Хтоны. Он придет за ней в воскресенье

Глава 1

Страх, она знала, что такое страх… Маленькая худенькая девочка, бредущая по запыленной дороге, не ожидала от жизни ничего хорошего. В грязных окнах рабочего пригорода отражался летний закат и уже давно пора было идти домой. Но ноги несли ее мимо. Она знала, что там ее никто не ждет. Ее старая бездушная бабка и вечно сердитый отец не улыбнутся и не обнимут при встрече. Не скажут ей: «Здравствуй, Верочка! Как прошел твой день?»

Мамы не стало. С мамой ушло тепло. Вместо этого пришли страх и боль.

Иногда ей казалось, что, наверное, никто и не заметит, если однажды она не вернется домой после школы. Но идти ей было некуда, поэтому она снова и снова возвращалась в этот равнодушный дом. Находила себе что-нибудь перекусить в холодильнике и кралась в свою комнату мимо гостиной, где сидели отец с бабкой. Если повезет, ее никто не заметит. Очень важно оставаться незамеченной. Нельзя напоминать о себе. Она тень, бестелесная тень.

Сегодня все пошло не так с самого начала. Вера тихонько прошла на кухню, а там у стола стояла бабка и что-то резала на деревянном кружке. Она нерешительно замерла в дверях и попятилась назад.

– Чего застыла? Заходи, раз пришла, – проворчала бабка, брезгливо глядя на нее.

Вере было совершенно невдомек, почему бабка всегда смотрит на нее с каким-то непонятным отвращением. У нее, что испачкалась одежда? Грязные руки или красные прыщи на лице? Или, может быть, она мерзкое насекомое, которое так и хочется раздавить, чтобы больше не видеть?

А дело было вот в чем. Бабка не любила детей. Совсем. Дети, в ее понимании, были постоянным источником раздражения. Детей надо было кормить, учить, лечить – одним словом сплошная нервотрепка! А ведь этого всего можно было бы избежать, просто сделав аборт! Ведь сейчас это так просто, сбегала в поликлинику и все. Полчаса и дело сделано! Но нет ведь. Дурную мамашу этой девчонки заклинило намертво, когда она решила привести в мир это бесполезное жалкое существо.

Своих детей у бабки не было. Всех до единого вытравила с помощью старой знахарки, которая жила в соседней деревне. Единственный сын, отец девочки, был ей вроде как приемным, остался в наследство от покойного мужа. Да и того она малым дитём никогда не видела. Когда она пришла в этот дом, Пётр уже был здоровенным шестнадцатилетним лбом. Хлопот с ним никогда особенных не было. Он ведь и дома практически не бывал. Гонял с толпой таких же негодников по стройкам, да по заброшенным цехам старого завода.

А потом Петенька спутался с худосочной замарашкой Катькой из соседнего района. Бабка в упор не видела в этой Катьке ничего хорошего. Ну абсолютно ничего. Та была маленькая и вся какая-то бесцветная. Во всем со всеми соглашающаяся и, казалось, совсем не имеющая своего мнения. Однако, когда она узнала, что ждет ребенка, то превратилась в настоящую тигрицу. Петр с бабкой были категорически против, но Катя наотрез отказалась делать аборт и так на свет появилась Верочка.

Верочка – так звала ее мама. Только одна мама ее и любила. Старалась защитить от этого жесткого и враждебного мира. А когда Вере исполнилось одиннадцать лет, мамы не стало. С тех пор Вера не услышала в свой адрес ни единого теплого слова.

Худенькая фигурка заколебалась в дверях и шагнула вперед.

– Небось опять в холодильнике шариться пришла? – с издевкой спросила бабка.

Девочка молча села на краешек стула. Лучше подождать, когда предложат поесть, раз уж ее застукали на месте.

Бабка удовлетворенно хмыкнула. Эта серая мышь усвоила, что ей лучше не открывать рот, когда старшие говорят. Чем меньше ее видно и слышно, тем проще бабке притвориться, что девчонки не существует.

– Ладно. Супа налей себе и хлеба возьми в холодильнике, – кивнула бабка на плиту, – и поторопись. Ко мне гости через полчаса придут.

Наскоро поужинав, Вера поднялась в комнату и закрыла дверь. В комнате было тихо и как-то уже привычно пыльно. Вера старалась прибраться как умела, но в комнате все равно постоянно пахло пылью. А может это вовсе была не пыль, и ей просто казалось?

Ей вообще довольно часто виделось что-то необычное. Странные тени. Рисунок на старых обоях мог превратиться в очертания лица или фигуры, а потом снова исчезнуть. В таких случаях она крепко закрывала глаза или пряталась под одеялом и начинала молиться. Никто не учил ее этому, но она придумывала свои собственные молитвы и истово молилась о спасении и защите.

Это чудесным образом помогало и через какое-то время девочка могла приоткрыть глаза. В комнате все казалось нормальным и даже, как будто меньше пахло пылью.

В окошко стукнул камешек. Вера вздрогнула. Она боялась неожиданных громких звуков.

Тишина. А вот еще один камешек. Вера осторожно подошла к окну и скосила глаза вниз.

Около дерева стояли ее одноклассники Вовчик и Кирилл. И махали руками.

Почему они пришли – не понимала Вера. Она кивнула им головой, как бы спрашивая: «Зачем вы пришли?»

– Спускайся, Вера. Разговор есть, – крикнул ей Кирилл.

Вера обычно всегда старалась делать, что ей говорят. Она осторожно, стараясь не шуметь, спустилась вниз и вышла на улицу.

– Что вам нужно от меня? – недоуменно спросила она.

– Пошли с нами на озеро. Костры жечь! – пригласили ребята.

Вера очень удивилась. Ее никогда никуда не приглашали, да и друзей у нее не было. Все равно это был дохлый номер. Что если отец с бабкой узнают, что ее нет дома? Они, конечно, никогда не проверяли, но девочка все равно боялась и не знала, что от них ожидать. Вдруг они запрут двери на замок, и она не сможет войти? Конечно, именно это они и сделают. Они просто мечтают от нее избавиться. Уж это Вера знала наверняка.

– Я не могу, Кирилл. Уже очень поздно, – прошептала Вера.

– Ну ладно! Жаль конечно. Все наши там собираются, – пожали плечами ребята.

И тут Вера решилась. Была не была. Иногда нужно и рискнуть, иначе так ты никогда не заведешь друзей.

– Хорошо. Я пойду с вами, но только ненадолго, – решительно сказала она.

И ребята молча зашагали по тропинке к озеру. Было такое ощущение, что ее куда-то ведут. Как барашка на заклание. Но Вера гнала от себя эти мысли. Вечно ей что-то мерещится.

Уже начинало смеркаться и густой лес впереди нависал грозовой тучей. Ветки шиповника цеплялись за одежду и царапали руки. Комары тревожным роем кружились перед лицом. А где-то вдалеке предупреждающе ухал филин.

Вера мужественно терпела все неприятности. Ей так не хотелось оставаться одной.

Впереди послышался смех и громкие голоса. На берегу озера собиралась шумная компания.

Сквозь редеющую листву были видны всполохи огня и фигуры людей на фоне темнеющей глади воды.

Они подошли ближе. И вот уже можно было разглядеть лица ребят, сидящих на бревнах. В центре внимания, как обычно, была Алиса – дерзкая и самоуверенная девица.

Алиса подняла глаза на приближающихся ребят и изумленно округлила глаза.

– А это еще кто тут незваный негаданный приперся? – вслух обалдела она. – Тебя кто звал, малолетка?

На самом деле Вере тоже было 12 лет, как, собственно, и Алисе. Но она была очень невысокого роста и худенькая, а оттого всегда казалась, по крайней мере, на пару лет моложе. Наверное, поэтому к ней и прицепилось дурацкое прозвище «малолетка».

Вере было очень трудно открыть рот и ответить. Горло ледяной хваткой сжимало смущение и страх. Но, сделав над собой усилие, она тихо пробормотала:

– Кирилл меня пригласил.

– Да ладно тебе! Сама, наверное, навязалась! Кому ты нужна тебя приглашать? – с насмешливой уверенностью фыркнула Алиса.

Вера беспомощно оглянулась на Кирилла. Но тот стоял молча, а глаза его смотрели холодно и даже в какой-то степени враждебно. Поддержки ждать было неоткуда! Она, как всегда, осталась одна на один с монстром. Как это иногда бывало в ее пыльной комнате. Но она не могла закрыть глаза и одеяла, под которым можно было спрятаться, здесь тоже не было.

Вся компания смотрела на нее с молчаливым презрением. У девочки похолодели руки и зашумело в ушах. Она будто стала проваливаться в какую-то бездонную яму. Вокруг нее закружился хоровод серых теней. Она знала, что ей это только кажется, но все равно было до жути страшно. Тени то удалялись, то приближались. Шептали ей в уши какие-то гадости, мерзко хихикали и визжали.

Собрав остатки своих сил, Вера рванулась из этого хоровода и побежала прочь. Споткнувшись об узловатый корень дерева, она упала. Колено пронзила острая боль. Но нет, ей повезло. Это просто сучок воткнулся ей в ногу. Она поднялась и, прихрамывая, продолжила свое бегство.

Вдогонку ей неслись оскорбления и издевательский хохот. Подростки бывают очень жестоки к тем, кто на них не похож. Она всегда была для них чужой – слишком тихой, маленькой и скромной. Легкая добыча, которую можно было раздавить одним движением тяжелого сапога.

Вера мчалась напролом, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь. Лес вокруг словно ожил, хлеща по лицу сердитыми ветвями и заваливая путь старыми гнилыми сучьями. Ноги ее то и дело проваливались в засыпанные прелой листвой ямы и рытвины, запутывались в колючих зарослях ежевики.

Уже совсем стемнело, и девочка с паническим ужасом осознала, что не знает, в какой стороне ее дом. Сил бежать больше не осталось. Ободранные колени саднили и ныли. В груди у нее жгло от долгого бега, а щеки горели жарким румянцем. Очень хотелось пить. Вера почувствовала смертельную усталость. И внезапно ей стало как-то безразлично. Вот она просто сядет около дерева и пусть будь что будет. Она все равно не знает куда ей идти. Да и какая собственно разница. Совсем не похоже, чтобы дома ее ждали.

Вера села на холодную землю и обняла себя за ноги. Постепенно ее сердце перестало колотиться, и она услышала кваканье лягушек. Должно быть она все еще недалеко от озера. Если вернуться и идти по берегу, тогда есть шанс выйти на дачный поселок. А дальше она знает куда идти.

Вот только она еще чуть-чуть посидит, еще немного отдохнет, а потом пойдет искать дорогу.

Прислонившись спиной к дереву, Вера закрыла глаза и бездумно слушала шорохи и уханье ночного леса. Она так устала, что ей даже не было страшно. Ее охватило тупое безразличие и оцепенение. Какое-то время она боролась с подкрадывающимся сном, но вот голова ее склонилась к груди, и девочка незаметно задремала.

Когда Вера снова открыла глаза, непроглядная тьма вокруг уже начинала сереть. Деревья покряхтывали, расправляя могучие ветви, затекшие от крепкого сна. Веру трясло от холода. Она с трудом понимала, где она. Боже, ей так хотелось завернуться в свое любимое одеяло. Ее руки слепо шарили вокруг, но вместо одеяла натыкались на обломки веток и недовольно шуршащие листья.

С рассветом в окрестности возвращалась привычная жизнь. В терновнике проснулся соловей и воздух задрожал протяжными трелями. Да, скорее всего, это был соловей. Вера не особо разбиралась в лесных птицах. А где-то совсем недалеко квакали лягушки. И будто звали ее к себе. Постепенно к девочке возвращались воспоминания прошлой ночи. Как же все глупо получилось. Какого черта она туда пошла? Вообразила себе невесть что! Сама виновата, конечно. Никто в здравом уме не захочет общаться с таким ничтожеством, как она.

Лягушки! План! У нее же вчера был план. Идти по направлению к лягушкам. Там должно быть озеро. А по берегу озеру она сможет выйти из леса.

С трудом поднявшись с земли, девочка сделала первый шаг. Боже, все тело ее ныло, как избитое. В ободранные руки и ноги, затекшие от неудобного сна, возвращалась кровь, а вместе с ней и боль. Царапины неприятно саднили. Опухшее колено нестерпимо жгло и дергало. Все же она могла идти. Потихоньку и прихрамывая, но все же могла. Повезло, что не подвернула вчера ногу, иначе все, кранты! А так ничего, еще есть неплохой шанс выбраться. И утренний лес уже не такой страшный, как ночной. Только очень зябко. Все ее тело буквально колотило от холода. К горлу волна за волной подкатывала тошнота.

Главное не потерять сознание и помнить про лягушек. Ей нужно идти на звуки кваканья лягушек. И Вера пошла. Медленно и неуверенно, она шла, пробираясь под нависающими кронами, осторожно нащупывая свой путь через заваленную буреломом чащу.

Через полчаса она вышла к покрытой изумрудной весенней зеленью балке, по дну которой неспешно текла узенькая речка, густо заросшая камышом. Из глубины балки неслось громкое лягушачье пение. Сердце девочки болезненно сжалось. Вовсе не эту картину ожидала увидеть она. Вместо широкой глади озера – какая-то дурацкая речка! Все ее надежды рухнули. Нет тут поблизости людей и дачного поселка. Никто ей не поможет.

От накатившей слабости она прислонилась к дереву и медленно сползла на землю. Тело ее сотрясала мелкая противная дрожь.

Она сидела, как в туманной вате, и сквозь эту вату до нее доносились приглушенные звуки. Трещали сухие ветки. Как будто через чащу ломился могучий зверь. Ну почему ей вечно мерещится какая-то ерунда. В этих лесах сто лет нет никаких зверей. Всех уже давным-давно перестреляли. Она напряженно прислушалась. Кто-то ломает сухие ветки и сучья. Кажется, это на берегу реки.

В свежем утреннем воздухе потянуло дымком. На берегу разжигали костер.

В сердце девочки встрепенулась надежда. Надо идти к костру. Там, наверное, рыбак. Он сможет ей помочь. Эта мысль придала ей сил. В глазах немного прояснилось и, схватившись за свисающую ветку дерева, девочка снова поднялась на ноги. Она медленно шла вдоль кромки балки и искала место для безопасного спуска, переживая, что если отойдет слишком далеко, то уже не сможет найти рыбака. Стены балки становилась все отвеснее. Лучше ей вернуться метров на двести назад. Там не такой крутой склон. Девочка вздохнула и побрела в обратном направлении. Сил оставалось все меньше.

На окоченевших негнущихся ногах она подошла к краю балки, поросшей густым кустарником. Пробираться здесь будет тяжело. Зато она сможет держаться за ветки кустов, пока будет спускаться вниз. Наверное, ей стоит попробовать двигаться спиной назад, держась за кусты, как за веревку. Она однажды видела по телевизору, как спускаются альпинисты. И теоретически этот метод должен был сработать.

Схватившись за ветки орешника, растущего на склоне балки, Вера стала медленно пятиться вниз, мелко перебирая ногами, стараясь нащупать надежную опору для одной ноги, прежде чем переставить другую. Орешник рос так близко к друг другу, что даже если бы она сорвалась, то все равно его кусты не дали бы ей скатиться вниз по склону. Вскоре Вера осмелела настолько, что повернулась лицом вперед и, хватаясь за молодую поросль, стала осторожно пробираться к реке.

Наконец ее нога ступила на глинистый берег. Поверхность здесь была более-менее ровной. Девочка с облегчением вздохнула и выпустила из рук пучки гибких прутьев орешника. Перед ее глазами сплошной зеленой стеной качались и шумели камыши.

Вера понятия не имела, в какую сторону ей идти, но, немного подумав, решила идти налево, ближе к тому месту, где она слышала треск веток на берегу.

То и дело в кажущейся сплошной стене камыша она находила проходы, прорубленные для подхода к воде. У нее не было времени обследовать каждый из них. Поэтому она останавливалась рядом и прислушивалась, надеясь на какой-нибудь необычный шум или шорох. Однако в ответ она слышала только привычное кваканье лягушек и плеск рыбы в реке.

На что она рассчитывала? Рыбаки обычно сидят очень тихо, можно сказать, дышат через раз, чтобы не спугнуть рыбу, а вместе с ней и свою рыбацкую удачу.

Тут ей в голову пришла мысль. Костры не разводят в камышах. Скорее всего, рыбак где-то тут, на верхней стороне берега. А она глупо теряет время, надеясь найти людей ниже, у самой воды.

Немного приободрившись, девочка зашагала вдоль зеленой стены, лениво шелестящей на майском утреннем ветерке. Вокруг начинали свой рассветный облет стрекозы, таранами атакуя надоедливых комаров, которые облаком кружили над головой Веры. Девочка едва ли замечала, что происходит вокруг. Она словно плыла сквозь густой молочный туман. Все виделось размытыми пятнами. Где-то вдали она будто слышала голоса и треск костра, но сил уже совсем не осталось. Кусты и деревья покачивались перед ее глазами и уже начинали свое предательское кружение. Присыпанная трухой земля стала стремительно приближаться, пока не впечатала в себя ее худенькое тело.

Глава 2

Маленьким отцовским топориком он ловко обтесывал веточки на длинных тонких стволиках. С каждым разом получалось все лучше и аккуратнее. Топорик был с ним с прошлого лета и поначалу дела шли не так уж и гладко. Однако паренек не сдавался и этой весной топорище уже казалось ему продолжением руки. Около ног его лежали пучки гибких, обтесанных удилищ. Оставалось доделать еще штук семь и все. Потом можно передать эстафету деду, пусть осмотрит и отбракует те, что недостаточно хороши.

Дед сидел рядом на широком низеньком пеньке, подбрасывал в костер сушняк и варил в котелке уху.

В воздухе ароматно пахло зеленью и чесночком, который дед тоненько стругал в тарелку. «Уже совсем скоро», – подумал про себя голодный, как молодой волк, Сережка.

Вокруг стояла почти ничем не тронутая лесная тишь. Слышен был только плеск волнующейся воды и шелест метельчатого камыша.

Сережка услышал какой-то необычный легкий шум. Неподалеку кто-то шаркал и шуршал пересохшей листвой. Он оторвал глаза от удилища и посмотрел в сторону, откуда шли тревожащие его слух звуки. В метрах ста от них, пошатываясь, крошечными шагами, медленно брела маленькая одинокая фигурка. Она приближалась к ним бесконечно долго, как в замедленном кадре какого-то странного фильма. «Откуда здесь дети?» – изумленно подумал Сережка. Тут по дороге до соседнего поселка километров десять, не меньше.

И в то же самое мгновение фигурка стала слегка клониться и оседать и вскоре с глухим звуком врезалась в присыпанную полуистлевшей листвой землю.

Паренек ошеломленно вскочил, взволнованно пихнул деда в плечо и, показывая рукой в сторону, неопределенно брякнул:

– Деда, там…

– Чего там? – непонимающе развел руками дед.

– Пойдем, посмотрим, я сам толком не понял, – озадаченно ответил Сережка и помчался вперед к лежащей на земле Вере.

Через пару минут они склонились над девочкой, маленьким несчастным комочком притулившейся под кустом орешника. Футболка и светлые шорты ее были покрыты зелеными травяными пятнами. Руки и ноги в густой паутине царапин и порезов. Опухшее, с синеющим кровоподтеком колено, а под жидкими слипшимися прядями волос – лицо, горевшее нездоровыми кирпичными пятнами. Глаза девочки были плотно закрыты. Она трудно и прерывисто дышала через полуоткрытый рот, время от времени облизывая пересохшие, потрескавшиеся губы.

«Ох ты господи… Откуда же ты взялась здесь, деточка?» – сочувственно призадумался дед, дергая себя за седеющую бороду. Сережка задумчиво стоял рядом и морщил лоб.

– Наверное потерялась? Отбилась от своих на пикнике? – неуверенно предположил он.

– Оно-то понятно, что потерялась. Только в каких краях теперь искать ее родителей? – продолжал думать вслух дед.

– И совсем не нравится мне ее румянец, – он наклонился ближе и пощупал лоб девочки.

– Ай-яй-яй… Что же это мы? Она же вся полыхает, жар у нее, – засуетился дед.

– Надо срочно в больницу ее везти.

Паренек топтался рядом, не зная, чем помочь.

– Сережка, не стой столбом. Сгоняй к костру. У меня там в рюкзаке фляжка со спиртом. Надо растереть, а то, как бы беды не вышло! – скомандовал он растерянному внуку. – И бутылку воды с бинтами захвати!

Сережка спринтером помчался к догорающему костру, схватил дедов рюкзак и притащил его назад целиком. Дед непонимающе посмотрел на парнишку:

– Ты зачем весь рюкзак приволок??

– Ну дед, ты же в своем рюкзаке сам все гораздо быстрее найдешь, – объяснил свой действия Сережка.

– Ладно. Может оно и так, – вздохнув, согласился дед и, присев на корточки, стал доставать из рюкзака необходимые предметы.

Вскрыв упаковку бинтов, он щедро отрезал пару полос подлиннее. Свернул конвертиком и, смочив спиртом, стал осторожно протирать девочке лицо, потом обработал царапины на руках и ногах. Другой бинтик намочил в воде и выжал несколько капель в полуоткрытый рот Веры. Девочка судорожно вздохнула и приоткрыв замутненные глаза, прошептала: «Пить, еще пить».

«Серега, приподними ей немного голову. Со стаканчика попробуем напоить», – попросил он внука. Сережка присел на землю рядом с девочкой и, приподняв ее за плечи, положил ее голову себе на колени.

Дед налил немного воды на донце пластикового стаканчика, прислонил его к губам девочки и слегка наклонив, стал вливать ей в рот тоненькую струйку воды. Вера жадно глотала воду, в груди у нее что-то тоненько сипело и похрипывало.

«Видать подстыла девчушка. Глянь, как ее трясет, – сказал он, тревожно хмуря брови. – Надо бы срочно ее в город везти, в больницу».

Дед Сережки – Яков Васильевич, хоть и был мужчиной крепкого телосложения, а все же годы брали свое. Уже не верил он в свои руки. Не чувствовал, что сможет донести девочку наверх до поляны, где был припаркован его старенький жигуленок. Иной раз и самому взбираясь вверх по склону балки, приходилось хвататься за ветки для опоры. А тут еще и дитё на руках. Ну да, он уже не молодой сайгак, вроде Сережки. Прошли его годы, чтобы по холмам, да по кручам прыгать. А вот внучок у него был парень, хоть сейчас в армию забирай. Рослый и крепкий, как молодой дубок. Глядя на него, и не поверишь сразу, что ему даже и пятнадцати еще нет. С самого детства любил бегать по разным спортивным секциям: он и на байдарках ходил с классом, и вольной борьбой занимался, а по плаванию даже бронзу на городских соревнованиях взял.

И тут дед стукнул себя по лбу. Ну не дурак ли он? Если сам девчушку не унесет, то Серега то на что? Ну либо меняться будут. Тут ведь добрых два километра до места их стоянки.

– Ну все, Серега. План такой: сейчас скоренько пакуем рюкзаки и выдвигаемся к машине. Девочку срочно надо доставить до больницы, – поделился он своими соображениями с внуком.

– А как же уха?? – опечалился голодный подросток. – Может перекусим по-быстрому сначала?

– Ну ты парень даешь… Какая еще уха? Тут девчонка загибается, а он опять про жратву. Дома будет тебе уха из петуха! – пробурчал сердитый дед.

– Ну ладно, чего ты надулся? Там пара-тройка пирожков вчерашних осталось, как раз по дороге перекусишь. А уха она горячая, по-быстрому не получится, – смягчился Яков Васильевич, глядя на вытянутое лицо внука.

И чего он правда так на парнишку взъелся? Совсем старый черт обалдел! Как будто забыл про себя молодого… Тоже ведь постоянно хотел что-нибудь пожевать. А тут погляди на эту груду мускул. Парня кормить на убой надо! Оно то и понятно. Молодое растущее тело требует много питания.

Сережка согласно кивнул головой. Он сам немного рассердился на себя за глупое поведение. Можно подумать, он не проживет без этой ухи. Дед прав, тут человека спасать надо, а не про еду думать.

Яков Васильевич поднял Веру на руки и понес к костру. Неподалёку от костра была оборудована лежанка из соломы. Наклонившись, он бережно опустил на нее девочку и прикрыл спальным мешком.

«Давай-ка, погрейся пока. А мы постараемся поскорее собраться», – сказал он лежащей в беспамятстве девочке.

Наблюдая, как Сережка, с явным сожалением, выливает ароматную уху в костер, он сказал: «Посуду, спальные мешки, снасти и лодку в схрон отнеси. Налегке пойдем. Лишнее в рюкзак не клади».

Яков Васильевич был человеком практичным. Он давно уже оборудовал земляной тайник метрах в тридцати вверх по травянистому склону. Там, за густыми кустами и не найдешь сразу, если не знаешь, где искать. Да что говорить, даже если и знаешь, не всякий раз он тебе с первого взгляда открывается. Устроен тайник был добротно. Что-то наподобие небольшой землянки с узким лазом. Стены ямы были укреплены толстыми бревнышками. Потолок тоже деревянный, прикрытый толстым слоем земли с дерниной. Небольшой узкий лаз был накрыт крышкой, также замаскированной крепким луговым дерном. Схрон специально устроили в склоне балки, чтобы талая вода, не задерживаясь, скатывалась вниз к реке.

Пока дед укладывал нужные вещи в рюкзаки, Серега молнией метался между потухшим костром и тайником, перетаскивая туда все остальное. Через минут пятнадцать рыбаки были готовы выдвигаться к стоянке. Яков Васильевич объяснил свой план: «На подъеме придется тебе ее нести, Серега. Боюсь, в гору тяжеловато идти мне будет. А по дороге меняться будем. Как думаешь, справишься?»

Сергей утвердительно кивнул головой, подошел к лежанке и аккуратно поднял маленькое, почти невесомое тело. «Да она весит как пушинка», – с печальной нежностью подумал он. Чего деда напрягать, он и сам всю дорогу сможет ее нести.