Пьянящий вкус жизни (Сильнее времени)

– Нет. – Кемаль кивнул на кучку карт на покрывале постели. – Я отбился три раза. С твоей фотографической памятью ты мог запомнить карты, вышедшие из игры, и знать теперь, какие остались. Собираешься обыграть меня?

– Нет. – Алекс внимательно просматривал карты. – Умение использовать память – это большой талант, но я решил заблокировать его.

– Почему?

– В игре должен быть элемент риска, это делает ее более интересной.

Губы Кемаля изогнулись в понимающей улыбке.

– И кроме того, – добавил Алекс, – это служит установлению взаимопонимания… – Он улыбнулся и мягко добавил: – Между друзьями.

– Проснись, Кэтлин.

Кэтлин приподнялась и села в постели, ее сердце учащенно билось. В свете лампы она разглядела силуэт Алекса в дверном проеме.

– Что случилось? Ледфорд?

– Нет, ничего страшного. Просто я не мог спать и решил, что нам необходимо поговорить.

Она посмотрела на часы, стоявшие на столике у постели.

– В половине пятого утра?

– Можешь ты одеться и пойти со мной? Кэтлин потерла глаза.

– А подождать нельзя? Это так важно?

– Сделай это для меня.

Кэтлин помедлила с минуту и отбросила одеяло.

– Дай мне пятнадцать минут.

Алекс повернулся к двери и, выходя, напомнил:

– Не забудь надеть пальто или теплый жакет. На улице еще холодно.

– Мост Галатеи? Алекс, ты поднял меня среди ночи, чтобы посмотреть на мост Галатеи? Кемаль уже показывал мне его. Это был номер один в его списке достопримечательностей.

– Ты видела мост на заре?

– Нет, при свете дня.

– Многие туристы приходят сюда днем или вечером, но я полагаю, что они просто не знают, как все здесь выглядит на заре. – Алекс взял ее за руку и бережно повел за собой. – Когда над ним восходит солнце, это так же прекрасно, как… Вазаро.

Она вся напряглась.

– Трудно найти что-нибудь менее похожее – Стамбул и Вазаро.

– Не надо, не злись на меня, вот увидишь – тебе понравится. – Облокотившись на чугунные перила, Алекс смотрел вниз на воды Золотого Рога. – Я хотел поговорить с тобой о Вазаро.

– Мне совсем не хочется говорить о нем.

– Я знаю, – спокойно сказал Алекс. – Но это сделать необходимо. Ты хоронишь его, но оно ведь вовсе не умерло. Я говорил с Жаком, оказывается, он собрал достаточно черенков и цветочных клубней, чтобы начать все заново.

– Вазаро уже никогда не будет прежним.

– Возможно. – Руки Алекса сжали перила моста. – Но ведь оно может возродиться снова. Меня всегда восхищала твоя привязанность к нему, ты была похожа на маленького отважного воина, сражавшегося за каждую его пядь. Это зачаровывало и удивляло меня. – Она собралась было запротестовать, но он опередил ее: – Конечно, я понимаю, ты пережила страшное потрясение, но почему бы теперь тебе не отнестись ко всему более спокойно и по-деловому, как это делает Жак. Ты должна работать и возродить твое Вазаро снова. Прошлой ночью я долго думал об этом. Тебе мешает этот твой настрой, твоя установка.

– Моя установка?

Алекс кивнул.

– Я помню, как ты говорила мне, что твоей обязанностью с детства было оберегать Вазаро, ты должна была продолжать дело предыдущих поколений. Тебе не удалось сберечь его. Но что из того? Зато теперь у тебя появилась возможность сотворить свое собственное Вазаро таким, как ты его видишь.

Кэтлин нерешительно посмотрела на него.

– Все это звучит очень заманчиво, но…

– Надежда есть, Кэтлин. Мы возродим Вазаро снова.

– Мы?

– Да, разумеется. Я хочу помочь тебе.

Кэтлин перевела взгляд на изящнейший минарет вдали.

– Возможно, ты и прав. Но я еще не успела опомниться от всего этого, и у меня нет сил взяться задело по-новому.

– Очень хорошо. Забудем о Вазаро. Поговорим о твоих духах.

Кэтлин резко рассмеялась.

– Мой бог, это уже совсем смешно. Моих духов больше нет, они канули в темные воды вечности.

– Я не согласен с этим, не так трудно исправить положение.

– Алекс, наших запасов хватит месяцев на тринадцать, после чего мои духи должны будут исчезнуть с рынка и из памяти.

– Ерунда. Я уже все обдумал. – Алекс наморщил лоб. – Если мы сделаем все правильно, «Вазаро» станут первыми духами в мире.

– И как же ты думаешь добиться этого?

– Сыграв на одном из самых элементарных свойств человеческой натуры.

– И что же это такое?

– Желание обладать чем-то необычным и редким. Больше всего ценится то, что трудно достать – бриллианты, изумруды, золото: Почему так поднимаются в цене полотна художника после его смерти?

Кэтлин начинала понемногу понимать, что он имел в виду.

– Ты хочешь сказать, что раз мы имеем запасов всего на тринадцать месяцев…

– На десять лет, – прервал ее Алекс.

– Что?

– Мы будем продавать твои духи как воду в пустыне, как последние ее остатки на обезвоженной планете. – Алекс наклонился к ней, глаза его заблестели. – Мы распределим их между самыми шикарными магазинами мира. Они будут драться между собой за наши поставки. Мы продадим твои духи… – Он помолчал. – По тысяче долларов за унцию.

Кэтлин широко раскрыла глаза, пораженная.

– Вряд ли это получится.

– Мы можем назначить любую цену, вплоть до самой фантастической, – сказал Алекс. – Как ни горько это звучит, но разрушение Вазаро сыграет нам на руку. Вся эта шумиха вокруг «Черной Медины» и пожара сработает посильнее любой рекламной кампании, тут уж никто не посмеет сказать, что это очередная газетная утка для выкачивания денег из простодушных обывателей. Духи действительно уникальны и невосполнимы в течение ряда лет.

– Десяти?

– Жак оценивает этот промежуток в семь лет, но я думаю, что для пущей рекламы к ним надо будет накинуть еще три. Так мы и заявим повсюду. Но полагаю, что даже раньше, чем через семь лет, каждая женщина будет уверена в том, что «Вазаро» величайшая редкость и роскошь в мире. Тут мы и выпустим нашу продукцию на широкий рынок. Кто откажет себе в радости приобрести флакончик «Вазаро»?

Только тот, у кого не будет денег. Кэтлин удивленно посмотрела на него.

– Ты уже все спланировал.

Он улыбнулся.

– Последнее время ты ничего не позволяла мне делать, я валялся в постели и обдумывал этот план. – Он в задумчивости нахмурил брови. – Надо вплотную заняться нашей рекламной кампанией с Челси, усилив акцент на особенной редкости статуэтки и духов. После коммерческой презентации надо будет заказать рекламу на телевидении, но только в самые оптимальные часы, когда все у экранов. А еще… – Алекс усмехнулся. – Думаю, неплохая идея, если глава одного государства подарит флакончик твоих духов главе другого. Допустим, женская особа очень высокого ранга во Франции подарит их… ну, скажем, королеве Елизавете. Почему ты смеешься?

– Потому что я вдруг почувствовала себя виноватой перед королевой Елизаветой. – В глазах Кэтлин сверкнули озорные искры. – Что, если бедная женщина не поймет нашего стремления вовлечь ее в эту рекламную кампанию, а воспримет эти духи как обычный подарок?

Алекс усмехнулся.

– Мы найдем то, что она хочет, и дадим ей это. Взамен она сделает то, что нужно нам.

– Ты и в самом деле намерен всерьез продолжать заниматься всем этим?

– Конечно, я уже звонил в рекламное агентство и заказал себе время с десятого декабря. Разумеется, мы больше будем торговать воздухом, чем духами, но почему бы и нет?

– Не забывай еще о Ледфорде. Он может нарушить все твои грандиозные планы.

– С Ледфордом я справлюсь. Он скоро появится здесь, и тогда уже я буду диктовать ему условия игры. Все образуется, Кэтлин. Ты веришь мне?

Она начинала верить ему. Слабый огонек надежды разгорался в ее душе, но она боялась признаться в этом даже самой себе. Нового разочарования она не вынесет.

Алекс понял ее состояние.

– Не бойся верить в хорошее. Тебе необходимо Вазаро и твои духи. И то, и другое – часть тебя. Вы – единое целое. Помнишь эти строки? – И, глядя в сторону, он процитировал:

Что за дивная комета, прилетевшая из пустыни, окутанная благоуханием мирры и ладана.Каких только тонких ароматов нет у тебя!Все, что может предложить лавка изворотливого торговца, вообразить прихоть ленивца.О, Искусительница!Твоя любовь слаще вина моего, твои духи прекрасней аромата пряностей на моем столе,шафрана и корицы, пальмового масла и нарда.Ты фонтан, заставляющий цвести и плодоносить мой сад,родник живой воды, бегущий из Ливана, напоенный всеми благовониями его.Вставай, Северный ветер,Южный ветер, проснись!Пролетите над моим садом, развейте сладкий аромат по всему миру.Пусть все узнают о красоте твоей, пусть позавидуют нашей любви…

– Гимн Соломона, – удивленно прошептала Кэтлин.

– Эти строки были подчеркнуты в Библии, которую я однажды взял с полки в твоей студии. Мне кажется, это о тебе и твоем Вазаро.

Как бы там ни было, но слова эти глубоко подействовали на нее. Теперь ей хотелось подумать над ними, так же, как и над тем значением, что вкладывал в них Алекс. Она отвернулась и засунула руки в карманы своего жакета.

– Ты знаешь, от этой ранней прогулки у меня разыгрался аппетит. Может быть, поищем поблизости какое-нибудь кафе, которое рано открывается?

– Подожди. Сейчас как раз время…

– Время для чего? Это не…

Песнь муэдзина разорвала тишину и сладкий предутренний покой, призывая верующих к молитве. Розовый свет зари окрасил верхушки минаретов подобно нежному румянцу, вспыхивающему под прозрачной вуалью одалиски.

Кэтлин слушала, завороженная. Алекс был прав. Ей казалось, будто она слышит жаворонков у себя дома, в Вазаро.

Муэдзин закончил свою песнь. Кэтлин перевела дыхание и обернулась к Алексу.

– Чудесно. Такое великолепное завершение…

Алекс покачал головой.

– Это не завершение, а начало… – Он взял ее руку и повел в другой конец моста. – Вот зачем я привел тебя сюда. Чтобы показать, что все еще только начинается.

Начало. А она думала, что все лучшее в ее жизни уже позади. Как странно, что теперь она может сама творить свое будущее и будущее Вазаро. Эта мысль казалась ей очень странной, но помимо воли радостное возбуждение все больше охватывало Кэтлин.

Некоторое время они шли молча.

– Вот твое кафе. – Он указал ей маленький магазинчик, выходящий на набережную. – Возможно, здесь не окажется ветчины и яиц или пирожков из слоеного теста…

– Не имеет значения, – прервала его Кэтлин, спускаясь по ступенькам с моста на набережную. – Надеюсь, у них есть чай или этот кофе по-турецки.

– Ты позволишь мне помочь тебе? – тихо спросил Алекс.

– С Вазаро? Не знаю, стоит ли… – Она помедлила, затем, улыбаясь, повернулась к нему. – Но в другом твоя помощь мне, конечно, понадобится.

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Я имею в виду надпись.

– Я установлю компьютер и покажу, как им пользоваться.

– Нет, этого мало. Я хочу, чтобы ты вместе со мной работал на нем.

– Ты хочешь, чтобы мы работали параллельно над разными надписями?

– Я хочу, чтобы мы вместе нашли ответ.

Догадывался ли он, что она не могла предложить ему более щедрого подарка?

– Я… спасибо тебе. – Он взял ее за руку и быстро потянул к двери кафе. Его голос был слегка хрипловатым, когда он добавил: – Позавтракаем, и брошусь как бешеный за работу.

– Я обо всем договорилась, – сказала Челси, входя в больничную палату Маризы, – собрала целый штат сиделок и докторов, которые полетят с тобой вместе в четверг. – Она присела к ней на краешек кровати. – Они доставят тебя домой и уложат в постель.

– Я не слишком хорошо себя чувствую, чтобы путешествовать.

– Какого черта ты морочишь мне голову эти последние четыре дня! – Челси сделала гримасу. – И сначала тебе удалось меня одурачить, маленький чертенок. Я уж испугалась, что начинается рецидив.

Мариза улыбнулась.

– Возможно, так и было.

Челси покачала головой.

– Ты пытаешься задержать меня.

– Ты никогда не говорила, что плюс-минус один день имеет какое-то значение.

– Да, за все эти четыре дня не случилось ничего особенного.

– Ты не изменила свое решение?

Челси ласково погладила ее руку.

– Не беспокойся об этом, Я же сказала, что не собираюсь совершать никаких глупых поступков. Я лишь покручусь на этой конференции, очарую нескольких дипломатов и задам им кое-какие вопросы.

– И получишь кучу неприятностей.

Челси рассмеялась.

– Ах ты, ехидная девчонка! Я обещаю быть очень осторожной. Увидишь, что все будет в порядке.

Челси вышла из комнаты.

Мариза тревожно посмотрела на дверь. Все это время, лежа в постели, она лишь предавалась размышлениям, теперь пора было начать действовать.

Она взяла телефон с ночной тумбочки.

– Соедините меня с Джонатаном Андреасом, Порт-Андреас, Виргиния, Соединенные Штаты.

– Алекс, обедать, – позвала Кэтлин.

– Сейчас приду, – ответил он, занятый компьютером.

– Тебе надо отдохнуть. Ты мало ел и спал в последние два дня. Давай пока я поработаю.

– Еще чуть-чуть.

Она прошла через комнату и твердо положила руку на его плечо.

– Не заставляй меня повторять одно и то же.

– Боже, ну почему ты не можешь оставить меня в покое?

Она рассмеялась.

– Не смотри так грозно, я и без того знаю, что ты страшен в гневе.

– Тебе обязательно надо мешать мне?

– Нет. – Она насмешливо глянула на него. – Посмотри, какой ты худой и бледный. Я должна подкормить тебя, пока ты не дошел до крайней степени истощения. – И уже серьезно добавила: – Отвлекись немного и поешь.

– Подожди минуту. Я чувствую, что уже у цели. – Он задал новую команду компьютеру. – Включи принтер.

Кэтлин послушно исполнила его требование.

– Он выдает какую-то ерунду.

– Проклятье. – Алекс начал пробовать другие команды, потом, взглянув на нее виновато, сказал: – О’кей, попробуй теперь ты. Я вернусь через десять минут.

Кэтлин уселась перед компьютером. Выражение ее лица стало менее уверенным, когда она увидела запутанные пересечения линий на экране.

Джонатан стоял по другую сторону барьера, глядя на Челси, проходившую таможенный контроль в аэропорту Стамбула. Он улыбался ей. Заметив его, она ощутила мгновенный прилив радости, тут же сменившийся недоумением.

– Какого черта ты делаешь здесь? – вместо приветствия спросила она Джонатана, подхватившего ее дорожную сумку.

– Ты не ожидала, что я встречу тебя? – Он указал двум носильщикам, стоявшим рядом с ним, на ее чемоданы. – Я думал, что вы с Маризой согласовали это между собой.

– Мариза… – Челси встряхнула головой. – Черт, даже лежа на больничной кровати, она умудряется руководить мной. Она что, звонила тебе?

– Два дня назад. – Джонатан взял ее за локоть и повел через холл к выходу. – Мы чудно поболтали. Еще когда я впервые увидел ее, то сразу был пленен ее мягким обаянием и в то же время уже тогда почувствовал ее внутреннюю силу и решимость. Она же твоя дочь, Челси. – Джонатан усмехнулся. – И тоже упряма как черт. Была вежлива со мной не хуже какого-нибудь дипломата, но твердо дала понять, что я непременно должен лететь в Стамбул и приглядывать за тобой.

– Я вовсе не нуждаюсь, чтобы за мной приглядывали.

Джонатан открыл дверь такси, ожидавшего на стоянке.

– В таком случае ты присмотришь за мной. – Он расплатился с носильщиками и уселся рядом с ней. – «Хилтон», – сказал он шоферу.

– Я собираюсь остановиться в «Шератоне».

– А я выбрал «Хилтон».

– Вот поэтому я и собираюсь остановиться в «Шератоне».

Джонатан встряхнул головой.

– Я хочу, чтобы ты была со мной.

– Это невозможно. Я говорила тебе.

– Я помню все, что ты говорила мне, но обстоятельства переменились.

– Не до такой степени.

– Я не собираюсь спорить с тобой, Челси. – Он взял ее руку. – Я бы все равно приехал в Стамбул независимо от тебя. Питер был моим другом. Он не заслуживал такой участи. Ледфорда необходимо остановить.

– Ему надо отрезать голову, а тело облить бензином и бросить в огонь.

Джонатан улыбнулся: в этом вся Челси!

– Алекс и Кэтлин сейчас здесь, в Стамбуле. Мы можем остановиться у них.

– Но у меня нет их адреса. Алекс боится за безопасность Кэтлин и не хочет, чтобы каким-то образом просочилась информация об их местонахождении. Мы договорились встречаться в «Хилтоне».

Возразить больше было нечего, и, отводя глаза в сторону, Челси лишь спросила:

– Надеюсь, у нас будут разные номера?

Джонатан улыбнулся.

– Разные номера на разных этажах.

Челси с облегчением откинулась на сиденье.

– Это выручит нас на какое-то время, несколько дней мы можем позволить себе быть вместе, но не больше.

Джонатан нагнулся и поцеловал ее в щеку.

– Поговорим об этом позже.

Было три часа ночи. Кэтлин с торжествующим видом взглянула на Алекса, развалившегося в кресле посреди студии.

– Получилось! Я почти уверена в этом.

Он подскочил в кресле.

– В самом деле?

– Я слишком много раз ошибалась, чтобы быть абсолютно уверенной. Включи принтер.

Она задала команду и затаив дыхание ждала, пока компьютер передаст ее.

Алекс стоял у принтера, с нетерпением ожидая распечатки.

– Что там? Он прочитал:

– «Я, Андрос Шардана, салют вам и…» Кэтлин подскочила к принтеру.

– У нас получилось, мы добились этого.

Алекс усмехнулся и, подхватив, закружил ее по комнате.

– Да, ты права, черт побери.

Она вырвалась от него и склонилась над принтером, изучая продолжение послания.

«Я, Андрос Шардана, салют вам и благословение богов каждому, кто читает эти слова. Сидя здесь, я боялся, что варвары приведут этот мир к гибели быстрей, чем кто-то сможет прочитать мою табличку. Битва – это сильное искушение для такого воина, как я, всегда послушного ее зову и оставляющего обильную жатву на полях, но варвары любят сражаться еще сильнее, чем хранители Танцующего Ветра. Это не значит, что они сражаются лучше, они лишь больше наслаждаются кровью и убийством. Возможно, Великие Правители Шарданы излишне усердствовали, пытаясь усмирить зов к насилию в наших душах. Я всегда думал, что мы призваны охранять их тайны, а не учиться прощать своих врагов.

Хватит, я уже достаточно сказал. Я воин, а не ученый, и писать для меня так же тяжело, как проигрывать в битве. Это сводит меня с ума. Почему варвары никогда не изобретали…»

Принтер остановился.

– Ты заметила, что он говорит о хранителях Танцующего Ветра во множественном числе? Разве не ему единственному вручил Парадигн статуэтку? К тому же он еще говорит обо всем так, как если бы… – Алекс запнулся, его глаза сосредоточились на послании. – Кажется, он рассматривает весь мир, за исключением Шардана, как варварский. Как будто он не знает, что самые высокие цивилизации на земле были созданы к тому времени греками, троянцами, египтянами… – Он снова повернулся к компьютеру. – Возможно, ключ окажется в следующих табличках.

– Нет! – почти вскрикнула Кэтлин. Алекс обернулся и уставился на нее.

– На сегодня достаточно, – уже спокойнее попыталась объяснить она. – Это и так гораздо больше того, на что я рассчитывала. Мне необходимо время на обдумывание.

Он внимательно всмотрелся в ее лицо.

– Чего ты боишься?

Она сама не понимала, но что-то в словах Андроса вселило в нее тревогу.

– Продолжим завтра.

– Очень хорошо. – Он выключил компьютер. – Начнем с утра. Идем спать.

Она погасила свет и пошла вслед за Алексом из студии. Но уже в дверях она снова обернулась на принтер, объятая страхом и любопытством. Одна мысль не давала ей покоя.

Кто были эти правители Шарданы?

Солнечные лучи лились через стекла, зажигая золотые искры в каштановых кудрях Кэтлин, сгорбившейся в большом кресле у окна.

Заглянув в дверь, Алекс увидел, что она закончила очередную страницу и отложила ее на стопку других.

Алекс улыбнулся ей.

– Не могла подождать?

– Я пыталась заснуть, но безуспешно. – Она виновато посмотрела на него. – Я не собиралась делать что-то втайне от тебя, просто мне не терпелось узнать, что же дальше. Как будто кто-то звал меня продолжить работу.

– Ну что ты, я и не думаю обижаться. – Он пересек комнату и очутился с ней рядом. – Это твой кроссворд. Ты уже нашла ключ к табличкам?

– Ко всем, кроме одной. Она кажется очень личной, и скорее всего в ней мало информации. – Кэтлин встряхнула головой. – Это невероятно, Алекс.

– Шардана?

– Да. Это культура абсолютно ни на что не похожая. Шардана находилась на одном из вулканических островов в Средиземном море. Этот остров был окружен высокими скалистыми утесами так, что со стороны он казался необитаемым. Цивилизация развивалась в совершенной изоляции. Разглашение тайн Шарданы считалось самым тяжким грехом. Виновному грозило вечное изгнание, что для жителей Шарданы было равносильно смерти. Торговля почти не велась за исключением редких случаев.

– Очевидно, заниматься таким низменным делом считалось приличествующим лишь варварам, о натиске которых столько распространялся Андрос.

– И все же они кое-чем занимались, – сказала Кэтлин. – Они были целителями и верили, что достичь удовлетворения в жизни можно лишь путем поддержания здоровыми тела и духа.

– И?..

– Целая культура держалась на этой философии. Каждый мужчина и женщина Шарданы считались избранными и учились искусству врачевания, самым достойным присваивалось звание Великого Правителя. Чтобы получить этот титул, нужно было найти путь излечения какой-нибудь из существовавших болезней или предложить способ продления человеческой жизни.

– И каков был возраст этой цивилизации ко времени Андроса?

– Пятьсот лет. – Кэтлин встретила его взгляд. – И каждое поколение давало по крайней мере одного целителя с титулом Великий Правитель.

– И каждый Великий Правитель давал по крайней мере одно открытие или способ излечения болезни?

– Больше. Средний жизненный возраст в Шардане достигал ста пятидесяти лет. Ко времени Андроса они уже умели излечивать порок сердца, рак, диабет, оспу, полиомиелит, проказу… – Кэтлин сделала беспомощный жест. – Названы такие болезни, о которых я даже никогда не слышала. Ты понимаешь, что это значит? Они далеко превзошли уровень современной медицины, их целители умели излечивать болезни, в наше время считающиеся смертельными.

– Ты говоришь с таким восторгом, как будто открыла их существование в реальной жизни.

– Не думаю, что это возможно. Планета стала слишком мелка для такой цивилизации. Но некоторые их знания могли сохраниться. Помнишь, что говорил Андрос о секретах Великих Правителей?

– Да.

– Шардана посылала своих воинов совершать набеги и привозить домой награбленные сокровища, чтобы упрочить престиж государства. Беспокойный характер воинов не позволял им долго наслаждаться мирной жизнью. Военачальники назывались Хранителями. И их первой обязанностью была охрана Танцующего Ветра.

– Танцующий Ветер был создан в Шардане? – удивленно воскликнул Алекс.

– Да, там была целая сокровищница, наполненная произведениями искусства мастеров Шарданы. И они поставили себе цель создать шедевр, который не смог бы затеряться в веках, стал бы символом вечности, красоты и мечты. Кроме того, в нем было заключено некое знание…

– Но почему же он оказался у греков?

– Шардана была расположена на вулканическом острове, подверженном частым землетрясениям. Опасаясь, что при глобальной катастрофе, в результате которой остров мог уйти под воду, погибнет и Танцующий Ветер, Великие Правители приняли решение отдать его на хранение воинам, послав их в мир за пределы Шарданы. Андрос говорит, что корабль, на котором был Танцующий Ветер, оказался захваченным воинами Агамемнона, плывшего к Трое. Разумеется, все сокровища с корабля были похищены. Весть об этом скоро долетела до Шарданы, а Андрос был отправлен на поиски Танцующего Ветра. Он преследовал флотилию Агамемнона, но попал в шторм, корабль его был разбит, а сам он вместе с командой оказался захваченным троянцами. – Она взглянула на Алекса. – Остальное ты знаешь.

– Не совсем. Танцующий Ветер…

– Надпись на нем расшифровывается как «Огонь, бушующий внутри». Великие Правители заключили все знания, приобретенные ко времени Андроса, внутри Танцующего Ветра.

Алекс уставился на нее в изумлении.

– Но каким образом? Разве это возможно?

Она пожала плечами.

– Не знаю. Андрос не говорит об этом. Возможно, они как-то скрыты внутри статуэтки. Их наука настолько отличалась от нашей, что любое предположение, даже самое фантастическое, может оказаться правдой. Может быть, это какой-то эквивалент микрофильма. Я уверена, что секрет существует, и он спрятан надежно. Ты ведь читал, как Шардана оберегала свои тайны. – Она вдруг вздрогнула. – Боже, ведь Танцующий Ветер теперь в руках Ледфорда. Этот негодяй владеет информацией поистине бесценной. Вдруг они с Краковым захотят использовать ее для достижения своих целей, для получения сверхвласти, о которой они мечтают?