- -
- 100%
- +
— Что-то случилось? — я спокойно прохожу и усаживаюсь в удобное кресло
— Ты мне скажи, — он смотрит на мое разбитую губу и синяк на скуле
— Не вижу причин для волнения, Дон Гуэрра, — отчитываюсь я, как обычный солдат нашего клана
Хотя я и являюсь наследником и будущим доном, до этого момента я лишь солдат своего клана.
— Как твой дон я обязан наказать тебя за то, что ты не следовал моему приказу, — он встает со своего стола и подходит ко мне, нависая надо мной и осматривая мое лицо внимательно, — но как отец, я беспокоюсь за тебя, и выслушаю твои объяснения.
Винченцо Гуэрра, или как его называют в наших кругах «Винченцо кровожадный», самый лучший отец из всех, что когда-либо существовали на земле.
— Мне просто хотелось развеяться, — пожимаю я плечами
— Я рад, что у тебя здоровый организм, который требует вечного драйва, сынок, но проблемы с Ангелами из Ада, последнее что сейчас меня должно волновать. На кону открытие приюта, и я хочу показать стране и всему миру, что Каморра: это не только убийства и картели, это благородство и любовь к своему народу.
Я сдерживаюсь, чтоб не цокнуть языком. Я бы удивился если бы экипаж не отчитался о моем полете и отец не был бы в курсе моей маленькой шалости. Его волнует предстоящее мероприятие. Я знаю, как долго он к этому готовился. А все потому что этим руководит его жена, и моя мать Эстель Гуэрра. Женщина с большим сердцем и состраданием с планету. Она всегда участвовала во всех благотворительных мероприятиях, но отец решил открыть для нее этот приют. Он по величине самый большой в нашей стране, и он вложил огромные деньги из клана, чтоб мама наконец имела свой благотворительный центр. Отношения моих родителей это как алмаз, который очень редко встречается в природе в естественном виде. Я ни у кого не видел такой любви и преданности за столькие годы. С ними может посоревноваться разве что дядя Гор и его жена Алиша, и возможно дядя Эдмонд и его жена Яна. Но я рос с этими людьми и видел, как они умеют любит и дарить любовь. Странно но я так и не поверил в любовь, я даже не знаю что это такое. Воспитанный такой семьей я лишен любых человеческих чувств. Мои близкие друзья все женились, или имеют невест, а я даже не думал об этом. Для меня жизнь это просто вялотекущее пространство и процветание моего клана. Отец упоминал о продолжении рода, но я не буду против отдать свое наследство сыну Данте и Доменико, тому кто будет более достоен. Я не хочу семью, жену и детей. Мой клан единственная семья, которая у меня будет. Но я молчу о таких мыслях, чтоб не расстраивать мою дорогую маму. Моя мать мой фанат номер один. Не смотря на то, что я совсем не вписываюсь в концепцию «сын года».
— Дрэго, ты опять не на месте, — замечает отец мои уплывающие мысли
— Все в порядке, за два дня буду, как новенький. На счет ангелов, я лично о них позабочусь, и понесу ответственность, — я хочу встать, но отец удерживает меня за плечо
— Дрэ, хватить относиться ко всему так беспечно, ты будущее этой семьи и клана, твоя жизнь слишком важна, чтоб смотреть на нее сквозь пальцы, — он ищет отклик в моих глазах
Я лишь киваю, давая ему утешение. Я выскальзываю, направляясь в комнату, мне надо поспать.
— Дрэго Винченцо Гуэрра, а ну стоять, — слышу голос, который меня даже из гроба достанет.
Я поворачиваюсь и рисую на лице самую искреннюю улыбку из своего арсенала.
— Мама, доброе утро, ты сегодня просто восхитительна, ты изменила прическу? — лестно воркую я
— Стоять молодой человек, ты не возьмёшь меня своими… о-х, — она подходит и замечает мое разукрашенное лицо, — сынок, что с тобой?
Обычно после таких случаев я провожу несколько дней в своей квартире, и стараюсь не показываться на глаза матери. Но когда Дом встретил меня и сообщил что отец срочно требует меня, я не мог поступить иначе.
— Мама, — я целую ее руки, — я уже взрослый мальчик, на мне все заживает как на собаке, — усмехаюсь я, но она не разделяет моей радости
— Идем я все подлатаю, — требует она и тянет меня
Я остаюсь стоять на месте.
— Папа просил не говорить тебе, ну у него с утра покалывает в груди, я беспокоюсь за него ма, — я бесщадный лжец
Единственный способ, чтоб она от меня отстала это перевести ее внимание на более большую проблему, особенно связанную с папой. Естественно, у старшего Гуэрра все в порядке с сердцем, но мама не замечает моей лжи, и даже обеспокоенно вздыхает.
— Ладно, пойду навещу его, но я приду к тебе позже, и ты мне все расскажешь, — требует она, словно верит сказанному
Она знает, что этому не бывать, но никогда не оставляет свои попытки.
Глава 4
Дрэго
В день открытия приюта, я выгляжу не наилучшим образом. Синяк стал желтоватый, а рана на губе все еще кровоточит, потому что она открывается после того, как я разговариваю или же зеваю. Но на мне отменный костюм тройка, в эту жару. Если смотреть на меня до шеи, я само совершенство. Волосы тоже уложены как надо, меня выдает мое лицо. Похер. Я не буду сегодня позировать для СМИ. Сегодня не мой звездный час.
Здесь вся наша семья: отец, мама, братья близнецы, мои сестры Эмилия и Лукреция. А так же все дяди и тети по отцовской линии, их дети, и так же семья Гурамов. Они самые близкие друзья нашей семьи, и Тео их старший сын мой самый близкий друг. Скорее был им, до того, как не женился и не стал ручной зверюшкой. Эта мысль не покидает меня черт побери. Я потерял друзей один за другим, это ранило меня в мое несуществующее сердце. Теперь чтоб устроить бардак мне нужно просить милостыню у их жен, а это не совсем входит в роль будущего Дона. Да и наши посиделки больше не напоминают мальчишеские, это скорее сборище стариков любителей телешоу. Не будем о грустном. Я перевожу свой взгляд на разлучницу по имени Аделина, которая забрала моего друга и подмигиваю ей. Она мило улыбается. Я уважаю эту женщину ни смотря ни на что. Она достойная жена для Тео, но я все же недолюбливаю ее потому что она отняла его у меня. Я слишком эгоистичен.
— Священник подъехал, — проноситься шепот в толпе, и я оборачиваюсь на приближающуюся машину
Обычно Каморра не ждет никого. Мы заставляем ждать, но Отец Лоренцо Бенедетти единственный священник и человек, которого действительно стоит ждать. У него безупречная репутация. Даже отстиранные в отбеливателе простыни не могут быть такими чистыми, как жизнь и деятельность этого человека.
Я искренне восхищен им. Я следил за его деятельностью долгие годы, ни одного промаха. Он «святой» в прямом смысле этого слова. Поэтому толпа сходит с ума при одном лишь виде на него. Они кланяться ему и хотят благословения. Он делал так много благих дел, что я уверен после его смерти его вознесут к святым и построят для него церковь. По сравнению с ним я Люцифер в чистом виде. Я сам грех.
Отец Лоренцо, приветствует всех на своем пути, стараясь долго не задерживаться и наконец доходит до нас. Когда он здоровается с нами, я замечаю то, что не видел до этого, скорее ту, которую никогда не замечал. Рядом с ним девушка. На вид она ровесница Эмилии, которой только исполнилось 18. Арабелла. Её имя я узнаю позже, но в тот момент оно было неважно.
Она стояла рядом с этим священником — слишком чистая, слишком правильная для мира, в котором я жил. Высокая, хрупкая, но в её осанке чувствовалась странная, почти дерзкая гордость. Лицо — гладкое, безупречное, как мрамор статуи, с большими серыми глазами, которые ловили свет, будто упрямо хотели найти в нём добро. Такие глаза… в них не должно быть страха.
Её волосы, чуть небрежно собранные, блестели на солнце тёплым каштановым оттенком, несколько непослушных прядей упали на шею. Я поймал себя на том, что смотрю на нее слишком долго. Это не было влечением — скорее раздражение. Непонятное, странное существо, завладевшее моим вниманием слишком долго.
Она улыбнулась кому-то из детей, что толпились вокруг. Улыбка мягкая, открытая, слишком искренняя. В моем мире такие улыбки не носили — слишком опасно. Я смотрел на неё, как хищник смотрит на случайную жертву. Она не была готова к моей реальности.
Я знал, что стоило только протянуть руку — и эта хрупкость могла стать пылью. Но, странно, это не вызвало удовольствия. Скорее, злость. Впервые смотря на женщину, я не хотел протолкнуть свой член ей в глотку. Уверен, присутствие святого отца так на меня подействовало. Она была в его тяни и поэтому я отнёсся к ней так же с благоговением. Но кто она?
— Не пялься, — Тео откашлялся в кулак произнеся эти слова, и я резко перевел взгляд на него
Я вовсе не пялился. Никогда и ни на кого. Я Гуэрра, единственный на кого так смотрят, но не наоборот.
Священник начинает молится и освещать здание святой водой. Девушка рядом помогает ему во всем и подает нужные ему вещи. Хотя рядом другие служащие церкви, но никто не вмешивается в их идиллию.
— Не знал, что у него есть дочь, — небрежно шепчу я отцу, пытаясь выведать о ней побольше информации
— Он дал клятву безбрачия, это его племянница. Арабелла, он приютил девочку, которая потеряла родителей, — спокойно отвечает отец, не отрывая взгляда от происходящего.
Раньше я не встречал ее в окружении Отца Лоренцо. Значит ли это, что он скрывал ее? Зачем столько не нужных мыслей и вопросов. Меня не должна волновать скучная монахиня, которая одела длинное серое платье, скрывающее ее тело. Возможно оно уродливо, и ей есть что скрывать под таким платьем. Даже моя бабушка и то оделась в более открытое и красивое платье. Щиплю себя за переносицу, пытаясь обуздать ненужный поток мыслей. Я не должен стоят на открытии приюта моей обожаемой матери и думать о том, что под одеждой у племянницы священника. Богохульство. Я криво усмехаюсь сам себе. Это слово «богохульство» можно записать в словаре напротив моего имени. Я и есть воплощение этого слова. Но монахиня не должна вызывать во мне никакие чувства, даже возбуждения. Если я трахну ее у алтаря, отец Лоренцо наложит на меня вековое проклятие, и я не смогу больше заходить в церковь. А когда Каморра лишиться благосклонности церкви — это плохо отразиться на нашем имидже. Я не могу допустить промах с моей стороны. Я слишком ответственен, несмотря на мрак в моей голове. Я умею держать себя в узде и никогда не руковожусь эмоциями. Это бессмысленно. Я хладнокровней змеи.
В главном холле устроен большой банкет. Мэр города и другие высокопоставленные чины идут на поклон к моему отцу. Тут даже вице-президент нашей страны. Такое грандиозное событие, в котором я стараюсь не участвовать. Я стою в тени у колонны. Репортеры делают фотографии, и я не хочу попасть в их кадр, хотя если и попаду, то их удалять с такой же скоростью с которой были сделаны. Я не взял никого в качестве собеседника. Предпочитаю наблюдать за всем издалека. В моей руке бокал с виски, но я не пью. Сегодня.
Сначала я наблюдаю за тем, как моя мама делиться планами на будущее с известным телеканалом, потом как Эмилия пытается скормить клубнику Лукреции. Моя младшая сестра Лукреция, мой аленький цветочек. Я души в ней ни чаю. Там, где Эмилия ураган, Лукреция успокоительное для меня. Она как маленький котенок, который вечно забирает все плохое у тебя.
К ним присоединяется Леван, младший брат Тео. И я скалюсь. Он давно танцует с бубнами рядом с моей сестрой, хотя им по 15, но этот молокосос влюблен в нее с пеленок. Он даже однажды сказал, что женится на ней, когда они вырастут. Самонадеянный придурок. Это добавило его имя в мой личный черный список. Никто, и я имею ввиду никто, даже сын моего дяди и брат моего лучшего друга, не заслуживает Лукрецию. Она всегда останется со мной в качестве моей маленькой принцессы, и будет жить под моей крышей. Хотя Леван все еще подросток, он с меня ростом и даже вымахал за лето, что я его не видел. Он смотрит на Лукрецию совсем не по-детски, как за несколько месяцев до этого. Хотя моя Лукреция подверглась жуткой участи, и почти никогда не улыбается, этот клоун сейчас ее веселит, и я даже делаю шаг вперед, выходя из своего укрытия.
— Это Вам, — мне преграждают путь, и я со злобой перевожу взгляд на бессмертную, которая прервала смерть Левана
Передо мной стоит Арабелла, в руках она держит тарелку с фруктами, протягивает мне.
— Я подумала, что вы не хотите святиться, — она робко смотрит на мой боевой раскрас на лице, — и вот сама принесла вам это.
Я ничего не отвечаю, лишь приподнимаю бровь.
— Если быть честной, я хотела поблагодарить Вас лично, — она опускает взгляд, и я сощуриваюсь
Я подхожу к ней еще на один шаг ближе. Хотя мы и так на непозволительном расстоянии для незнакомцев.
— Сеньора Гуэрра, рассказала мне какой вклад вы имели в открытие этого приюта, я несказанно рада, что дети теперь имеют кров и еду, — она поднимает взгляд и смотрит на меня с искренней благодарностью, она готова руки мне целовать
Да. Скромность не мое второе имя, но я не хотел упоминать, что все это здание и все что здесь происходит моя заслуга. Ваш слуга, позаботился об этом, когда мама всегда мечтала об этом. Отец вызвал меня в кабинет и оповестил, что собирается вложит в мечту мамы деньги, остальное все легло на мои плечи. Я сделал все так, как она любит. Я даже участвовал в строительстве. Но это, между нами. Не хочу казаться слишком педантичным с наклонностями перфекциониста. Я лишь люблю, когда работа сделана так как я хочу, а я хочу идеальную картину. Все по полочкам.
— Всегда пожалуйста, — выдавливаю я из себя, не меняя безразличное лицо
Я пытаюсь не дышать и не вдыхать ее нежно пудровый аромат. Это лишь усугубляет ситуацию в моих штанах.
— Извините, что отняла Ваше время, — она кивает и уходит так же быстро, как и появилась, оставляя у меня в руке тарелку.
Не надо было заходить в мое логово и будить моих демонов, белла.
Глава 5
Арабелла
Сегодня я весь день крутилась с детьми, и обустраивала их в новом месте. Я так сильно устала, что даже забыла, что к вечеру я приглашена на ужин. Об этом мне напомнил отец, он вызвал меня к себе и начал диалог
— Арабелла, дитя моё, присядь на минуту. Мне нужно поговорить с тобой.
— Конечно, отец. Что-то случилось? Вы выглядите обеспокоенным.
— Сегодня ты ужинаешь в доме Гуэрра, так ведь? — его голос звучит спокойно и умиротворенно
— Да. Семья Гуэрра сделали великое дело, построив этот приют. Это возможность выразить благодарность.
— Это, безусловно, благородно. Но, Арабелла, я прошу тебя помнить, что дом Гуэрра — это не место, где ты можешь позволить себе открыться или расслабиться. Эти люди… они опасны.
Я стараюсь не хмурится.
— Я знаю, что у них репутация, мягко говоря, непростая. Но если они помогают приюту, разве это не должно говорить об их добрых намерениях?
— Добрые намерения… У мафии они редко бывают без корысти. Гуэрра — это семья, которая живёт по своим законам, а не по Божьим. Их щедрость может быть средством достижения цели, а не отражением истинной доброты.
— Вы хотите сказать, что я должна отказаться от приглашения? — мое волнение проскальзывает наружу, и я даже кусаю кончик языка
— Нет, ты не можешь. Это будет воспринято, как неуважение, а мы не можем позволить себе таких ошибок. Но я прошу тебя быть осторожной. Держись на расстоянии. Общайся с ними только по вопросам, связанным с приютом. Избегай личных тем, не позволяй себе привязаться или, Боже упаси, поддаться их очарованию
— Отец, я умею быть сдержанной. Я знаю, зачем иду туда.
— Ты добрая душа, Арабелла, и это твоя сила. Но в их мире доброта — это слабость, которой можно воспользоваться. У них свои правила, и ты не их часть. Запомни это, — более строго припечатывает он и я окончательно напрягаюсь
— Я обещаю, что буду осторожна, — шепчу я, мой голос садится
— Хорошо. И ещё одно… Если что-то покажется тебе странным или подозрительным, найди способ уйти, не привлекая внимания. Ты знаешь, что у тебя всегда есть место здесь, где тебя ждут с любовью и молитвами.
— Спасибо, отец. Я сделаю всё, чтобы не подвести вас.
— Я надеюсь на это, дитя моё. Помни, что иногда даже самый прекрасный цветок может оказаться окружён шипами.
Наставления отца сделали свое дело. Я была дерганная и нервная. Ладно, буду честна, это не только из-за слов отца. Я впервые еду к таким людям, одна, без поддержки. Я не знаю, кто они и чем занимаются. Я не имею ни малейшего представления о мафии и их стиле жизни. Они опасны, набатом повторяются слова в голове. Единственное что я знаю о них и единственное, что понимаю на данный момент. Мои пальцы подрагивают. За мной заехала машина, с двумя охранниками. Они выглядели жутко и это добавило красок в картину беспокойства.
На мне белое закрытое платье с маленькими цветочка. Кружева касаются шеи и ног, вызывая приступы чесотки. Я хочу чесаться, но сдерживаюсь.
— Прошу, синьорина, — охранник открывает дверь машины и жестом указывает следовать за ним
Когда я вошла на территорию виллы Гуэрра, мне показалось, что я попала в другой мир. Здесь всё дышало роскошью и величием, словно каждый камень, каждая деталь напоминали о власти и богатстве этой семьи.
Величественные ворота из чёрного кованого железа открывались в бесконечный сад, утопающий в зелени. Высокие кипарисы, выстроившиеся вдоль дорожки, казались стражами, охраняющими покой этого места. Статуи из мрамора, выполненные с такой тщательностью, что можно было разглядеть каждую складку одежды и выражение лица, украшали аллеи. Это были герои древних мифов, их взгляды словно следили за каждым моим шагом.
Фонтаны с хрустальной водой переливались в свете заходящего солнца, наполняя воздух мелодией тихого журчания. Один из них привлёк моё внимание особенно — огромный, с трёхъярусной чашей, из которой вода каскадом стекала вниз, как будто сама природа здесь подчинялась человеческому мастерству.
Когда я подняла взгляд на виллу, моё дыхание на мгновение замерло. Здание было огромным, почти дворец. Белый камень фасада переливался мягким золотом от вечерних лучей, а огромные окна отражали окружающий сад, создавая иллюзию безграничного пространства. Балконы с изысканными коваными перилами, украшенные цветами в горшках, напоминали сцены из старых фильмов о романтике и интригах.
Когда я подошла ближе, массивная дубовая дверь, украшенная резьбой, будто пригласила меня внутрь своим молчаливым величием. Но стоило мне сделать шаг вперёд, как я ощутила странное чувство — смесь восхищения и тревоги. Это место было слишком совершенным, слишком красивым, чтобы быть безопасным.
Каждый элемент виллы, от садов до самой архитектуры, мог соревноваться с лучшими экспонатами в музеях. Но за этой внешней красотой я чувствовала нечто иное — скрытую силу, которая внушала уважение и лёгкий холод в душе.
Меня встречает женщина в форме, дом работницы, и провожает до столовой. Мое сердце ухает в пятки, с каждым шагом мне становится плохо.
В столовой меня встречают Эстель и ее две дочери. Эмилия и Лукреция официально знакомятся со мной. Ведут себя очень дружелюбно и непосредственно. Я немного расслабляюсь.
«Мне нечего боятся» повторяю я себе. Это стало что-то на подобии маленькой молитвы, которую я возвышая в небеса и это меня действительно немного расслабляет.
Глава 6
Арабелла
Эстель нежно берет меня за руку и проводит в сад, где для нас накрыт стол. Стол на четыре персоны. Только для нас девочек, и это окончательно скидывает камень смятения с моих плеч. Я окончательно перестаю дрожать, как листик на ветру и беру себя в руки. Не видеть чужих мужчин принадлежащих членам мафии, это именно то что я хотела.
— Арабелла, дорогая, я слышала, ты планируешь преподавать английский детям в приюте. Это чудесная идея. Как ты решилась на это? — Эстель накрадывает мне кусок лазаньи, которая пахнет божественно
— Это пришло естественно. Многие дети, которые приходят в наш приют, нуждаются в навыках, которые помогут им в будущем. Знание английского языка откроет им больше возможностей, — я улыбаюсь ей в знак благодарности
— Ты сама учила английский? Или у тебя был преподаватель? — интересуется Эмилия
— Я учила его в основном самостоятельно, через книги и фильмы. Мне всегда казалось, что это, как окно в мир. Но, конечно, мне помогали наставники в церкви, они много путешествовали, потом я поступила на факультет иностранных языков, правда я всего еще на втором курсе.
— Самоучка… Это требует много дисциплины. Ты наверняка очень терпелива. Дети в приюте смогут многому у тебя научиться, — воодушевленно откликается Эмилия
— Спасибо, Эмилия. Я только надеюсь, что смогу вдохновить их, как когда-то вдохновляли меня.
— Называй меня просто Милли, — она подмигивает мне
Эмилия выглядит, как молодая копия своей матери, хотя Лукреция тоже им не уступает, они трое словно на одно лицо в разных возрастных стадиях.
Там, где Лукреция молчалива и скромна, Эмилия громкая и активная. Лукреция напоминаем мне меня. Эмилия слишком яркая и эффектная, чтоб быть тихой.
— Я не могу представить, каково это — быть окружённой десятками детей каждый день. Они наверняка шумные? — наконец подает голос Лукреция
— О, ещё как! Но в этом есть своё очарование. Они искренние, настоящие. Да, бывает сложно, но их улыбки и смех стоят любых усилий.
— Это звучит прекрасно. Белла, если тебе что-то понадобится для твоих уроков — учебники, оборудование, что угодно, — просто скажи. У нас есть ресурсы, и мы будем рады помочь, — говорит Эстель
— Это очень великодушно, спасибо. Но… я бы не хотела злоупотреблять вашей добротой, — отвечаю я, вспоминая слова отца
— Никакой доброты, милая. Это просто практичность. Если мы можем что-то сделать, чтобы улучшить жизнь этих детей, это будет только правильно, — Эстель смотрит ровно мне в глаза, и я не могу их опустить
— Знаешь, мама говорит правду. У нас дома так много книг на английском, которые я давно не читаю. Могу ли я передать их тебе для приюта? — встревает Эмилия, или Милли, как она попросила меня ее называть
— Это было бы замечательно, Эмилия. Спасибо большое.
Я решаю соглашаться и не перечить им. Не люблю излишнее внимание в свой адрес.
— Ты будешь удивлена, как даже небольшая помощь может изменить чью-то жизнь, — произносит Эстель наматывая спагетти на вилку
На столе несколько видов пасты, заправленные всяческими соусами.
— Я уже это поняла. И то, что вы делаете — это невероятно.
Мое признание действительно максимально откровенное. Я восхищаюсь этими людьми, хоть и побаиваюсь.
— А что ты делаешь в свободное время, Арабелла? Ты ведь не всё время работаешь? — Милли такая свободная, что я даже завидую ее непринужденности, я же в отличии от нее слишком скованна
— Честно говоря, у меня не так много свободного времени. Но я люблю читать и гулять в саду при церкви. Это помогает мне перезарядиться.
— Удивительно, как ты сохраняешь спокойствие в таком ритме. Но знай, что если тебе вдруг понадобится место для отдыха, вилла Гуэрра всегда открыта для тебя. Можем потусить в кино-зале, или в моей комнате, у нас есть бассейн, зимний сад, ну еще можем устроить девичник или пижамную вечеринку, — не унимается Милли
Будет очень дико, если я признаюсь, что никогда ничем подобным не занималась? Или я буду выглядеть, как детеныш Маунгли.
— Это очень любезно, но я боюсь, что не привыкла к такой роскоши.
Я произношу все, что думаю и закусываю нижнюю губу, может не стоило этого говорить.
— Ну, тогда просто примем это, как дружеский жест. И не забывай, здесь ты среди друзей, наши двери открыты и ты всегда можешь чувствовать себя здесь, как дома, — Эстель быстро сглаживает острые углы, эта женщина мать Тереза 21 века.
— Благодарю, Эстель. Это значит для меня больше, чем вы можете представить, — искренне благодарю я