Запретная любовь. Самые безумные мечты

– Говорю, что секс стоит на повестке дня.

Тишина.

– Стоя и в любой позе, в какой тебе захочется, если честно. Я неприхотлива.

Моя.

Челюсть.

Упала.

На.

Пол.

– Извини, – я проглотил слюну, а вместе с ней, возможно, и язык. – В последние пять секунд я резко разучился понимать человеческую речь. Ты говоришь, что хочешь… эм, трахаться?

Спокойная, хоть и слегка покрасневшая Дилан посмотрела мне прямо в глаза.

– Отношения будут фальшивыми, но оргазмам лучше быть настоящими. Если уж придется тебя терпеть, то хочу хотя бы немного развлечься. Мы – взрослые люди. У меня давно никого не было. Ты отвратителен, но, несомненно, сексуален. А учитывая твой опыт, не можешь же ты быть настолько плох в постели…

Эта женщина уничтожила мое самолюбие.

– Главное – обоюдное согласие… – Дилан притворно изучала свои обгрызенные ногти, и я задумался: раз теперь я, скорее всего, буду платить ей гребаные десять штук в неделю за то, что она дышит рядом со мной, потратит ли она их на маникюр и педикюр? Я хотел, чтобы она это сделала. И ни хрена не понимал, почему.

– Ты не должна заниматься со мной сексом, чтобы получить эти деньги, – констатировал я очевидную истину. Я всегда знал, что от меня исходят флюиды бабника, но извращенца? Это что-то новенькое.

– Я знаю, что ты не просишь об этом. Если не понял, я предлагаю, – Дилан снова закатила глаза (ее фирменный жест, означающий «мне плевать», когда на самом деле было совсем не так). – Ой, да брось! Ты же проститутка. Не будь ханжой.

– Во-первых, я не ханжа. Я проверяю, не ударилась ли ты головой. – Но, по правде, на секунду она меня ошарашила. Мысль о том, как я скольжу между этих длинных, стройных ног, свела меня с ума. – Во-вторых, в секс-работе нет ничего постыдного, а я свою работу выполняю от и до. И с нерушимым контрактом. В-третьих, я завязал с этим три месяца назад.

Все ради того, чтобы с головой погрузиться в работу над «Эппдейтингом». А значит, ставки были еще выше.

– В-четвертых…

Да, четвертый пункт тоже был – что-то о том, что она предлагала мне свое тело за деньги, а я предпочел бы заплатить ей, чтобы она не дурила, – но я его забыл. Если честно, само по себе чудо, что мне сейчас удавалось говорить на английском. Дилан Касабланкас, самая сексуальная женщина в Америке и, наверное, на любом другом континенте, предлагала мне секс в обмен на деньги.

– Да к черту, Дилан! Не могу вспомнить. Просто… пообещай: если тебе когда-нибудь настолько сильно понадобятся деньги, то приди ко мне, и я тебе их дам. Безо всяких ограничений.

Это навело меня на мысли о бондаже, и член стал таким твердым, что предоставь я ему отдельные штаны и обувь, он стал бы третьей ногой.

– Дело не в деньгах. У меня есть немного сбережений. – Дилан обкусала заусенцы на большом пальце, и по какой-то причине, о которой не хотелось задумываться, я не посчитал это таким отвратительным, как раньше. – Такое я бы предложила не всякому. Я не против секса в условиях нашей сделки, потому что у меня почти отросла плева, а в такого отталкивающего человека, как ты, я точно не влюблюсь.

– Ну спасибо, – я медленно выдохнул через нос. – Обожаю знакомиться с новыми фанатками.

– Эй, ну хотя бы ты привлекаешь меня физически.

– А личность моя тебе противна.

Она передернула плечом.

– Хочешь, чтобы твой брат меня прибил? – уточнил я. А именно это и произойдет, если мы переспим.

– Это станет приятным бонусом, – спокойно призналась Дилан, – но ему незачем об этом знать.

Я провел языком по зубам. Сейчас я не мог мыслить здраво, ведь девяносто процентов моей крови отлило к члену.

– Я не против десяти тысяч в неделю. Так мы договорились?

– Еще тебе придется кое-что тут собрать, – Дилан огляделась в комнате. – Кроватку для Грэв, несколько книжных полок и тому подобное.

– Не проблема. Что еще?

Мой отец – мастер на все руки, так что для меня подобное не составляло труда.

Ребенок высунул голову из коридора и улыбнулся.

– Мамуль, можно я построю крепость из подушек?

– Э-э-э… да, солнышко, – рассеянно ответила Дилан.

Держу пари, она бы разрешила Грэвити даже закурить, настолько ей не терпелось вернуться к разговору. Она еще сильнее покраснела под своим итальянским загаром и густыми черными волосами и перевела взгляд на меня.

– Если секс входит в сделку, у меня есть строгие правила, – прошептала она.

Вот сейчас я должен был сказать ей, что секс не входит в сделку. Я не воспользуюсь младшей сестрой своего лучшего друга. Черт, да я вообще никем бы не стал пользоваться. Это неправильно.

Но… так ли это на самом деле?

Дилан сама предложила. Я бы все равно согласился на обозначенную ею сумму, и она это, скорее всего, понимала.

Роу порежет тебя на лоскуты и будет медленно варить в твоем же костном бульоне, если ты позволишь себе лишнее, ублюдок.

Скажи ей, что никакого секса не будет. Скажи, что сделка подразумевает только обычную хрень как в романтических комедиях. Будь Николасом Голицыным, а не… ну не знаю, королем Джоффри[4].

– Давай обсудим твои правила.

Черт, ублюдок, о чем мы сейчас говорили?

Теперь изумленной выглядела Дилан. Она не думала, что я соглашусь. Эй, я и сам не рассчитывал, что мне удастся засунуть член в Дилан Касабланкас. Но все это пока только в теории.

– Не делать мне больно. – Перечисляя правила, Дилан загибала пальцы, начиная с большого. – Никаких зрителей, ты всегда должен пользоваться презервативом – хватит с меня случайных беременностей, – и спать мы должны только друг с другом.

Я кивнул. Ну, пока все просто. Хоть я и обожал киски, мне ни к чему сложности, связанные с разнообразием. Если я чему-то и научился в своей прежней работе альфонсом, так это тому, что киска – это просто киска.

От меня не ускользнула ирония. Я построил карьеру на фальшивых отношениях, а теперь придется платить за то, чтобы женщина притворялась, будто встречается со мной.

Карма, ну и подлая же ты скотина.

– Подходит, – сказал я.

– Погоди, я еще не закончила.

Я зажмурился и вздохнул.

– Ну конечно.

– Возможно, мне понадобится нянька.

– Послушай, я первый готов признать, что ты совершенно бестолковая, но думаю, у тебя все получится. Если столкнешься с какими-то сложными словами, просто погугли.

– Для Грэвити, недоумок.

– О, я не лажу с детьми.

– Ты только что спас Грэвити от верной смерти.

– Я решил, что это белка, – съязвил я. – Серьезно. Моя la vida слишком loca[5], чтобы приплетать сюда еще и детей. Ни за что.

– Ну, нужно, чтобы кто-то помогал с ней, пока я буду искать работу. Учитывая, что в Нью-Йорке я знакома только с тобой, то и доверить ее могу только тебе, – Дилан неспешно окинула меня взглядом. – Типа того. Без обид.

– Какие обиды? Я бы сам себе не доверял. Вот почему я умоляю тебя еще раз подумать над последним пунктом в твоем списке требований. Да и на хрена тебе работа, если я буду платить десять тысяч только за то, что ты дышишь?

– А вдруг завтра утром ты подпишешь договор с Брюсом? И что потом? – она приподняла бровь. – Я не смогу обеспечить своего ребенка. Нет, мне нужно найти стабильную работу. Грэвити тебе доверяет. Так что присмотр за ребенком тоже включаем. Как минимум, два раза в неделю.

Я резко вдохнул и провел языком по щеке. Надеюсь, мелкой нравится «Макдоналдс» и бездельничать перед телеком.

– Черт. Ладно.

– Постарайся не выражаться при ней, – поморщилась Дилан.

– У меня тоже есть парочка просьб, – сообщил я.

– Вперед, – кивнула она.

Грэвити тем временем вскрыла на кухне пакет с чипсами и принялась уплетать их в перерывах между приступами смеха.

– Во-первых, в этот период ты будешь изображать мою девушку столько раз, сколько потребуется. Будешь вести себя правильно и благопристойно и смотреть на меня с обожанием. Ты нас не выдашь и ни одной живой душе не расскажешь, что в восьмом классе у меня в брекетах застрял воздушный шар, и все решили, что это презерватив.

Она посмотрела на меня с раздражением.

– Райленд, это и был презерватив.

– Это был шарик бежевого цвета, Дилан.

Это был презерватив. Мне захотелось проверить, как сильно получится его надуть, пока он не лопнет. Но, если я подпишу сделку с Брюсом, эта история ни за что не должна попасть в четырехстраничную статью обо мне в «Форбс». Да и вообще, Дилан, зная, что я терпеть не могу эту историю, имела дурную привычку рассказывать ее каждый раз, когда мы оказывались в одной комнате.

– В сделку еще входят рабочие поездки по Америке и за ее пределы, – добавил я.

– Если ты предупредишь меня заранее, и Грэвити сможет поехать с нами, я не против.

– И… – я замолчал. Прикусил язык, и рот наполнился теплой густой кровью, но слова сами сорвались с языка.

Из абсолютно пассивного и апатичного человека я превратился в энергичного и пылкого. Впервые за восемь лет мы с Дилан оказались в одной комнате наедине и, действуя с позиции силы, были самими собой, не боясь обидеть Роу и Кэл.

– И? – она приподняла бровь, дожидаясь продолжения.

Между нами всегда сквозило это неуемное влечение. С тех пор, как Дилан исполнилось восемнадцать.

Атмосфера между нами накалилась. Я шагнул к ней. Дилан не попятилась, хотя в ее темных глазах мелькнул страх. Я наклонился к ней, щекоча дыханием ее ухо. Ни к чему, чтобы ее дочь случайно услышала признания развращенного мужчины.

– Без презервативов, Касабланкас. Мы обменяемся результатами анализов, ты начнешь принимать таблетки, – и сделка заключена.

Я знал, что и в таблетках нет необходимости, но не хотел вдаваться в подробности. Не сейчас. Да вообще никогда. Она не должна узнать. Не могла узнать, насколько хреновой была моя жизнь.

– Ого, ты всегда спишь с женщинами без презерватива? – на ее лице читалось отвращение.

– Нет. Никогда.

– Тогда почему со мной без презерватива?

– Потому что я так хочу. Одной этой причины уже достаточно.

Я говорил, как настоящий шовинист. Мрачно, извращенно и отвратительно. Но член уже пульсировал при мысли, какими непристойностями я буду заниматься с младшей сестрой моего лучшего друга.

По телу Дилан пробежала дрожь. Я заметил, как ее шелковистая кожа покрылась мурашками. А ведь я к ней еще даже не прикоснулся.

– Если для тебя это слишком, забудь… – начал я, уже жалея обо всем, что сказал.

– Договорились, – сказала Дилан, запыхавшись, словно только что пробежала марафон. – Идет!

Сноски