Запретная любовь. Самые безумные мечты

– Привет, Райленд. – Я подошла к нему, нацепив на себя наигранную смелость, как модную шляпу.

– Привет, неудачница, – безучастно парировал он, подняв моего ребенка на руку и смерив меня чересчур скучающим взглядом.

На шее у него висела монета на простой черной цепочке. До сих пор. Он таскал эту фигню почти с подросткового возраста. Я бы спросила, какой смысл он в нее вкладывает, но мне всегда было плевать.

– Следи за языком в присутствии моего ребенка, – холодно предостерегла я.

– Мамуля в машине сказала слово «хрен», – радостно сообщила Грэвити, хихикая.

Предательница.

– Это называется «пустая мечта», мелкая, – Райленд сверкнул хищной улыбкой, от которой я немного обмерла.

Он не обладал смазливой сексуальностью – нет, Райленд был сексуальным как викинг, как Хозиер.

Гудки машин превратились в один долгий и непрекращающийся рев. Мы оба его проигнорировали.

Райленд бросил на меня испепеляющий взгляд.

– Соберись, Касабланкас. У тебя ребенок мог погибнуть. – Он усмехнулся. – Раз уж ты тут, забирай. Я не нянька.

И это стало последней каплей, после которой я официально слетела с катушек.

Не из-за восьмичасовой поездки с десятью остановками на пописать. Спасибо кофе из «Старбакс» и подозрительно холодным хот-догам на заправке.

Не из-за того, что «Джимми» заглох в трех метрах от парковки.

Не из-за того, что я сломленная, безработная мать-одиночка, хотя в половине случаев еще чувствовала себя собой.

И даже не от осознания, что он будет моим соседом, потому что Роу и Кэл жили этажом ниже Райленда. Они все это спланировали, чтобы всегда быть рядом.

Вот из-за чего!

– Скорее ад замерзнет, чем я начну принимать от тебя советы по воспитанию детей. – Я выхватила у него Грэв, чувствуя, как голосовые связки вот-вот лопнут от сдерживаемого крика. – Она была пристегнута. Я не виновата, что моя дочь слишком умная и сообразила, как отстегнуть ремень. Поездка сюда вышла паршивой. У меня заглохла машина. Я перегородила дорогу. Страховая компания не отвечала. Я не спала три дня. У меня даже нет денег, чтобы починить эту тачку…

– Как я понимаю, ты последний объект благотворительности Роу и будешь жить в его квартире, – бесцеремонно перебил Райленд и крутанул запястьем, чтобы взглянуть на часы. Судя по виду, ему не терпелось заняться своими делами. Словно у него были занятия поважнее, чем наблюдать за моим нервным срывом.

Боже, как же я его ненавижу. До боли.

– Я не объект благотворительности.

– Не отказывайся, пока не попробуешь. Если станешь стриптизершей по имени Чэрити[2], это может решить все твои финансовые проблемы.

– Ну ты и свинья! – прорычала я.

– Хрю-хрю, – подмигнул он. А потом, поскольку сжигать друг друга, видимо, входило только в мои планы, он, добавил: – Пошли. Надо убрать эту тачку с дороги.

– Мне не нужна твоя помощь.

– Какое совпадение! А я не хочу помогать, – Райленд сверкнул еще одной дьявольской ухмылкой, закатывая рукава и оголяя жилистые, мускулистые предплечья. – К сожалению, ты младшая сестра моего лучшего друга, а я слишком воспитан, чтобы оставлять тебя и твоего ребенка на растерзание таксисту.

Он дернул водительскую дверь и, сев в машину, повернул ключ в замке зажигания.

– Фары работают, значит, дело не в аккумуляторе. Наверное, в свечах зажигания. Сколько лет этой штуке?

– Не так много, как тебе. – Мне что, пять? Да кто вообще так разговаривает?

Райленд пропустил мой выпад мимо ушей и нахмурился, вытаскивая телефон из кармана.

– У меня встреча через несколько минут, но потом я заскочу в автомастерскую и починю твою машину. А пока загоню ее в гараж.

– Эм, ладно.

– Сначала лучше вытащить чемоданы. Лифт в гараже тесный и едет вечность.

Как же бесило, что он мне помогает. Бесило, что я настолько измотана и вынуждена принимать эту помощь. И бесило, что, пока разворачивались эти события, я выглядела ужасно.

Райленд вылез из машины, вышвырнул на тротуар шесть моих чемоданов и спортивных сумок и, остановив крепкого курьера из «Амазон», убедил того расчистить путь, чтобы он загнал мою тачку на парковку. Вдвоем они стали толкать машину, закатывая ее в подземный гараж. Я посадила Грэвити на чемодан и вручила ей айпад в чехле в форме бабочки. На уши нацепила ей наушники в виде кошачьих ушек. Ее лицо просияло при виде передачи «Классная комната Кейти». А потом я отошла и подобрала с дороги свой разбитый телефон.

Я униженно и подавленно наблюдала за Райлендом и курьером. Разместив машину в гараже, Райленд вышел через вестибюль. Он выглядел уже не таким собранным: шелковистая прядь его песочных волос выбилась из пучка и упала на глаза. Скулы порозовели. Когда он подошел к нам, мне почти стало стыдно, и я открыла рот, чтобы его поблагодарить.

– Почему этот ребенок держит в руках пенис? – он метнул взгляд в сторону Грэвити, которая, сидя на чемодане, обнимала мистера Грибочка и внимательно смотрела свою передачу.

Этот ребенок! Он говорил о ней так, словно она проблема, которую нужно исправить.

– Это не пенис, а мистер Грибочек, – надменно поправила я.

Райленд окинул меня безучастным взглядом, дополнив его кривоватой ухмылкой, от которой я почти возбудилась.

Несмотря на мое теперешнее отвращение к нему, я всегда была неравнодушна к Райленду Колтриджу.

Настолько, что с радостью встала бы ради него на четвереньки.

Что совершенно не помогало делу.

– Долго рассказывать. – Я взяла дочь на руки и положила ее головку себе на плечо. – Но все равно спасибо за помощь. Можешь снова становиться любимым кобелем Нью-Йорка. – Слово «кобель» я произнесла одними губами, чтобы не услышала Грэв, и махнула в его сторону рукой.

– Ты стыдишь меня за то, что я проститутка? – Райленд приподнял густую бровь, на тон темнее, чем его волосы.

– Нет, я стыжу тебя за то, что ты подонок.

– И почему? Как показывает история, это твой любимый типаж мужчин, – он хохотнул.

Один-десять в пользу хозяев поля.

Такер, мой бывший, был живой, говорящей рекламой презервативов.

– Знаешь, Райленд, – я оперлась бедром на высокий чемодан, призвав все свои актерские навыки, чтобы казаться спокойной и безразличной. – В английском языке не хватит синонимов, чтобы описать, как сильно я тебя ненавижу.

Это не противоречило желанию, которое я к нему испытывала. Еще я желала три таблетки успокоительного и целый чизкейк с лаймом и манго, но понимала, что это слишком.

– Польщен, – Райленд приложил руку к груди и склонился в пафосном жесте. – Вряд ли найдется слово, выражающее мои чувства к тебе, но это что-то между презрением и невыносимой скукой.

– Безразличие, – милостиво предложила я.

Он щелкнул пальцами и показал на меня.

– Видишь? А все думают, что ты просто красивая мордашка. Дамы и господа, вашему вниманию Дилан Касабланкас, ходячий словарь.

– Из твоих слов я услышала только, что ты считаешь меня красивой, и хотя я согласна, у тебя нет ни единого шанса. Я больше не встречаюсь с неудачниками.

– Есть небольшая проблема, милая.

– Почему?

– Боюсь, что на тебя польстился бы только неудачник.

И стоило мне подумать, что я наброшусь на лучшего друга моего брата в первый же час своего пребывания на Манхэттене, как в нашу перепалку вмешался настоящий ковбой. Он направлялся к нам в сопровождении мужчины в костюме и махал рукой.

– Хой, Колтридж!

Этот мужчина в ковбойской шляпе, расшитой рубашке, ковбойских сапогах и потертых джинсах смотрелся в Нью-Йорке так же неуместно, как диснеевская принцесса – в БДСМ-клубе. Он оглядел нас – чемоданы, Грэвити, меня и Райленда – и его широкий рот расплылся в довольной улыбке. Судя по виду, ему было лет шестьдесят, но он сохранил отличную форму. На его безымянном пальце сверкало массивное золотое кольцо.

– Маршалл, – непринужденно улыбаясь, поздоровался с ним Райленд, но я заметила, как он сперва откашлялся. – Ты рано.

– Ранняя пташка большого червя клюет, – мужчина подмигнул, встав в метре от нас, и просунул большие пальцы за пряжку в стиле кантри. – Ну не красота ли? Райленд Колтридж! Я и не думал, что ты несвободен. Да еще и с ребенком. Это точно повысит твой рейтинг в моих глазах.

Что?

Я уже открыла рот, чтобы пояснить, что между мной и Райлендом любви он не найдет даже под микроскопом, но услышала, как Колтридж добродушно хохотнул.

– Никогда не суди о книге по обложке, Брюс.

К моему ужасу, следом Райленд обхватил меня за плечо. Я застыла как изваяние и вытаращила глаза. Во имя Тейлор Свифт, что здесь происходит?

– А кто это тут у нас? – Брюс засуетился вокруг Грэвити, которая болтала ногами, сидя на чемодане и обнимая мистера Грибочка. К счастью, она так сильно стискивала игрушку, что ее форма была неразличима.

– Это Грэвити. – Райленд проигнорировал, когда я шлепнула его по руке, осторожно убрал ее с моего плеча, и, подняв мою дочь, прижал ее к своей груди. Он широко улыбнулся, глядя на нее. Грэвити, ничего не подозревая, не отрывалась от экрана. – Она же свет моей жизни.

– Тогда ты, наверное, живешь в Темные века, – буркнула я под нос, скрестив на груди руки.

Райленд одарил меня убийственным взглядом.

– Брюс Маршалл, – мужчина протянул мне руку, тепло улыбнувшись. – Приятно познакомиться, мэм. А вы?..

– Не мэм, – я пожала ему руку. – И не миссис Колтридж, слава богу.

Улыбка Брюса Маршалла поникла, а Райленд, расхохотавшись, влез между нами.

– Она имеет в виду «пока», – заявил он. – Но, как видите, нам не терпится пожениться.

Брюс бросил взгляд на мои пальцы.

– Не вижу кольца.

Что Райленд задумал? Или важнее, зачем он это делает?

Райленд расслабленно хлопнул Брюса по спине.

– Не порти мой сюрприз, парнишка Брюси. Она просила совсем другое, не то, которое я ей купил. Ей трудно угодить.

– Нет, – процедила я. – Просто ты полный ноль в постели.

Райленд перевел взгляд с моей дочери на меня. Я увидела его осуждение. И хотя знала, что нет ничего плохого в том, чтобы родить ребенка вне брака, – тем более, это меня бросили, – все равно почувствовала себя уязвимой и беззащитной.

– Грэвити не от меня, – поспешно бросился объяснять Райленд. – Но она мне родная во всех смыслах этого слова.

Что за чушь! Райленд не выносил детей и всегда стремился умчать в другой конец комнаты, когда Серафина и Грэвити были рядом. Даже Грэвити бросила на него взгляд, так и говоривший «я вас знаю, сэр?»

Брюс повернулся, тепло и одобрительно посмотрев на Райленда, и неспешно кивнул.

– Не думал, что ты из тех, кто согласится взять на себя больше ответственности, если не обязан.

– Ну, ты еще многого не знаешь обо мне и моем характере, – загадочно ответил Райленд.

Ублюдок, фигурально выражаясь, не только кинул меня под автобус, но еще и несколько раз проехался взад-вперед, оставляя на моем теле следы от шин. Почему он врет и не краснеет?

– Ты правильно поступаешь, сынок, – Брюс хлопнул Райленда по плечу. – Я уважаю примерных семьянинов. Я и сам такой. Не знаю, читал ли ты статью обо мне в «Форбс», но семьдесят процентов моих сотрудников посещают ту же воскресную службу, что и я. Свой своего видит издалека, да?

Райленд лучезарно улыбнулся, и тогда я поняла его замысел.

Я прикусила губу, чтобы не заржать. Райленд тот еще безбожник. У этого мужчины столько грехов, что он сгорел бы заживо, если бы подошел к церкви ближе, чем на три километра. Он зарабатывал на жизнь тем, что встречался и трахался с женщинами за деньги. И делал это с упоением. По моим оценкам, он переспал с большим количеством женщин, чем проживали в этом районе. И, как уже сейчас показал, не испытывал угрызений совести, когда врал, обманывал и жульничал, чтобы достичь своих целей.

– Совершенно верно, сэр. Вы не найдете более заядлого фаната моногамии и детей, чем я, – запыхтел Райленд, сдобрив свой голос угрозой.

– Ладненько, – Брюс потер ладони. – Пойду-ка я присяду в той модной кофейне, которую ты посоветовал, и закажу себе вычурное пирожное, а ты помоги своей маленькой мисс отнести чемоданы наверх и присоединяйся ко мне. Не спеши, ладно? Семья прежде всего.

– Попробую оторваться от них, – Райленд напыщенно вздохнул. – Но будет сложно.

– Всегда могу выкинуть тебя из окна, чтобы ускорить процесс, – радостно предложила я.

Райленд ткнул меня локтем.

Брюс и его помощник побрели к модной кафешке. Стоило им исчезнуть за дверью, как Райленд пихнул Грэвити мне в руки так, словно она сделана из радиоактивной взрывчатки.

– Нам надо поговорить. – Он закинул сумки на плечи и покатил оставшиеся чемоданы к главному входу.

Это было довоенное среднеэтажное здание с потрясающими белыми арками и колоннами. Вестибюль был отделан черно-белым камнем с серыми прожилками, а стойка консьержа и почтовые ящики сделаны из гладкого черного дерева. Лифты были старомодными, а деревянные двери отделаны решетками из кованого железа. Это место обладало европейским шармом, и впервые с тех пор, как я отправилась в это путешествие, у меня закружилась голова.

– Пожалуйста, – я помассировала виски. – Хватит болтать.

– У мамули болит голова, – мило прошептала Грэвити, поправив айпад так, что он оказался у моей груди.

А еще мамочке нужно в туалет. И поесть. И вкусить три «Мимозы».

– Мамочке нужно оказать дяде Райленду большую-пребольшую услугу, – Райленд пригвоздил меня хищным взглядом с преднамеренным гнусным умыслом. От его хриплого голоса по моей спине пробежали мурашки, как приятный летний дождь. Мы встретились взглядами, и от этого весь вестибюль воспламенился, как от одной зажженной спички. – И в кои-то веки ей лучше сделать правильный выбор.