Классическая йога с точки зрения православного богословия. Независимое компаративное исследование

© Дмитрий Дружинин, 2026

ISBN 978-5-0069-4359-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВВЕДЕНИЕ

Премьер-министр Индии Нарендра Моди был поражён вниманием к собственной истории и чувством национальной гордости нашей страны. Он неоднократно посещал Россию и каждый раз ощущал невероятную доброжелательность к своей стране и её народу. Мы можем лишь подтвердить его слова о том, что наши народы «во многих отношениях чувствуют близость друг к другу». При этом чувство национальной гордости также свойственно индийскому народу и, как это видится, национальная идея Индии основана, прежде всего, на осознании своих культурных и, в частности, религиозных достижений. Она включает в себя идею о том, что у Индии есть послание, которое она может провозгласить миру1. Частью этого послания является йога. Однако аналогичное (но не идентичное) послание миру, вытекающее из полученного от Византии христианского духовного наследия, есть и у России.

Йога — это учение и метод управления психикой и физиологией человека, составной элемент религиозной и философской систем Индии. В настоящее время можно констатировать массовое распространение йоги во всём мире, она продолжает активно внедряться в Российской Федерации и в других странах, относящихся к канонической территории Русской Православной Церкви. Так, например, по имеющимся данным из открытых источников (к сожалению, более точные сведения не доступны поскольку являются коммерческой информацией) в 2014 году занятия йогой посещало около 2,3% россиян. Сопоставив и проанализировав эти данные можно сделать вывод о том, что ежегодный темп прироста практикующих йогу с 2014 по 2022 год составлял примерно 13,43%, а их общая оценочная численность в 2022 году могла составить 6,2% граждан России (впрочем, по некоторым сведениям, уже в 2021 году она была больше и составляла 7,5%). Обобщив и экстраполировав имеющуюся в распоряжении информацию, мы имеем возможность сделать осторожный прогноз относительно количества занимающихся йогой в 2024 году, которое может составить от 8 до 11% от общей численности населения Российской Федерации. Причём по данным собственного исследования специализированного издания Yoga Journal уже в 2015 году примерно 50% практикующих йогу россиян помимо выполнения физических упражнений занимались медитацией и эта пропорция имеет устойчивую тенденцию к увеличению доли медитирующих (например, только в 2022 году общий спрос на занятия медитацией вырос на 66% по сравнению с предыдущим годом).

В современном обществе и, прежде всего, среди последователей йоги широко распространены высказывания, суть которых сводится к тому, что йога, христианство и все прочие религии — это разные пути, ведущие к одной и той же цели. Более того, похожие мнения довольно часто встречаются среди занимающихся йогой людей, формально называющих себя христианами, и даже среди людей воцерковлённых, осознающих цель христианской жизни и принимающих участие в таинствах Церкви. Так, среди них существует весьма популярное убеждение, что занятия йогой, по крайней мере, не противоречат христианской вере. Вместе с тем наши современники, занимаясь йогой (например) только для улучшения своего здоровья, не замечают, как эта практика изменяет их мировоззрение и связано это, прежде всего с тем, что проникновение йоги осуществляется под вводящими в заблуждение лозунгами о её внерелигиозности и даже схожести с христианским учением.

Проблематика и актуальность исследования

В связи с этим, проблема настоящего исследования состоит в необходимости выработки развёрнутого и научно обоснованного ответа на следующий вопрос — сочетаются ли теория и практика йоги с православным вероисповеданием и допустимо ли использование йогических психотехник в жизни христианина?

Йога, как составной элемент религиозно-философской системы индуизма и феномен индийской культуры, включающий в себя совокупность теоретического учения и различных духовных и психофизиологических практик, основательно изучена, как с точки зрения её ревностных поклонников, так и с точки зрения беспристрастных представителей научного сообщества в различных отраслях знания. Несмотря на это, изыскания по йоге непосредственно с позиций православного богословия довольно малочисленны и преимущественно не носят системного характера. Кроме того, они используют, прежде всего, эмоционально-ценностный, и лишь во вторую очередь научный подход, а также представляются недостаточно глубоко проработанными, что ставит задачу восполнения исследований в этом направлении.

Таким образом, актуальность настоящей работы определяется тем, что йога недостаточно хорошо изучена в контексте православного богословия. При этом она широко распространена в современном мире, а элементы её мировоззрения впитываются в современную культуру и проникают в церковную среду. Между тем, йогические концепции и практики используются как основание и / или как минимум внешняя форма для множества сект и оккультных течений. Кроме того, актуальность настоящего исследования также обоснована тем, что столь динамичное распространение йоги представляется как форма (осознанного либо спонтанного) индуистского прозелитизма с использованием так называемой «мягкой силы». Когда сначала зарождается интерес к данному явлению, представляющемуся в том или ином виде, например, как к некой индийской оздоровительной гимнастике. Затем происходит привыкание к нему общественного сознания и углубление неофитов йоги в её теоретические философские и религиозные положения. А в конечном итоге происходит изменение мировоззрения людей, занимавшихся изначально лишь физкультурно-оздоровительными йогическими направлениями, и их погружение в йогу, как в духовную и религиозную практику. Подобное увлечение йогой на Западе уже привело к формированию там множества крупных индуистских общин и постройке соответствующих культовых сооружений для удовлетворения их духовных потребностей. Такая же картина, но пока ещё в существенно меньших масштабах, начинает прорисовываться и в России. Всё это становится возможным именно благодаря распространённому мнению о том, что учение йоги аналогично учению христианства и как минимум не противоречит ему. Данное положение представляется совершенно некорректным и требует глубокого изучения для последующего обоснованного опровержения.

Объект и предмет исследования

В настоящей работе объектом исследования является теория и практика классической йоги с её вариациями, прежде всего, укладывающимися в учение, изложенное в Йога-сутрах Патанджали. Такой выбор объекта определяется тем, что существует огромное количество традиционных и современных разновидностей йоги, которые следуют в религиозно-философском русле различных направлений индуизма. Тем не менее, основополагающим (базовым) руководством для этого множества йогических модификаций всегда был и остаётся текст Йога-сутры или Патанджали-даршана2. При этом представление о классической йоге в рамках данной работы несколько отличается от традиционного описания, сложившегося в области академической индологии. Так, в частности, в целях настоящего исследования, под классической йогой понимается не только «философская традиция Индии, „надстраивающаяся“ над особой иерархизированной системой психотехники <…>, связанная с основополагающими принципами философии санкхьи»3, и окончательно сформировавшаяся в т. н. комментаторский период, когда был создан ряд экзегетических трактатов к Йога-сутрам (от комментария Вьясы до сочинений Виджняна Бхикшу)4,5, но также и те её трансформации, которые появились с течением времени под воздействием иных философских систем индуизма и, в первую очередь, недвойственной (адвайта) веданты. То есть, используя терминологию академической индологии, можно сказать, что здесь под классической йогой мы понимаем также и йогу постклассическую, и даже (в некотором смысле) — доклассическую (за исключением её буддийских разновидностей, если только они подлежат отнесению к данной категории), которые преимущественно основывались на наиболее распространённых в индуизме философских принципах именно адвайта-веданты либо подобных ей учений6,7. Дополнительным (хоть и косвенным) подтверждением корректности такого подхода является тот факт, что, по некоторым сведениям, и сам знаменитый философ адвайта-веданты и основатель традиции дашанами-сампрадая Шанкара либо кто-то из его последователей составил свой комментаторский трактат к Йога-сутрам и Вьяса-бхашье под названием Патанджалайогашастравиварана (VIII—XIV век)8. Кроме того, такое важное, широко известное и популярное в т. ч. среди современных адептов йоги произведение как Йогавасиштхарамаяна (VI—XIV, возможно X—XIII век), приписываемое автору великой древнеиндийской эпической поэмы Рамаяна — мудрецу Валмики, является радикально недуалистическим по своей сути, т. е. во многом также соответствует традиции адвайта-веданты9,10.

Такое расширение понятия классическая йога необходимо в связи с тем, что академическая индология, как это представляется, предпочитает рассматривать его исключительно в историческом аспекте и преимущественно, как феномен индийской философии (т. е. скорее с философских, а не религиоведческих позиций), очищая его содержание от последующих наслоений. Однако при строго академическом подходе следует признать, что в подобном чистом виде йоги, как феномена, имеющего отношение к актуальной действительности, не существует и классическая йога в таком представлении мертва. При этом в настоящей работе йога рассматривается именно как религиозно-философское явление (т. е. скорее с религиоведческих позиций и лишь во вторую очередь с философских). В то же время понятие «классическая йога» является необходимым и незаменимым для любого подобного исследования йоги, как явления живого и продолжающего своё существование в современном мире. Следовательно, вместе с теми наслоениями, которые оказали на неё наибольшее влияние с момента зарождения и до наших дней, но при этом не лишили её статуса одного из шести ортодоксальных (с точки зрения признания авторитета Вед) учений индуизма.

Среди прочих (помимо философии адвайты) индийских учений, оказавших наиболее существенное и неоспоримое влияние на йогу, которое привело к трансформации ранее существовавших и появлению новых её направлений, также признаваемых классическими в рамках настоящей работы, необходимо отметить традицию натха-сампрадая, основанную Матсьендранатхом и в наибольшей степени развитую впоследствии его учеником Горакшанатхом. Именно из этой традиции натхов произошла хатха-йога11,12,13, без которой очень сложно представить себе какое-либо современное йогическое направление. Причем традиционная (классическая) хатха-йога имеет мало общего с тем, что в настоящий момент, как правило, называют этим словом, поскольку со времени выхода за пределы Индии она преимущественно коммерциализировалась и выродилась в некую индийскую физкультуру с элементами психофизиологической практики14. Термин хатха-йога может быть осмыслен как йога силы или силовая йога. Однако если в современном представлении под силой прежде всего понимается акцент на физических компонентах хатха-йоги (выполнение различных асан и дыхательных упражнений пранаямы, а также использование специфических практик телесного очищения), то в её изначальном виде под этой силой в первую очередь подразумевается энергия кундалини или т. н. «змеиная сила». Наиболее вероятно, что традиционная хатха-йога представляет собой эклектическое явление, возникшее в результате соединения принципов, изложенных в Йога-сутрах Патанджали (авторитет которых безусловно признаётся или, по крайней мере, декларируется), с разнообразными концепциями, уходящими своими корнями в автохтонную древнеиндийскую (доарийскую) религиозность, сохранявшуюся в т. н. народных (популярных) или сельских верованиях с их элементами шаманизма, колдовства, магии, алхимии и культом богини-матери15,16. Аналогичные концепции и пристальное внимание уделяемое в хатха-йоге использованию «змеиной силы» во многом свойственны и кундалини-йоге, практикуемой в тантре, а также шактизму17,18,19. Схожесть многих представлений традиционной хатха-йоги, тантры и шактизма настолько велики, что различные группы исследователей признают их взаимное влияние друг на друга, но расходятся во мнениях о том какие именно из этих направлений оказывали влияние, а какие ему подвергались. В связи с этим однозначным видится лишь тот факт, что обоснованно проследить данные влияния представляется в настоящий момент весьма затруднительным20,21. Вероятно, это может быть связано с преимущественно изустной традицией передачи определённых знаний от учителя к ученику в указанных направлениях и с эзотерическим характером большей части передаваемых таким образом знаний. По этой причине, а также в связи с тем, что довольно большое количество практических аспектов хатха-йоги может представлять опасность для здоровья и жизни человека (что признаётся и самими её адептами, но прежде всего в отношении людей непрошедших обряд посвящения22) хатха-йога в настоящей работе подлежит рассмотрению лишь в её теоретической части, содержащейся в опубликованных источниках информации, и довольно фрагментарно, без излишнего углубления, представляющегося избыточным в связи с целью этой работы.

В завершении описания объекта исследования перечислим некоторые из тех направлений, которые не имеют какого-либо отношения к классической йоге в принятом здесь понимании. В частности, в данной работе не подлежат рассмотрению йогические и иные (психофизиологические и медитативные) практики, существующие в рамках, имеющих наибольшее распространение в современной Индии, традиций вишнуизма (в т. ч. шри-сампрадая, рамананди-сампрадая и мн. др.) поскольку они не только имеют ряд существенных отличий от теоретических установок классической йоги, но и рассматривают представленные в ней прикладные аспекты лишь как вспомогательные средства, необходимые для достижения своих религиозных целей через культивирование преданной любви и / или практику т. н. бхакти-йоги. Также не подлежат рассмотрению какие-либо йогические психопрактики, используемые в рамках буддизма (включая школы его восточноазиатского и тибетского направлений), джайнизма и тантры (за исключением хатха-йоги если она всё же имеет к ней отношение). Кроме того, здесь не рассматриваются различные, именуемые йогой, практики таких сектантских движений как нью-эйдж, гуруизм и неокришнаизм (в частности, его формации, появившейся в 1966 году в Нью-Йорке под названием «Движение сознания Кришны» также известной как МОСК или ISKCON, эксплуатирующей йогу как инструмент прозелитизма). По понятным причинам, в настоящей работе также не подлежат рассмотрению множественные разновидности т. н. постуральной и / или фитнес-йоги.

Предметом настоящего исследования являются теоретические основы нравственности и вероучения классической йоги, а также йогические представления о практике духовной жизни, рассматриваемые в сравнении с сопоставимыми с ними положениями православного богословия.

Цель и задачи исследования

Целью исследования является аргументированное доказательство (проверка корректности гипотезы) того, что йога, как совокупность теоретических представлений и различных духовных и психофизиологических практик, не только несовместима с Православием, но и противостоит христианскому вероучению по своей сути. Другими словами, цель исследования состоит в научной проверке обоснованности гипотетического предположения, выражающегося в существующей аксиологической (эмоционально-ценностной) оценке данного явления представителями Православных Церквей.

Для достижения поставленной цели в работе было необходимо последовательно реализовать следующие задачи:

1) Изучить необходимые источники и литературу по индуизму и йоге, а также по христианству и православному богословию.

2) Выделить ключевые и наиболее важные с точки зрения основ вероучения понятия йоги и христианства из области этики, догматики и аскетики.

3) Сопоставить, охарактеризовать и сравнить между собой соответствующие представления типичные для йоги и христианства.

4) Выявить актуальные мировоззренческие проблемы, возникающие в процессе соприкосновения христианской культуры с религиозно-философскими концепциями йоги и индуизма.

5) Проанализировать полученные в ходе осуществлённого сравнения результаты и сделать соответствующие выводы с позиций православного богословия.

Степень разработанности проблемы

В настоящее время, к сожалению, не существует ни одной работы, специально посвящённой йоге, которая комплексно рассматривает объект исследования с позиций православного богословия и является написанной с использованием научной методологии. Среди подобных работ можно отметить лишь единичные примеры, изложение материала в которых не лишено тем не менее существенных недостатков. Так, например, брошюра иерея Георгия Максимова — «Православный взгляд на йогу» по сути представляет собой компилятивный сборник отрывков и цитат из различных бесед архимандрита Софрония (Сахарова) и текста выступления православной христианки индийского происхождения, доктора наук по английской литературе Христины Мангалы Фрост, в котором даётся лишь эмоционально-ценностная оценка йоги, не имеющая какого-то глубокого научного обоснования. Подобные недостатки присутствуют и в прочих публикациях православных авторов — в отдельных, частично посвящённых йоге, творениях преподобного Паисия Святогорца, трудах митрополитов Иерофея (Влахоса) и Каллиста (Уэра), произведениях епископа Александра (Милеанта), архимандритов Лазаря (Абашидзе) и Рафаила (Карелина), а также иеромонаха Серафима (Роуза). Все они без исключения являются безусловно ценными для православной рецепции исследуемого явления, но дают ему исключительно фрагментарные аксиологические оценки лишь по отдельным аспектам и без применения научно-методологического аппарата.

Совершенно иначе сложилась ситуация с достаточно большим количеством посвящённой йоге и индуизму литературы, авторами которой являются её непосредственные последователи, либо представители светской (секулярной) академической науки. Среди наиболее значимых для темы настоящего исследования публикаций здесь необходимо отметить:

1) В первую очередь посвящённые непосредственно йоге фундаментальные научные труды профессора Калькуттского университета, индийского философа и религиоведа Сурендранатха Дасгупты (1887—1952) — «Философия йоги и её отношение к другим системам индийской мысли» и профессора Чикагского университета, франко-американского религиоведа и историка религии румынского происхождения Мирчи Элиаде (1907—1986) — «Йога. Бессмертие и свобода» и «Патанджали и йога».

2) Также надо специально упомянуть не утратившие во многом своей актуальности академические исследования конца XIX — начала XX веков в области индийской философии и религии, а именно последнюю большую работу профессора Оксфордского университета, английского филолога, одного из основателей религиоведения и индолога немецкого происхождения Фридриха Макса Мюллера (1823—1900) — «Шесть систем индийской философии», а также двухтомную монографию второго президента Республики Индия, почётного члена Британской академии, профессора Сарвепалли Радхакришнана (1888—1975) — «Индийская философия».

3) Особого внимания заслуживают работы представителей отечественной школы индологии, которая в 70—80-е годы XX века заняла и продолжает удерживать одно из ведущих мест в мире. Здесь среди литературы, оказавшей значительное влияние на написание работы, необходимо, прежде всего, отметить труды востоковеда, индолога, санскритолога, исследователя древней и средневековой индийской литературы, религии и философии, кандидата филологических наук Всеволода Сергеевича Семенцова (1941—1986), повлиявшего на формирование ряда российских индологов, несмотря на безвременную кончину в самом рассвете сил, на 45-м году своей жизни. Фактически именно его научная деятельность ознаменовала переход советской (впоследствии российской) академической индологии на качественно новый уровень, на котором впервые начали предприниматься глубокие отечественные исследования индийской религиозной традиции. Примечательно, что, учась в Институте восточных языков (ныне Институт стран Азии и Африки) Московского государственного университета, Всеволоду Сергеевичу довелось на последнем курсе пройти преддипломную практику в Бенаресском санскритском университете, где он познакомился с индийскими учёными брахманами. Однако, «погружение в стихию инокультурного и <…> инорелигиозного убедило его в большей органичности для него „своего“, и это внутреннее ощущение повлияло на его обращение в христианство, состоявшееся вскоре после возвращения из Индии»23. При этом, будучи человеком верующим и активно участвующим в церковных делах24, Всеволод Сергеевич призывал «чётко разделять в своём сознании и жизни экзистенциально-религиозное и профессионально-научное»25. Помимо его перевода на русский язык Бхагавадгиты (безусловно лучшего как с научной, так и с литературной точки зрения) отметим две опубликованные им монографии — «Проблемы интерпретации брахманической прозы» и «Бхагавадгита в традиции и в современной научной критике».

Вместе с тем следует упомянуть труды, признающих себя учениками В. С. Семенцова26,27, российских индологов православного вероисповедания профессора Аникеевой Елены Николаевны — её монографию «Проблемы индийского теизма: философско-компаративный анализ» и статью «Ишвара-вада в контексте теизма», а также профессора Шохина Владимира Кирилловича (р. 1951) — монографии «Брахманистская философия. Начальный и раннеклассический периоды», «Школы индийской философии. Период формирования (IV в. до н. э. — II в. н. э.)», «Стратификации реальности в онтологии адвайта-веданты», и статью «Учение о реинкарнации и карме: Заметки востоковеда». Здесь же укажем на важные для раскрытия отдельных вопросов нашего исследования работы индологов и историков философии профессора Аникеева Николая Петровича (1925—2007) — «О материалистических традициях в индийской философии (древность и раннее средневековье)», а также его ученика, доктора философских наук Костюченко Владислава Сергеевича (р. 1934) — «Вивекананда» и «Классическая веданта и неоведантизм». Кроме того, следует выделить научные статьи в четырёхтомной «Новой философской энциклопедии» специалиста в области индийской и буддийской философии, профессора Лысенко Виктории Георгиевны (р. 1953), которые, наряду с аналогичными статьями проф. Шохина, широко использовались в ходе исследования. А также статьи разных авторов в изданной под общей редакцией востоковеда и историка философии, профессора Степанянц Мариэтты Тиграновны (р. 1935) энциклопедии «Индийская философия», в работе над которой Виктория Георгиевна и Владимир Кириллович оказывали научно-консультационную помощь28.

Уделим должное внимание и трудам врача-нейрохирурга, невролога, академика Академии наук Туркменской ССР Смирнова Бориса Леонидовича (1891—1967) — «индолога-энтузиаста»29 и «санскритолога-самоучки»30. Несмотря на то, что Борис Леонидович не был санскритологом и индологом по образованию, значимость его работы признавалась отечественным профессиональным сообществом и, в частности, В. С. Семенцовым31. Перевод Бхагавадгиты Б. Л. Смирнова являлся первым прямым перевод с санскрита на русский язык осуществлённым в Советском Союзе (в условиях господствовавшей тогда «единственно верной» атеистической идеологии). Кроме того, ему удалось также перевести и опубликовать практически все философские тексты Махабхараты. При этом Н. П. Аникеев выражал признательность и благодарил Бориса Леонидовича за советы и оказанную помощь в своей работе32, а В. К. Шохин, несмотря на имеющиеся недостатки, оценивал его научную деятельность не иначе, как научный подвиг33. Помимо переводов академика Б. Л. Смирнова здесь необходимо упомянуть и его весьма важную для нашей работы статью «Санкхья и йога». Её ценность среди прочего обоснована именно профессиональной деятельностью и соответствующим образованием автора — доктора медицинских наук.

4) Кроме уже указанных выше исследований иностранных авторов следует отметить сборник работ немецкого филолога, религиоведа, индолога и историка индийской философии католического вероисповедания, профессора Пауля Хакера (1913—1979) — «Филология и конфронтация: Пауль Хакер о традиционной и современной Веданте» и отдельные статьи французского индолога, специалиста в области индийской и сравнительной философии, профессора Мишеля Юлена (р. 1936) — «Природа и культура в индийской теории стадий жизни (ашрама)», «Память и бессознательное в „Йога-сутрах“ и в психоанализе» и «Идея переселения душ в XXI в., или Будущее одной иллюзии». Также отметим здесь некоторые, представляющиеся наиболее значимыми, зарубежные энциклопедические труды, такие как «Энциклопедия индийской философии» в XXVI томах, написанная ведущими западными и индийскими специалистами под общей редакцией американского индолога и историка индийской философии, профессора Карла Харрингтона Поттера (1927—2022), в частности, составленный им лично, том I — «Библиография» и том XII — «Йога: индийская философия медитации», написанный под субредакцией американского индолога и религиоведа протестантского вероисповедания, профессора Джеральда Джеймса Ларсона (1938—2019) и известного индийского санскритолога, специалиста в области индийской философии и литературы, профессора Рама Шанкара Бхаттачарьи (1927—1996); а также «Энциклопедия йоги и тантры» американо-канадского независимого учёного, индолога, специалиста по философии и практике йоги немецкого происхождения, доктора философии (Ph. D.) Георга Фойерштайна (1947—2012).