Письмо офицера

Прогуливаясь по парку, Элен чувствовала, как подступает волнение.

Лидии все не было, равно как и отца. В очередной раз свернув на тропинку по соседству, она бросила взгляд на посольство, куда пригласили дипломата Штермана, и вздохнула.

Монументальная тень Исаакиевского собора невольно вызывала дрожь при одном только взгляде на него, прохлада деревьев приносила легкое облегчение в ту жаркую погоду, что воцарилась в столице Российской империи. По брусчатке грохотали экипажи, встречные прохожие негромко переговаривались, и день казался таким погожим, что стоило просто наслаждаться его красотой.

Однако Элен что-то тревожило.

Проведя рукой по непослушным темным кудрям, выбившимся из-под шляпки, она вновь взглянула в сторону посольства. Светлую головку Лидии, даже укрытую легкой шляпкой гимназистки, было хорошо видно издалека. Девочка шла быстрым шагом, прижимая к груди небольшой саквояж, и при взгляде на нее Элен не могла сдержать улыбки.

Решение позаботиться о младшей сестре Марфы было единственно верным.

– Прошу простить мне мое опоздание, Елена Павловна, – чуть запыхавшись, проговорила Лидия. – Мы задержались после французского…

– Не стоит извиняться, – ласково прервала ее Элен. – И можешь звать меня просто Элен, мы ведь об этом уже говорили.

Лидия в ответ лишь виновато улыбнулась и потупила глаза.

– Сейчас дождемся отца и поедем домой. Пока расскажи, как в гимназии? Никто не обижает?

– Нет, что вы. И учеба дается легко, особенно литература и языки. Вот только по естественным наукам приходится больше полагаться на память…

– Они и мне давались тяжело. – Элен украдкой взглянула на улыбающуюся девочку. – Лидия, скажи, ты не жалеешь, что переехала к нам? Быть может, скучаешь по дому? Если что-то понадобится, не бойся, говори смело.

– Нет, не жалею, но… Вы правы, скучаю. По Марфе и по отцу.

Марфы не хватало и ей. Довольно часто, оказываясь в тех или иных покоях Зимнего дворца, Элен ловила себя на том, что свежие новости стоило бы обсудить с камеристкой. Лишь много позже приходило осознание того, что вместо Марфы уже несколько месяцев служит совсем другая девушка.

Ей казалось, что чувство утраты вот-вот притупится, но с каждым прошедшим днем эта пропасть лишь становилась еще глубже.

Возможно, вдвоем с Лидией у них получится справиться.

– Быть может, зайдем в кондитерскую? – меж тем предложила Лидия. – Возьмем пирожные к столу?

Отказать горящим глазам девочки Элен не смогла.

Отпустив Лидию до магазина, она присела на скамейку. От неудобной шляпки начинала болеть голова – помогавшая ей с нарядом горничная слегка перестаралась, и крепившие прическу шпильки больно тянули волосы. Она изящно поправила локон, чуть поморщившись, и прикрыла глаза.

Через несколько дней ей предстояло вернуться на службу. Государыня уехали в Петергоф, Василина и Китти отбыли с ней, Натали отправилась в Москву с матушкой, а Мария осталась во дворце. По возвращении ее ожидала подготовка к приезду императрицы и последние сплетни из уст фрейлины. Куда с большим удовольствием она провела бы время с отцом.

И что его только так задержало?..

Элен бегло взглянула на часы. Она прождала его в парке уже почти целый час. Должно быть, случилось что-то важное, раз от него так долго нет вестей.

Она аккуратно расправила юбку платья и встала, высматривая Лидию среди гуляющих, как вдруг ей на глаза попался серый котелок – с виду ничем непримечательный. Его обладатель как раз пересек улицу и вошел под сень деревьев, почти тут же поймал ее удивленный взгляд и не менее изумленно улыбнулся.

– Иногда мне кажется, что стоит лишь повернуть за угол, и я непременно встречу вас. Добрый день, Елена Павловна.

– Добрый день, Виктор Андреевич, – смущенно вторила ему Элен. – Признаться честно, подобные мысли одолевали и меня.

Снисходительно блеснув глазами, Виктор коротко коснулся ее руки, поправил котелок и остановился напротив. В уголках его губ Элен заметила знакомую притаившуюся усмешку.

– Вас сюда привели дела дворца? Насколько мне известно, Ее Императорское Величество сейчас в отъезде.

– Скорее дела семейные.

Виктор Андреевич понимающе кивнул, мгновение помедлил и предложил ей руку, на которую она благодарно оперлась.

– А вы здесь по службе?

– Илья Алексеевич просил привезти документы. Благо работы сейчас не очень много, и я могу заняться этим лично.

– К сожалению, для нас с вами это непозволительная роскошь – наличие свободного времени, – Элен коротко улыбнулась.

– Действительно, к сожалению.

Краем глаза она заметила устремленный на нее мужской взгляд, ответив на него спокойной улыбкой, озарившей ее лицо. Оглядываться, впрочем, она не стала, что стоило ей немалых трудов, однако лишь так ей удалось сдержать бушующее в душе волнение.

Со дня их последней встречи минула пара недель, с ее последнего письма и того меньше. Виктор Андреевич выглядел посвежевшим и отдохнувшим, и на мгновение ей подумалось, что после каждой их встречи у него лишь прибавляется хлопот по ее милости, но размышлять об этом всерьез ей не хотелось.

Заглушить голос совести, однако, оказалось не так-то просто.

– Виктор Андреевич, насколько я помню, я приглашала вас с Ильей Алексеевичем к нам с отцом на ужин. Быть может, вы придете к нам вечером? Уверена, отец будет рад знакомству.

– Боюсь, мне может не позволить служба, – странным тоном отозвался Виктор. Элен прищурилась. – Впрочем, я благодарю за приглашение. Постараюсь все же им воспользоваться. Что-то мне подсказывает, что Илья Алексеевич будет настаивать на моей компании.

– И не только он, – с неприкрытой иронией заметила Элен.

Смерив ее смеющимся взглядом, Виктор ничего не ответил.

Лидия возникла перед ними, словно из ниоткуда. В руках девочка держала большую круглую коробку, ее шляпка от быстрой ходьбы сбилась на бок, но выглядела она при этом такой счастливой, что Элен не стала ее ругать – лишь быстро поправила воротник ее платья.

– Я вас едва не потеряла, – выдохнула Лидия, с любопытством поглядывая на мужчину. – Простите, если помешала…

– Все в порядке. Лидия, это Виктор Андреевич Никифоров, о котором я тебе рассказывала. Виктор Андреевич, это Лидия Кирсанова.

– Сестра Марфы, – кивнул Виктор с дружелюбным прищуром. Под его пристальным взглядом Лидия покраснела. – Рад познакомиться лично, сударыня.

Ласково коснувшись ее руки, Виктор выпрямился. И без того пунцовые щеки Лидии вспыхнули алым цветом.

– Ваше высокоблагородие, если позволите, я бы хотела вас поблагодарить, – вдруг выпалила она. – То, что вы сделали для Марфы… Благодарность моей семьи, нашего отца просто не выразить словами. И ваша помощь, Елена Павловна, едва ли мы ее заслуживаем.

– Не говори так, – прервала ее Элен. – Каждый человек ее заслуживает. Кроме того, моя помощь была не такой весомой, как вклад Виктора Андреевича.

– Благодарю, Елена Павловна, но такова моя служба. А вот в вас, на мой взгляд, явно говорит призвание.

– Я бы даже сказал, прирожденный талант.

На звук чужого голоса они обернулись. Твердой походкой к ним приближался крепкий мужчина. Добротно скроенный сюртук плотно облегал широкие плечи, посеребренные возрастом волосы поблескивали на солнце, а серьезный взгляд серых глаз, казалось, мог пригвоздить к месту. При виде Элен же мужчина оттаял, на его испещренном морщинками лице заиграла добрая улыбка.

– Должно быть, вы тот самый судебный следователь, – догадался мужчина. Виктор Андреевич коротко кивнул будто самому себе. – Рад наконец познакомиться с вами лично. Граф Штерман Павел Никитич, статский советник.

– Коллежский советник Никифоров Виктор Андреевич, – чуть поклонился Виктор. – Рад встрече, Ваше высокородие, однако вынужден вас поправить. Назначение судебным следователем было временным.

– Возможно, и так, но уверен, ваши заслуги не останутся незамеченными. Элен рассказывала о вашем участии в расследованиях при дворе.

Элен украдкой покосилась на отца, ее губы тронула робкая улыбка. Лидия молчала, но глаза девочки смеялись.

– Боюсь, Елена Павловна могла немного преувеличить мой вклад в дела дворцовой полиции.

– Не скромничайте, Виктор Андреевич. Элен не склонна преумножать чьи-либо заслуги.

– Я как раз предлагала господину Никифорову отужинать вместе с нами, – вставила она, тщетно пытаясь скрыть румянец на щеках. – Но, к сожалению, Виктор Андреевич отказывается.

– Виктор Андреевич, я вас прошу, – Павел Никитич бодро подмигнул ему. – Не отказывайтесь. В последнее время у нас не так часто бывают гости, а мы вам многим обязаны.

По лицу Виктора было невозможно что-либо понять, но Элен почудилось сомнение в его глазах. Впрочем, довольно быстро от него не осталось и следа, и она решила, что ей всего лишь показалось.

– Почту за честь, Ваше высокородие.

– В таком случае мы будем ждать вас к шести, вас и Илью Алексеевича, конечно. Давненько мы с ним не встречались за сигарой и доброй партией в шахматы…

– Я передам ваше приглашение.

Чувствуя себя все более растерянно, Элен послала Виктору смущенный взгляд, взяла отца под руку, после чего они попрощались с не менее сконфуженным следователем и пошли по дорожке. Тем не менее, Элен еще долго чувствовала его прожигающий взгляд.

Боже, как же неловко получилось!..

Впрочем, отец явно так не считал: Павел Никитич едва ли не торжествовал.

– Вы выглядите очень воодушевленным, хотя из посольства выходили в мрачном расположении духа, – заметила Элен. – Вас так обрадовал предстоящий ужин?

– Скорее этот молодой человек, – как ни в чем не бывало, ответил Павел Никитич и покосился на нее. – Весьма незаурядная личность. Я начинаю понимать, чем он тебя так привлек, Элен.

– Отец!..

– Виноват. Заинтересовал – так будет вернее.

Сильнее сжав его локоть, Элен глубоко вздохнула и, стараясь не обращать внимания на лукавое личико Лидии, зашагала дальше.

Вечер обещал быть совершенно непредсказуемым.

Виктор не знал, что и думать.

Вероятнее всего, ему следовало ожидать, что так легко Елена Павловна не отступит, но по каким-то неясным ему причинам ей раз за разом удавалось застать его врасплох.

Неспроста в их первую встречу она произвела на него впечатление абсолютно непредсказуемой и оттого опасной девушки. Но вот держаться от нее подальше вопреки всем доводам разума у него не выходило, словно сама судьба сталкивала их снова и снова.

Впрочем, в такие вещи, как предопределенность, Виктор не верил.

Дорога до департамента полиции за подобными мыслями пролетела незаметно. Подходя к зданию, он пропустил экипаж, кивнул городовому в знак приветствия и потянул на себя тяжелую дверь. Из недр коридоров на него повеяло сквозняком.

Ильи Алексеевича в кабинете не оказалось. Задумчиво покрутив в руках котелок, Виктор вернулся в свой кабинет и устроился за столом. Ему на глаза тут же попалась стопка дел, которые он разбирал еще утром.

Стоило закончить с их изучением и отнести в архив.

Вскоре, однако, он заскучал за столь монотонным делом. Время бежало неспешно, будто обернулось тягучей древесной смолой, а заметки и протоколы все никак не кончались. Запнувшись на очередной странице, Виктор с досадой отложил бумаги и закрыл папку.

Встреча с графом Штерманом выбила его из колеи, стоило это признать. По долгу службы он часто встречал офицеров, дипломатов и иностранных гостей, но простота и открытость Павла Никитича не могли оставить его равнодушным. По всей видимости, своей чуткостью Елена Павловна пошла в отца.

Ему вдруг пришло на ум, что он ничего не знал о ее матери. Мелькнуло осознание, что о себе он и вовсе почти не рассказывал. Разговоры такого рода он никогда не любил, а у Елены Павловны хватало такта не задавать подобных вопросов.

Врожденная интуиция, тем не менее, подсказывала, что грядущим вечером этих вопросов ему избежать не удастся.

Кроме всего прочего, он не любил неопределенности. И на службе, и в жизни он старался держать все под контролем, приглядываться к мелочам и просчитывать собственные действия, однако чего ожидать от предстоящего ужина, он не представлял.

Скользнувшая по стене тень заставила его отвлечься от размышлений и поспешно выйти в коридор.

– Илья Алексеевич!

Директор департамента полиции обернулся у самых дверей своего кабинета, держа в руке стопку документов и запечатанных конвертов, и приветливо качнул подбородком.

– Как все прошло, Виктор Андреевич?

– Завтра обещали прислать подписанные бумаги.

– Отлично. В таком случае заканчивайте с архивными делами и приступайте к нынешним расследованиям. Насколько я помню, пришли бумаги по арестованному гражданину Столетову, нужно все перепроверить.

– Я этим займусь, Илья Алексеевич.

Смерив своего помощника пронзительным взглядом, Илья Алексеевич погладил усы.

Чутье старого сыщика подсказывало, что есть что-то еще.

– Вы в порядке, Виктор Андреевич? У вас такой же растерянный вид, как в ваш первый день на службе.

– Скорее, я просто немного обескуражен. Помните, я передавал вам приглашение на ужин от графини Штерман? Я получил повторное приглашение от ее отца, Его высокородие надеется сегодня вечером увидеть также и вас.

– Не в моих силах отказывать старым друзьям, – засмеялся Илья Алексеевич. – Тем более что подобные визиты в последнее время случаются крайне редко. В таком случае, Виктор Андреевич, можете идти домой, встретимся с вами позже. А с архивными делами закончите завтра.

– Слушаюсь, Илья Алексеевич.

Виктор медленно развернулся, как если бы пребывал в смятении, и скрылся в коридоре. Илья Алексеевич лишь насмешливо хмыкнул про себя, проводив его глазами до угла.

До самого вечера Виктор не находил себе места, меряя шагами свое небольшое жилье. Приготовленный свежий сюртук дожидался его на кровати, галстук, казалось, душил при каждом движении – от нарастающего волнения он завязал его не с первого раза.

Отчего-то казалось невероятно важным произвести хорошее впечатление. Вероятно, свое мнение о нем Павел Никитич успел составить еще до их утренней встречи, но в глубине души Виктор хотел соответствовать ожиданиям.

И, конечно, оправдать надежды Елены Павловны, отпустившей в его адрес слова похвалы.

Сидя в комнате, Элен чутко прислушивалась к звукам улицы в ожидании подъехавшего экипажа. Помогавшая ей с одеждой Агафья то и дело с удивлением поглядывала на хозяйку, пребывавшую в явном смятении, но благоразумно молчала.

Ожидание становилось невыносимым. В очередной раз выглянув в окно и не увидев знакомых лиц, она вернулась к зеркалу. Отражение взглянуло на нее горящими от волнения глазами, на извечно бледной коже появился румянец.

Должно быть, это все пустое, и не стоит так переживать. Обычный ужин в кругу семьи и гостей. В ее жизни подобных вечеров были сотни, не считая званых вечеров и балов во дворце.

Что-то, однако, ей подсказывало, что именно этот вечер будет особенным.

Цокот копыт по набережной раздался ровно в шесть. Поклонившись, Агафья поторопилась вниз, где уже слышался приветственный голос Демида. Последний раз бросив взгляд в зеркало, Элен разгладила светлую юбку и поспешила следом.

Гостей уже проводили в гостиную. С веселым смехом отец пожимал руку Ильи Алексеевича, пока скромно стоявшая рядом Лидия прижимала к груди книгу. Находившийся тут же Виктор Андреевич сдержанно улыбался, незаметно потирая запястье.

Удивительно, но это был первый раз, когда она действительно видела его волнение.

Улыбнувшись этим мыслям, она вошла в комнату. При виде нее отец всплеснул руками.

– Что ж, а вот и Элен.

– Добрый вечер.

– Рад вас видеть, Елена Павловна, – Илья Алексеевич церемонно поцеловал ее руку и мягко ее пожал. – Боюсь показаться необъективным, но вы хорошеете с каждым днем.

– От вас, Илья Алексеевич, мы всегда слышим только объективное мнение, – засмеялась Элен.

Виктор за спиной директора позволил себе короткую улыбку и в свою очередь коснулся тонких пальцев, на секунду задержав их в своих.

– Добрый вечер, Елена Павловна.

– Сколько должно пройти времени с нашего знакомства, чтобы вы начали звать меня просто Элен? – тихо поинтересовалась она. Также тихо Виктор Андреевич фыркнул.

– Боюсь, еще недостаточно.

– Господа, прошу знакомиться, наша с Элен воспитанница – Лидия Степановна Кирсанова.

Очаровательно покраснев, Лидия присела в полупоклоне-полуреверансе.

– Очень талантливая девочка, – продолжал Павел Никитич. – Надеюсь, в конце вечера Лидия что-нибудь нам сыграет – игра на рояле дается ей безупречно.

– Папа, еще немного, и вы совсем засмущаете Лидию, – вступилась за нее Элен и поторопилась сменить тему. – Господа, ужин будет подан через десять минут. А пока прошу нас извинить, у нас с Лидией осталось одно очень важное дело.

Поманив девочку за собой, она вышла в коридор и свернула направо, где толкнула высокую дубовую дверь.

Вереница полок и книжных шкафов покрывала два этажа библиотеки. У дальнего окна нашел место тяжелый стол, вдоль стены протянулась софа, перед ней расположились пара кресел и небольшой столик.

Войдя следом за Элен в комнату, Лидия осторожно прикрыла дверь и тяжело вздохнула.

– Благодарю, Елена Павловна. Я совершенно растерялась…

– Не бойся, здесь все самые близкие друзья. Виктора Андреевича ты уже видела. Илья Алексеевич – давний друг нашей семьи и директор департамента полиции. Даже если ты что-то сделаешь не так, осуждать тебя никто не станет.

Лидия неуверенно улыбнулась, заправила за ухо аккуратно уложенные волосы, вероятно, собираясь с духом, и вдруг спросила:

– Выходит, Виктор Андреевич служит под руководством Ильи Алексеевича?

– Все верно.

– Они не похожи на следователей, – призналась Лидия. – Мне всегда казалось, что следователь – это кто-то грозный с виду, похожий на Павла Никитича.

В своей робости и непосредственности она была так мила, что Элен уступила собственному желанию и нежно ее обняла. Лидия осторожно смяла ткань ее юбки и притихла.

– Я помню, как впервые увидела Виктора Андреевича. Тогда я тоже ожидала увидеть кого-то совершенно другого – можно сказать, что кого-то намного хуже. Но и Виктор Андреевич, и Илья Алексеевич замечательные люди. И никто из них никогда не причинит тебе вреда.

– Я не боюсь, Елена Павловна. Просто не знаю, как себя вести, как не подвести вас.

– Ты не подведешь. Даже если что-то пойдет не так, не подведешь. Пойдем, пора к столу.

– Елена Павловна, я хотела спросить, – Лидия оглянулась на полки. – Могу я после ужина вернуться сюда, почитать? Здесь столько книг, а мне многое хотелось бы узнать.

– Думаю, отец не будет против, – лукаво улыбнулась Элен.

Мужчины дожидались их в столовой и тут же встали, стоило им появиться в дверях. Выдержав долгий внимательный взгляд Виктора, Элен обогнула стол и присела по правую руку от отца. Лидия заняла место рядом.

За мужской светской беседой время потекло незаметно быстро. Изредка дополняя рассказы отца или отвечая на вопросы, барышни тихонько переговаривались между собой, пока мужчины продолжали вспоминать молодые годы.

– Илья Алексеевич, сколько мы знакомы, вы никогда не рассказывали ни о своей службе, ни о своем помощнике, – в самый разгар ужина заметил Павел Никитич. – Виктор Андреевич, как вы очутились в департаменте полиции? Почему именно там?

Виктор Андреевич едва заметно напрягся, что не укрылось от нахмурившейся Элен.

– Я с раннего детства решил связать судьбу с сыском. Рад, что мне это удалось.

– Из Виктора Андреевича действительно вышел незаменимый человек, не только внимательный следователь, но и надежный соратник, – добавил Илья Алексеевич.

– Помню, как я в детстве намеревался однажды стать адмиралом, – засмеялся Павел Никитич. – Но уже в более осознанном возрасте это желание исчезло. Пронести вот так свое стремление через всю жизнь и добиться желаемого – это дорогого стоит. Ваш отец, должно быть, очень гордится.

– Он умер, Ваше высокородие. Сердце не выдержало частых разъездов.

– Прошу прощения.

– Так ваш отец был послом? – неожиданно спросила Лидия. Взгляд Виктора чуть смягчился.

– Нет, он был историком, переводчиком и журналистом. Побывал в самых дальних уголках империи, насколько я помню, даже успел написать несколько книг о быте и традициях северных и южных народов. А умер от обыкновенного приступа. Мама угасла следом за ним.

Последние слова он сказал так тихо, что их с трудом можно было расслышать. Оттого в повисшей тишине горестный вздох хозяина дома прозвучал особенно громко.

– Моя покойная супруга… Она тоже ушла внезапно. Это всегда нелегко, и со временем легче практически не становится.

Элен почувствовала на себе мужской взгляд и отвернулась, пряча глаза. О матери у нее остались лишь несколько воспоминаний, которые она лелеяла всем сердцем.

– Мои соболезнования, Ваше высокородие, – донесся до нее печальный голос Виктора.

– Не стоит, Виктор Андреевич, это было давно. Однако в свою очередь прошу простить меня. Я затронул не самую лучшую тему для беседы.

До конца ужина Элен больше в разговоре не участвовала, крепко погрузившись в воспоминания. Отец любил повторять, как сильно она похожа на мать, но в ее памяти остался лишь ее смутный образ и отдельные фрагменты, больше похожие на вспышки и ощущения. Улыбка матери, когда она расчесывала ее волосы перед сном. Ласковый голос, которым говорила с ней. Данные вскользь советы – в частности о том, что ей стоит больше отдыхать, чтобы не быть такой бледной и уставшей.

Каждое из этих воспоминаний было ей особенно дорого, но, по крайней мере, в одном отец был прав, легче не становилось.

Лидия, казалось, думала о том же, рассеянно выводя пальцем узоры на скатерти.

Едва унесли последнее блюдо, и Павел Никитич предложил всем перейти обратно в гостиную, Лидия отпросилась в библиотеку. Отпустив ее, Элен сама села за рояль, стараясь не встречаться с гостями глазами. Ноты и музыка отвлекли ее настолько, что она закрыла глаза и заиграла почти вслепую, толком не расслышав чужих шагов рядом.

– Не знал, что ко всему прочему вы еще и замечательно играете.

– Это все долгие годы тренировок, Виктор Андреевич. Было время, когда я не попадала ни в одну ноту.

– Отчего-то мне кажется, что сейчас вы поскромничали.

– Вероятно, вы правы.

В глазах Виктора ей привиделась насмешка, на которую она ответила лучезарной улыбкой.

Последняя протяжная нота повисла в воздухе и медленно растворилась. Мужчины захлопали.

– Могу я спросить, Виктор Андреевич? – Элен подняла голову и встретила его внимательный взгляд. – Все же почему вы решили служить именно в полиции? Давняя мечта, да, но отчего именно полиция?

Виктор на мгновение замялся, оглянулся на Илью Алексеевича, помедлил еще мгновение и вздохнул.

– Это долгая история, но… Мой дед одно время находился под арестом. Следствие длилось несколько месяцев, а когда его оправдали, у него уже сильно пошатнулось здоровье. Вполне вероятно, если бы не это, он прожил бы куда дольше.

– И вы решили не допустить повторений? Но ведь несправедливые аресты и приговоры встречаются везде, с этим ничего не поделать.

– Не соглашусь. Быстрота и четкость рассуждений и действий могут существенно ускорить расследование, что в свою очередь отразится на количестве времени, которое подозреваемый проведет под арестом. А это скажется уже не на его здоровье, а лишь на его гордости.

Илья Алексеевич громогласно засмеялся, поправляя усы, и Элен вздрогнула от неожиданности. Виктор Андреевич подал ей руку, которую она с благодарностью приняла, и уже подвел ее к креслу, как вдруг ей на глаза попалась выглядывающая из-за угла Лидия. Взглянув на мужчин, девочка округлила глаза и коротко махнула ей. Элен извинилась перед гостями.

– Лидия, что случилось?

– Елена Павловна, я рассматривала книги в библиотеке, и из одной выпало вот это, – девочка протянула ей запечатанный конверт. – Он уже пожелтел, должно быть, давно лежит. Я подумала, вдруг это что-то важное.

Конверт явно ни разу не вскрывали – сургучная печать осталась нетронутой. Пожелтевшая по краям бумага потрескалась, обратный адрес отсутствовал, как и имя отправителя. На конверте значилось лишь имя адресата – Павлу Никитичу Штерману.

– Элен, что стряслось? – в спину ей как раз вопросил отец, и она обернулась.

– Лидия нашла письмо в одной из книг. Адресовано вам, но не вскрыто.

Павел Никитич недоуменно нахмурился, лоб прорезала глубокая складка.

– Странно.

Сургуч треснул под его рукой, старая бумага конверта хрустнула, сминаясь. Развернув письмо, Павел Никитич пробежал его глазами, побледнел и рухнул обратно в кресло, из которого только поднялся. Подлетевшая к нему Элен опустилась на колени возле него.