Серебряный лебедь

Amo Jones

THE SILVER SWAN

Copyright © 2017. The Silver Swan by Amo Jones.

Published by arrangement with Bookcase Literary Agency and Andrew Nurnberg Literary Agency Cover: Jay Aheer from Simply Defined Art

© Солдатова П., перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

Меня окружают бесконечные школьные коридоры, и я внутренне готовлюсь к своему первому дню в Подготовительной академии Риверсайд. Вокруг слышны звуки хлопающих шкафчиков и хихикающие голоса, но все, чего бы мне сейчас хотелось, – это пойти на могилу моей мамы. Отец перевез нас через весь штат, потому что нашел свою «единственную». Я начинаю думать, что он не умеет считать. Это будет его третья «единственная» после маминой смерти.

Дойдя до своего шкафчика, я открываю его, кладу внутрь новенькие учебники и достаю расписание занятий. Математический анализ[1]. Прекрасно. Мои кожаные браслеты стучат, я закрываю дверцу шкафчика и отправляюсь на урок. Сейчас сентябрь, так что, по крайней мере, я еще ничего не пропустила.

Остановившись на пороге класса, я смотрю на свой листок, чтобы убедиться в том, что номер нужной аудитории совпадает с цифрами на двери. Стараясь не обращать внимания на то, что на меня таращится около двадцати пар глаз, я нахожу способ выкрутиться:

– Это кабинет математического анализа?

Ко мне подходит человек, который, по-видимому, является учителем. За очками в темной оправе виднеются усталые глаза, а седина выдает возраст.

– Да, Мэдисон Монтгомери?

Сглотнув, я киваю.

– Да, это я.

– Добро пожаловать в Риверсайдскую академию. Я мистер Уорнер. Почему бы тебе не присесть?

Я улыбаюсь ему и, сжимая книги, иду к толпе сидящих на стульях студентов, а вокруг меня нарастает шепот.

– Мэдисон Монтгомери? Разве это не та девочка, чья мать убила девушку своего отца, прежде чем покончить с собой?

– Ты уверена? – спрашивает ее подруга, скептически глядя в мою сторону. – В газетах она казалась намного красивее.

– Да, это определенно она. Ее отец очень богат. Он из old money[2], а мать была скучающей домохозяйкой, которая поймала своего мужа на измене. Поэтому она заколола женщину до смерти, а потом выстрелила себе в голову – из дробовика Мэдисон.

Когда я опускаюсь на свое место, воздух начинает сгущаться.

– Ее дробовик? У нее есть дробовик? Фу. Лучше держись от нее подальше. Она может быть такой же сумасшедшей, как и ее мать.

Они смеются до тех пор, пока мистер Уорнер не щелкает пальцами, требуя внимания. Я ненадолго закрываю глаза, теряя всякую надежду на то, что смогу начать новую жизнь в новой школе. Ничто и никто не мог дать мне «новое начало». Кого я обманываю?

На первой перемене я иду к главному входу и сажусь на одну из ступенек. Планировка школы позволяет учащимся использовать лестницу для того, чтобы сидеть на ней во время ланча и перемен. Холл заполнен учениками, поэтому я предпочитаю обедать здесь, где солнечно и не так… людно.

– Привет! – раздается веселый голос, я оглядываюсь назад и вижу девушку размером с фею пикси.

Ее крошечное тело облачено в изысканную брендовую одежду, а белокурые волосы сияют на солнце. Я не могу не заметить того, что на месте металлических и кожаных браслетов, оплетающих мои запястья, у нее серебро и золото. Я сразу понимаю, что мы не сможем быть друзьями.

– Привет. – Я заправляю каштановые волосы за ухо.

Она все равно садится рядом со мной, откусывая бутерброд.

– Я Татум. Ты ведь новенькая?

Я киваю, слизывая сок от яблока с большого пальца.

– Ага. Извини, ты, наверное, не хочешь, чтобы нас видели рядом.

Она отмахивается от моих слов.

– Я знаю о тебе все. Мэдисон Монтгомери, семнадцать лет. Дочь убийцы, которая затем застрелилась. У отца целая куча денег. Приехала из Беверли-Хиллз в Хэмптонс. Я что-то пропустила?

Я медленно моргаю, прежде чем прищуриться.

– Ты забыла упомянуть мой дробовик.

Она нервно хихикает.

– Я знаю. Я просто надеялась, что это неправда.

– Вот как. Ты, наверное, все-таки не хочешь, чтобы нас заметили.

Я снова переключаюсь на свое яблоко.

Она качает головой.

– Нет, мы с тобой будем настоящими друзьями.

После перерыва я отправляюсь на следующий урок, и не успеваю я опомниться, как уже звенит звонок на обед. Татум настаивает на том, чтобы устроить мне экскурсию по школе, показывая на разные классы и рассказывая о том, куда я могу записаться. Во время обеда мальчики приходят со своей стороны школы, и мы все встречаемся в столовой, которая разделяет женскую и мужскую половины академии. Что касается богатства, все здесь, кажется, стоят примерно в одном ряду с Биллом Гейтсом, и я всерьез задаюсь вопросом, как, черт возьми, моему отцу удалось меня во все это втянуть. Да, мы богаты, но в этой школе есть и кое-что еще. Чтобы попасть сюда, ко всему прочему необходимо быть высокого происхождения.

Мы заходим в кафетерий, и Татум указывает на мою юбку.

– Ты можешь дополнить школьную форму аксессуарами. Мы можем подшить ее покороче, если захотим.

Моя школьная клетчатая юбка заканчивается чуть выше колен, и длина меня полностью устраивает. Я не хочу привлекать к себе еще больше внимания, поэтому отвергаю ее предложение.

– Спасибо, – сухо отвечаю я, прежде чем взглянуть на двери, которые открываются с мужской стороны. Компания парней проталкивается в двери, разговаривая и пересмеиваясь. Они моментально подчинили себе окружающую атмосферу. Их ухмылки дерзкие и самоуверенные.

– Кто они? – спрашиваю я, кивая головой в сторону компании, идущей к стене в дальнем конце правого крыла.

– Это – неприятности, – бормочет Татум, занимая свободное место за одним из столиков для пикника. Я внимательно за ними слежу. Они все горячие, очень горячие. Татум поворачивается, следя за моим взглядом.

– И эти стервы – тоже неприятности, – пробурчала она, указывая на девочек, которые сплетничали на уроке математического анализа.

– Что ты подразумеваешь под неприятностями? – спрашиваю я, игнорируя ее слова о девочках и отводя глаза от этой суеты.

– Я имею в виду, что они преуспевающие придурки, владеющие этой школой, и когда я говорю «владеют», то подразумеваю это совершенно буквально – по крайней мере, для Нейта. Здесь они управляют всем. Ученики Риверсайда – всего лишь пешки в их мерзких запутанных играх. Им принадлежит эта школа, Мэдисон.

– Ты говоришь так, словно это мафия.

Я снимаю крышку с йогурта.

– Они бы с легкостью могли ей оказаться, – отвечает она, открывая упаковку сока. – Судя по всему, они члены суперсекретного клуба. – Она наклоняется ближе и улыбается. – «Клуб Элитных Королей».

Глава 2

– Клуб Элитных Королей? – спрашиваю я, откусывая бутерброд. Джимми, наш повар, приготовил мой любимый. С начинкой из курицы с нарезанными на кубики помидорами и измельченным салатом, заправленный майонезом. Он настолько хорош в своей работе, что мой отец всегда таскает его за собой, куда бы мы ни переезжали.

Татум машет рукой, закатывая глаза.

– Им нравится держать этот эксклюзивный клуб в секрете. На самом деле никто не знает, что там происходит и кто в него входит на самом деле, но, по всей видимости, это имеет отношение к крови и родословной.

Я продолжаю есть свой бутерброд. Звенит звонок, оповещая о том, что перерыв снова закончился, поэтому я беру со стола книги.

– Что у тебя сейчас? – спрашивает Татум, засовывая яблоко в рот, чтобы освободить руку и забрать учебники. Я посмеиваюсь себе под нос, когда она вынимает яблоко изо рта.

– Что?

Я качаю головой.

– Ничего, у меня физкультура.

Она морщится.

– Ты же знаешь, что это необязательно, да?

Я киваю и помогаю ей подобрать книги, заметив, что это занимает у нее слишком много времени.

– Я люблю спорт.

Мы разворачиваемся, чтобы вернуться в женский холл, и как только я достигаю дверей, что-то побуждает меня обернуться.

Вам знакомо то чувство, которое возникает, когда вы ощущаете на себе чей-то взгляд? Со мной произошло именно это. Когда я останавливаюсь, Татум внезапно прекращает болтовню о какой-то игре, которая будет в пятницу вечером, переводит взгляд через мое плечо, бледнеет и хмурится. Я медленно оборачиваюсь, заглядывая в кафетерий, чтобы обнаружить всех семерых парней, смотрящих прямо на меня. Я внимательно оглядываю каждого из них, дольше задерживая взгляд на парне с растрепанными темно-каштановыми волосами, который ссутулившись сидит на стуле. У него широкие плечи и сильная угловатая челюсть. Он смотрит прямо мне в глаза, и я внезапно осознаю, что чувствую себя так, словно нахожусь в трансе. Зная, что мне нужно отвернуться, я сглатываю и разворачиваюсь, чтобы пойти на следующий урок.

– Ого! Подожди!

Татум подбегает ко мне сзади.

– Что, черт возьми, это было?

Я пожимаю плечами и вытаскиваю из кармана расписание.

– Они, наверное, слышали о моей маме.

Татум усмехается.

– Я уверена, что им на это наплевать. Это было что-то другое. Но послушай, – она крепко схватилась за мою руку, не давая мне идти дальше, – ты же не хочешь, чтобы они заметили тебя, Мэдисон. Они не хорошие люди.

– Ну, кажется, уже немного поздно.

Я прохожу мимо нее и продолжаю двигаться к дверям, ведущим в спортзал. Я направляюсь по длинному коридору и уже собираюсь завернуть за угол в раздевалку для девочек, когда врезаюсь в чей-то каменный торс.

– Черт возьми, – шепчу я, убирая руку с груди незнакомца. – Мне очень жаль.

Я смотрю в медово-карие глаза, обрамленные густыми ресницами. Красавчик.

– Эй, не беспокойся.

Он поднимает свою спортивную сумку с пола, прежде чем протянуть мне руку.

– Картер. А ты, должно быть, Монтгомери.

– Отлично, – бормочу я. – Ты все обо мне слышал.

Я опускаю взгляд на его грудь, вспоминая, какой твердой она была под моей ладонью. Он хихикает.

– Что именно? – поддразнивает он, подмигивая мне.

Я улыбаюсь его попытке поднять мое настроение и качаю головой.

– Я думала, это была женская сторона.

– У нас общий спортзал. Как тебе первый день? – спрашивает он, прислонившись к стене.

– Ну, – неуверенно начинаю я, бегая глазами по длинному коридору, – немного напряженно.

– Картер! Тащи сюда свою задницу! – кричит пожилой мужчина со свистком на шее и в бейсбольной кепке из другого конца коридора.

Картер не отрывает от меня взгляда, на его губах появляется легкая ухмылка.

– Увидимся, Мэдисон.

С той же ухмылкой он отталкивается от стены и проходит мимо меня.

– Ага, – отвечаю я, когда он уже ушел. – Увидимся.

Обернувшись, чтобы посмотреть ему вслед, я ловлю его взгляд, поэтому слегка машу ему перед тем, как отправиться на физкультуру.

Это уже второй приятный человек, которого я встретила за сегодняшний день, и я не заметила его среди элитных парней, так что, надеюсь, он с ними не дружит.

Я жду своего водителя у ворот школы, когда ко мне подбегает Татум.

– Итак, Картер Мазерс.

Она поднимает брови.

Я наклоняю голову.

– Откуда ты узнала? Это произошло буквально час назад.

– Новости здесь распространяются быстро.

Она невозмутимо разглядывает ногти.

– Начинаю это понимать, – бормочу я.

– Так или иначе, – продолжает она, взяв меня за руку. – Мне нужен твой номер, чтобы мы могли вместе распланировать эти выходные.

Я замечаю, как мой черный лимузин подъезжает к обочине, и Гарри, водитель моего отца, выходит из машины. Татум достает свой телефон, и я звоню ей по пути к автомобилю.

– Отлично! Я тебе напишу! – кричит она, пока Гарри открывает мою дверь.

– У тебя есть водитель? – спрашиваю я ее, находясь одной ногой в машине.

Она качает головой.

– Я за рулем.

Я машу ей рукой и забираюсь на заднее сиденье. Сегодня было действительно интересно. Не знаю, как относиться к случившимся событиям, но если каждый день будет похож на сегодняшний, то меня ждет увлекательный путь.

Глава 3

Открыв входную дверь нашего дома в колониальном стиле, я бросаю сумку на пол и иду на кухню. Наш дом – именно то, что можно ожидать от кого-то вроде моего отца. Стены выкрашены в нейтральный молочно-белый цвет, а на второй этаж ведет сияющая белая лестница. Я достаю банку колы из холодильника и направляюсь наверх. Мой отец и его новая невеста вернутся в понедельник, и хотя я встречалась с ней всего один или два раза, она показалась мне довольно милой. Красивее, чем его последняя, жадная до денег, жена, которую он все равно притащил к нам домой. Я поднимаюсь по лестнице, когда у меня в заднем кармане вибрирует телефон. Я быстро достаю его и вижу, что звонит отец.

– Привет.

– Мэди, прости, дорогая. Мы забыли сказать тебе, что сын Елены тоже переезжает к нам.

Я останавливаюсь, разглядывая длинный коридор второго этажа.

– Хорошо. Я не знала, что у нее есть сын.

– Да, есть. Он ходит в твою школу. Мне нужно, чтобы ты держалась от него подальше.

– Что это означает?

Он вздыхает.

– Просто подожди, пока мы вернемся домой, Мэди.

– Папа, ты говоришь загадками. Увидимся дома, и я уверена, что со мной все будет в порядке.

Я кладу трубку, прежде чем он продолжит меня поучать или, что еще хуже, затеет типичную «родительскую беседу». Сунув телефон обратно в задний карман джинсов, я иду к двери своей спальни, но останавливаюсь, услышав звуки из соседней комнаты. Он уже здесь? Борясь со своим любопытством, я прохожу в дверь и с облегчением вздыхаю, оказавшись в безопасной спальне. Пинком захлопнув двери, я направляюсь к своему балкону, расположенному прямо над бассейном. Открыв белые сетчатые занавески, я впускаю немного свежего воздуха. Легкий послеобеденный ветерок ласкает мою кожу и длинные каштановые волосы.

Мое спокойствие нарушает громкий бас «What’s Your Fantasy» Ludacris, сотрясающий висящие на стенах картины. Я качаю головой и иду к коробкам со всеми своими вещами, которые до сих пор не распаковала. Затем я иду в ванную, которая примыкает к моей комнате, и закрываю дверь, прежде чем снять одежду, в которой ходила в школу. Я с наслаждением встаю под горячие успокаивающие струи воды, с усердием моюсь, а затем выключаю кран и оборачиваюсь в полотенце.

Выходя из душа, я замечаю, как кто-то стоит, прислонившись к дверному проему соседней комнаты, соединенной с ванной. Из меня вырывается громкий крик, и я изо всех сил сжимаю полотенце. Я забыла про эту чертову дверь. Прищурившись, я смотрю на высокого худощавого парня, стоящего передо мной со скрещенными на груди руками.

– Убирайся! – указываю я на его комнату.

Он хихикает, наклонив голову, его взгляд скользит по моему телу.

– Ой, не скромничай, сестренка. Я не кусаюсь… – он усмехается, – сильно.

Я крепче сжимаю полотенце, исподтишка рассматривая его обнаженную грудь, очерченный пресс и мускулистые руки. На левой стороне груди располагается татуировка кельтского креста, а справа виднеется тату в виде большой надписи.

Я смотрю на его лицо, уголок его рта приподнимается в ухмылке. Губу украшает пирсинг, а глаза смотрят на меня с озорным блеском.

– Не устала меня рассматривать, сестренка?

– Я не твоя сестренка, – шиплю я, прищурившись. – Убирайся. Мне нужно переодеться.

– Ты не собираешься узнать, как меня зовут? – спрашивает он.

Его гладкая, чуть загорелая кожа сияет в свете ванной, голубые глаза полны озорства. Он отталкивается от дверного косяка, на который опирался, и идет ко мне с таким самодовольным видом, словно ему принадлежат все деньги планеты. Его темно-русые волосы беспорядочно растрепаны, а рваные джинсы красиво свисают с бедер, демонстрируя край трусов Phillip Plein. Он останавливается, будучи уже в нескольких сантиметрах от меня.

Потянувшись к зубной щетке, он усмехается.

– Меня зовут Нейт, сестренка.

Он подмигивает мне, выдавливая зубную пасту, а затем переводит взгляд на зеркало. Засунув зубную щетку в рот, он снова ухмыляется.

Развернувшись, я быстро выбегаю за дверь. Что, черт возьми, это было? Я ни за что не буду делить с ним ванную. Схватив с кровати телефон, я набираю номер отца. Когда в трубке звучит голос автоответчика, я почти рычу.

– Папа, нам нужно поговорить – СРОЧНО!

Натянув джинсы скинни и клетчатый топ, я расчесываю волосы и завязываю их в небрежный высокий хвост. Надев кеды Converse, я направляюсь к двери. Как только я выхожу из своей спальни, из двери соседней появляется Нейт, все еще без футболки и все еще в своих соблазнительных свисающих джинсах. Он меня раздражает. Его рот расплывается в дерзкой ухмылке, а бейсболка на голове развернута козырьком назад.

– Куда ты?

– Не твое дело, – отвечаю я, хлопая дверью своей спальни и одновременно размышляя, нужно ли мне поставить на нее замки.

Я продолжаю идти к лестнице, когда он подбегает ко мне сзади.

– Конечно, мое. Старшие братья должны заботиться о младших сестрах.

Я останавливаюсь на четвертой ступеньке и оборачиваюсь, пристально глядя ему в глаза.

– Мы, – я делаю жест между нами двумя, – не родственники, Нейт.

Это лишь делает его ухмылку шире. Он опирается на перила, и я замечаю шрам на его бицепсе. Он ловит мой взгляд и быстро скрещивает руки перед собой.

– Но раз уж ты спрашиваешь, – говорю я, продолжая спускаться по ступенькам. И только оказавшись внизу, я поворачиваюсь к нему лицом. – Я иду стрелять.

Глава 4

Вернувшись домой позже обычного, я благодарю Гарри и иду к дому по вымощенной брусчаткой дорожке. Музыка доносится до меня еще до того, как я вхожу в холл, поэтому я даже не удивляюсь, когда, распахнув дверь, попадаю в самый разгар вечеринки. Захлопнув двери – довольно резко, – я оглядываю пьяную толпу. В нашей мраморной кухне целая толпа подростков, которые играют в пиво-понг, танцуют и флиртуют друг с другом.

Переведя взгляд на гостиную, совмещенную с открытым бассейном, я вижу, как еще одна толпа танцует в свете стробоскопа[3] под звуки «Ain’t Saying Nothing» Akon, звучащие из кабинки диджея, стоящей на месте нашего дивана. Я выглядываю наружу и вижу, как в освещенный разноцветными огнями бассейн ныряют полуобнаженные люди, а еще несколько человек рядом целуются в джакузи.

Ублюдок!

Прищурившись, я едва могу разглядеть еще одну толпу народа в дальнем конце заднего двора. Ох, мне не терпится надрать его чертову задницу. Когда я наконец замечаю черную бейсболку с выбивающимися из-под нее темно-русыми волосами и худощавое, загорелое тело – все еще без рубашки, – то понимаю, что нашла Нейта. Я направляюсь к дивану, где он отдыхает с другими парнями, качая головой в такт «Nightmare on My Street» DJ Jazzy Jeff, и курит.

Я узнаю в них тех, кого сегодня видела в школе, – парней, которых Татум называет «Клубом Элитных Королей». Очевидно, Нейт – тот, чьи прапрапрадеды были основателями Риверсайдской академии. Не знаю, по отцовской или по материнской линии. Елена милая и так же богата, как и мой отец. Вероятно, именно поэтому она нравится мне больше, чем кто-либо другой, с кем он меня знакомил. Я знаю, что ее интересуют не только его деньги. Так что, думаю, это родственник по ее линии. Для своего возраста мой папа выглядит довольно неплохо. На самом деле он совсем не старый, ему только сорок семь лет. Думаю, есть много отцов с детьми моего возраста, которые куда старше. Он каждый день занимается спортом и следит за питанием. Впрочем, Елена делает то же самое. Она в хорошей форме и очень ухожена. Хотя я встречалась с ней всего дважды – первый раз был несколько дней назад, когда мы только сюда переехали, а второй – перед тем, как они улетели в Дубай на деловую встречу, – оба раза она была ко мне очень мила. Не знаю, как ей удалось воспитать такого дурацкого сына, как Нейт.

– Нейт! – я огрызаюсь, огибая диван, и оказываюсь прямо перед ним. Его руки раскинуты на спинке дивана, ноги широко расставлены, а губы образуют букву «О», собираясь выпустить густое облако дыма. Взгляд прожигает меня насквозь.

– Прекрати это – сейчас же.

Боковым зрением я замечаю какое-то размытое движение, но не придаю этому значения.

Он ухмыляется.

– Маленькая сестренка, может быть, спрячешь свою пушку в шкаф, пока ты всех не напугала?

Я стягиваю с плеч ремни своего ружья 12-калибра.

– Заканчивай, Нейт. Я серьезно.

Он вскакивает с дивана, держа в руке пластиковый стаканчик.

– Стой! Иди сюда.

Он притягивает меня к себе, его рот опускается до уровня моего уха. Он указывает на первого парня, сидящего рядом с ним на диване.

– Это Сэйнт, Эйс, Хантер, Кэш, Джейс, Эли, Абель, Чейз и Бишоп.

Я пробегаю по ним пренебрежительным взглядом. Некоторых из них я видела в школе, но есть пара парней постарше, которых я не узнаю.

– Привет, – говорю я.

Стоит заметить, неловко.

Я снова поворачиваюсь к Нейту.

– Я серьезно. Из-за тебя у нас обоих будут неприятности. Заканчивай вечеринку.

Я разворачиваюсь и собираюсь выйти из холла, но, оглянувшись, вижу, что все они за мной наблюдают. Нейт улыбается из-за своего стакана, в то время как у остальных на лицах разливается целая палитра эмоций. Один из них… Кажется, Нейт сказал, что его зовут Бишоп, это тот самый парень, на которого я смотрела в школе. Сейчас он сидит на кухонном стуле, расставив ноги, и мои щеки невольно вспыхивают. Его глаза впиваются прямо в меня, и если бы парни умели делать «стервозное лицо», то оно выглядело бы именно так.

Мурашки пробегают по моей спине; даже не знаю почему. Может быть, дело в том, что он кажется таким… неприступным. Я внутренне усмехаюсь. Чертовы старшеклассники. Я поднимаюсь по лестнице, оставив Нейта самого разбираться с вечеринкой, захожу в свою комнату, убираю ружье на верхнюю полку шкафа и сразу же скидываю с себя одежду. Проскользнув в ванную, на этот раз дважды проверив замки на обеих дверях, я включаю горячую воду и залезаю под душ. Шумный поток заглушает басы музыки. Я остаюсь под струями воды до тех пор, пока тепло не проникает в каждую клеточку моей кожи.

Вытершись и надев шелковые пижамные шорты и майку, я взъерошиваю полотенцем волосы и вешаю его на место. Открыв замок на двери, ведущей в комнату Нейта, я поворачиваюсь и возвращаюсь в собственную прохладную спальню. Музыка прекратилась, и я слышу далекий шум, доносящийся снаружи, звуки отъезжающих машин и крики девушек. Я настежь распахиваю балконную дверь. Как только звуки стихают и дом становится достаточно безопасным, чтобы снова выйти наружу, я прохожу через свою комнату, открываю дверь спальни и медленно спускаюсь по лестнице. Будучи уже на полпути к кухне, я обнаруживаю, что Нейт и его друзья все еще сидят в гостиной. Услышав мои шаги, они резко прекращают разговор.

– Не обращайте на меня внимания, – бормочу я, прежде чем продолжить свой путь на кухню.

После стрельбы я всегда хочу есть и не собираюсь отказываться от этой привычки только из-за того, что в моем доме развлекаются какие-то «элитные мальчики». Еще утром я была единственным ребенком в семье. Как меня только угораздило обзавестись сводным братом, а тем более – кем-то вроде Нейта?

Я открываю холодильник, достаю несколько яиц, молоко и масло и отправляюсь в кладовую за мукой и сахаром. Когда я раскладываю все ингредиенты на кухонном столе, входит Нейт и прислоняется к входной двери, скрестив руки на груди. Я наклоняюсь и невозмутимо достаю из-под барной стойки миску и деревянную ложку.

Затем я поворачиваюсь к Нейту и указываю на него пальцем.

– Ты когда-нибудь носил рубашку?

Он фыркает.

– Девушки были бы счастливы, если бы я вообще ее не носил.

Он подмигивает, прежде чем приблизиться ко мне, и в эту минуту Кэш, Джейс, Эли, Сэйнт и Хантер заходят на кухню, скептически меня разглядывая.

– Что ты делаешь? – спрашивает Нейт, внимательно наблюдая за моими движениями.

– Вафли.

Я смотрю на других парней, которые расположились по разным углам кухни. Атмосфера немного неуютная.

Прочистив горло, я смотрю на Нейта.

– Почему я никогда о тебе не слышала? Мой отец не говорил, что у Елены есть сын.

Я замешиваю все ингредиенты, в то время как Нейт идет к одному из шкафов, вытаскивает вафельницу и включает ее в розетку.

Он пожимает плечами, откидываясь на кухонную стойку.

– Не знаю. Может быть, потому что я плохой парень.