Люблю тебя, девочка

Глава 7

Василиса

Вот и все.

Гроза отгремела.

Первый секс закончился очередным одиночеством.

С трудом встав с кровати, укуталась в пододеяльник и побрела в коридор. Меньше всего хотелось застать его возвращение и услышать «Ты ещё здесь?»

Подобрав верх и низ от купальника, наткнулась на идеальный пресс. Виктор Бестужев собственной персоной стоял посреди коридора.

— Что ты делаешь?

— Я… — сглотнула, невольно впиваясь глазами в широкую грудь.

— Боишься, что дед увидит? — в два шага сократил расстояние, подцепил подбородок, заставляя поднять глаза. — Что за слёзы? И почему из номера вышла?

Большим пальцем нежно провёл по щеке.

Оторопела от его тараканов. И от собсвенных болезненных ощущений, не физических, а тех, что мощнее.

— Я вышла? Ты… это же ты молча ушёл. Взял телефон и хлопнул дверью! – мы были в блоке отеля, где дедушка не ходил по ночам, поэтому не сдержалась. Сердечко и без того барахлило.

— А, это, — легко усмехнулся. — Не воспринимай на свой счёт.

Ч-чего? Это у него в порядке вещей что ли?

— Ты что делаешь?! — шокировано завизжала, не успев возразить. Витя подхватил меня на руки и потопал обратно в номер. — Я хотела уйти!

— Ночь ещё не закончилась, Василиса, — улыбался, прижимая к себе. В расплавленном свинцовом взгляде плясали черти.

Как быстро я загоралась рядом с ним…

— У меня там всё болит, — попыталась вывернуться, но безуспешно.

— Сейчас вылечим, — кончиком носа потерся о мою надутую щеку. — Что насчёт позднего ужина? — посадил на постель. — Клубника? Бананы? В холодильнике полно фруктов с вашего рынка.

— Вить… Ты ушёл. Ты лишил меня девственности и просто… молча ушёл через пять минут. А теперь предлагаешь поесть клубнику? — так и хотелось спросить: «У тебя с головой все в порядке»?

— Позвонить по работе, — отошёл, доставая из мини-бара фрукты и бутылку розового шампанского. — Ты же видела, я взял телефон.

— В десять вечера?

— Не на всей планете сейчас вечер, — объяснял как ребёнку. — У меня есть заказчики в разных часовых поясах. Обычно с ними общается ассистент, но он в отпуске. Команда по зарубежным коммуникациям находится в России, у них тоже вечер. А мне нужен был этот звонок. Ты уверена, что хочешь обсудить мою работу? — стоял ко мне спиной.

Опозориться сильнее было нельзя. Но у меня получилось. После истерик во время секса я устроила сцену ревности и допрос.

Десять из десяти.

— Ты… ну, знаешь, мог бы сказать, — тихо-тихо, нервно крутя пододеяльник, я сжалась от неловкости и стыда.

— Я не привык к такому. Обычно женщины, с которыми я… — резко осекся.

Полоснувшее по измученному за прошедшие сутки сердцу слово повисло в темноте комнаты. Господи, я не должна… не должна это спрашивать…

— Женщины? Их много?

— Мне двадцать восемь, — развернулся с бутылкой в руках. Все та же улыбка, мягкий прищур. — Ты ведь не думала, что я тоже только что был с девушкой первый раз?

Шампанское хлопнуло.

Звук отозвался спазмом у меня в животе. В тишине я зачарованно наблюдала за неторопливыми действиями мужчины, впервые получив шанс рассмотреть его по-настоящему.

Кроме надписи на шее, правую руку украшала тонкая татуировка из нескольких разных рисунков. Я уже видела часть под рубашками, когда он закатывал рукава. Но сейчас лицезрела причудливое сочетание надписей, тонких линий, спускающегося с плеча к сгибу локтя гепарда…

Настоящее полотно. Искусство живописи на его теле.

— Иди ко мне, Василиса, — томный бархатный голос вывел из задумчивости.

Витя расслабленно устроился на широком диване. Рядом с ним красовался поднос с фруктами и шампанским.

— У меня правда болит, — слова царапнули пересохшее горло.

Граница спортивных штанов манила потрогать там, где сейчас виднелся бугор. Я ведь так и не прикоснулась к нему… Смутно поняла, что я почти все время только и делала, что позволяла.

— Просто посиди сверху. Я не буду тебя трахать, — шумного сглотнув.

Спустя несколько секунд, не в силах сражаться с клубящимся похотью темнеющим взглядом, кутаясь в пододеяльник, я встала. Остановившись напротив мужчины, застыла.

Откровенно темная, неподвластная мне энергетика разрушала барьер за барьером…

Нездоровое притяжение… туманило...

Поддавшись вперед, не разрывая гипнотического контакта, Витя освободил от укрывающей тело ткани. Кожу обдало ознобом от голодного взгляда, с удовольствием изучающего изгибы и собсвенные следы.

Одурманенная, дрожала. Высекая мириады мурашек, горячая рука легла на бедро и поползла выше по талии…

Внутри все горело и саднило, плавилось и раскалялось, стоило оказаться в зоне его досягаемости.

Раскрытые губы прижались к моему животу, распаляя…

—Ты… — до боли впиваясь ноготочками в собственные ладони. — Обещал…

— Я просто тебя поцелую.

— Я очень стесняюсь… надо в душ… и… — накрыв руками моя ягодицы, со зловещей ухмылкой Витя посмотрел прямо в глаза.

— Next time, I'll eat you out until you forget your own name… I'll come inside you, Vasilisa… And I won't let you leave the bed until my cum is still inside you*.

Английский был для меня чужим, непонятным, но его голос… Низкий, хриплый, немного угрожающий… Отдавался вибрацией прямо в груди, заставляя наивное сердце биться быстрее.

— У нас в школе английский был только для галочки… Я не понимаю.

— Я сказал, что ты идеальна. И я хочу тебя покормить, — быстро избавившись от штанов, похлопал себя по бедру. — Спиной ко мне.

Неловко развернувшись, чуть не умерла в очередной раз, когда сильные руки, устав от неловких попыток, дернули вверх по его телу и прижали к твердой груди.

Член оказался у меня между бедер. Блестящая головка нежно раздвигала припухшие складочки, даря небесное мягкое наслаждение.

Ох…

Одной рукой Витя крепко держал за талию.

— Открой рот, — второй поднёс клубнику к губам. — И потрогай меня. Тебе же самой хочется.

— Вить… — во рту растаял вкус спелой ягоды. А я, будто в трансе, чуть шире развела ноги, упираясь носочками в пол. Аккуратно сжала пальчиками подрагивающий член, ласкающий меня тамслучайными касаниями.

Боже…

— Да, вот так… — судя по соку и сладости, теперь у моих губ был персик.

Не понимая, что творю, прижимала его длину к мокрой промежности. Тёрлась. Откинув голову на мужское плечо, послушно выполняла всё, что он говорил.

— А теперь запей, — холодные пузырьки защипали на искусанных губах.

Мне было горячо, небесно и сладко. Раскалённый, пульсирующий, ощущавшийся ну правда большим член тёрся о клитор, пока на языке растекалось шампанское.

— Русалочка попалась, значит, да? — прикусил моё ухо, дразня.

— Смотри, как бы ты не попал, — не раскрывая глаз, задыхаясь от нахлынувших ощущений, я легко укусила его за палец в ответ. — Ты меня теперь не забудешь…

— Мм… — видимо, решив отправить меня в натуральный обморок, Бестужев откинул мои волосы на бок, оголив шею. Начал медленно целовать позвонки, один за другим, горячо, влажно, не торопясь.

— Вить…у тебя никого… сейчас? Мы не делаем ничего… плохого?

— Никого.

Выгибалась под его губами, теряя нить мыслей.

— А просьбу… можно?

— Попробуй, — голос вибрировал у моей шеи.

— Пожалуйста… отговори… — жадные руки накрыли и смяли грудь. Пальцы были липкими от сладкого сока персиков, как и наши губы. — … Деда продавать отель.

Не ответил. Подтянул меня выше… Головка члена, которая скользила по складочкам, теперь находилась прямо у входа…

— Я осторожно, — выдохнул в шею, и обхватил мои ноги под коленками, отрывая от пола.

Мягко толкнулся внутрь, наполняя.

Не больно…

Не резко…

Медленно.

Нежно.

Так, что я всхлипнула…

— Не больно? — едва слышно.

— Не-е-ет…

Дыхание сбилось, пульс участился. Так медленно и по-медовому… Как мечтала в самых сокровенных фантазиях с кем-то, кто всегда оставался в тени…

Каждый толчок в мое тело отдавался теплом в животе, поднимался выше, к самом сердцу, к звёздам под веками.

— Зачем он тебе? — не останавливаясь, и я могла только тихо постанывать. — Отель, крошка…

— У меня больше нет дома, — сжималась, бесстыже текла, пока он продолжал держать мои ноги.

— Ты всю жизнь здесь росла? — сбито дыша, прижимаясь губами в виску.

— До пятнадцати… с мамой и отчимом в Краснодаре. Но… Я там лишняя. А здесь…

— Кроме шато… что насчёт друзей? Парня? — низким, хриплым, задушенным.

— Я бы не была тут, будь у меня парень, — тихо. — Если вы вместе, то… вместе.

Глубже, мощнее.

Теряла себя в совместной пульсации…

Мир сузился до мужского дыхания и волшебного наслаждения, взрывающегося внутри… А Витя резко вышел, хватил себя рукой, провёл по стволу несколько раз, и горячие капли упали мне на живот…

С трудом поняла, что он меня обманул.

И что мы зашли далеко, не предохраняясь…

И что я очень хотела спросить про отца…

Но обессиленная, я вырубилась у него на руках.

***

Открыв глаза, увидела Витю, сидящего в кресле напротив кровати. Влажные волосы маняще блестели, рубашка подчеркивала контуры плеч, а брюки, как обычно, сидели на нем превосходно.

Судя по свету за окном, было раннее утро. Судя по открытому ноутбуку, он уже успел поработать.

— Привет, — сонно улыбнувшись, никак не могла отогнать предчувствие, название которому не находила. Ночь ведь прошла, а я все еще тут, в его раскуроченной постели. Жаль только, что без него.

Помолчав, Бестужев закинул ногу на ногу, откинулся на спинку и огорошил.

— Поехали со мной, Василиса.

Бескомпромиссно. Без «доброго утра».

— Куда? На экскурсию по Геленджику? — весело фыркнула.

— Куда придётся, — улыбнувшись краешком губ, сверкнул глазами, как дьявол. — Я не живу в одном месте.

Осталось совсем немного воспоминаний и южная часть подойдет к финалу))

Что сказал Витя: В следующий раз я буду вылизывать тебя, пока ты не забудешь свое имя. А после я кончу в тебя, Василиса. И не позволю встать с кровати, пока моя сперма будет внутри тебя.

Глава 8

Василиса

— У меня есть проекты в Эмиратах, пара в Германии, — будто между делом, продолжал объяснять. — Полетаешь со мной. Обещаю, скучно не будет.

Сев на кровати, я затаила дыхание. Пульс дал осечку, тепло разливалось в груди, глаза щипало от счастья.

В тот момент… ох, я ведь готова была куда угодно за ним идти, не понимая, что именно он предлагает…

— В твоем возрасте тут нечего делать. Это просто деревня, — Бестужев мастерски контролировал мимику, но, к счастью, увидела промелькнувшее в красивом лице презрение.

Просто деревня.

Сначала я попыталась убедить себя в том, что мне показалось. Что ублюдочность просто мелькнула, не задержавшись. Что я все еще сплю.

— Ты… — с колотящимся от счастья сердечком я доверчиво улыбнулась. — Правда это говоришь? Не шутишь?

— Не шучу.

— Как твоя… — облизнув вмиг пересохшие губы, боялась и мечтала услышать ответ. — Девушка?

Хорошо, хоть на шею не бросилась.

Между нами повисла та самая тишина.

Та, что бывает перед ядерным взрывом.

Перед тем, как палач, смотря на наивную жертву, заносит топор.

Смерив тяжелым, прибивающим сердце к грудине взглядом, Витя даже не выдохнул. Не сменил позу, не попытался смягчить…

— Я не завожу отношения в твоём понимании. Но мы будем спать. Много и долго, Василиса. Как, сколько и где я захочу.

Вот так и умирают хорошие девочки.

Мы будем спать, Василиса.

… болезненно хрустнули ребра… кажется, я прижала руки к груди… смертельный холод по венам…

Вот и все, Василиса.

Подвох должен был где-то быть. Сказка закончилась. Ты не принцесса. Рядом не будет ни принца, ни рыцаря.

Надо было набраться смелости и озвучить.

— Предлагаешь стать твоей шлюхой? — я тоже не отводила взгляд, когда тихо переспросила, теряясь перед равнодушным мужчиной.

— Любовницей.

— Содержанкой.

Нет ответа.

Как ни назови, смысл понятен.

Стоило только на секунду поверить, что хоть кому-то я могу быть нужна! Дура-дура-дура! Набитая дура!

Никогда больше… Никогда. Хотелось сжаться в комок, рассказать маме. Хотелось хоть с кем-то поделиться душевной болью, но могла только вцепиться в посильнее в матрас, на котором сидела.

И проглотить слезы.

— А я ведь правда думала, что ты… — горло сдавило. Дыши, Василиса. Подумаешь, просто ошибка…

— Что? — улыбнулся. Прямо как ночью. Жестоко, за что так жестоко? — Что я «что»?

— Я не видела тебя с местными женщинами, — тихо и честно. Ведь кроме него рядом со мной никого не было. Последний шанс раскрыть перед кем-то душу. А после я захлопну ее навсегда.

— Ты не шатался по барам, не таскался за юбками, не пялился на отдыхающих… Я думала, что ты, может быть… другой, — тыльной стороной ладони стерла слезу.

— Другой? Василиса, я просто избирателен в связях, назовём это так, — не могла разобрать, что звучало в насмешливом голосе. — У меня есть несколько… женщин, с которыми я предпочитаю проводить время и впускать в личное пространство.

Тупая наивная малолетка! Я же вчера еще от его «женщин» почувствовала неладное! Но верила, что он весь такой хоро-о-о-оший! Что раз не таскается за каждой юбкой — порядочный!

А для него местные просто плохи?! Не дотягивают? Он у нас слишком «избирателен» для болота?

А мне, значит, выпала честь!

— И сколько их? — вставая, запуталась в простыни, схватила за край, прожгла его ненавидящим взглядом.

— Какая разница? — будто мы обсуждали погоду!

— Большая! Может мне надо было попросить справку о твоем здоровье, а?!

— Пара в Берлине, в Дубае и Абу-Даби, — сидя в кресле смотрел как на диковинного зверька! — Я же говорю, я не сплю с кем попало.

Земля из-под ног уходила… Сердце на части рвалось на живую!

— Василиса, я даю тебе шанс…

— Шанс?! — меня прорвало. — Бросить деда и развлекать тебя в поездках, соревнуясь с профессиональными шлюхами?! Занять вакантное место в Питере?! Жить своей жизнью, но когда ты туда приезжаешь — раздвигать ноги по щелчку пальцев?!

— Да. Жить своей жизнью, — он сделал паузу, — просто без других мужчин. Первое время летать…

— И все твои шлюхи такие верные?!

— Считай, у тебя эксклюзивный контракт, — вставая на ноги, поправил манжет. — Детали обсудим. Теперь собирайся.

Оторопев, не двигалась с места. Эксклюзивный контракт!

Говорил так, будто делал мне одолжение!

В ножки покланяться за возможность ним спать?!!

— Ты же не поговоришь с дедом, да? — процедила сквозь зубы, содрогаясь от злости и боли всем телом. А Бестужев медленно наступал, в глаза торжествовала победа.

— И не отдашь проект? — задыхалась от просочившегося сквозь поры аромата ментола и ледяного одеколона.

— Я сказал твоему деду, что шато нужно продать, — не церемонясь, положил руку на талию, сжимая простынь в охапку. — Тогда он избавит единственную внучку от кучи дерьмовых людей и проблем. И угроз. Кто знает, как застройщики из Москвы получают земли?

— Ты его напугал, — прошептала, трясясь от гнева и сокрушительной похоти в черноте мужских глаз.

— Представляешь, после продажи он сможет накопить на безбедную старость и похороны, — голос стал ниже и тише. — Оплатить твое проживание в Питере.

— Какие еще пох… — и тут до мен дошло. — Я не подавала ещё документы! — хотелось толкнуть, но не решалась дотронуться, невольно отступая назад. — В задницу твой Питер!

— Подавала, — загнав в ловушку из стены и своего тела, Витя покровительственно погладил щеку, все еще не отпуская мой бок. — Тебя зачислили в первых рядах. Поздравляю.

Боже, помоги мне… Он подавлял. Высасывал волю к сопротивлению.

— Если откажешься от бюджета, — угрожающе тихо, — есть риски больше не поступить. Как дед будет разочарован, если не поступишь, — издевался.

— Я подам документы в Москву, — хватаясь за мысль как за соломинку. — Казань, Екатеринбург, Саратов…

— Ты точно хочешь со мной воевать? — горячее дыхание обожгло щеку, губы двигались у моей влажной от дикого страха коже. — М, Василиса? Либо Питер, либо ничего. Я могу долго играть в эту забавную игру, но тебе повезло.

Запредельно и слишком близко…

Возбуждение клубилось вокруг, воздух вибрировал, Витя цедил пропитанные сексом слова, а я смотрела на подрагивающий кадык. Вволны жара и холода обдавали мокрую спину.

— Пока я хочу тебя как проклятый. Я хочу, чтобы ты прыгала на моем члене после каждой встречи, с которой я буду возвращаться не в духе. Хочу видеть твой рот, каждую ночь занятый мной или кляпом. Я хочу видеть тебя в своей кровати, голую, залитую моей спермой и не способную свести ноги, — произнес на чистейшем русском.

Боже, его трясло, дышал через раз, вливая в мою юную голову свою больную фантазию…

— Поэтому просто собирай чемодан, — выдохнув шумно мне в волосы, — забудем про этот разговор и поехали.

Секунда.

Две.

Три.

— Уходи.

Шумно втянув воздух над моей головой, Витя хмыкнул в макушку. И резко оттолкнулся от стены, отпустив.

— Хорошо, — как ни в чем не бывало, вежливо улыбнулся, демонстрируя зубы. — Увидимся, Василиса.

А я все еще не могла отойти от того потока откровений, что он обрушил на мою голову. Закрыв глаза и прижавшись к стене, пыталась дышать.

— Я не буду удалять проект твоего шато с ноутбука, — услышала после щедчка дверной ручки. — По моим подсчётам, у тебя есть три года, чтобы выкупить его и попробовать получить грант на восстановление. После трёх лет простоя всё рухнет.

Пауза.

Тишина.

— С Днем рождения, Василиса. Не забудь выпить противозачаточное.

Удаляющиеся шаги.

И новые слезы.

Пожалуйста, не забывайте поставить звездочку истории, если читаете.

Вот такая красота для последней южной главы) Ну, и вот такой у нас Виктор Александрович на деле))

Глава 9

Наши дни

ОАЭ, Дубай, район Business Bay

Виктор

Я осушил бокал в пару глотков.

Расслабил манжеты.

Расстегнул ворот рубашки.

Не помогло.

Мозги плавились от воспоминаний недавних событий, отправляя в долбанный ад. Хреновый конец хреновой истории. А самое хреновое — я вернулся к тому, с чего начинал.

Чёрная вода Дубай-канала задрожала от пустынного ветра. Стеклянные башни сверкали огнями, как и весь город, погруженный в южную ночь.

Ни вид любимого города, ни японский виски не помогали.

Вернувшись в кресло, взял телефон, на экране которого было открыто фото.

Самый большой красный флаг.

Сирена.

Долбанный SOS, по звуку которого должны выехать санитары.

С экрана палило южное солнце, а она лежала в песке на животе, покачивая согнутыми в коленках ногами, и сладко дремала.

За два года… После всех женщин и, тем более, после Алины… Казалось бы, я должен забыть это чудо. Но нет.

Все стало в десять раз хуже. Гештальт, который давно надо было закрыть, не хотел поддаваться.

Просто ж фото. А в легкие ударил аромат персиков. Два года, су-у-ука, два года… Впервые позволил себе вспомнить.

Позволил.

Себе.

Слабость.

Откинувшись на спинку, закрыл глаза, воскрешая в памяти свою маленькую музу. Помнил, как сладко стонала.

Чувственная…

Ума приложить не мог как это вышло, но Василиса была самой чувственной и отзывчивой женщиной, которая у меня была. Ни одна купленная за бабки так не отдавалась процессу.

Женщина…Смешно.

Совсем еще девочка… А я уже тогда нарушил все свои принципы ради нее. Один за одним. Нарушал-нарушал-нарушал.

Наивная? Плевать.

Влюбленная? Переживет.

Слишком юная? Первый, первый, бл*!

Непокорная? Так даже лучше.

Не принимающая мой образ жизни? Исправим.

Все это должно было стать фактором-стоп, а я находил новые и новые аргументы «за» вместо «против».

Черт… Даже сейчас мог воспроизвести тот июнь отчетливо. По минутам…

Жарило солнце. Воздух дрожал над раскалённой землёй. После обхода обшарпанного то ли кирпичного замка, то ли сарая позапрошлого века, который они с гордостью называли «отелем», я решил проветрить голову.

Я приехал туда не за этим.

В тот год мы подписали контракт с ArtGames. Мне нужен был концепт подводного мира для будущего хита игровой индустрии — «Атлантида» рождалась в набросках, и я искал что-то новое.

Разрывное.

Такое, от чего у игроков перехватит дыхание.

Как нельзя кстати всплыл Николай со своей просьбой.

Её отец был питерским рэкетиром со своей бандой в девяностые. В свое время помогал моему отцу и многим интересным людям с землёй. Трахал баб налево и направо. После несчастной разборки и удара по голове почти ослеп. Проводил старость в тихом доме в Анапе.

Василиса даже не подозревала, как близко «ее папа».

Николай Астахов связался со мной и выдал про дочку, которой хотел помочь.

Показал ее фото с такой гордостью, будто это был единственный ценный трофей за всю его жизнь.

Василиса.

Идеальные изгибы.

Белокурые волосы.

От нее веяло дикостью и такой необузданностью, что прошибло с одной фотографии. Завис, держа в руках снимок. То, что мне нужно… Для вдохновения.

Дикий секс на берегу моря, и я выдам ArtGames их Атлантиду. Да, тогда я решил, что трахну ее для вдохновения.

Старый хрен, очевидно, почуял отцовским, не до конца атрофировавшимся инстинктом, что хочу сделать с его девочкой.

— Ей шестнадцать, — отрезал без объяснений.

Закрутил первую гайку в строящийся механизм моей одержимости.

Я же буквально себя останавливал от грязных мыслей на ее счет.

Смотрел и не понимал, какого черта со мной не так. А потом вечер ее Дня рождения.