- -
- 100%
- +
— Почему? — склонив голову, Виктор продолжал прожигать пристальным взглядом. Одной рукой упирался в песок у моей головы, второй медленно поднимал подол длинного платья…
— Русалки… топили… мужчин, — бессвязно бормотала, с трудом дыша. Моя грудь касалась его. — Утаскивали на дно… океана… не отпускали обратно.
Хмыкнув, схватил под коленкой и закинул ногу на свою талию, каменный член уперся прямо там…
И я умерла.
Потому что так тесно и пошло. Потому что сама издала жаждущий стон в его рот…
Как низко, Васенька, ты пала!
Но, божечки, что ещё я могла? Когда взрослый и сильный мужчина был рядом? Никогда в жизни не казалась себе такой… хрупкой... Желанной.
Со всхлипом поймала движение кончика его языка своим, обняла за шею, прижалась всем телом… Было ласково, нежно и вкусно. Я просто повторяла и подчинялась...
По-французски… переплетаясь языками, телами.
В какой-то миг все резко пропало.
В ужасе распахнула глаза.
— Ч-что… — сердце остановилось. — Я… я что-то не то? Или не так?...
Боже-боже-боже! Я до ужаса сейчас боялась облажаться!
А Витя смотрел, убивая.
Затрясло.
Заколотило.
Он двинул бедрами, я невольно вздохнула… И мир заволокло чернотой. Бестужев впился в мой рот в другом поцелуе.
Жесткие пальцы на моем подбородке, раскрывая сильнее… Язык губоко, мои запястья над головой в его кулаке... Вес тяжелого тела… Движения бедер... Вкус вина, моря и его кожи смешались в ядовитый коктейль…
Сгорали.
Песок был везде. В волосах. Под спиной. Под ногами.
Жаждущий член толкнулся в меня сквозь слои ткани. Трусики скользнули по мокрой коже, и я застонала.
— Василиса… — голос едва не ломался, а потом он сказал это. — Пошли ко мне в номер.
Номер.
Приезжий мужчина.
И я.
Очнулась. Ужаснулась. Застыла. Мама и её «курортный роман», который закончился мной. Отдыхающие мужчины, которые приезжали, а потом уезжали.
Я выросла среди этих историй! Слышала, как плакали горничные! Видела, как увядали женщины, которые верили в «ты для меня не просто отпуск»!
Я же знала, ЧТОпроисходит, когда мужчина смотрит так, как сейчас смотрел на меня Виктор! Знала цену последствиям!
Моё сердце мне было дороже. Кроме него у меня ничего не было.
— Нет, — отвернув голову от нового поцелуя.
Руки, ласкавшие моё тело, окаменели.
— Я не буду той, с кем проводят одну ночь… — и тихо добавила. — Поцелуй был… великолепен... С-спасибо… Прости.
Тело горело, между ног было влажно, мне было так больно, а губы кололо от его поцелуев!
— Я могу быть здесь ещё неделю, — наконец-то ответил спокойно, даже не думая подниматься. — Тебе понравится.
— Что понравится?.. — сдерживая слезы, дернула носом. — Приходить к тебе по ночам?
— Я помогу поступить в Питер. Найти нужных людей для шато.
— Ты меня… покупаешь?
Витя взял меня за подбородок, большим пальцем накрыв припухшие губы. Словно что-то искал на дне моих глаз. Песок царапнул нежную кожу, попал в рот… Я замерла, а ему, кажется, нравилось.
— Лучше со мной, чем с каким-нибудь одногруппником через пару месяцев на заднем сиденье дешёвой машины после студенческой вечеринки.
Вот, значит, кем я была? В отеле с приезжим, в тачке по пьяни… Беспризорница с повадками шлюхи.
Я толкнула его в грудь, он поддался, я встала. Молчали. А чего я ждала? Предложения выйти замуж?!
Тогда еще мое сердце не разбилось на части... Но ему оставались считанные часы.
***
— Нет? Вась? Ты тут? Почему нет? — растерянный Стас вернул на полянку университетского сквера, где я стояла, прижатая к дереву.
Вокруг шумел майский Питер. Все так же пахло речной водой, свежей выпечкой и бензином. Солнечный свет резал глаза.
— Что? — заморгав, поняла, что едва не заплакала.
Такая дурочка! О чем только думала?
— Ты только что бормотала «нет», — обиженно протянул Комаров, покусывая губу. — После того, как сама поцеловала. Я так плохо целуюсь?
Знала, что ничего хорошего из затеи не выйдет, но, видит Бог, я устала от одиночества. Устала быть сильной. Хотелось ненадолго расслабиться в чьих-то объятиях, посидеть в ресторане и побыть той, кому заказывают ужин, не спрашивая «голодная или нет»?
Дарят цветы просто так. Не обязательно розы, можно ромашки. Или клубнику. Или чай по утрам.
Без сделок, без выгодных предложений, без разрушительной страсти, способной вывернуть душу.
Я всегда хотела просто любви. Тихой, нежной, заботливой и здоровой.
— Стас… — можно ведь иногда побыть слабой? — Давай попробуем?
Комаров закружил в объятиях, а я чувствовала себя последним на земле человеком.
Мы пошли к его машине, он что-то говорил про роллы, кафе и свидание, когда по спине пробежались ледяные мурашки.
Черный внедорожник посреди седанов бросался в глаза. Отбросив темные мысли, я села в машину к Стасу, мы тронулись. Мерседес поехал за нами.
У меня паранойя.
Это все из-за воспоминаний.
Он вообще давно не в России. У него Германия и Эмираты…
Стас хмуро посмотрел в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. А на Невском мы его потеряли.
Дорогие, пожалуйста, поддержите итсорию звездочкой и комментарием! И, конечно, добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять
Глава 4
Василиса
Я приползла домой ночью и обессиленно рухнула в подушку лицом.
Надо было раздеться, принять душ, подготовиться к парам. Конец семестра на носу. Но впереди маячили майские выходные… А на смене мне так потрепала нервы стервозная девица, что хотелось лежать и не двигаться.
По вечерам я подрабатывала админом в пафосном фитнес-клубе. Сегодня, после обеда со Стасом, чуть-чуть опоздала. И поплатилась.
В салоне случился Армагеддон вселенских масштабов. Массажистка заболела, запись не отменила, а девица наехала на меня.
— Вы знаете вообще, кто мой муж?! — орала надутая кукла, пообещав лишить меня места.
Так и хотелось спросить: «Мужчина с полным отсутствием вкуса?»
Усилием воли отодрала себя от кровати и побрела в ванную, слыша, как девчонки копошатся на кухне.
Через двадцать минут, затянув полотенце потуже, я опустилась на стул и забрала у Карины кружку мятного чая.
Как хорошо…
За окном кухни давно потемнело. Девчонки включили гирлянду и зажгли свечи, и теперь в комнате пахло корицей и сахаром. Настоящее девчачье счастье после дня ада и дурацких флешбэков.
— Неужели ты согласилась? — Карина, облокотившись о стол, удивлённо вскинула брови. Только что я поведала соседкам про Комарова.
Мы с Кариной и Златой снимали комнаты в трешке. По вечерам и ночам часто собирались на посиделки на кухне.
Карина училась на хореографа, танцевала в модном ночном клубе и была нереальной красоткой. Высокая, загорелая, с каштановыми кудрями и грацией кошки. Мы с Кариной два года жили бок о бок.
Злата — первокурсница с журфака, присоединилась к нам в этом году.
— Ой, смотри, он позвал её на свидание! — выхватив мой телефон, запрыгала Злата. — Ресторан «Парадис»!
— Ого, — Карина округлила глаза.
— Недешёвое место, — Злата хитро заулыбалась. — Там та-а-а-акие мужчины…
Она мечтательно вздохнула, а я едва не поперхнулась чаем.
— Отказаться? — с сомнением посмотрела на свой телефон. — Дорогой ресторан - перебор. Мы же только начали встречаться.
— Ты чего! — Злата затрясла рыжей копной. — Сразу видно — парень серьёзно настроен. Не кофе попить в столовку ведёт.
— Я тоже думаю, соглашайся, — Карина кивнула. — Нормальный парень.
— Двое против одного, — Злата нависла надо мной с горящими глазами. — Пошли подбирать платье? Тебе подойдет «голое» золотое.
— Только не золотое!
Вскрикнув, прикусила губу под их удивленными взглядами, повторив уже тише.
— Просто не люблю платья в таком стиле.
***
Два часа мы устраивали показ мод в Карининой комнате, смеялись как ненормальные и пытались понять, почему соседи еще не отправили нас в дурку. А когда Злата пошла спать, торжественно всучив мне алое мини со спущенными плечами, Карина схватила за руку и повела на кровать.
— Вась… — в волнении заламывая руки, Троянская начала заикаться. Вот это сюрприз. Карина — не та девушка, что заикается и избегает неловких тем.
— Ты моя лучшая подруга и… В общем… Я давно хотела поделиться… — Подняв на меня взгляд карих глаз, Карина выпалила как на духу. — Я влюбилась.
Оу.
Эм.
Карина. Влюбилась.
Этой девушке присылали цветы и подарки охапками, но она никогда — серьезно, вообще никогда — не влюблялась. Отшивала всех красиво и безболезненно.
— И кто он? — я осторожно спросила, прижимая полотенце к груди, устраиваясь среди подушек.
— Владелец «Койота», — мечтательно выдохнув, подруга упала рядом и уставилась в потолок пьяным взглядом.
Звучало напряжно.
— Сколько ему лет? — уже зная, что ответ мне не понравится.
— В этом году будет тридцать.
Черт. Вот блин!
Владелец клуба. Тридцать лет. Девятнадцатилетняя танцовщица. Выглядело как начало очередной истории, которую я уже слышала. Очень плохая история.
— Карин… — не знала, как и сказать. — Это большая разница. Еще и владелец… Вдруг он просто хочет, ну…
— Секса? У нас уже все было! И было так хорошо-о-о-о… Он такой нежный… Вообще не больно, Вась… И он сам сказал, что хочет познакомиться с моими друзьями.
О. Боже. Она лишилась с ним девственности. С тридцатилетним владельцем стрип-клуба, в котором работала. Потерев переносицу, я задала вопрос прямо в лоб.
— Вы же предохранялись?
— Ну да, — закатила глаза, будто это был самый глупый вопрос на свете. С каких пор Карина стала такой легкомысленной?
— Карин, тебе девятнадцать. Это в твоих интересах.
— Я знаю, знаю. Но он такой… Вась… — перевернувшись на живот, Карина с мольбой на меня посмотрела. — Можно я вас познакомлю? Если хочешь, приходи со своим Стасом.
Не стала говорить, чем это попахивает. Что взрослые дяди с юными девочками редко заканчивают интрижки свадьбой. Но вот увидеть воочию этого индюка очень захотелось. Как и сказать ему пару ласковых.
— Ладно, — сказала, и в шутку добавила. — Но, если он сделает тебе больно, я его утоплю!
Карина хохотнула, расслабляясь.
— Прям как русалка из ужастиков?
Мороз прошиб от этого слова.
Русалка.
Песок… Море… И звёзды. Берущие руки и наглый язык, желание…
Сглотнула, прогоняя картинку. Хватит уже! Прекрати!
Пожелав подруге спокойной ночи, я направилась в свою комнату, предчувствия бессонную ночь. На душе было неспокойно, как перед штормом на море.
— Как хоть его зовут? — спросила напоследок у двери, делая вид, что ничего не случилось. Карина в ответ улыбнулась.
— Кирилл Андреевич Воронов. Ну, то есть… просто Кирилл.
Кирилл Воронов,значит. Кивнув на прощание, я вышла из комнаты.
Ночью, лежа в кровати, правда так и не заснула. Крутилась, задыхалась от боли в подушку, а события дня все не отпускали. Стас со своим поцелуем… Карина с любовью в глазах…
Мне надо бы думать о том, что завтра свидание с Комаровым. Но…
Мучали воспоминания, раздирающие душу на части. В кровавые ошметки от мысли о том, что, возможно, я совершила ошибку…
После запретной ночи на пляже я мучалась чувством вины и адским стыдом, с ужасом понимая, что натворила. Позвала взрослого приезжего мужчину на пляж, вырядившись в «голое» платье…
Потребность извиниться и объясниться росла по минутам, я отчаянно искала слова и терзалась угрызениями совести, но ни за завтраком, ни за обедом, ни за ужином не видела виновника своего маленького ада…
Казалось, Бестужев меня избегает…
Глава 5
Василиса
Увы, нет. Он сделал кое-что хуже.
— Как вы могли? — летела по коридору, бросая злые слова в обнаженную спину. — Что вы наделали?! Кто вас просил?!
Ублюдок уговорил деда продать наш отель!
Я шла с побережья домой, когда услышала их голоса на небольшой спортплощадке у моря. Чувство вины и стыда сменилось разъедающим ядом предательства.
Виктор медленно обернулся. Засунул руки в карманы, вопросительно выгнул широкую бровь, пронзив стальным взглядом. А меня так несло! Распирало от обиды, злости и боли!
А еще от неудовлетворенного ночью желания. Боже, как же мне было плохо! Я и не знала, что можно так хотеть отдаться этому… этому!..
В черных легких спортивках, подчеркивающих изгибы тренированных мышц… Напряженного паха… За эти недели я ведь не видела его ни в чем, кроме рубашек и брюк.
Воздуха не хватало от одного вида кубиков пресса, блестящих от пота в свете заката. От рельефной линии V,уходящей под пояс. От надёжных, сжимающих меня этой ночью рук…
Нельзя, Василиса, нельзя…
Теперь уж точно не с ним!
— Я два года объясняла деду, что нужен ремонт! Что нужно переоткрытие! Вы хоть представляете, как это сложно! Я потратила столько сил, достала отца, а вы все разрушили!
Дышать не могла. Перекрыл кислород, тянуло к нему как магнитом… Что он во мне пробудил?! Как я должна была с этим бороться?!
— Почему? — остановилась напротив, с мольбой в голосе прося объяснить.
За что лишил меня дома?!
Его кадык дернулся.
Бестужев прошелся мрачнеющим взглядом по-моему телу, по собственным отпечаткам губ на плечах, пуская разряды по чувствительной коже.
Боже, как от него пахло… Морем, солью и потом… Мужчиной и солнцем.
— Это лучший вариант из всех возможных, — голос не дрогнул.
Злые слезы текли по щекам, по венам разливался пожар, каждую клеточку тела перекручивало от потребности быть с ним и под ним, а он стоял, не шелохнувшись!
Высокий, красивый, невозможно далекий.
Наверняка с билетами на руках. С билетами в Питер, Вася! Остановись!
— И… все?.. — а мой голос дрожал, слезы текли и текли. — Все, что ты можешь сказать?..
Смотрела заплаканными глазами в глаза, а Витя равнодушно раздирал еще влюблённое в него девичье сердце и хоронил под слоями цинизма единственную маленькую мечту.
Мой собственный дом.
Мой отель.
Моя душа.
— Я могу отдать проектную документацию. И что потом? — взглядом жестокого мерзавца разгульно прошелся по усыпанному поцелуями телу еще раз, а я сжалась. — Взять с вас денег, уехать? Что вы будете делать дальше? Ты хоть видела сметы?
Нет, Вася, нет…
Ты не предложишь себя.
Ты никому никогда себя не предложишь!
— Видела! — голос сорвался, но я не сдавалась, сжав кулаки. — Я нашла конкурс с госфинансированием! Мы можем стать культурным наследием, можем найти инвестора, нам помогут! Пожалуйста, отговорите деда! Пожалуйста!
К моим мольбам он оставался равнодушен.
— И кто поедет выбивать грант? Твой дед и десяти минут не протянет.
— Но есть я…
— А ты и пяти.
Вот и поговорили.
Он учащенно дышал. А я плакала.
— Я п-под…готовлюсь… — прижав ладони к мокрым щекам, умирала, коленки тряслись, а он просто стоял и чеканил.
— Через год? Или два? К тому моменту здесь всё развалится без консервации. Конкуренты за землю устроят поджог. Или вас лишат собственности, а это всё выставят на торги за копейки. Смирись. Твои дед с бабкой потеряли наследство.
— Что сделает новый хозяин? — беззвучно прошелестела, глядя под ноги. В голове крутились картинки, одна страшнее другой.
Экскаваторы.
Бульдозеры.
Всё превращается в пыль.
— Чёрт, Василиса… — его голос дрогнул. Впервые.
— Что делают такие, как вы? — я подняла заплаканные глаза на красивое, жестокое лицо человека, который все уничтожил, а не спас. — Кому нужна только выгода?
— Снесёт всё под ноль? — провёл рукой по волосам и выглядел вдруг растерянным. Не таким, как всегда. Неуверенным. — Я не знаю! Построит апарт-отель, клуб или аквапарк… Проведёт анализ, выберет то, что выгоднее!
Аквапарк. Или клуб.
А на месте моей спальни заделают туалет? А вместо виноградников забетонируют всё под парковку? А побережье? Что будет с морем? С местом, где он целовал меня?
Все рухнуло.
В бездну.
Сил не осталось. Хотелось забыться и раствориться. На одну ночь почувствовать себя нужной, не брошенной…
Дыша через рот, Виктор пристально смотрел на меня, словно держась за остатки самоконтроля.
— Поцелуешь меня? — прошептала, комкая подол короткого сарафана. — Ещё раз…
И ничего. Он так и не двинулся с места.
Вася-Вася…
— Пожалуйста, — глотая слезы, сама себя предлагала тому, кому, видимо, была не нужна.
Зачем я вообще родилась?! Если никому не нужна?!
Чувствуя униженной, упавшей на самое дно, обняла себя крепко за талию и успела только развернуться, чтобы уйти.
Жесткая хватка. Спина впечаталась в стену, перед лицом промелькнуло его — полное… злости? Отчаяния? Горящих одержимостью глаз?
Я знала только одно: больше его не увижу… Да и не встречу такого. Куда мне? Из деревушки в невесты к мужчине с обложки Форбс? Столичному бизнесмену?
— Ты… как грёбаное… наваждение, — рваным выдохом в губы, запечатал слова поцелуем.
Накрыл широкой ладонью шею. Скользнул на затылок, вцепившись кулаком в волосы, дернул вниз. Завладел моим ртом.
Твёрдый язык скользил глубоко, сплетясь с моим… Поднялась на носки, обвила его шею, прижалась всем телом, а сердце сходило с ума, умирая и воскресая…
Умирая. И воскресая.
И снова, как ночью, крепкие бёдра. Эрекция. Аромат помешательства... Солёное возбуждение, которое он вкачивал в мое тело, целуя. Абсолютно лишая рассудка, подчиняя и увлекая.
Мокро.
И пошло.
И грязно.
Застонала, не в силах стоять на ногах.
Резко разорвав поцелуй, Бестужев убил взглядом.
Его зрачки почернели, дыхание рвало грудь… Я чувствовала его. Твёрдого, большого, готового…
Пауза затянулась.
Коридор наполнился тьмой.
И ароматом грозы.
Стобалльная буря по десятибалльной шкале.
Шаровые молнии вокруг нас.
А потом резко схватил под коленкой, закинул ногу на свою талию и толкнлся. Боже…
Не разрывая зрительного контакта, медленно задрал подол сарафана. Огладил бедро горячей ладонью.
Грянул гром.
Умелые пальцы рванули завязки бикини. Я осталась без трусиков, сжавшись.
— Смотри на меня, — зафиксировал мой подбородок, другой рукой скользнул по влажной промежности.
Затапливало огнем… пока все вокруг заливало южным дождем, мы горели…
В темноте языком скользнул по губам, когда пальцы раздвинули припухшие мокрые складочки… Дышал, как загнанный зверь. А я совсем не дышала.
Хотелось одновременно бежать и прижаться..... Расцарапать мокрую спину.
Он чувствовал это, я знала. По тому, как сжал подбородок сильнее, как дышал, когда большим палецем накрыл чувственный бугорок и медленно закружил.
Боже, это было… было…
— Только… — смотрела в безумные глаза и боялась.
Я всегда боялась боли.
Боялась, что меня кто-то сломает.
Но сейчас я боялась, что он остановится.
— Можешь быть нежным? Ладно?
Время остановилось. Слышала стук своего сердца… Гулко, испуганно и отчаянно.
— Чёрт… — прошипел. — Твою мать, Василиса… Твою мать!
Засадив кулаком в стену рядом с моей головой, впился в губы отчаянным поцелуем.
Правда ли Витя такой хороший и решил помочь или все это часть тщательно спланированной игры на нервах юной Васи?
Пожалуйста, не забывайте поставить звездочку роману, если читаете. Для книги это очень важно
Глава 6
Василиса
— Хочу тебя… — подхватив под ягодицами, Витя подкинул и усадил на себя.
Сумасшествием с первого взгляда… Целовались, впивались друг в друга губами, языками, зубами… Срывали одежду, не глядя. Сарафан, мой купальник, его штаны и боксеры…
След из вещей вёл в его спальню.
К широкой двуспальной кровати.
По коже струились ручейки пота.
За распахнутым окном старого люкса во всю бушевал ураган, шторы метались, как в лихорадке. В комнату залетали крупные капли дождя.
— Одна ночь?.. — я осторожно спросила, обводя обнаженные плечи пальчиками.
— Одна ночь.
Упав на постель, не могли перестать трогать друг друга. Мои стопы упирались в матрас, колени широко друг от дурга… Раскаленный пульсирующий член коснулся раскрытой промежности. Заскользил, растирая влагу по трепещущей коже…
Горячо-о… и… так… что все мое... существо стремилось к нему...
Выгнулась навстречу, когда потерся в каком-то очень правильном месте, рассылая по телу горячие волны сладкого удовольствия.
Его рука под спиной, рывок и подушки… Я лежала на животе. Всё плыло. Выходило только дышать запахом секса. Отдаваться…
Затрясло, когда Витя языком поймал каплю на моей спинке. Обводил позвонки, выцеловывая мириады колючих мурашек… И ниже. А между бедер давно было мокро.
— В-и-ить… — в беспамятстве прошептала в подушку. Между ног разливался невыносимый пожар. Его язык довел до конвульсий, лаская по поясничке.
Мокрые.
Оба.
Дождь, пот, соль и желание. Грубые руки смяли мои ягодицы… И все… Просто все. Я громко застонала.
Пробирало.
По ногам потекло…
— Пожалуйста… пожалуйста, пож…
— Подними бедра… — послушалась, а Витя скользнул рукой под живот. Накрыл широкой ладонью промежность. Погладил, раскрыл и начал ласкать, совсем неглубоко проникая.
А я только и делала, что просила…
Поддалась попой назад, на его пальцы…
Он толкнулся сильнее, двумя. Еще… и еще…
— Д-да… — насаживалась сама. — Пожалуйста…
— Какая у меня сегодня послушная девочка, — хмыкнул, накрыл своим телом, прижавшись грудью к спине, продолжая растягивать меня пальцами.
Мы двигались так, словно уже занимались горячим сексом… Сжималась, внутри все дико пульсировало, предвещая первый в жизни оргазм… Сейчас, сейчас…
А он убрал руку!
— Посмотри на себя, — приказал, обхватил мое горло.
С трудом фокусируясь на реальности, а не на собственных болезненных, ноющих ощущениях, поймала отражение в темном окне.
Перестала дышать.
Сердце остановилось.
В окне была я. Прижатая животом к белоснежной кровати. С разметавшимися волосами и поднятой попой, прижимающейся к его плоскому животу… Дрожащая, распластанная, на грани оргазма. Поза, полная подчинения.
А надо мной возвышался обнаженный крупный мужчина, держащий за шею.
— Тебе идет быть послушной, — усмешка украсила порочные губы. — Раздвинь для меня ножки пошире, — тихо.
Подложил подушку мне под живот. Головка члена прижалась там, где неутолённо ныло, и заскользила. Все это я видела в отражении… Господи, я даже не контролировала собственное тело, которое молило о продолжении, выгибаясь на встречу.
Помутнение.
Головокружение…
Картинка начала крениться, так коротко я дышала… Сердце зашлось в ожидании неминуемой боли.
— Смотри, — отпустив мою шею, Витя сжал сам себя за моей спиной. Между моих разведённых ног… Наверное, развратнее было некуда.
Медленно.
Неумолимо.
Гладил по попке, придерживал. Входил раздвигая, заполняя, растягивая. До боли. Неописуемой, горячей, пронзительной боли, перемешанной с возбуждением, страхом, адреналином… А его взгляд в этот миг… Чернющий, сверкающий, ярчее молнии в отражении.
Задыхалась от нахлынувших ощущений… Боже, Бо-о-ж-е-е-е-е…
— Дыши, Василиса, — низкий и хриплый, совсем на пределе.
Твою мать! Внутри все горело! Каждый его сантиметр! В глазах потемнело. Я даже не поняла…
— Уже всё, малышка, — выдохнул, замирая. — Всё.
Все?.. Да я даже пошевелиться не могла, ощущая в себе крепкий член!
— Больно, Вить… — капризно проревела в подушку. — Я не хочу-у-у….
— Сейчас все пройдёт, — теплая рука погладила мокрую спину, скользнула на голову, запуталась в моих волосах. Бестужев давал мне привыкнуть и подышать.
А потом начал двигаться.
Медленно…
Плавно…
— Ох… — подавилась слюной.
Тихий смешок.
— Уже хорошо?
— Да-а… — совсем чуть-чуть подаваясь навстречу. С хлюпающим звуком.
Член между моих ног. Охренеть, Василиса… Охренеть!
Кажется, я выдала это в голос на новом толчке и весьма эмоционально.
— Напомни мне вымыть твой рот с мылом, — сорвался на смех от моих словесных попыток описать ощущения.
Не успела ни вздохнуть, ни возразить, ни понять… Мне в рот затолкали край одеяла!