- -
- 100%
- +
Аннотация
В данном исследовании проведен историко-сравнительный и философский анализ расово-идеологических биологических и антропологических теорий второй половины XIX — первой половины XX века, признанных устаревшими. Работа представляет историко-критическое исследование и не поддерживает идею превосходства какой-либо расы.
По своему формату работа представляет собой структурированные исследовательские заметки и хорошо проработанные рабочие материалы.
Большинство терминов и понятий, необходимых для понимания контекста, изложено в самом тексте, поэтому он будет понятен и тем, кто не знаком с историей науки указанного периода. Работа основана на исторических источниках.
бакалавр ист. наук Д. А. Б.
2025.
СОДЕРЖАНИЕ
Введение
Раздел 1. Предпосылки формирования нордизма
Глава 1. Представления об арийцах в теории Гобино и интеллектуально-идеологический контекст появления арийских теорий
Глава 2. Азиатская и европейская гипотезы происхождения арийцев (индоевропейцев)
Глава 3. Канштатская / неандертальская раса
Глава 4. Формирование представлений о белокуром германском типе
Глава 5. Исследование Рудольфа Вирхова «Физическая антропология немцев» 1876 года о фенотипе современных немцев и древних германцев и более поздние исследования
Глава 6. Противоречивость оценки влияния исследований Вирхова
Глава 7. Гипотеза о европейском происхождении арийцев (индоевропейцев) в лингвистике и влияние антропологии на нее
Раздел 2. Первая теория североевропейского происхождения арийцев Карла Пенки
Глава 1. Введение и европейская гипотеза
Глава 2. О первоначальном облике арийской расы
Глава 3. О арийской расе в Древнем Египте и на Ближнем Востоке в теории Пенки и более поздних теориях
Глава 4. О родине Арийцев в рамках антропологических представлений в теории Пенки
Глава 5. Представления о механизме появления и закрепления внешних черт у людей
Глава 6. Причины возникновения и миграций рас в теории Пенки
Глава 7. Миграция арийцев из Скандинавии и ее значение
Глава 8. Значение арийцев в истории и социально-политические выводы в арийской расовой теории конца 19 века
Список источников и литературы
Введение
Говоря о вопросе арийских расовых теорий, австрийский антрополог и лингвист Карл Пенка (1847 – 1912) практически не становится предметом подробного рассмотрения как более ранних, так и современных специалистов. Чаще всего они ограничиваются парой упоминаний, несмотря на то, что фактически он был первым, кто сформулировал теорию североевропейского происхождения арийцев (индоевропейцев) в 1883 году – теорию, которая возобладает в немецком научном сообществе в начале 20 века.
В Первом Разделе данного исследования будет проведен анализ некоторых важных предпосылок укрепления представлений об «исконной белокурости» арийцев и германцев в этнографических и антропологических исследованиях второй половины 70-х – начала 80-х годов 19 века, в особенности Рудольфа Вирхова; рассмотрено формирование европейской гипотезы происхождения арийцев в целом, распространенной за пределами расовых теорий; так и будет дан краткий анализ арийской расовой теории Жозефа Артюра де Гобино и контекста ее формирования.
Во Втором Разделе, будет подробно разобрана теория Карла Пенки о скандинавском (нордическом) происхождении арийцев; а также проводиться сравнение с более поздними подобными теориями, в том числе расовых представлений, уважаемых в Третьем Рейхе теоретиков. Потому хронология исследования достаточно обширная.
В первые годы после публикации теории Пенки в 1883 году, она была принята достаточно критично и считалась эксцентричной. Что выражалась в критике как лингвистических так и антропологических аргументов Пенки, но отмечалась ее ценность в стимулирующем и гипотетическом плане. Тем не менее теория нашла своих последователей еще в те годы и обсуждалась крупными исследователями в сфере лингвистики и антропологии. Известный немецкий лингвист Отто Шрадер в 1890 году писал, что теории Карла Пенки было предано слишком большое значение, особенно в ряде английских и французских работ: Van den Gheyn, L’Origine Européenne des Aryas, Paris (1889); Gerald H. Rendal, The Cradle of the Aryans (1889); Canon Isaac Taylor, The Origin of the Aryans (1889).1[1] Как написано в одной из них: «Два основных труда Пенки представляют собой наиболее последовательный и всеобъемлющий синтез расового и языкового происхождения [народов] из когда-либо предложенных…».2[2] На удивление, это замечание из работы Геральда Ренделла не является простым восхвалением Пенки. Шрадер несмотря на критику содержательной и аргументативной части его теории, отмечал, что подход Пенки, совмещающий лингвистику и антропологию (отчасти и археологию, но Шрадер о ней не пишет) принципиально верен, говоря о нем так, будто ранее он никогда не применялся.3[3] Это особенно важно в контексте того, что подобный комплексный метод по вопросу происхождения и миграций народов активно применяется в современной науке, потому если кто когда-либо будет заниматься поиском истоков современного научного метода, то стоит обратить внимание на работы Пенки и Теодора Пёше «Ариец» 1878 года,4[4] где он также совмещает антропологию и лингвистику, но менее системно. Возможно поэтому Шрадер, несмотря на то, что он был знаком с работой Пёше, не говорил о новизне его метода.
Говоря о Пенке, Бенуа Массен в работе 1996 года посвященной истории немецкой антропологии пишет: «Пенка, учитель гимназии на пенсии, начавший публиковаться в трудах (Mitteilungen) Венского антропологического общества в начале 1890-х годов, воспринимался академическими археологами как эрудированный, но кабинетный археолог…»5[5] Обе книги Карла Пенки, где была изложена его теория, вместе с работами других теоретиков: Людвига Вильзера, Отто Аммона, вошли в большой список этнографической литературы 1904 года составленный Верой Николаевной Харузиной, этот список прилагался к лекциям по этнографии. Харузина стала первой женщиной – профессором этнографии в МГУ и в мире в 1907 году, однако она не пометила работы перечисленных авторов звездочкой, как те, которые: «пользуются извѣстностью, заслужили лестные отзывы современной спецiальнои критики и тѣ, которыя чаще другихъ цитируются въ трудахъ ученыхъ этнографовъ.»6[6]
В статье Курта Риделя 1940 года (которая скорее всего редактировалась позже) Пенка отмечен как важный теоретик нордизма, признанный многими исследователями своего времени за хорошие антропологические аргументы в пользу его теории североевропейского происхождения арийцев, хотя Ридель отмечает критику Пенки, которая заключалась в слабых лингвистических аргументах, и ошибочностью указывать на Скандинавию, как родину арийцев, а не Северную Германию,7[7] хотя сам Пенка частично отказался от своей старой позиции в пользу Центральной Европы еще в 1886 году.8[8] С 1942 по 1949 год в одна из улиц в Вене была названа в честь Карла Пенки, Karl-Penka-Gasse9[9] как «палеоэтнолога, антрополога, основоположника теории нордического [nordischen] происхождения арийцев»10[10] сейчас эта улица называется «Himmelmutterweg».11[11] Где родился Пенка, в городе Могельнице [Mohelnice, Чехия], в 1935 году ему был поставлен памятник за те же достижения (см. Riedel K.), памятник был снесен в 1945 году. До окончания Второй Мировой Войны население Могельнице было преимущественно немецким, после окончания войны немцы были выселены и город был заселен чехами.12[12]
Я далеко не являюсь специалистом в вопросе расовых теорий, но явно видно, что среди исследователей взгляд на вопрос расовых теорий 19 века, так и истории национал-социализма в целом, бывает достаточно поверхностным. Так, например, утверждение доктора ист. наук Шнирельмана В. А., который считается большим специалистом по вопросу расовых теорий, о Карле Пенке выглядит совершенно неверным: «Фактически автор [Буровский] лишь повторяет рассуждения К. Пенки, заявлявшего в 1877 г. о том, что индоевропейцы «всегда были победителями и никогда – побежденными».»13[13] Понимаю, что разбираемые работы Пенки вышли позже, но более ранние работы его были посвящены лингвистике, не понятно, о какой работе Пенки говорит Шнирельман, не оставляя никаких ссылок, учитывая то, что Пенка не публиковал никаких работ в 1877 году, как указано в его некрологе,14[14] и не выступал на собраниях Немецкого антропологического общества. Да и сама фраза о непобежденности индоевропейцев (арийцев), в столь раннем для развития подобных взглядов 1877 году, звучала бы максимально нелепо. Потому сложно говорить о ее существовании. Вероятно, Шрирельман взял это утверждение из работы археолога Гордона Чайлда, но и в ней нет никаких ссылок на источник с подобным утверждением Пенки, и Чайлд не указывает дату появления этой фразы,15[15] ни в русскоязычном, ни в англоязычном издании 1926 года.
Также Чайлд ошибочно утверждал о том, что Пенка считал «прагерманский язык» самым прямым потомком праиндоевропейского (арийского) языка. Пенка прямо писал, что таким языком является литовский16[16] (см. далее стр. 77-78), о чем говорил и Чайлд, но в качестве контраргумента к несуществующей позиции Пенки. Тем не менее, на тех же страницах Чайлд пишет, что общий эффект аргументов Пенки, несмотря на преувеличения и несуществующую позицию по лингвистике, является «очень мощным».17[17] Напомню, речь идет о 1926 году, при том что Чайлд был известным марксистом.
Еще стоит отметить, некоторые неточности в работе доктора философских наук Колчинского Э. И. о истории биологии и антропологии, он пишет: «Сходной точки зрения придерживался К. Пенка. В «Учебнике германских древностей» (1880) он отстаивал идею о их прародине на севере…».18[18] Карл Пенка не издавал никаких работ в 1880 году, как и книг с подобным названием вообще. Позиция Пенки здесь передана вполне верно, но она будет изложена в книгах: «Происхождение ариев» – Origines Ariacae 1883 и Die Herkunft der Arier 1886 годов. Книга с подобным названием, о которой говорил Колчинский: «Учебник германских древностей», в 1880 году вышла под авторством историка Людвига Линденшимита.19[19]
О сомнительных высказываниях других исследователей будет упомянуто далее в самой работе по ходу разбираемых вопросов, хотя она по большей части не является критической. Данная работа преимущественно основана на исторических источниках: в связи с малой освещённостью деятельности Карла Пенки; вышеизложенными проблемами, которые встречаются в историографии; так и во избежание повторения чьих-либо трактовок и оценок.
Раздел 1. Предпосылки формирования нордизма
Глава 1. Представления об арийцах в теории Гобино и интеллектуально-идеологический контекст появления арийских теорий
Английский лингвист Уильям Джонс впервые говорит о сходстве индоиранских языков с европейскими в 1786 году. Фридрих Шлегель в 1808 году развивает исследование о лингвистическом родстве индоиранских языков с германскими и популяризирует этот вопрос. Данное открытие породило множество вопросов об общем происхождении европейских, индоиранских народов. Слово «арий», которым называли себя индоиранские народы, в санскрите значит – благородный или господин, стало обозначением древнего народа – общего предка европейских и индоиранских народов до их разделения, а язык этого народа был назван Шлегелем в 1808 году как «индогерманский», но также его называли арийским. Позднее, в 1816 году немецким лингвистом Францом Боппом был введен термин «индоевропейские языки», но в немецком научном пространстве продолжалось использование старого термина, в том числе и противниками биологического подхода. Например, Карл Каутский при критике расовых теорий в 1927 году использует термин «индогерманские» [des indogermanischen]20[20] для обозначения индоевропейских языков.21[21]
Норвежский востоковед Кристиан Лассен в работе 1843 года писал о выдающихся качествах арийцев говоря о истории Древней Индии, от них, по его мнению, произошли все арийские (индоевропейские) народы.22[22] Независимо от него Жозеф Артюр де Гобино в 1853 году сформулировал первую арийскую расовую теорию, в книге «Опыт о неравенстве человеческих рас» с упоминанием древних арийцев, высшей расы, способной к созданию цивилизации. В представлении Гобино, арийцы заложили основы всех когда-либо существовавших цивилизаций, а природа цивилизаций стоит на подчинении одних рас другими. Таким образом, наиболее цивилизованные и развитые народы, являются наиболее чистыми потомками белокурых арийцев, что, естественно, связывалось с белой расой и европейскими народами.23[23] Хотя Гобино к арийским народам относил не только европейские народы, но и древних: сарматов, иранцев, индусов, роксоланов; то есть народы, говорящие на индоевропейских языках. В то же время, Гобино пишет о неизбежном падении любой цивилизации из-за вырождения народов, вследствие расового смешения, в связи с чем происходит утрата тех арийских качеств, которые необходимы для ее существования и развития; и европейская цивилизация не является исключением.24[24] Потому Хосе Ортега-и-Гассет в работе «Восстание масс» 1929 года писал, что вопрос об упадке европейской цивилизации не является новым и не связан с публикацией работы Шпенглера «Закат Европы». Гассет пишет: «Последние годы много говорилось о европейском упадке. Раз уж об этом зашла речь, горячо прошу не обращаться мгновенно мыслями к Шпенглеру. Задолго до его книги все только и говорили о закате Европы и своим успехом книга явно обязана тому, что ей уже предшествовали общая тревога и озабоченность, разного свойства и по самым разнородным причинам.»25[25] Гобино был если не первым, то одним из первых, кто изложил подобную концепцию упадка цивилизации.
Подобное представление о возможном упадке цивилизации по расовым причинам будет укрепляться по мере того, как расовые теории будут все в большей степени политизироваться. Вкупе с мальтузианством и дарвинизмом рассмотрение этого утверждения станет одним из основных вопросов последующих расовых теорий, включая теорию расовой борьбы, что ляжет в основу этических представлений о расовой чистоте и евгенических практик, применяемых во многих странах Европы и США после Первой Мировой Войны. Как писал П. Н. Милюков в 1925 году: «В современной его форме учение национализма опирается на теорию графа Гобино о «неравенстве рас», находит себе сильную поддержку в господствовавшем до последнего времени учении о наследственности А. Вейсмана и свое талантливое выражение в произведениях Гюстава Лебона. Из тех же корней исходит распространенное учение германских «расистов»: учение о превосходстве белокурой и высокорослой «германской» расы над всеми остальными.»26[26] Подобное явление прослеживается в работе Ганса Гюнтера «Нордическая идея» 1927 года, где он пишет о необходимости объединения немцев для защиты и сохранения нордической расы, подобно тому, как профсоюзы и другие объединения [Schutzverbande]27[27] защищают интересы рабочих и корпораций.
Книга Гобино вышла в 1853 году за шесть лет до появления теории Дарвина. На момент выхода книги Гобино она, во многом, отражала вполне распространенные представления о расовой иерархии, Гобино определял белую расу как высшую, а черную как низшую. По мере роста популярности теории Дарвина, к концу 19 века, расовые теории приобретают все более биологическую и антропологическую основу.
В отдельности стоит отметить положение славян в расовой иерархии, которую представил Гобино. Если появление антисемитизма достаточно очевидно произошло задолго до появления расовых теорий. То пренебрежительное отношение к славянам, как к низшим народам очень часто приписывается нацистским расовым теориям и немецкому национализму, как первоисточнику таких представлений, основой которых лежит биологическая и культурная неполноценность славян. В иерархии Гобино славяне представлены в качестве низшего народа из-за большей примеси неарийских рас, по сравнению с народами Западной Европы. Эта примесь привела к формированию неспособных к развитию и управлению обществом славянских народов, он пишет: «На Западе славяне могут занимать только подчиненное социальное положение и вряд ли будут играть заметную роль в будущей истории, как не играли ее в прошлом, если бы не огромная территория, которую они занимали.»28[28] Гобино отсылает к Норманнской теории, как к доказательству неполноценности славян, теория с момента появления породила множество политических и исторических споров об уровне развития славянских племен сравнительно с германскими, потому она является одной из первых теорий, говорящих о германском превосходстве над славянами. Помимо этого, Гобино упоминает мнение, что лишь элита славянских государств разделяет европейские убеждения, благодаря примеси крови западных европейских народов.29[29] Но и сам Гобино отделял славян от западных европейцев из-за их неспособности к европейскому образу мышления. С другой стороны, было бы неправильно приписывать авторство этих взглядов только лишь Гобино.
Родионов В.В. в статье, которая нацелена на то, чтобы сформировать более целостную картину о положении славян в расовой иерархии Третьего Рейха пишет, что: «Гобино же первым сформулировал представление о славянах, как о низшей расе.»30[30] Что верно лишь отчасти, Гобино не рассматривал славян именно как «расу», а как народы, и если только говорить о славянах именно в арийских расовых теориях, первым создателем которой был Гобино.
Кристофер Хаттон, говоря о предпосылках формирования идеологии движения Фёлькише [Völkische], пишет, что: «Славянофобия была широко распространена в немецких националистических кругах в первые десятилетия двадцатого века.»31[31]. В большей степени, Хаттон сосредотачивается на противостоянии идей гуманизма эпохи Просвещения и актуальным на тот момент биологизмом, все больше проникающем в общественную сферу к концу 19 века. Хаттон связывает славянофобию, которая возникла в движении Фёлькише, с возникшими расовыми теориями, в частности с теорией Гобино и национализмом. Что, безусловно верно, однако Хаттон не пишет о предпосылках формирования подобного представления о славянах, которые прослеживаются до середины 19 века и появления теории Гобино, то есть о славянофобии, которая не имеет расовых основ.
Необходимо отметить, подобные негативные предубеждения по отношению к славянам, отделяющие их от всех остальных европейских народов, авторство которых приписывают Гобино, высказывались и в трудах других авторов политической мысли за пределами расовых теорий, что могло иметь значительное влияние на их формирование.
Помимо Норманнской теории, которая упоминалась ранее в теории Гобино, в работе Монтескье «О духе законов» можно заметить пренебрежительное отношение к славянам. Монтескье неоднократно критикует устройство славянских государств, называя их самыми худшими. Касательно Польши он пишет: «Худшая из аристократий та, где часть народа, которая повинуется, находится в гражданском рабстве у той, которая повелевает, какова, например, аристократия Польши, где крестьяне – рабы дворянства.»32[32] Государственное устройство России Монтескье называет деспотическим, которое, по его мнению, является самым худшим и более присуще государствам в Азии чем в Европе. В главе XXVIII двенадцатой книги он призывает монархов воздерживаться от оскорблений своих подданных и в качестве негативного примера приводит отношение турецких и московских правителей к своим поданным: «Оскорбляя своих подданных, они [монархи] поступают с ними более жестоко, чем повелители турок или московитов – со своими.»33[33] Эти высказывания Монтескье вполне могут сформировать представление о славянах, как о народе рабов, управляемых всемогущими деспотичными правителями, какими их представлял Гобино.
Еще более радикально выглядит рассуждение Руссо о русском народе в книге «Общественный договор, или Начала политического права», где он открыто называет его варварским и в принципе неспособным к гражданскому управлению. «Русские никогда не будут по-настоящему способны к гражданской жизни, потому что она у них возникла слишком рано. Петр обладал даром подражать, но у него не было истинного дарования, такого, которое творит и создает все из ничего. Некоторые вещи, которые он сделал, были хороши, но их большая часть оказалась неуместна. Он понял, что его народ варварский, но он не понял, что этот народ не созрел для гражданской жизни; он захотел приобщить его к ней в то время, как его следовало закалить в сражениях. Он с самого начала хотел создать немцев и англичан, тогда как надо было начать с того, чтобы сделать русских русскими; и он навсегда помешал им стать теми, кем они могли бы быть, убедив их в том, что они те, кем они в действительности не являлись.»34[34] Помимо этого Руссо говорит, что татары, рано или поздно, покорят русских а затем и всю Европу. В работе «Соображения об образе правления в Польше» 1771 года Руссо удивляется тому, как плохо устроено государство в Польше на протяжении всей ее истории. Однако государственное устройство Польши критиковали почти все французские мыслители эпохи Просвещения. Руссо отмечает бедственное положение Польши на момент написания работы, явно выражая большие симпатии полякам, чем русским: «Польша находилась в цепях у русских, но поляки остались свободными. Великий пример, который показывает вам, как вы можете пренебрегать могуществом и честолюбием ваших соседей. Если вы не можете помешать тому, чтобы они поглотили вас, по крайней мере, сделайте так чтобы они не могли вас переварить.»35[35] Подобное положительное выделение поляков относительно других славянских народов, по всей видимости, было достаточно популярно в Европе, его можно увидеть и у Фридриха Энгельса и в арийских расовых теориях, где поляки считаются наиболее арийским из славянских народов. В Третьем Рейхе представления о западных славянах были более положительными, чем о восточных, хотя это неизбежно связано не только с менее арийским происхождением, но и с «большевизацией» восточных славян.
Можно обратить внимание на две статьи Энгельса, издаваемые в кельнской революционной газете: «Новая Рейнская газета» [Neue Rheinische Zeitung. Organ der Demokratie.] в 1849 году. В этой же газете работал Карл Маркс и Моше Гесс. В статье «Борьба в Венгрии» Энгельс пишет о реакционности славянских народов, за исключением поляков. По мнению Энгельса, славяне являются опорой контрреволюционных сил, о чем свидетельствует то, что во время Австрийской революции славяне использовали ее лишь для утверждение своих национальных интересов: «Южные славяне, уже тысячу лет тому назад взятые на буксир немцами и мадьярами, только для того поднялись в 1848 году на борьбу за восстановление своей национальной независимости, чтобы тем самым одновременно подавить немецко-венгерскую революцию. Они — представители контрреволюции.»36[36] таким образом, позиция славян играет на руку австрийской монархии, которая использует славян (за исключением поляков), чтобы подавить революционный пыл прогрессивных и жизнеспособных народов: немцев, поляков и мадьяр.37[37]
Энгельс считал, что само появление австрийской монархии связано с необходимостью объединения цивилизованных немцев и цивилизовавшихся благодаря последним мадьяр,38[38] для борьбы против славянских варваров: «Достаточно прочесть в любом учебнике истории о том, как возникала австрийская монархия, как она распадалась и вновь возникала, все время ведя борьбу против славян, чтобы убедиться в правильности нашего изложения.»39[39] Это суждение Энгельса перекликается с суждением Гобино, который считал конфликт между немцами и славянами ключевым внутри Австрийской империи: «Австрийская монархия держится изо всех сил за счет преобладания тевтонских элементов над славянским населением.»40[40] что может говорить о распространенности подобных взглядов по вопросу славян в Австрии. Однако, далее мнения расходятся, для Энгельса восстания против австрийской монархии продолжается уже в качестве революционной борьбы цивилизованных немцев и мадьяр с реакционными славянами и австрийской монархией: «Габсбургская династия, власть которой установилась путем объединения немцев и мадьяр в борьбе против южных славян, стремится теперь продлить остаток своего существования при помощи объединения южных славян в борьбе против немцев и мадьяр.»41[41] При этом, союз славян и монархии против революции в конечном итоге уничтожит саму австрийскую монархию: «Тогда на один момент славянская контрреволюция нахлынет на австрийскую монархию со всем своим варварством, и камарилья увидит, каковы ее союзники.»42[42] Статья Энгельса заканчивается словами, подразумевающими уничтожение славян (за исключение поляков), как реакционного народа: «В ближайшей мировой войне с лица земли исчезнут не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы. И это тоже будет прогрессом.»43[43] По всей видимости эти слова касаются не только южных славян, находящихся в Австрийской империи.