Пьянящий вкус жизни (Сильнее времени)

16

Алекс перевернул последнюю страницу легенды и в задумчивости посмотрел на расстилавшуюся перед ними долину.

– Ну как? – спросила Кэтлин.

– Они отправились на юг, вдоль побережья.

– Да.

– Тамкало не слишком далеко от берега. Кэтлин удивленно подняла на него глаза.

– Ты думаешь, это Андрос оставил здесь таблички по пути в Египет?

– Я не говорил этого. Но можно допустить и такую возможность. Ты рассказывала, что шарданы были очень замкнутым народом – не осталось никаких вещественных доказательств их существования. Но у нас есть надпись, которую, как ты предполагаешь, сделал Андрос. Кроме того, мы находим табличку с похожей клинописью на его возможном пути из Трои в Египет. Но все это только догадки. Может быть, тут нет никакой связи, а лишь простое совпадение.

– Действительно, зачем бы ему понадобилось отклоняться от прямого пути и залезать на гору?

– Да, мы соединили еще не все кусочки. – Он подровнял страницы и протянул их Кэтлин. – Но если эта легенда точна, то я согласен с тобой, Андрос – не тот человек, который захотел бы оставить свою историю потомкам.

Она рассеянно укладывала страницы в сверток. Мысль, что Андрос с Ясинтой могли оказаться в этом мрачном глухом месте и даже в этой самой пещере, вызвала у нее чувство тревоги.

– Почему это так беспокоит тебя?

– Вовсе нет. – Она встала и направилась ко входу в пещеру. – Становится холодно, лучше будет укрыться внутри.

Алекс глянул в свинцово-серое небо.

– Мне не нравятся эти облака. – Он нахмурился. – Думаю, надо начать поиски сейчас и поскорей убраться отсюда. У меня нет ни малейшего желания попасть здесь в снежную бурю.

– Хорошо. – Она тоже не хотела застрять вдвоем с Алексом в этой пещере. – Бери фонарь и пошли!

Табличка оказалась позади валуна у горячего источника в дальнем конце пещеры.

Они обнаружили ее после трехчасовых поисков. Сердце Кэтлин едва не выпрыгнуло из груди, и она опустилась на колени перед своей находкой. Табличка была около девяти дюймов в ширину и двенадцати в высоту, и левый угол у нее был отломан. Кэтлин не верила такой удаче.

– Это оказалось слишком легко, – прошептала она. – Невероятно, валялась почти на виду.

– Что здесь особенного? Это же не волшебный Грааль. – Алекс опустился на колени рядом с ней. – Вероятно, кто-то писал ее не для того, чтобы прятать.

– Но нам пришлось забраться на гору, чтобы найти ее.

– Это, конечно, препятствие, но вполне преодолимое. – Очень осторожно Алекс поднял табличку и тщательно осмотрел. – Она вросла в землю, поэтому тот человек и надломил ее, пытаясь поднять… – Он оборвал себя на полуслове, заметив выражение ее лица. – Что с тобой?

– Но… здесь есть еще… – Кэтлин нагнулась, вглядываясь в темное углубление в стене пещеры, которое было недавно закрыто стоявшей вертикально табличкой. Она пошарила в этой нише и достала табличку, потом еще одну, еще и еще. Наконец углубление опустело, а перед ними на каменистой земле лежало пять табличек. Кэтлин была потрясена. – Совершенно одинаковые письмена! – Она судорожно рассмеялась. – Боже, а я думала, что надпись па Танцующем Ветре – единственная.

– Кажется, загадочный текст стал немного длиннее. Возбуждение Кэтлин нарастало с каждой секундой.

– Посмотри, – глубоко вздохнув, прошептала она. – Он хотел облегчить нашу задачу. Здесь греческие буквы.

Он придвинулся ближе, всматриваясь.

– Ты уверена?

– Да. Одна из табличек поделена на две половины, сверху вниз. С одной стороны – эта надпись, надо думать, на языке Шардана; с другой – явно греческие буквы. Он дает нам ключ.

– Почему бы ему просто не написать все на греческом? Кэтлин пожала плечами.

– Это было бы слишком просто. Может быть, он хотел, чтобы надпись прочитали не его современники, а далекие потомки, чтобы загадка Танцующего ветра прошла через века.

– Но как он мог предвидеть, что это вообще будет расшифровываться?

Кэтлин помолчала.

– Андрос прекрасно понимал, что, пока цел Танцующий Ветер, сохраняется и его загадка, тайна надписи на языке Шардана, даже тогда неизвестном, равно как и местонахождение этой страны. Разве не интерес к тайне, не легенда, на протяжении веков объединявшая семью, привела нас сюда? Это круг, заканчивающийся в исходной точке и…

– Я понял, что ты отлично можешь справиться и без меня, – прервал ее Алекс. – Не знаю, зачем ты позволила постороннему прикоснуться к исключительной, редкой загадке вашей семьи?

Кэтлин в замешательстве посмотрела на Алекса. В тусклом свете фонаря было видно его сосредоточенное лицо, нахмуренные брови, он старательно складывал таблички одна на другую. Теплое чувство внезапно заполнило ее. Он был похож на обиженного ребенка. Как странно, она никогда не могла вообразить его в детском возрасте. Ей казалось, что он всегда был взрослым, умным, защищенным, с чувством юмора и повышенной сексуальностью.

Она вдруг снова ощутила притягательность его мужского обаяния. Кэтлин не отрываясь следила за точно рассчитанными движениями его рук, укладывавших таблички, видела его бедра, обтянутые джинсами, разворот плеч под черной рубашкой… Ей вдруг захотелось коснуться его…

Он закончил и сделал шаг назад.

– Я понесу таблички, а ты – фонарь. Будет очень обидно, если, оступившись, я разобью их… – Его взгляд вдруг упал на нее. – Кэтлин?

Он понял ее состояние. Она старательно смотрела в сторону, чувствуя поднимавшуюся в ней панику.

– Ты был прав. Я сама могу справиться с этим. – Быстро обойдя его, она устремилась за своим рюкзаком, валявшимся в отдалении. Он сказал что-то, но она не слушала, поставив фонарь рядом с собой и копаясь в рюкзаке. Наконец она извлекла из него голубую рубашку и кинула ее Алексу. – Заверни сюда таблички и дай мне, я уложу их в рюкзак.

Он подхватил с земли рубашку, осторожно упаковал таблички и положил их на землю у стены пещеры.

– Я же просила дать их мне.

– Иди сюда. – Опять это проклятое славянское придыхание в его голосе.

Она продолжала стоять на коленях рядом со своим рюкзаком.

– Я не хочу.

Он двумя шагами пересек разделявшее их расстояние.

– Я лучше знаю, чего ты хочешь.

Он нагнулся и погасил фонарь. Темнота. Жар. Алекс.

Ее сердце билось так сильно, что он должен был слышать его удары, она была уверена, что он слышит.

– Я просто переволновалась из-за этих табличек, – пытаясь сдержать неровное дыхание, произнесла она.

– Мне не нужны твои оправдания.

– Включи фонарь.

– Мне нужно, чтобы ты не видела меня, а чувствовала. – Он коснулся ее.

Это прикосновение и болью и радостью отозвалось в ее теле, и гневные слова замерли в горле. Ее соски стали твердыми и царапали одежду.

– Нет, – безнадежно прошептала она.

– Ты хочешь. – Он заставил ее встать на ноги и начал расстегивать блузку. – Признайся, что ты хочешь этого.

Она чувствовала его запах – лайм, мускус и еще что-то волнующе мужское. Он расстегнул ей лифчик и стащил его вместе с блузкой. Почему она вдруг стала такой беспомощной, послушной?

Его губы коснулись ее соска. Жар пронизал ее. Его рука скользнула к застежкам на ее джинсах, и в следующее мгновение они вместе с бикини уже лежали у ее ног.

– Перешагни через них.

Алекс опустился на колени, сжимая руками ее ягодицы и прижимаясь лицом к упругим завиткам у нее на лобке. Его язык…

У нее перехватило дыхание. Она стояла, прижавшись голой спиной к холодной шершавой стене пещеры, и чувствовала, что силы покидают ее.

– Я не могу стоять так.

Он потянул ее вниз, на спальный мешок. Ее кожа ощутила холодноватое прикосновение искусственного шелка. Алекс резко вошел в нее.

– Алекс!

– Забудь, кто я, – пробормотал он. – Думай, что я какой-то посторонний. Бери от меня все, что тебе надо, не думай ни о чем, кроме этого.

Что он говорит? Какой посторонний мог бы ее заставить чувствовать такое?

Он слишком стремительно овладевал ею, она никак не могла подстроиться под его ритм.

– Тебе хорошо, ты чувствуешь меня? – Он снова резко вошел в нее.

– Так нет…

Он вышел из нее совсем, и теперь его рука скользнула ей между ног.

– А так нравится, черт побери? Не думай обо мне. Наслаждайся сама.

Она изогнулась, отвечая движениям его руки.

– Хорошо… – Его пальцы чуть дальше прошли в нее, осторожно поглаживая и надавливая на чувствительные бугорки. – Продолжать?

– Да! – Это было похоже на дикарский вопль.

Его пальцы двигались медленно, ритмично, и каждое: движение отзывалось в ней томительной, сладкой болью.

– Еще?

– Еще.

Ей казалось, что он дразнит ее. Но рука Алекса двигалась теперь чаще, быстрее, заставляя ее выгибаться навстречу ему, она дышала прерывисто, хрипло, и наконец с ее губ сорвался вопль наслаждения…

Тогда он глубоко вошел в нее. Теперь она отвечала ему каждым движением тела. Он ходил в ней яростно, бешено, заставляя подчиниться мощному ритму.

– Дай мне это, – хрипло бормотал Алекс. – Дай, сейчас.

Но прошло еще немало времени, прежде чем она почувствовала, как он рухнул на нее всей своей тяжестью. Его грудь продолжала содрогаться от прерывистого дыхания, эхом отдававшегося от каменных стен.

Но вот Алекс медленно поднялся и нашел фонарь, тут же передав его Кэтлин. Она недоумевала, что он собирается делать. В следующий момент он взял ее на руки и посадил на валун рядом с горячим источником.

– Посиди так минутку.

Он взял у нее из рук фонарь и поставил на камень рядом с ней.

Облачка пара поднимались вокруг него, и его темные волосы ложились мягкими влажными завитками, прозрачные капли поблескивали на смуглом лице. Две огромные тени, ее и Алекса, виднелись на стене. Они были таинственные и странные…

Алекс попробовал воду рукой, потом поднял Кэтлин и осторожно опустил в источник. Прикосновение теплой воды к телу было настолько приятным, что это вывело Кэтлин из состояния оцепенения.

В растерянности она уставилась на Алекса.

– Я был грубоват с тобой, – усмехнулся он. – Не хочу, чтобы утром ты начала упрекать меня.

Как он был самоуверен. И она еще отдавалась ему с такой страстью, как животное, в этой темноте. Кэтлин стыдилась самой себя.

– Все это ничего не значит. – Она старалась, чтобы голос ее звучал равнодушно, но в глубине души Кэтлин рассчитывала, что он будет уязвлен.

– Нет, значит, – сказал Алекс, усаживаясь на выступ скалы и наблюдая за ее плесканием в теплом источнике. – Это значит, что ты снова ожила. – Он спокойно выдержал ее взгляд. – Ты жива, хотя и умерла твоя мать, и тебе кажется, что и Вазаро тоже умерло. Ты по-прежнему можешь испытывать желания, подъем и усталость. Это значит, что жизнь идет своим чередом.

Кэтлин уставилась на него в изумлении.

– Может быть, ты снова собираешься заявить, что делал все это, чтобы помочь мне?

– Нет, черт возьми! – Он беспечно улыбнулся. – У меня не было никаких благородных побуждений. Я хочу, чтобы ты знала это.

– Я никогда и не рассчитывала на твое благородство!

– Ну конечно, ты воспринимаешь меня как опереточного злодея. Я поджег твое Вазаро своими собственными руками.

– Я никогда не упрекала тебя в этом.

– Разве? – Он устало пожал плечами. – Впрочем, я казню себя за твое Вазаро больше, чем ты можешь себе представить. Ладно, хватит, поднимайся. – Он держал наготове ее рубашку.

Она стояла в теплом бассейне, чувствуя, как постепенно уходит боль из ее усталого тела. Он поднял ее и на руках вынес оттуда, потом быстро начал растирать рубашкой. После этого он бережно перенес ее и уложил.

Сам он улегся с другой стороны пещеры.

Кэтлин лежала без сна, уставившись в темный свод над головой. Что она наделала? Нельзя было позволять, чтобы это случилось. Теперь ее защитные укрепления пали, и она больше не чувствовала себя в безопасности.

Кэтлин ощущала себя растерянной, одинокой, ранимой и… живой.

Снежные хлопья летали в воздухе, когда в полдень Алекс с Кэтлин спустились с горы. Их джип был покрыт слоем ледяной пыли, а рядом с ним стоял еще один, совершенно такой же, и Кемаль сидел на бампере, помахивая ногами.

– А, прибыли наконец. – Он легко соскочил на землю. – Я уже собирался идти по вашим следам. Рад, что вы все же снизошли до меня.

– Что ты здесь делаешь, Кемаль? – спросила Кэтлин.

– Вы не звонили. – Он усмехнулся. – И я решил, что пора идти выручать вас.

– Зачем ты явился сюда? – вслед за Кэтлин спросил Алекс, стаскивая с плеч рюкзак.

– Ты недоволен мной? И это после того, как я оставил ваш удобный дом и проделал тысячи миль по этой жалкой дороге, дыша пылью и выхлопами, чтобы в конце концов попасть под этот ужасный снегопад? – Он достал газету из кармана и протянул ее Алексу. – Я решил, что ты должен познакомиться с этим. Вчера Краков сделал заявление и пригласил всех видных политиков на встречу по консолидации сил Объединенной Европы. Она состоится в некоем доме в Стамбуле. – Он улыбнулся и добавил: – Ты, наверное, догадываешься где?

– Выходит, ты прав, Алекс, – сказала Кэтлин, заглядывая через его плечо в газету. – Что здесь говорится? Написано на турецком, и все, что я могу прочитать, это лишь имя Кракова.

Кемаль покачал головой.

– Нет, это вечерняя газета, и в ней говорится, что «Черная Медина» угрожает расправиться с участниками митинга.

– Очень умно, – заметил Алекс. – Уверен, что британский лев ощетинился.

Кемаль кивнул.

– А также и главы других государств.

– Ледфорд не оставил им выбора, – сказала Кэтлин. – Они или должны будут собраться, или признать свою капитуляцию перед лицом террористов.

– Да, – задумчиво произнес Алекс, – угроза «Черной Медины» участникам конференции означает угрозу Объединенной Европе. Если у Картрайт и не было намерения присутствовать на этой встрече, то теперь ей просто придется это сделать.

– Совершенно верно, – согласился Кемаль.

– К тому же это означает, что Краков не несет никакой ответственности за то, что может произойти во время конференции.

– Ты полагаешь, «Черная Медина» решится на открытое нападение? – спросил Кемаль.

– А что полагаешь ты? – Алекс сложил газету и бросил ее на сиденье джипа. – Смерть нескольких лидеров во время встречи повергнет всю Европу в панику.

– Именно это и даст возможность Кракову подняться на вершину власти, – заметила Кэтлин.

Кемаль вздохнул:

– Для меня это означает, что пора приниматься за работу. С завтрашнего дня я сам начну наблюдать за особняком Ледфорда. Но моя жертва должна быть вознаграждена: обещайте каждый вечер приглашать меня на ужин. Я буду докладывать обо всем, потом петь песни и…