Пьянящий вкус жизни (Сильнее времени)

Алекс прервал его:

– Когда откроют дом, попытайся проникнуть в него и разведать обстановку.

– И на что я должен обратить внимание?

– Живопись, статуэтки, всевозможные предметы искусства. Думаю, они должны храниться там, но нужна полная уверенность.

– Я узнаю все точно. – Тон Кемаля был очень серьезным. – Кроме того, я позвоню моим друзьям в аэропорт и попрошу быть начеку в отношении Ледфорда.

– И еще одно: с того момента, как ты начнешь наблюдать за домом, тебе не следует больше возвращаться в наш коттедж.

На лице Кемаля появилось разочарование.

– Нет?

– Почему он не должен приходить? – спросила Кэтлин.

– Я понял, – обиженно сказал Кемаль. – Он боится, что, пока кошка следит за мышиной норой, одна из мышек будет следить за кошкой. Он не хочет, чтобы я привел их за собой. Но он не понимает, что кошка, с которой он имеет дело, скорее похожа на тигра. Я проглочу всех этих мышей в один присест.

– Это звучит чересчур кровожадно, – сухо заметил Алекс. – От тебя требуется лишь наблюдать за домом. Мы будем встречаться каждый вечер на улице Мастеров Тюрбанов.

– Раз ты так хочешь… – Кемаль вздохнул и перевел взгляд на Кэтлин. – Что-нибудь удалось?

Кэтлин радостно улыбнулась.

– Больше, чем я ожидала.

– Это очень хорошо. – Он внимательно всмотрелся в ее лицо. – Ты кажешься более спокойной и уверенной.

Покраснев, она опустила глаза и начала стаскивать рюкзак.

– Твоя китайская наука?

– Мое второе зрение.

Он развернулся и пошел к своему джипу. Открыв дверцу, Кемаль уселся на водительское сиденье.

– Увидимся у вас в коттедже, вечером. Вы должны будете побаловать меня напоследок. Нелегкое задание наблюдать за этим дворцом. – Он включил зажигание и откинулся на сиденье. – Кстати, Алекс, ты должен рассчитаться со мной за этот взятый напрокат джип и мое несвоевременное появление здесь.

– Полагаю, мне будет предъявлен счет?

– Да, я уже подготовил его. – Он удовлетворенно улыбнулся. – Эта лошадка обошлась мне недешево.

Джип тронулся наконец с места, поднимая облака серой пыли и белого снега.

Кэтлин осторожно разместила в джипе свой рюкзак с табличками.

– Пора трогаться отсюда. Мы неплохо поработали, верно? Эти таблички помогут мне начать расшифровку надписи.

Алекс печально кивнул.

– Я так и не смог отвлечь тебя от этого.

– Что бы ни произошло и где бы я ни оказалась, я не собираюсь забывать об этом.

– Ты упряма, как бык! – закричал вдруг Алекс. Кэтлин в изумлении уставилась на него. – Цепляешься за свои фамильные истории, как будто это самое важное на свете! Тебе и без разговоров о Вазаро и об этих табличках может быть хорошо со мной. – Алекс сделал шаг вперед. – Но нет, как же? Вазаро – это часть тебя, ты не можешь жить без корней.

– Да, ты прав.

– Конечно, у меня их никогда не было. Ты – совсем другое. Тебе нужно… – Он прервал свою гневную тираду и уже спокойнее добавил: – Можешь отправляться к черту, когда мы вернемся в Стамбул.

Кэтлин уселась в машину.

Алекс обошел вокруг джипа; направляясь к водительскому месту.

– Ладно, я тоже думал об этой надписи. В Агентстве национальной безопасности есть компьютер, расшифровывающий символы в буквы. Разумеется, это секретное оборудование. Но можно попросить Джонатана, и он сможет убедить их предоставить нам такой компьютер на некоторое время. Хотя это может занять и годы, надпись слишком сложная.

– Но я даже не знаю, как обращаться с такой редкой машиной.

– Я знаю и смогу показать тебе. – Он старался не смотреть на нее. – Не думай, что я собираюсь присвоить себе эту работу, просто слегка подскажу тебе.

– Спасибо, – сдержанно сказала она. – Это будет очень ценной поддержкой для моей работы.

– Я позвоню Джонатану, как только мы вернемся в коттедж. Ему нужно время, чтобы нажать на кое-какие рычаги.

Феррацо уже видел этого человека.

Продолжая наблюдать за дворцом, он медленно отделился от кирпичной стены на другой стороне улицы Оружейников.

Курчавый юноша перекинулся какой-то шуткой с пожилым мужчиной, стоявшим на дне грузовичка, въезжавшего во двор дворца. Он казался скорее мальчиком, его походка была юношески легкой, а губы изгибались, насвистывая что-то из Брюса Спрингстина.

Двумя днями раньше он видел этого ублюдка у дверей кофейни в двух шагах от дворца, а сегодня он уже доставлял сюда мебель, изготовленную год назад по заказу Ледфорда.

Совпадение?

Феррацо не верил в совпадения.

Он снова прислонился к стене магазина, скрестив на груди руки.

Пусть он простоит так целый день, если понадобится, но он узнает, что здесь нужно этому ублюдку.

– Почему турки не носят этих фесок, которые показывают в кино? – спросила Кэтлин у Алекса, наблюдая толпу прохожих в обычной европейской одежде. – Я ожидала увидеть в Турции дервишей в лохмотьях и женщин под чадрой.

– Фески были упразднены в 1926-м, когда Турция стала ориентироваться на западный путь развития. – Голос Алекса был рассеянным, он старался различить в толпе Кемаля. – Должен тебе заметить, что турецкие женщины в городах ведут себя едва ли не более раскрепощено, чем женщины в Европе.

– Это неплохо характеризует городскую жизнь. – Она опустила глаза на богато расшитый кусок бархатной ткани, который держала в руках. – Пора бы ему уже и подойти.

– Он опаздывает всего на пятнадцать минут. – Алекс кивнул на отрез бордового бархата. – Тебе нравится?

– Да, он прекрасен.

– Позволь мне тогда подарить его тебе.

Он повернулся к бородатому продавцу за стойкой. Но Кэтлин немедленно положила материал на место.

– Нет, спасибо.

– Ради бога, это всего лишь кусок тряпки. Я хочу подарить тебе что-то.

– Зачем?

– Мне это будет приятно. Что здесь странного?

– Смотри, Кемаль, – прервала его она. – Он выглядит очень довольным собой.

– Тебя это удивляет? – Алекс сардонически улыбнулся. – Он всегда такой.

– Признайся, что в глубине души ты любишь его.

– И он это прекрасно знает. Этот бездельник воображает, что способен очаровать даже птиц на деревьях.

– Что из того?

– Ничего. Он прав, так и надо держать себя.

– Нет, ты только посмотри на него: рот до-ушей… О боже!

Выражение ее лица вдруг резко переменилось. Алекс насторожился.

– Что-нибудь не так?

– За ним… – Кэтлин с трудом двигала губами. – Там, за его спиной…

Алекс резко повернулся, обводя взглядом толпу и пытаясь понять причину тревоги Кэтлин.

– Я ничего не вижу.

– Я уверена, что не ошиблась. Он был там. Тот человек, чей снимок ты показал мне. Феррацо.

В следующий момент все смешалось: звук выстрела, крики, боль, отчаяние. Как в калейдоскопе, замелькали перед глазами Кэтлин страшные сцены…

Металлический ствол винтовки, нацеленный прямо ей в голову.

– Нет! – Алекс толкнул ее на землю, опрокинув при этом прилавок с товарами.

Звук выстрела, эхом пронесшийся по всему базару.

Крик боли Алекса, заслонившего своим телом Кэтлин.

Крики людей, разбегавшихся во все стороны.

Горячая кровь. Боже. Кровь Алекса… из маленькой дырочки в виске!

Она не видела, что стрелял именно Феррацо. Но это ничего не значило, он вполне мог затеряться среди стольких людей в толпе. Теперь его уже нигде не было видно.

Кэтлин изо всех сил старалась оттащить безвольное тело Алекса за угол палатки. Бородатый продавец, подбиравший свой товар, кричал ей что-то по-турецки.

– Заткнись! – свирепо произнесла она. – Ты что, не видишь…

Она остановилась, переводя дыхание, говорить что-то было бессмысленно, этот человек не понимал ни слова. Что он вообще мог понимать? Кэтлин старалась не обращать на него внимания, прижимая к груди голову Алекса. Жив ли он еще? Она держала его сейчас, как совсем недавно Катрин, во время кошмара в Вазаро. Катрин с пулей в виске…

– Кэтлин! – это был голос Кемаля.

– Я здесь, – откликнулась она. – Будь осторожен, Кемаль.

– Он смылся сразу же после выстрела. – Кемаль встал на колени рядом с ней, устремив взгляд на Алекса. – Умер?

– Не знаю, – прошептала она, протягивая руку за куском атласа, валявшимся на земле, и начиная бинтовать им голову Алекса. – Как много крови…

Продавец снова начал поносить Кэтлин, когда Кемаль обернулся к нему и сказал что-то такое на турецком, отчего тот широко раскрыл глаза, замолчал и отошел прочь.

– МакМиллан… никакой полиции.

Кэтлин всматривалась в лицо Алекса. Его глаза были раскрыты, а губы пытались выговорить какие-то слова. Она склонилась над ним.

– МакМиллан. Доктор… скажи им… Феррацо. – Алекс закрыл глаза и потерял сознание.

Без сознания, но еще жив!

Отчаяние Кэтлин сменилось надеждой.

– Сейчас здесь будет полиция, – сказал Кемаль. – Надо уходить как можно быстрее.

Она не знала, что делать. Алекс сказал, никакой полиции.

– Ты сможешь нести его?

Кемаль кивнул:

– Конечно. Я очень сильный. – Но бравада слетела с него, когда он поднял Алекса на руки. – Что ж, уходим, смотри, чтобы по дороге нам не нарваться на полицию. Я покажу тебе несколько безопасных улочек. Несем его к вам в дом?

Кэтлин поднялась с колен, глядя на Кемаля, сгибавшегося под тяжестью своей ноши. – Куда же еще?

Кэтлин пришлось сделать четыре разных телефонных звонка в Квантико, прежде чем ее соединили с МакМилланом. Когда она наконец дозвонилась, то тут же приступила к делу без лишних объяснений.

– В Алекса Каразова стреляли.

Молчание на другом конце провода.

– Он мертв?

– Нет, но нужна медицинская помощь, а он не желает вмешивать полицию.

– Он все еще в Стамбуле?

– Да. – Она кратко обрисовала ему, что случилось. – Он просил передать, это сделал Феррацо.

– Дайте мне ваш адрес и телефон. Я организую что-нибудь в течение сорока пяти минут и пришлю к вам надежного человека. – МакМиллан помолчал. – Вы Кэтлин Вазаро?

– Да.

– Убирайтесь от него ко всем чертям!

Она крепче сжала телефонную трубку: – Что?

– Сначала кошмар в Вазаро, теперь это… Мишень Ледфорда – именно вы. Я не желаю, чтобы Каразов был рядом с вами, это опасно для него, черт побери.

Кэтлин положила трубку, ничего не ответив.

– Кто-нибудь придет? – Кемаль вышел из спальни Алекса, неся таз с водой. – Он все еще без сознания.

– МакМиллан сказал, что через сорок пять минут будет доктор.

– Хорошо. Это сделал человек Ледфорда?

– Да. Его имя Феррацо. Это он убил мою мать и Питера Масквела.

– И ранил ту красивую девочку на фотографии?

Кэтлин кивнула.

– Мерзавец. – Кемаль донес тазик до кухни и начал выливать окрашенную кровью воду в раковину. – Это мой провал. Я привел его к вам.

– Он все равно нашел бы нас каким-то образом.

Кемаль покачал головой.

– Я не был достаточно осторожен и даже не заметил «хвоста» за собой. – Он поставил тазик на раковину. – Возможно, я вовсе не так хорош, как привык думать о себе. Печальное отрезвление.

– Каждый может совершить промах.

– Но не такой. – Выражение его лица было необычно серьезным и подавленным. – Ты могла умереть. Алекс чуть не умер. Я виноват, Кэтлин.

– Теперь уже ничего не поделаешь. Надо лишь впредь, постараться избегать ошибок. Это относится ко всем нам.

Он печально улыбнулся.

– Ты слишком великодушна.

Она вдруг поняла, что это неправда, она не была великодушной с Алексом. На словах она признавала себя виноватой за все случившееся в Вазаро, но в глубине души не думала так, не могла принять всю тяжесть этой вины на одну себя.

Я хочу подарить тебе что-нибудь.

Это были слова Алекса, произнесенные им до того, как она различила в толпе лицо Феррацо. Что ж, он успел сделать это, он подарил ей жизнь, рискуя своей, и неизвестно еще, сможет ли он выжить.

– Нет. – Она тряхнула головой. – Ты ошибаешься. Я совсем не великодушна.

Отвернувшись от Кемаля, она пошла в спальню Алекса.

Алекс не приходил в сознание до четырех часов утра. Кэтлин дремала в кресле рядом с его постелью и вдруг неожиданно пробудилась.

Алекс смотрел на нее, его голубые глаза блестели в свете лампы.

– Хелло. – Она встряхнула головой, прогоняя остатки сна. – С тобой все в порядке, пуля лишь задела висок, хотя и достаточно серьезно. Доктор говорит, что это можно сравнить с сильным ударом. У тебя небольшое сотрясение, и ты должен оставаться в постели всю неделю.

– Феррацо?

– Он растворился в толпе сразу же после выстрела.

– Ты говорила с МакМилланом?

Она кивнула:

– Да. Это он прислал доктора.

Алекс кисло улыбнулся:

– Надеюсь, он сделал это достаточно быстро?

– Он сказал мне, чтобы я убиралась от тебя.

Его улыбка исчезла.

– К черту. Забудь. Я не позволю тебе сделать это. Ты будешь со мной, пока все не закончится.

Она помолчала, потом спросила нерешительно:

– Как ты себя чувствуешь?

– Мне кажется, будто моя голова готова взорваться.

Она вздрогнула.

– Это чуть не произошло. Я все время думаю о маме…

– Катрин… – С минуту Алекс, прикрыв глаза, молчал, потом заговорил снова: – Я хочу, чтобы утром ты позвонила Джонатану. Не говори ему пока о том, что со мной случилось, скажи лишь, что мы можем схватить Ледфорда во время объявленной им встречи по консолидации сил Объединенной Европы. Мне может понадобиться его помощь. – Алекс устало закрыл глаза. – И оставайся в коттедже до тех пор, пока не… – Он прервался.

– Пока что?

– Дай МакМиллану время заняться Феррацо.

Заняться Феррацо? Это значило дать МакМиллану время убить Феррацо. Она вздрогнула, поняв смысл этих слов.

Алекс, должно быть, почувствовал ее состояние, потому что снова открыл глаза.

– Необходимость. Он обязательно повторит свою попытку.

– Я не спорю, думаю, что без Феррацо мир станет лишь лучше.

Искра изумления пробежала в глазах Алекса, прежде чем его губы изогнулись в слабой улыбке.

– Возможно, после всего, что случилось, ты сможешь найти место для себя и в моем, реальном, а не придуманном тобой мире.

Его глаза снова закрылись, и в следующий момент он уже спал глубоким сном.

Кэтлин, откинувшись в кресле, изучала выражение его лица.

Его мир. Ее мир. Ей вдруг стало казаться, что их границы стираются, что эти миры сливаются в один. Она уже не знала точно, к какому из них принадлежит.

Было время, когда ничего, кроме Вазаро, не существовало для нее. И после пожара и смерти матери ей казалось, что жизнь кончена. Теперь это чувство сгладилось, притупилось. И за пределами Вазаро была жизнь, и ей предстояло найти свое место в ней. Она была жестока, эта жизнь. Кэтлин вспомнила базарную площадь, истекавшего кровью Алекса и безучастные лица вокруг. Никто, кроме Кемаля, не пришел ей на помощь. И все-таки, как бы то ни было, надо выстоять, надо спасти себя и Алекса.