Хроники Транквила: Артефакт

– Когда мой вопрос разрешится…

Кунцит сильно закашлялся и начал давиться воздухом. Виралий не на шутку перепугался, но не мог быстро к нему подскочить, из-за чего перекинул это бремя на своего пленителя.

– Быстро! Ему нужна настойка! Заливай одну ложку по дальней стороне глотки!

Кирслав смутился от того, как обратился к нему какой-то пленный лекарь, но тут же повиновался, ведь в жизни допрашиваемого он и сам был заинтересован. Быстро налив в ложку через края необходимое средство, он вылил его в горло Кунцита.

Мужчина снова закашлял, но более мягко и не так пугающе. Отдышавшись, он успокоился и вернулся к беседе.

– Извиняюсь за это. Я ещё в процессе выздоровления. Так о чём мы?

– Когда мой вопрос разрешится, – уже более мягко продолжал ярл, – я отпущу и тебя, и врача. Если я абсолютно честно отпустил царя, то, ясное дело, вы мне тем более больше не понадобитесь.

– И что нужно сделать, чтобы разрешить ваш вопрос?

– Для начала ответить на тот, что я уже задал. И побыстрее. Я и так сильно отстал от своего войска.

– Были бы вы подданным великого Картрада и не менее значимого города Пурпур, вам бы было известно, что Мазусы – те ещё любители тайных механизмов. Предатель Крекус что, не рассказал вам этого? – ехидно прищурился он, – Видать, приберёг его для себя.

– Выходит, оттуда вёл потайной ход?

– Верно.

– Я так и думал. Конечно, я видел многое в этой жизни, но я чувствовал, что в этом случае всё дело в простой механике.

Он на некоторое время задумался.

– Кто-то из вас делал его для подобных случаев?

– Да. Глупый управитель станет править, не думая о возможности побега.

– Что ж… выходит, я глуп в твоих глазах.

– Разумеется. Вы же анспрандец.

– Вот как? А знаешь, что делают тупицы, когда им об этом говорят?

– Применяют грубую силу.

– Верно. Но я тебя, как видишь, не ударил. Однако, если ты того желаешь, я могу избить тебя до такого состояния, что твой целитель будет собирать тебя по кусочкам ещё не один месяц. Или просто убью его, и вскоре ты захлебнёшься здесь в своей собственной крови. Если я глуп, выбирай.

– Ладно-ладно. Я понял. И всё же, я ответил на вопрос. Я могу быть свободен?

– Ещё нет. Тот ход… Что за мастер его делал?

Кунцит и Виралий одновременно подняли головы на мужчину. Они были удивлены, что он оставил их здесь именно из-за этого.

– Так вот оно что! А я гадал, что да зачем. Может, захватчика интересуют фамильные богатства? А всё дело в обычной трусости!

В этот раз Корин не вытерпел и вспылил, всё-таки ударив тощего мужичка по лицу.

– Не в грудь, чтобы ты опять не закашлялся. Цени.

– Да уж, – сказал он, двигая челюстью, – спасибо.

– Ты называешь меня трусом, хотя сам-то не лучше! Ведь это у тебя тайный проход из спальни.

– Так я и не скрываю, что боюсь за свою жизнь. Это значит, что я ценю её. Но я не ждал подобного от такого сурового воина. Вы боитесь собственного народа? Захватить город вам по силам, а для защиты себя вам нужен не верный меч, а жалкий подкоп под троном? Извините, возможно, я сейчас снова получу по лицу, но как вы вообще смогли нас захватить?

* * *

– Все те, кто будут замечены в содействии или сочувствии преступной организации, действующей на территории Пурпура и прилегающих земель, согласно новому постановлению наместника, будут признаны их соучастниками и наказаны в соответствии с установленными законами.

Глашатай рвал горло с самого утра. К полудню он даже не опускал глаза в текст, так как зазубрил его лучше, чем собственное имя.

Довольный и счастливый Тафеит Крекус, слушающий его вопли уже в пятнадцатый раз, стоял на площади недалеко от торговых рядов. Оглядев продавцов, которых сам не так давно обобрал новым налогом, он впервые за долгое время улыбнулся.

– Не время для отдыха, наместник, – раздалось за его спиной.

Этот противный грубый голос он ни с кем не перепутает. Когда Корин покинул Пурпур, он оставил Тафеита управителем, как это было в картрадские времена, а затем же, подумав получше после мира с Эмилиусом, он упразднил эту должность и назначил бывшего купца анспрандским наместником. В помощь ему и был прислан хозяин угнетающего голоса.

Им был некто Ингилейв Глаз Ярла – лицо, подконтрольное только Корину и следящее за соответствием анспрандским интересам всего, что происходит на захваченной территории. По сути, он был приставлен за одним только Крекусом ради того, чтобы тот не забывал, благодаря кому тот живёт в главном доме города.

– Что случилось? – недоумевающе спросил он, развернувшись.

– Не случилось, а случается, и уже долгое время. Твои надзорники не справляются с расследованием.

– А, вы про Монарду? Мы боремся с бунтовщиками, но это не может пройти в один миг.

– И тем не менее, они не продвинулись ни на шаг. Вы знаете, где располагается их база?

– Нет.

– Быть может, известны имена хотя бы незначительных участников?

– Некоторые всё же нам известны.

– Мёртвых! Их трупы опознаны их же родственниками! И мало того, что этого добились не вы сами, так такая ценная информация даже ни к чему не привела, вы не работали с ней!

– Моя оплошность, прошу простить. Сейчас же я отправлюсь в надзорный корпус и распоряжусь о привлечении дополнительных сил. Однако, – он взглянул на анспрандца более хитро, – новые ресурсы требуют новых вложений.

– Не в этот раз, наместник, – он любил выделять это слово, постоянно напоминая своему собеседнику о том, кто здесь действительно главный, – сегодня мы с тобой сами во всём разберёмся. Твои ищейки, что достались в наследство от подыхающего Картрада, показали свою неэффективность.

– Но что мы будем делать? – испуганно бормотал купец, – Я же не умею драться и совсем не гожусь для этой работы.

– Просто ходи рядом и подсказывай, если я о чём-нибудь спрошу. Как-никак ты знаешь этот город лучше… пока что, – с издёвкой добавил он.

– Ваши унижения не к месту, для меня будет честью сформировать новый, анспрандский Пурпур. Вместе мы создадим для нашего ярла прекрасный город.

– И первое препятствие – проклятые мятежники.

– Сколько помню, вы ни разу не называли их Монардой.

– Да название у них такое идиотское, язык сломаешь. Да и честь им делать не хочу. В сути они все поганые бунтовщики.

– Не могу не согласиться. Наверное, это что-то для них значит.

– Послушай, Крекус, я же сказал, мне наплевать. Давай к делу.

Высокий мужчина с грубым ирокезом и двумя глубокими шрамами на лице развернулся и стремительно пошёл в другой район города.

– Куда мы направляемся?

– Пурпурский сад, – сухо проинформировал он.

– Мне ещё не докладывали. Что там случилось?

– Как всегда. Мёртвый анспрандец. В этот раз поганые змеи совсем обнаглели.

Пройдя ещё пару улиц, они встали у самого входа в сад. Один из проходящих мимо горожан снял шляпу, приветствуя Тафеита.

– Сегодня день прекрасен, господин наместник.

Тот нехотя кивнул ему и вернулся к преступлению.

– Смотри, – Глаз Ярла указал тяжёлой рукой на одну из резных арок.

На ней болталось тело толкователя законов – чиновника, отправленного для переустройства правовой системы города под нового хозяина.

– Это уже…

– …третий, да. Каждый раз нам присылают нового законника, и каждый раз они его убивают.

Это было правдой. Мятежники всегда били точно в цель. Все богатства, которые Ингилейв пытался вывезти в столицу, загадочным образом исчезали, а на следующий день у Монарды было новое снаряжение. Они грабили и убивали всё, что имело хоть сколько-то анспрандский оттенок.

Подул лёгкий ветерок, пригнанный из-за стен города. Толкователь закачался, сильно напугав купца.

– И никто его даже не спустил? Стража! Снимите тело!

– Они ждали нас, чтобы мы увидели всё так, как было изначально.

– Какой ужас! Ингилейв, позвольте мне не смотреть на мертвеца вблизи. Это очень плохая примета!

– Для тебя плохой приметой будет, если ты не справишься со своими обязанностями по предотвращению восстания.

Низенький мужичок округлил глаза и стал испуганно разглядывать убитого.

– Очевидно, он умер от удушения.

– Правда? А мне отсюда казалось, ему голову отрубили. Есть что-то ещё? О, гляди! Я и без тебя справился, – анспрандец вынул из кармана жертвы бумажку, которая выглядывала до половины.

– Это я и искал.

– Снова шестиугольник?

– Да. Некое послание от Монарды. Но пока что я не знаю, что это значит. Я думал, что убийства закончатся на шести – по числу вершин. Эта теория разрушилась на седьмом трупе, а сейчас уже одиннадцатый. Дело явно не в этом. Что-то здесь явно есть, но пока мы не в силах это понять.

– Ничего страшного. Есть шифр – есть и разгадка. Но как это сделать?

– Я же сказал, потом разберёмся, – рявкнул солдат, – сейчас время допросов.

Надзорники, дежурившие здесь со времени обнаружения тела, подозвали к наместнику и его надзирателю всех очевидцев. Большинство из них оказались там только после совершённого преступления и были бесполезны, но вот один из них заинтересовал Ингилейва.

– Так где, говоришь, ты был?

– В саду, господин.

– И что ты там делал?

– Гулял.

– И ты хочешь сказать, что они, идиоты, не заметили тебя и продолжили свои дела?

– Всё так. Но не они. Это был один человек.

– А не ты ли это был? По-моему, всё сходится. Ты повесил беднягу, пока тут никого не было, а потом сам же позвал на помощь, чтобы на тебя не подумали.

Бедняга занервничал, начал прятать руки, но это заметил Глаз.

– А ну-ка, ладони сюда.

– Господин…

– Живо!

– Прошу вас, не надо.

– Сейчас ты останешься без них! – воевода на половину обнажил свой меч.

Тот запаниковал ещё сильнее и высунул свои руки, подняв ладонями кверху.

– Земля? Я думал, ты прячешь кровь.

Руки действительно были испачканы землёй, а под ногтями всюду была почва, словно он рыл ими что-то.

– Куда мне, я простой человек с низменными желаниями.

– И что тогда ты здесь делал?

– Я… я… простите. Мне приглянулся один цветок из городского сада. Я подгадал время, пока здесь никого не будет, чтобы выкопать его и посадить у себя в доме. Я хотел обрадовать свою жену.

Ингилейв повёл бровью и переглянулся с Тафеитом. С одной стороны, у него было алиби, он не являлся членом Монарды, или, по крайней мере, искусно об этом лгал. А с другой же, он сам признался в своём мелком преступлении для того, чтобы его не обвинили в более крупном.

– Итак, значит, ты вор. Идея мести всегда требует платы. По закону я должен лишить тебя рук. Приговор я вынесу на месте.

– Постойте, но как же так? – обречённо закричал мужичок, но, недолго подумав, принял наказание.

– Ты хочешь опротестовать моё слово?

Тот молчал и уже тянул руки на забор, где было бы легче это сделать.

– Я хочу, – вдруг шагнул вперёд Крекус.

– Ты слишком дерзок для того, чья должность висит на волоске и зависит от моей рекомендации.

– Дерзость тут не причём. Пока не завершён процесс замещения законодательства, на территории Пурпура действуют старые законы, и лишь один человек, толкователь законов, может наложить вето на это право и применить анспрандское наказание. А он сейчас совсем не у дел.

Глаз Ярла зарычал от злости. Он понимал, что бывший купец прав, и тот не мог ничего с этим сделать.

– Как прикажешь, наместник. И чего требуют поганые законы Картрада?

– Сад является государственной землёй. Всё, что построено или выращено на ней – тоже. За кражу царского или городского имущества у нас предусмотрено тюремное заключение, но никак не членовредительство. Надзор, как только мы закончим с ним, отведите этого человека в отделение и распорядитесь о его судьбе.

Надзиратель отвёл в сторону Крекуса на пару слов.

– Я закрою на это глаза, наместник, – чуть ли не плюясь, сказал Ингилейв, – но лишь в этот раз. Больше от меня поблажек не жди. Если ещё хоть раз позволишь себе издеваться надо мной прилюдно, я лично распоряжусь о твоей казни. Будешь болтаться рядом с полным отрядом Монарды.

– Мне бы лучше увидеть их такими будучи живым. Не вините меня в том, что я делаю всё по закону. Мы же не варвары какие-то, верно?

Вернувшись к допросу, Глаз Ярла вновь обратился к единственному свидетелю.

– Итак, вор, ты видел одного человека. Куда, закончив повешение, он отправился?

– Я сидел здесь и прятался за оградой, но я знаю, что этот человек повернул направо, в сторону низов.

Низами в Пурпуре называли полунежилой район, где в основном размещались склады, мануфактуры, убежища самых бедных, практически нищих горожан. Сюда не забредали случайно, ведь весь район был строго поделён между торговцами на зоны влияния.

Если взять город с его площадями и улицами за нулевую высоту, то низы имели отрицательное значение, отчего так и назывались. Надстроенные над оврагом, они уходили далеко в глубь стоков и подземных ходов. Идеальное место, чтобы организовать преступную группу.

Стражи взяли под руки трясущегося мужичка, который в мыслях уже расстался со своими конечностями, и повели прочь.

– Наместник, отправь туда свободных надзорников. Пускай проведут осмотр и, при необходимости, обыск подозрительных помещений.

– Не прикажете ли отправить с ними несколько анспрандских солдат? Чтобы привыкали к городу.

– Хорошо, это добавит делу объективности. И быстрее, мы теряем здесь время.

Солдаты ринулись в обозначенную сторону, гремя своими тяжёлыми доспехами. Наместник со своим надзирателем недолго покружили на месте преступления, ожидая чего-то ещё, но вскоре присоединились к поискам в промышленной зоне.

Ищейки слонялись тут и там около часа, пока наконец не обратились к своим начальникам.

– Господин управитель, что-то есть.

Втроём они спустились по скрипучей деревянной лестнице в самый низ города. Здесь, на неровном дощатом полу, валялась выбитая дверь.

– Мы обнаружили метку шестиугольника рядом с этой дверью.

– Отличная работа. Вы двое, – Тафеит указал на анспрандских воинов, – пойдёте с нами. Нам нужна надёжная защита внутри.

Вчетвером они вошли в загадочное помещение. Это был старый склад, который уже давно не использовался по назначению.

– Мне кажется, я знаю, кому он принадлежит.

– Кому же?

– Мне в том числе. Это коллективная собственность моей гильдии.

– Выходит, один из твоих заправляет этим всем?

– Не факт. Мы давно не храним ничего здесь, слишком влажно, – он указал на многочисленную плесень по углам, – Замок могли взломать, а пустующее и никому ненужное помещение использовать для своих встреч.

Они огляделись по сторонам. Там, где камень ещё не покрылся дурнопахнущей растительностью или грибком, стоял большой старый стол. Над ним висело пурпурное полотнище с вышитым гербом Рэгемов. Вернее, нитки, образующие треугольники, были убраны, и на ткани оставался только один элемент.

– Шестиугольник. Так вот что означали эти бумажки. Это просто их поганая эмблема.

Тафеит с недовольством взглянул на него.

– Вас что не спросишь, всё кругом поганое. Разве это так?

– Да, – грубо ответил он, не аргументируя свою позицию.

Крекус не стал спорить и просто промолчал.

– И ни одной бумаги, даже самого жалкого клочка! – негодовал надзиратель.

– Возможно, они не ведут дел на бумаге, чтобы подобные казусы их не выдали. Или же нас опередили.

– Надо обыскать округу. Вдруг они спрятались где-то неподалёку. Мало что ли тут заброшенных складов.

– Хорошая мысль, Ингилейв. Я пошлю своих людей на поиски.

– Не утруждайся, дружище. Надзорники и так хорошо показали себя сегодня. Пускай и мои ребята не уступают.

Он похлопал низенького мужичка по плечу и добродушно рассмеялся, хоть в смехе его и не было ни капли добродушия.

– Тогда по домам?

– По домам. Я кликну, если будет что-то важное.

Тафеит по-купечески откланялся и потопал домой, где его уже, наверное, ждали тёплые ванночки для уставших ног. Ситуация с сегодняшним расследованием изрядно вымотала его, но он не унывал. В конце концов, власть сменилась, а он всё ещё у руля. Это не может не радовать.

Где-то в противоположной стороне зазвенел тревожный колокол, раздались крики: «Караульных убили!»

«Это южные ворота? Кто там сегодня?» – задумался Крекус и ответил сам себе: «Анспрандцы вроде».

Махнув рукой, он зевнул и продолжил идти домой. Если это что-то серьёзное, его позовут. А то, что силы оккупантов в городе подвергаются постоянным нападкам, уже давно не было новостью.

Специальные камешки, подогретые прислугой, бултыхнулись в небольшое ведёрко. Это была завершающая вечерняя процедура. Вода зашипела и покрылась ароматной пенкой. Наместник расслаблялся уже около часа. Он чуть ли не растаял, когда служанка стала массировать ему пятки заморскими камнями. Это было абсолютно новое, ранее не виданное наслаждение. Он буквально чувствовал, как его грубая и засохшая кожа освежалась и наливалась кровью.

По слухам, этот диковинный камень анспрандцы возят из-за дальних берегов, оттуда, где не был ни один картрадский корабль. Изначально её закупали для строительства, но затем предприимчивые люди нашли ей куда более дорогостоящее применение и стали продавать как уникальное средство для обновления кожи. И это работало. Пурпур заказал себе пробную партию из Анспранда, которая разошлась за несколько дней. Разумеется, и у захвата города были свои плюсы. Местным купцам открывались новые торговые пути и десятки экзотических товаров, о которых даже не слышали их прошлые хозяева.

Но какими бы нежными и распаренными ни стали ноги Тафеита, сегодняшней ночью им всё же предстояло снова вести своего хозяина на встречу с Глазом Ярла. Он вызвал его на встречу под светом луны.

– Не сочтите за грубость, но я думал, та наша встреча была последней на сегодня.

– Я тоже хотел, чтобы это было так, но дела вынуждают нас вылазить из постелей.

– Вы уже легли?

– Нет. Я думал, что это ты спал.

– Ещё нет.

– Тем же лучше, будешь шустрее соображать.

– Это по поводу убийств у городских ворот?

– Нет, нет. Тебе известно о них?

– Да.

– Это странное дело. Первый случай, когда не было оставлено меток. Завтра будем разбираться, слишком сложно.

– Хорошо, тогда для чего я вам сейчас?

– Видишь ли, с тех пор как я покинул родной город… ни с кем не общался по душам. Всё война, война, война. А потом вместо безбедной жизни мы получили… ну, ты сам знаешь.

– Не понаслышке.

– А сегодняшний день был таким продуктивным, что ты даже не раздражал меня. Ты же знаешь, моя работа – найти то, за что тебя можно повесить, но сейчас я впервые чувствую, что ты действительно на своём месте. Ты заслужил этот титул.

– Вы хотите вернуть мне управительство?

Мужчина расхохотался.

– Ну, ты так лошадей не гони. Ты пока наместник. Но, скажу тебе по большущему секрету, я собираюсь писать ярлу хорошую о тебе характеристику. Впервые за всё то время, что я нахожусь здесь.

Бывалый солдат похлопал бывалого торгаша по плечу. В его лице не было ни нотки злобы или агрессии. Тогда почему Тафеиту было не по себе? Что может быть припрятано в арсенале у этого человека? Нет-нет, это уже слишком. Даже подозрительности Крекуса должна быть мера. Ему льстят, и очень кособоко, но в этом совершенно необязательно должен быть злой умысел.

– Ты о чём-то задумался, наместник?

– Да, да, – очнулся тот, – просто воспоминал, как мы грызлись поначалу.

Незаметно для самих себя они болтались по городу, делая немыслимые крюки и плутая несколько раз по одной улице.

– Помню, как рассмеялся, когда узнал ваше родовое имя. Глаз Ярла! Подумать только!

– Помню. Мои молодцы тогда тебе ясно дали понять, что оно значит для меня.

– Да. Печёнка до сих пор ноет. Зато я теперь на всю жизнь запомню, что ты отказался от своего прошлого, чтобы помогать Корину в особых делах и быть его глазами.

– До сих пор вспоминаю тот день, когда я назвался Глазом Ярла. Моя семья рыдала и просила вернуться. А я знал, что на службе своему правителю принесу куда больше пользы. И вот я здесь. Надзираю за пурпурским наместником. А где бы я был, останься я тогда с ними?

– И не говорите, Ингилейв.

Они завернули в ухоженный район и прошлись по приподнятой на один этаж террасе. Остановившись на крытом мосту, проходящем над улицей, они взглянули на городской пейзаж.

– Ох и красиво же тут ночью. Но ещё красивее днём.

Но их разговор прервал шорох в кустах внизу. Из них выбежала фигура и быстро поднялась на мостик.

– Пурпур будет свободным! – вскричал некто.

– Он из Монарды! – завопил Тафеит и стал стремительно разворачиваться, но был быстро настигнут убийцей.

– Наместник! – Ингилейв бросился в его сторону, но сразу же остановился, как увидел, что тому приставили нож к горлу, и любой шаг в их сторону может повлечь за собой тяжкие последствия.

– Что ты делаешь? – трясся лежащий мужчина.

– Сегодня день прекрасен, – внезапно сказал напавший.

– Но завтрашний будет лучше, – успокоившись, ответил ему купец.

Неожиданно монардец встал со своей жертвы и даже помог тому подняться.

– Прошу прощения.

Тафеит указал пальцами на свои глаза, а затем на Ингилейва.

– Свидетель.

Мятежник развернулся и направился в сторону анспрандца. Тот явно паниковал и пятился к ограде. У него было некоторое время, чтобы обратиться к купцу.

– Так ты один из них!

– Друг мой, – рассмеялся Крекус, – я их создатель. Я организовал подпольный мятеж.

– Как ты мог? Почему?

– Анспранд, как и Картрад, устраивают меня как торговые партнёры, но не хозяева. Я освобожу Пурпур от всяких сеньоров, чего бы мне это ни стоило, и как надолго бы ни затянулось.

– Я ожидал от тебя подлости, но не такой крупной.

– Слышал ли ты о Мендахе Циозе и безбожниках? Конечно же нет, ведь ты Глаз Ярла, а не Ухо! Я повторю его дело, но не участь!

Ингилейв снова смеялся. Но теперь это было театрально, напоказ, он насмехался над своим оппонентом.

– Почему ты смеёшься? Ты ведь сейчас умрёшь.

– Я ли? Мне смешно с того, насколько ты туп.

Он щёлкнул пальцами и сложил руки на груди, встав в уверенную стойку. Убийца из Монарды убрал оружие на пояс.

– Что? Нет. Как это?

– Мои люди прочесали стоки и нашли того, кого за вечер смогли разговорить. Из него мы вытянули ваше тайное приветствие, которым вы определяете в окружении причастность к организации. А затем, забрав одежду, я отправил сюда своего и разыграл это нелепое покушение. Я знал, что ты не сдашься ни под какими пытками, но так, усыплённый лестью и обещаниями о будущем, ты сам мне всё рассказал. Не всё, но достаточно, чтобы обезглавить тебя этой же ночью!

Тут уже настал черёд наместника пятиться назад. Он понимал, как облажался, но уже не мог ничего с этим сделать. Мало того, что он обрёк себя на позорную казнь, но и подставил под удар всю Монарду.

Раздались звонкие шаги. Кто-то один уверенно вышагивал из-за угла дома.

– Проваливай отсюда! – рявкнул Ингилейв, – Тут вершится правосудие ярла.

Фигура была высокой, статной, в дорогих одеждах. Волосы его спадали до плеч и были чернее, чем сама ночь. Это мог быть лишь один человек.

– Галактион?

– Поганый царь Картрада?

Старший из Рэгемов медленно направлялся к Тафеиту, не обращая внимания на лай надзирателя.

– Значит, принесу Корину две головы!

Он достал свой меч и пошёл навстречу безоружному царю.

Тут из-за плаща Галактиона, словно появившись из ниоткуда, выпорхнул другой человек и выстрелил дротиком в поддельного монардийца. Тот упал, выронив кинжал. Второй неизвестный перевесился с крыши и запрыгнул на мост, первым же делом проткнув насквозь горло Ингилейва. Он, хватаясь за шею и фонтанируя кровью, обрушился вниз, к ногам царя.

Отодвинув трясущееся тело второго анспрандца в сторону своим сапогом, Галактион навис над Крекусом.

– Вы спасли меня, господин.

Он начал привставать, но один из таинственных спутников царя одной подсечкой снова повалил купца на землю.

– Я не дал ему сделать то же, что собираюсь сам.

– Вы хотите убить меня?

– Казнить. Убивают пьяниц в трактире, а изменников казнят.

– Я спасал город!

– Я был свидетелем вашего разговора. А что не услышал до этого, мне передали.

– Вот видите! Я не за Анспранд!

– Но и не за Картрад. Ты ненавидишь нас одинаково.

– Совершенно верно, и я не утаиваю этого. Я просто хочу блага для своего города.

– Для себя ты хочешь блага, сволочь! – Галактион сорвался и ударил купца по лицу.

– Хотите правды, царь? Тогда выслушайте меня. Прошу вас.

– Приговорённый имеет право на последнее желание. Я тебя слушаю.