да нет. Он просто сказал, что Мэтьюз плохо вписывался в картину. Дело против него дурно пахло с самого начала.
Бен приосанился, и на его лице появилась знакомая смесь возмущения и обиды, которая всегда возникала в ответ на вопросы Джо о его сомнительных поступках.
– Что ж, теперь это новое дело, – сказал он. – И не отработать все версии было бы разгильдяйством.
– Хорошо, сэр, – ответила Джо.
Рани и Бен продолжили путь к служебной машине. Учитывая, как Мэтьюз мог отреагировать на полицейскую маркировку, Джо хотела было предложить, чтобы они поехали на «ягуаре» Бена, но решила, что Бен сейчас вряд ли расположен слушать советы. Впрочем, он сам ее окликнул:
– Джо?
Она обернулась.
– Там журналистка из «Оксфорд таймс». Не знаю, как она пронюхала о деле, но ты ничего ей не рассказывай, ладно?
Без тебя бы не догадалась, индюк напыщенный.
– Так точно, сэр, – произнесла она вслух.
Джо направилась в отдел уголовных расследований, поздоровавшись по пути с дежурным на входе и еще несколькими офицерами. Констебль Кевин Картер играл у себя на компьютере в какой-то симулятор гольфа. Джо кашлянула, и он быстренько свернул окно. За пятьдесят лет своей бесполезной жизни Картер только и успел, что дважды развестись и произвести на свет троих детей, с которыми почти не общался. Месяца два назад Джо даже наткнулась на его профиль в Тиндере, причем на фотографии он выглядел таким молодым, что его запросто можно было бы привлечь за подлог.
– Прояснилось что-нибудь со временем постройки бассейна? – спросила она.
– Пока нет, – ответил Картер. Уходя, Джо заметила, что он опять открыл свою игру.
Старший инспектор Бриджес уже вернулся к себе в кабинет и говорил по телефону, а на столе перед ним громоздилась стопка бумаг. Джо подумалось, что в этой кипе могут быть и ее результаты. Прошло две недели с тех пор, как она сдавала длившийся полдня экзамен на инспектора. Джо знала, что в ролевой игре и на собеседовании проявила себя довольно хорошо. Вероятно, все будет зависеть от результатов письменного теста, а их предсказать труднее. Возможно, Бриджес уже в курсе и просто ждет удобного случая, чтобы сказать ей об этом.
Джо проверила электронную почту. Пришло несколько записей телефонных разговоров, связанных с делом о незаконном обороте наркотиков, которое они расследовали в Сноу-Хилле, а также записи камер видеонаблюдения по ограблению склада компании, сдающей в аренду оборудование. Сотрудница по имени Хейди Тан из Долины Темзы уже начала пересылать Джо порциями сканов весь архив по Дилану Джонсу и добавила ее в список рассылки по делу. Оперативно.
Джо наугад открыла несколько первых файлов. Большая часть была отпечатана на машинке, но попадались и рукописные страницы. Свидетельские показания, фотографии Дилана, Мэтьюза, протоколы допросов. Была там и запись звонка в 999[2], с которого началось расследование. Джо надела наушники.
«Каков характер вашей экстренной ситуации?»
«Мальчик пропал. На ярмарке. Думаю, его похитили».
Услышать речь брата, отрывистую и искаженную акцентом их юности, было шоком.
«Вы звоните из Хоум-Фарм, Ярнтон, верно?»
«Э, да, наверное, так».
«Могу я узнать ваше имя?»
«Пол Мастерс… Я бежал сюда. Вы можете кого-нибудь прислать?»
«Машину уже отправили. Мальчик, который пропал, – можете сказать, где его видели последний раз?»
«Не знаю. На ярмарке. Моя сестра…»
– Детектив?
Джо подняла взгляд. Над ней стоял Бриджес.
– Можно тебя на два слова?
– Ох, не нравится мне это, – проговорила Джо.
Бриджес был непроницаем:
– В моем кабинете в пять?
Совсем не нравится.
– Разумеется.
Джо сделала глубокий вдох. Роб Бриджес был хорошим парнем, и она верила, что он в любом случае скажет ей все как есть. Он выделялся среди силовиков, начав карьеру в финансовой сфере и только потом переключившись на охрану правопорядка. Так или иначе, продвигался он быстро, и теперь, в свои сорок с небольшим, перешел из экономического отдела в уголовный розыск. Собственно, он и предложил ей пойти на повышение, и она знала, что, если спросят его лично, он за нее поручится. Но если она завалила тест, никакая поддержка начальства ей не поможет.
Вернувшись к файлам, Джо стала изучать подробности задержания Клемана Мэтьюза и открыла его фото, сделанные после ареста. Невысокий, пухлый мужчина с темными вьющимися волосами. Чисто выбрит. Вид скучающий, заспанный; где-то в самой глубине взгляда, устремленного в объектив, угадывался вызов. Джо хотелось найти собственные детские показания, но она поборола искушение. В качестве образца одежды, в которой был Дилан, к делу приложили фото футболки ФК «Ливерпуль»: сезон 1987 года с желтым логотипом Crown Paints. Джо почувствовала грусть при мысли о тряпочке, прикрывавшей останки, облепленной землей и грязью, которая уже, наверное, никогда не отстирается. Дилан больше всего запомнился ей именно футболкой, на которую она с завистью поглядывала в тот день на ярмарке.
Джо собиралась было закрыть фото, но вдруг подумала: почему оставили только футболку? А остальная одежда? Нижнее белье, носки, штаны? Если заметали следы, почему не избавились от всего? Она быстренько написала в лабораторию Солсбери, поставив в копию Бена: спросила, не нашли ли других вещей. Возможно, остальная одежда просто отделилась от трупа в процессе разложения.
Джо встала из-за компьютера и направилась к кабинету Бриджеса. Тот оставил дверь открытой. Она постучала и вошла.
– Можешь закрыть, – сказал Бриджес.
С упавшим сердцем Джо так и сделала. Ничего хорошего ей явно не скажут. Она приготовилась к худшему.
– У вас с инспектором Кумбзом все в порядке? – спросил Бриджес.
– В каком смысле, сэр?
– В прямом. Я смотрел на ваши отношения сквозь пальцы, потому что они не мешали работе. Да и совать нос в чужие дела не хотелось. Но если ваша личная жизнь вредит рабочему процессу, это уже проблема.
– Он что-нибудь говорил? – спросила Джо, осознавая, что увиливает от прямого ответа.
– Нет. И я пока его ни о чем не спрашивал. Но начинаю думать, что уже пора.
– Мы больше не вместе. – Джо ответила настолько прямо, насколько могла, и вдруг почувствовала, что злится, причем не только на Бена, но и на Бриджеса. Почему я должна все это говорить? Мы в этом дерьме из-за Бена и его чертова вранья. Это он спустил все наше хреново будущее в унитаз.
Бриджес сложил пальцы домиком.
– Я так и предполагал. Окей, Джо, с этого момента я отстраняю тебя от дела Дилана Джонса.
– Но, шеф…
– Уверен, ты сама понимаешь почему. За нашей работой будут следить с особым вниманием. Я не могу допустить, чтобы расследование было скомпрометировано.
– Оно и не будет. Послушайте, поговорите с Беном. Он вам скажет…
– Решение принято, сержант. Доводите до ума слежку за бандой Томпсонов. Все материалы по Дилану Джонсу передайте Бену.
– Это…
– Решенный вопрос. Спасибо, Джо.
Джо вернулась на свое рабочее место, тихо закипая. Ей следовало бы радоваться: шансы вычислить подозреваемого были невелики, да и вообще, того, кто закопал Дилана, скорее всего, уже не было в живых. Задевала несправедливость. Ощущение бессилия. Она ничего плохого не сделала.
И, в глубине души, Джо была разочарована. Красота не красота, но какая-то цикличная логика в ее участии явно была. Бен и Бриджес лишили ее шансов довести дело до конца. Загладить вину.
Из Долины Темзы продолжали приходить электронные письма. Джо навела мышь на кнопку удаления, чтобы отправить материалы досье в «Корзину». Вот тебе и загладила.
Но тут зазвонил телефон. Оксфордский номер.
Она взяла трубку.
– Что вы им сказали? – произнес сердитый мужской голос.
– Прошу прощения, кто это?
– Она была здесь, только что. Это вы им сказали, больше некому!
На заднем плане Джо услышала другой голос:
– Успокойся, Гордон. Пожалуйста.
Миссис Джонс.
– Я буду жаловаться, – продолжал мистер Джонс. – Являетесь сюда, делая вид, что на нашей стороне. Сбрасываете вашу маленькую бомбу и оставляете нас подбирать осколки. Может, у вас такие игры…
– Пожалуйста, мистер Джонс, – перебила Джо. – Объясните, что произошло. К вам кто-то приезжал?
– Репортерша. Чертова журнашлюха!
– Гордон! – послышался издалека возмущенный окрик его жены.
– Мистер Джонс, мы не контактировали ни с какими журналистами, – сказала Джо. – Прошу, поверьте мне. Мы не знаем, как до них дошли известия о Дилане.
– Вы же вроде как детектив? Ваше дело – узнать.
Связь оборвалась.
Бриджес, по-видимому слышавший разговор, стоял на пороге своего кабинета.
– Похоже, звонок не из приятных.
Джо потерла виски. Может, и к лучшему, что ее отстранили от дела. Чертова журнашлюха, должно быть, и есть та самая женщина, которую она видела на строительной площадке. Возможно, кто-то из рабочих решил срубить деньжат и слил информацию прессе, но как они вышли на Дилана Джонса?
– Похоже, надо делать заявление для прессы, – сказала Джо. – К Джонсонам заявилась журналистка.
Бриджес кивнул.
– Предоставь это мне, – сказал он. – Ты занимаешься бандой Томпсонов, не забыла?
Глава 3
Следующие пару часов Джо по кусочкам восстанавливала передвижения банды, сравнивая GPS-данные телефонных записей с докладами, которые присылал с места событий агент под прикрытием, расквартированный в Сноу-Хилле.
Пришло голосовое сообщение от «Светлого будущего». Джо не сразу вспомнила имя, но по деликатным интонациям моментально узнала администратора. У нее вежливо осведомлялись, не могла бы она еще раз подъехать в клинику и исправить кое-что в документах, потому что с ее банковскими реквизитами возникла проблема. Джо отложила сообщение на потом.
Банду возглавляло трое братьев Томпсон. Каждого из них неоднократно привлекали за кражи, наркотики и нанесение легких телесных повреждений, но ни одного не удавалось засадить за решетку больше чем на несколько месяцев. Предполагалось, что в их сети наркокурьеров, торговцев и сборщиков денег задействовано около сорока человек, которые использовали сложную схему тайников и явочных точек, разбросанных по южной части города.
Говоря начистоту, расследованию не уделяли бы столько внимания, если бы не пара смертей три месяца назад: двух подростков обнаружили зарезанными в сгоревшей машине, причем один из них приходился братьям Томпсон кузеном, а второй был членом конкурирующей группировки. Складывалось впечатление, что в семье наметился раскол, а значит, могла разразиться война за передел сфер влияния.
Оперативные данные были скрупулезными и до невозможности скучными, но, если полиция хотела довести дело до суда, эта дотошность была очень к месту. Большинство звонков делалось с анонимных номеров-однодневок. Все сходились во мнении, что нужно вычислить кого-то из середняков и взять его за жабры. А когда тот начнет давать показания, все, что выше его, рухнет, как башня в дженге. Шестерки не представляли особого интереса: как говорил Бен, эти ребята сами находят, за что загреметь. Восемьдесят процентов того, чем занимается уголовная полиция, так или иначе связано с наркотиками.
Около четырех в участок вернулись Бен и Рани. Сквозь стекло Джо видела, как они оформляют на входе неопрятного пенсионера в спортивных штанах с низкой посадкой и полосатой футболке, из-под которой выглядывал живот. Под мышками у него проступали пятна пота, редеющие волосы липли к голове. Судя по перекосу левой половины лица и плетью болтающейся руке, этот человек перенес инсульт. Он был карикатурно толстым, с разбухшими плечами, годы добавили ему новых складок под шеей. Но безразличный, почти отсутствующий взгляд, которым он обводил комнату, выдавал в нем Клемана Мэтьюза.
Его провели в одну из допросных. Через пару минут Рани выскочила оттуда в мини-кухню и включила чайник.
– Что-нибудь говорит? – спросила Джо.
– Требует адвоката, сержант, – ответила Рани, – и чай с четырьмя ложками сахара.
Она быстро заварила пакетик и понесла кружку в кабинет.
Через полчаса приехала дежурный юрисконсульт Саманта Гор, и администратор на входе пригласил ее пройти туда же.
Выждав немного, Джо отправилась в мультимедийную, где можно было смотреть прямую трансляцию из допросной. Бриджес уехал до конца дня – на какую-то встречу с местными властями. Его указания насчет участия Джо не допускали разночтений, но ему не обязательно все знать.
Сгорбленный, обмякший в кресле Мэтьюз являл собой жалкое зрелище. После того как Сэм Гор представилась для видеозаписи, Бен показал Мэтьюзу фото Дилана.
– Уверен, вы помните этого мальчика.
Клеман Мэтьюз всмотрелся в снимок и кивнул.
– Вслух, если можно.
– Да. – У него слегка заплетался язык. – Что все это значит?
– Это вы нам объясните, – сказал Бен.
Клеман поднял на него мутный взгляд, потом посмотрел на Сэм и пожал плечами:
– Я ведь не арестован, верно? Могу уйти, если захочу?
– На данный момент вы не находитесь под арестом, но от того, будете ли вы сейчас с нами сотрудничать, зависит, решим ли мы арестовать вас в дальнейшем.
С этими словами Бен показал ему еще два снимка: с заброшенным домом и осушенным бассейном.
– Узнаете это место?
Клеман скользнул взглядом по фотографиям.
– Не вижу ничего знакомого.
– Присмотритесь.
Старик скосил глаза книзу:
– По-прежнему ничего.
– Быть может, вы могли бы помочь моему клиенту и пояснить, что изображено на этих снимках, – вмешалась Сэм.
Бен показал на второе фото:
– Здесь мы нашли тело Дилана Джонса.
Это стряхнуло с Мэтьюза сон.
– Вы нашли его?
– Боюсь, что да. Нужно было глубже закапывать.
Клеман Мэтьюз усмехнулся:
– Это все, что у вас есть? Умереть не встать.
Он скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула.
– Наши криминалисты прочесывают каждый сантиметр, – сказал Бен. – Если там есть хоть волосок, мы его найдем.
– Но на данный момент?.. – спросил Мэтьюз.
Пауза.
– Должна сказать, – заговорила Сэм, – что не нахожу веских доказательств причастности мистера Мэтьюза. Ему уже предъявляли обвинение в этом похищении. Дело развалилось. Сегодня он пришел сюда по собственной доброй воле.
Когда руки Бена сцепились на столе, точно в молитве, Джо поняла, что он тоже таких доказательств не находит. Она слишком хорошо знала этот жест – жест человека, потерпевшего фиаско и бессильно наблюдающего, как рушится придуманная им история.
* * *Правда открылась случайно. Бен долгое время вел себя подозрительно: не спал, пил даже больше обычного. Вначале Джо по глупости думала, что это из-за работы, но потом проверила сберегательный счет и поняла, в чем дело. В течение трех лет они каждый месяц потихоньку откладывали деньги на общий депозит. Почти тридцать штук. А когда Джо проверила счет, там было пусто. Ну, не совсем. Два с чем-то фунта осталось. Она вышла из онлайн-кабинета и снова вошла, но баланс не изменился. Наверное, какой-то глюк. Но, когда Джо просмотрела последние транзакции, весь ее мир перевернулся кверху дном. Деньги с их счета регулярно переводились на сайт биржевой торговли, по нескольку тысяч за раз. Последний платеж прошел шесть дней назад.
Чувствуя, как колотится сердце и немеют кончики пальцев, Джо отложила ноутбук и попыталась успокоиться. Все их деньги пропали. А может, нет? Возможно, они задержались на каком-то другом счете. Не может быть, чтобы он все просадил. Не мог он с ней так поступить.
Бен всегда был неравнодушен к азартным играм. Автоматы в пабе, ставки на спорт. Поначалу было классно, потому что он часто выигрывал, и временами по-крупному. И когда это случалось, он не жадничал. Когда им было под тридцать, на два косаря с футбольных ставок они устроили роскошный уик-энд в Копенгагене. Конечно, выигрыши запоминались лучше. Раз или два они поссорились, скорее даже просто повздорили, когда ей показалось, что Бена слишком заносит. Такое бывало, когда он проигрывался: он ходил надутым по нескольку дней, а потом Джо узнавала, что он опять поставил в попытке отыграться. Она этого не понимала – уж больно это смахивало на отчаяние. А когда она обнаружила у него на телефоне приложение для ставок, то стукнула кулаком по столу и потребовала, чтобы Бен его удалил. Бен послушался, но Джо подозревала, что вскоре он поставил приложение обратно. Когда они решили съезжаться и сняли свою первую квартиру, условием было, что Бен окончательно завяжет с азартными играми. На работе тогда еле успевали переводить дух, поэтому острых ощущений хватало с избытком.
Обнаружив, что Бен опустошил их счет, Джо несколько дней внимательно наблюдала за ним – и ничего обнадеживающего не видела. Он выглядел изможденным и на работе просто отбывал номер. Она заглянула к нему в телефон и нашла в истории поиска запросы о краткосрочных займах. Джо почти дозрела поговорить с ним начистоту, но что-то ее останавливало. Она поняла, что боится. Не реакции Бена, а того, что эта реакция будет означать. Если он и вправду все потерял, это конец. Назад пути нет. Джо ему не поможет, потому что он сам не в состоянии себе помочь. Ее охватывало то бешенство, то тоска, то отчаяние.
Однажды вечером она встречалась с подругой и выпила больше обычного. Когда она вернулась домой, Бен спал. Впервые за несколько недель Джо видела его спокойным: лоб разгладился, дыхание было медленным и ровным. Он казался прежним, и ее тело взяло верх. Она разбудила его, и они молча занялись любовью. Может, виноват был алкоголь; а может, в глубине души она знала, что этот раз будет последним. После, когда она уже собиралась произнести то, на что никак не решалась, он не выдержал и признался. Он сказал, что сделал нечто ужасное, но они с этим справятся. Джо понимала, что не справятся, но не перебивала. Вполуха она слушала, как он оправдывается, описывает никому не нужные подробности: свои первые взлеты и падения на бирже. Конец истории ей был известен.
На следующий же день она собрала вещи и съехала с квартиры. Первую ночь перекантовалась в дешевой гостинице, потом нашла в интернете жилье на другом конце города. Джо могла бы вышвырнуть Бена из квартиры, и он бы ушел, но она понимала, что не потянет аренду одна, а мысль о том, чтобы остаться связанной с Беном какими-то финансовыми делами, была невыносима.
С тех пор прошло пять месяцев. Бен держал дистанцию, о которой она просила. По крайней мере, первые несколько дней. Работа казалась параллельным фантастическим миром, где словно бы ничего не случилось. Они даже смеялись и пили вместе чай в столовой, но Джо следила, чтобы они не оставались один на один подолгу. По взглядам, которые украдкой бросал на нее Бен, она видела, что тот что-то затевает и в редкие моменты, когда она забывает об осторожности, пристально следит за ней.
У нее оставался ключ от их старой квартиры, и где-то через неделю после ухода она забежала туда забрать пару вещей. Внутри был свинарник: от переполненного мусорного ведра воняло, и похоже, Бен все это время спал на диване. На обеденном столике лежала анкета заемщика, а в одной из дверей красовалась вмятина, по-видимому от кулака Бена. Зародившиеся было сомнения вылились в злость. Прощай, залоговый депозит.
Джо собрала оставшуюся одежду и ушла.
Вечером, когда она сидела в своей квартирке и пыталась разобраться с финансами, позвонил разъяренный Бен. Он требовал объяснить, что она делала в его квартире. Джо сразу повесила трубку, но он все звонил и звонил, пока она не отключила телефон. Слушать его скомканные послания на следующий день было не для слабых духом: от подогретой алкоголем ярости он постепенно перешел к примирительным воззваниям и жалости к себе. Вопреки голосу разума, Джо написала ему в десять утра, что ему нужна профессиональная помощь. Больше он не звонил.
После этого работать стало немного сложнее. Они всегда подшучивали над тем, что Бен старше ее по званию, но после разрыва стало совсем не смешно. Бен никогда не был злопамятным и не пытался ставить ей палки в колеса. Наоборот. Он всячески старался беречь ее от лишних нагрузок, даже если для этого приходилось перегружать других. Никто не знал, что они расстались, – по крайней мере, она на этот счет не распространялась, – и непонятно было, замечают ли коллеги перемену. Эта ситуация смущала Джо, заставляла чувствовать себя ребенком, за которым неусыпно присматривают. Если это была попытка вернуть ее расположение, то она с треском провалилась. Когда Бен предложил представить Джо к награде за расследование кражи со взломом, она решила, что пора высказаться.