Пока другие паникуют. Инструкция по выживанию на примере громких катастроф современности
- -
- 100%
- +
И снова представим, что вы неравнодушный очевидец. Позвонили по номеру 112, поговорили с диспетчером и теперь ждете, когда медики, спасатели и полиция проберутся к месту ДТП по пробкам. А в процессе ожидания наверняка задаетесь вопросом: «Может быть, я должен еще что-то сделать?» Есть несколько вариантов развития событий.
Самый плохой:
• Явная угроза жизни пострадавшего – темный дым из-под капота, языки пламени. В таком случае нужно немедленно извлечь человека из машины – любое авто загорается быстро. Увы, деятельные очевидцы рядом бывают не всегда, да и блокировка может оказаться серьезной. Можно попытаться потушить пламя, и лучше, если огнетушителей будет несколько.
Дальше – сценарии с относительно безопасным транспортным средством:
• Человек в сознании, способен двигаться сам и просит вас помочь выбраться. В этом случае, конечно, помогайте.
• Человек в сознании, но по какой-то причине не в состоянии выбраться сам. Тогда его лучше не трогать. Вы можете быть рядом, разговаривать с ним – это важная часть помощи. Пострадавшему, возможно, больно, и, скорее всего, очень тревожно и страшно. Присутствие рядом человека, который может сказать самые простые успокаивающие слова, хотя бы о том, что скорая уже в пути, – тоже помощь. Это дает ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией, понимание, что скоро станет лучше. Да и вам как очевидцу наверняка будет не слишком комфортно просто стоять рядом и молчать. А разговор – уже участие.
Что еще можно сделать, не навредив? Оценить состояние машины, проверить, открываются ли двери. Если да – хорошо, можете их сразу и открыть, чтобы спасатели не тратили на это время. Не открываются – ждите, сейчас приедут специалисты и точно справятся лучше, чем вы.
Пытаться «принудительно» извлечь пострадавшего – плохая идея.
Во-первых, вы не знаете, почему он не может самостоятельно выбраться. Возможно, его зажало покореженным металлом, или у него травма, о которой он сам пока не знает. В любом случае вы можете сделать хуже. Во-вторых, специалисты извлекут его бережней и правильней и сразу в машину скорой, которая прибудет, – об этом я писал выше.
• Человек без сознания. В таком случае его не нужно трогать, даже если он не заблокирован и видимых повреждений нет. Сидя в машине, пострадавший находится в относительной безопасности: положение исключает вероятность асфиксии из-за западения языка, тело в тепле. Если вы достанете человека и положите, например, на асфальт, вы как минимум совершите лишнее действие, а в худшем случае он получит дополнительные травмы. Будьте рядом и дождитесь приезда медиков.
• Человек казался неподвижным и беспомощным, а потом пришел в себя и выбрался. Редко, но бывает и такое. Если это произошло на ваших глазах – позвоните по номеру 112 и сообщите диспетчеру. Он отменит вызов спасателей, и им не нужно будет нестись через пробки, на каждом светофоре рискуя жизнью. Они же едут на место происшествия, чтобы извлечь заблокированных людей, остальными аспектами ДТП занимаются сотрудники других служб. Спасатели будут благодарны, если не придется спешить на вызов лишь ради того, чтобы услышать: «Ой, а ваша помощь не нужна!» В том редком случае, когда «оживший» – виновник ДТП, не стоит его ловить. А вот снять на телефон, как он покидает место аварии, – вполне допустимо.
Может, хоть в сознание его привести?Нет, не нужно.
Мозг человека устроен очень правильно. Он ничего не делает просто так. И если мозг по какой-то причине решил «выключить» сознание – значит, в сложившихся обстоятельствах так лучше.
Поддержание сознания требует определенных ресурсов организма. Вероятно, в моменте эти ресурсы необходимы для других процессов.
Даже если пострадавший – ваш близкий человек, и вы, сгорая от тревоги, хотите убедиться, что он способен открыть глаза и сказать хоть слово – пожалуйста, постарайтесь сдержаться. Ему точно помогут, скорая и спасатели уже едут – конечно, если их вызвали.
Кстати, не стоит забывать, что мы живем в мире, где полно камер и людей с телефонами. Так что, пытаясь привести кого-то в чувство легкими шлепками по щекам, можно стать героем новостей с заголовком вроде: «Прохожий издевался над жертвой ДТП». Оно вам надо? Еще один аргумент за то, чтобы не пытаться «включить» пострадавшего.
Для медиков нарушение сознания – широчайший спектр состояний: ясное сознание, загруженность, сопор, кома. Обывателю различия могут быть неочевидны, а для врачей скорой это важный показатель. И они умеют с этими состояниями работать. Если объяснять термин «нарушение сознания» простыми словами, то можно сказать так: все, что отличается от понятной нормы. То есть это и потеря сознания – самый очевидный вариант, – и спутанное сознание – когда человек вроде говорит, но не понимает, где находится и что с ним произошло, не может ответить на элементарные вопросы (например, как его зовут, какой сегодня день, куда он ехал). Все, что нужно знать каждому (не только при ДТП, но и в других обстоятельствах): нарушение сознания – повод для вызова скорой.
Но ведь помочь нужно! Какую первую помощь можно оказать?Часто люди руководствуются мыслью: «Нужно делать хоть что-нибудь! Главное – действовать!» На самом деле «хоть что-нибудь» делать не стоит. Всегда нужно понимать, что именно и зачем, какие будут последствия, не принесут ли наши действия больше вреда, чем пользы.
Я бы хотел, чтобы все мои читатели понимали: оказывать помощь имеет смысл, если вы, во-первых, знаете, что делать, и, во-вторых, не боитесь.
Насчет последнего уточню: бояться вида крови, чужой боли – не стыдно. Как не стыдно и не знать, чем помочь. Не каждый врач в состоянии оказать первую помощь в чрезвычайной ситуации, ведь далеко не все работают в скорой или МЧС. Врач-терапевт или специалист по ультразвуковой диагностике, конечно, когда-то изучали азы реанимации и знают об этом больше, чем любой рядовой гражданин, но и они могут растеряться. Уверенность приходит только с опытом. А чтобы опыт появился – нужно или постоянно быть «на передовой», или регулярно тренироваться.
Так что, если вы растеряны, напуганы и не понимаете, чем помочь, кроме вызова скорой, – не делайте ничего. Это лучше, чем навредить неумелыми манипуляциями.
Что вы можете сделать до прибытия помощи, если готовы помогать:
• Говорить с пострадавшими, находящимися в сознании: спрашивать об ощущениях и самочувствии, подбадривать.
• Остановить кровотечение, если оно сильное, крови заметно много: пропитана одежда, очевидна струя. Что делать? Хотя бы просто прижать место кровотечения бинтом из аптечки или свернутой футболкой.
Еще раз обращаю внимание: не пытайтесь делать то, чего не умеете. Сердечно-легочная реанимация, искусственное дыхание, даже остановка сильного кровотечения – эти мероприятия проводятся по определенным правилам. Если все, что вы о них знаете, – названия, лучше спросить, нет ли среди других очевидцев более знающего человека. Если же рядом никого нет – старайтесь действовать максимально осознанно. Думайте, для чего совершаете ту или иную манипуляцию. По возможности согласуйте их с пострадавшим. И да, паника – плохой советчик.
Если вы знаете о каких-то особенностях здоровья человека, который находится без сознания – обязательно сообщите о них врачам.
Это может быть аллергия на препараты (антибиотики, наркоз), сахарный диабет, эпилепсия. Все, что неочевидно, но может представлять опасность для жизни и здоровья, имеет значение.
Не бойтесь помогать! Часто люди рассказывают, как кто-то помог пострадавшему, а в результате сам оказался в чем-то виноватым. Обычно это домыслы из разряда «слышу звон, да не знаю, где он». Но если все-таки не удается справиться с опасениями, согласуйте свои действия с пострадавшим, и лучше при свидетелях (которых, скорее всего, рядом достаточно).
Получится диалог вроде:
– Что беспокоит? Могу чем-нибудь помочь?
– Вот здесь мне неудобно.
– Если я поправлю, будет лучше?
– Возможно.
Осторожно помогаем.
– Так лучше?
– Да.
– Давай я наложу повязку.
– Хорошо.
Аккуратно накладываем.
Звучит странновато, но лучше так, чем не помочь совсем.
Совет: пройдите курсы первой помощи. Сейчас есть хорошие. Конечно, очные, чтобы отработать основные приемы хотя бы на манекенах.
Навыки в любом случае полезные – множество неприятностей подстерегают нас просто в быту. Если у вас есть дети – актуальность таких курсов увеличивается в разы.
А бывает и так.
Офигевшая девушка стоит у своей слегка помятой машины. Зацепила отбойник на одном из съездов кольцевой автодороги. Рядом сотрудник дорожной полиции заполняет протокол. Только что отъехала скорая.
Подъезжаем мы, следом – «пожарка». Пострадавших нет, работы для нас, соответственно, тоже. Пожарные не нужны: из машины ничего не вытекло и не загорелось… Полицейский поднимает усталый взгляд от протокола:
– Да вы сговорились, что ли? Скорая была, теперь пожарные и спасатели…
– Погоди, сейчас еще вертолет прилетит!
Девушка в ужасе поднимает голову – сверху уже слышно характерное стрекотание. Вертолет заходит на посадку. Инспектор делает характерный жест, закрывая рукой лицо…
Общаясь с диспетчером службы 112, пострадавшая с перепугу «слегка» преувеличила масштаб ДТП… Не нужно так делать.
Стрельба. Теракт в «Крокус Сити Холл»
20 апреля 1999 года в городке Литлтон штата Колорадо, США, двое старшеклассников – 18-летний Эрик Харрис и 17-летний Дилан Клиболд – припарковали свои машины на школьной стоянке, достали две сумки и отнесли их в школьную столовую. После чего вышли на улицу и стали ждать.
Несмотря на то что Литлтон – типичный провинциальный городок, в котором людей живет меньше, чем в одном районе Москвы, школа в нем по меркам Штатов довольно крупная. Так что в обед в столовой должно было собраться несколько сотен человек. Гомонящая толпа школьников, которые привычно двигались с подносами вдоль раздачи, а потом к свободным столикам, даже не подозревала, что через три, две, одну секунду прозвучит взрыв.
Эрик Харрис и Дилан Клиболд рассчитывали, что люди в панике побегут на улицу. И приготовились их встречать – выстрелами из ружья и карабина. Однако план дал сбой: самодельные взрывные устройства не сработали. И тогда злоумышленники направились к школе, расстреливая всех, кто попадался им на пути.
В результате этой атаки погибли 13 человек, были ранены еще 23 – на тот момент эта трагедия стала третьей по числу жертв школьной стрельбой в США. Нападавшие покончили с собой. Название школы – «Колумбайн[2]» – со временем превратилось в имя нарицательное, а сам поступок породил волну подражаний.
* * *22 марта 2024 года в подмосковном Красногорске люди собирались на концерт популярной рок-группы. Парковка перед зданием была забита машинами, так что никто не обратил внимания на неприметный белый Renault. Автомобиль остановился на пешеходном переходе, из него вышли вооруженные люди в камуфляже и вошли в холл. Там они открыли огонь по собравшимся, продвигаясь в сторону зрительного зала. Стреляли без разбора. В зале продолжили бойню, потом облили кресла бензином и подожгли. После чего вышли из здания, сели в машину и уехали.
Теракт в «Крокус Сити Холле» унес жизни 145 человек. Еще более 500 получили ранения. Крыша здания обрушилась в зрительный зал, когда там находились люди. Эта атака стала одной из крупнейших в истории современной России.
Есть ли что-то общее между стрельбой в американской (да и в любой другой) школе, устроенной озлобленным подростком, и террористической атакой с политическим подтекстом? На первый взгляд может показаться, что не особо: разные мотивы, разные масштабы, разное поведение преступников… Однако для человека, оказавшегося среди тех, в кого стреляют, все перечисленное не имеет особого значения. Какая разница, кто палит из обреза: слетевший с катушек от ненависти к одноклассникам аутсайдер или боевик, взявший оружие по религиозным соображениям или за деньги. У последнего разве что больше боеприпасов и нервы покрепче. И то не всегда.
Важно другое:
• и первому и второму, как правило, нечего терять;
• и тот и другой убивают по принципу «кто оказался на пути», то есть фактически без разбора.
Понимание этих принципов может спасти жизнь. Давайте разберем на примере двух описанных ситуаций, что можно сделать в случае стрельбы.
Я преподаватель. Прихожу в свой колледж, беру ключи, иду в кабинет, открываю замок. Ключи у меня в руке. Они никогда не остаются в замочной скважине, они лежат на моем столе. Если вдруг я слышу крики и выстрелы, я беру ключ, подхожу к двери, запираю ее изнутри и детей отгоняю так, чтобы через стеклянную дверь их не было видно.
Если инцидент происходит в школе или любом другом подобном пространстве, первое и главное, что нужно сделать, – это максимально отгородиться от стрелка.
Потому что, если вооруженный человек, готовый стрелять, вошел в помещение – нам по большому счету нечего ему противопоставить. И не только нам, обывателям, но и охране, которая, как правило, дежурит на входе в школу и у которой из средств защиты – лишь шариковая ручка. В лучшем случае – дубинка. Охранники, вероятно, станут первыми жертвами.
Поэтому, если есть возможность запереть дверь – ее надо запереть. Еще лучше – забаррикадировать, для этого подойдут столы и стулья. Сделав это, нужно уйти с линии огня – ведь стрелять могут и через дверь. Конечно, всегда есть вероятность, что ее выбьют, но все-таки какое-то физическое препятствие вполне может остановить преступника. Если у него нет цели достать всех – возможно, он решит, что не стоит тратить время, и пойдет дальше.
Если вы столкнулись со стрелком в коридоре – я бы не советовал убегать. Исключение – если есть возможность сразу же завернуть за угол или заскочить за дверь, которую можно захлопнуть и запереть. Во всех других случаях бегущий человек становится приоритетной мишенью.
В безвыходной ситуации можно упасть на пол и замереть – есть вероятность, что стрелок сочтет вас убитым и не станет тратить патроны. Шанс призрачный, но это лучше, чем вообще никакого.
Стоит ли пытаться поговорить с агрессором? На этот вопрос у меня нет однозначного ответа. Статистика совершенных преступлений такого рода говорит, что это не особо эффективно. Вряд ли преступника впечатлят просьбы о пощаде – могут, наоборот, раззадорить. Однако если он сам обратился к вам с вопросом, конечно, нужно отвечать. Какие еще могут быть варианты?
Я бы не советовал грубить, дерзить, пытаться задеть нападающего. Это работает только в кино. Отвечайте на вопросы спокойно, ровным голосом, честно.
И если стрелок предлагает вам уйти – уходите.
Во время стрельбы в школе «Колумбайн[3]» было два случая, когда преступники «отпустили» потенциальных жертв. Первый произошел еще до начала бойни. Направляясь к школе с сумками, в которых лежали самодельные взрывные устройства, нападающие встретили одноклассника по имени Брукс Браун. По иронии судьбы с ним у одного из стрелков, Эрика Харриса, в недалеком прошлом были серьезные разногласия. Однако на момент преступления конфликт был улажен. Харрис перебросился с Брауном парой фраз, а потом сказал: «Брукс, ты мне теперь нравишься. Уходи отсюда. Иди домой». Что Брукс и сделал – именно поэтому позже в прессе появился рассказ об этом эпизоде. Парень, знавший о нездоровых наклонностях встреченных одноклассников, предпочел убраться восвояси.
Второй эпизод случился в самый разгар трагедии в школьной библиотеке, где было убито больше всего людей. Часть учеников пытались укрыться в этом помещении. В какой-то момент преступники зашли в библиотеку и стали методично расстреливать всех, кого видели. Внезапно один из стрелков, Харрис, заметил ученика – тот прятался под ближайшим столом. Нацелив оружие, Харрис приказал парню назвать свое имя. Это был Джон Саведж, знакомый второго стрелка – Клиболда. Он спросил Клиболда, что они делают, на что тот пожал плечами и ответил: «О, просто убиваем людей». Сэвидж спросил, собираются ли они убить его. Из-за шума Клиболд не расслышал и переспросил: «Что?» Сэвидж повторил вопрос. Клиболд ответил «нет» и велел парню бежать. Сэвидж смог уйти через главный вход в библиотеку и через кафетерий (информация из открытых источников).
Что еще можно сделать? Наверное, притвориться мертвым. В школе «Колумбайн[4]» некоторые люди, оказавшиеся в непосредственной близости от стрелков, спасались именно так – буквально лежа в крови своих товарищей. Важно понимать: это не гарантия безопасности, это всего лишь шанс, что на вас не обратят внимания. Поэтому, если лежите рядом с другими телами – оставайтесь неподвижны и не издавайте никаких звуков. Малейший стон, а уж тем более попытка что-то сказать, позвать на помощь, сделают вас центром внимания. А это не то внимание, которое вам нужно.
Еще не забывайте о том, что, вероятно, будет штурм. В этом случае рекомендации те же, что и при захвате заложников. Если коротко:
• не лезтьте поперек стреляющих, неважно, «своих» или чужих;
• выполняйте команды силовиков: «лечь» – лежите, «пошли» – идите;
• не берите в руки оружие, а лучше вообще ничего не берите, чтобы не попасть «под раздачу»;
• помогайте пострадавшим по мере возможностей.
Давайте теперь посмотрим, чем отличалась ситуация в «Крокус Сити Холле». Самое главное – там было большое скопление людей и полнейшая неожиданность. А значит, у тех, кто оказался в холле на линии огня, фактически не оставалось шансов спастись. Бежать им было некуда, прятаться негде. Тот случай, когда невозможно дать рекомендации даже в теории.
Однако в зале уже были варианты. Я лично знаю двоих людей, которые находились в «Крокус Сити Холле» в момент атаки и выжили. Первый – мой коллега, спасатель, он пришел на концерт с семьей. Сидел высоко, в стороне от эпицентра событий, поэтому, осознав происходящее, собрал окружающих и потихоньку, не привлекая внимания, их вывел. Тут сработал принцип, о котором я подробнее расскажу в главе про захват заложников:
если в первый момент есть возможность уйти – нужно уходить. Конечно, при условии, что это хотя бы относительно безопасно.
Второй человек – Екатерина Сырина, организатор детских туристических программ. Так мы и познакомились: я участвовал в них как инструктор и медик, Катя – чаще как руководитель. В основном мы делали зимние лыжные программы.
С разрешения Кати я помещу в этой книге ее рассказ о событиях в «Крокус Сити Холле» и о том, как ей удалось выжить. Никакой пересказ не заменит свидетельство из первых уст, а выводы, которые она сделала из своего опыта (и с которыми я согласен), очень убедительно звучат именно в связке с хроникой происшествия.
22 марта 2024 года, Красногорск.
Да, я была в «Крокусе». И, надо сказать, моя прокачанная интуиция четырежды кричала: «Не ходи!» В день концерта я отчетливо поняла – не хочу. Но свалила это на усталость. Потом в голове навязчиво крутилась мысль: для меня это последний концерт любимой группы, потому что песни из двух новых альбомов перестали отзываться. Отмахнулась: я ведь давно мечтала попасть именно на такой концерт, с симфоническим оркестром! У выхода из метро стоял человек с табличкой «Куплю билет». Прямо как Джек Доусон с билетом на Титаник! Я тогда подумала: «Продай, ты же не хочешь туда идти, еще и наваришься». И снова нет. Только последнее предупреждение подсознания не проигнорировала – не стала сдавать куртку в гардероб, положила в рюкзак.
Я сидела в зале, на балконе. Мое место было на краю ряда, я так люблю. Утром видела с соцсетях новость, что все билеты проданы, а треть зала была еще свободна – люди только подходили. И я лениво прикидывала: при таком раскладе концерт начнется минут через 30, не раньше. Прозвенел второй звонок. В воздухе висела дымка от дым-машин. А потом послышались хлопки. Как петарды. Из-за той самой дымки мы в первый момент не разобрали, что происходит. На пару секунд все зависли, а потом кто-то крикнул: «Норд-Ост!» И все сразу поняли.
Сидящие на сцене (был организован какой-то совсем VIP-партер) бросились к запасному выходу за сценой. Все, кто находился рядом с другими выходами, тоже побежали. Толпа передо мной почти сразу качнулась назад, услышав или увидев нападающих в фойе второго этажа. Спускаясь к выходу, я пыталась понять, откуда исходит опасность, но никого не видела. Вероятно, преступники в тот момент еще находились на первом этаже. Они начали сгонять людей в зал.
Мы залегли на полу между рядами. Как ни странно, в тот момент я чувствовала абсолютное ледяное спокойствие. На первый план вышел мой опыт: отработки ЧС, курсы первой помощи, игровые взаимодействия, в которых я участвовала. Лежать. Наблюдать. Слушать. Ты рядом с выходом, но узнать, угроза он или спасение, можно только наблюдая.
Я сразу поняла: зал надо покинуть как можно скорее. Преступников не может быть много, они сосредоточат внимание на особых точках – сцене, выходах, очевидных путях отхода.
Они выбрали концерт, куда приходят семьями, поколениями. Значит, хотят сеять страх. А для этого нужен контроль.
От кого-то – как я тогда рассудила, представителя «Крокуса» – поступила команда: «Выходим, скорее!» Люди вскочили и снова побежали. Я тоже, пригибаясь как можно ниже. На выходе поток разделился. Направо уходил эскалатор вниз, слева взгляд выхватил неприметный значок «Аварийный выход». Меньшая часть толпы направилась к нему. Никакого руководства к этому моменту уже не было. Я выбрала аварийный: однажды я выходила через подобный на другом концерте и запомнила, что такие выходы, как правило, ведут прямо на улицу. К тому же неприметная дверь – то, что надо. Я подумала, что стоит избегать центральных выходов. Как оказалось, оба пути вели к смерти, только по-разному.
За дверью был бетонный «пенал» с лестницей. Мы стали спускаться. «Спокойно, спокойно. Идите быстро, но спокойно», – руководил мужчина, вошедший одним из первых. «Ритмично, раз, раз, раз, ближе к стенам, дальше от перил», – вторила я. Паники в тот момент не было – только плотное, почти осязаемое напряжение.
Мы быстро спустились на первый этаж и уперлись в запертую дверь. За ней слышались выстрелы. Так что от идеи ее выломать сразу отказались. Да и невозможно было это сделать без инструментов.
«Назад!» Коллективный разум принял решение проверить пролет лестницы выше точки нашего входа. Тоже неудача – наверху был тупик. Но тупик из гипсокартона. Один мужчина попытался его проломить, и у него получилось. Конечно, дыра была вызывающе заметна, но вела в какую-то подсобку. Рассудили так: чтобы нас там найти, нападающим придется выделить людей, а их вряд ли слишком много. Пролезли в дыру. Вокруг столы, стулья, вешалки – небольшое захламленное помещение, тоже запертое.
Первая задача – скрыться от нападающих. Подсобка для этого подходила. Нас было человек 20, и мы стали прятаться за столами и рядами стульев. Я полезла под стол, где уже сидела женщина, и мне не хватало места – половина тела осталась снаружи. Посветила фонариком на телефоне – за женщиной было еще много пространства, чтобы поместились мы обе.
– Продвиньтесь! – попросила я.
Глаза у женщины были совершенно безумными от страха.
– Ах, я не могу, куда еще! – с истеричными нотками ответила она, не двигаясь с места.
Сейчас, с высоты своего последующего опыта, я бы очень ласково сказала ей: «Послушайте, вы так не спасетесь, вы не в безопасности. Они увидят меня и сразу вас – нам нужно спрятаться обеим». Но тогда я решила найти другое убежище и поползла вперед.
– Выключите экраны телефонов! – крикнул один из моих соседей.
– И звук! – добавила я.
Продвинувшись вперед, я первая заметила, что в помещение просачивается дым.
Позже мы узнали, что преступники подожгли кресла в зале с заложниками. Но дым не мог так быстро распространиться. Возможно, был еще один очаг – на крыше, например. Дыма становилось все больше.
– Здесь нельзя оставаться, возвращаемся на лестницу! – крикнул кто-то.
За пять-семь минут, пока мы прятались наверху, свет на лестнице погас, всю ее заволокло едким густым дымом. Я никогда не думала, что он может быть таким плотным – не видно не то что вытянутую руку, даже ладонь перед лицом.
Мы снова стали спускаться – все ведь знают, что дыма внизу меньше. Шли наощупь. На практике теория не подтвердилась – дым заполнил все пространство. Люди перекрикивались, искали друг друга. Я старалась дышать через кофту. Нижняя дверь не открылась. Стало очень страшно. Ты в ловушке, тупике. Вернулись наверх, к точке входа. И все время дым, горький дым, и очень быстро сохло горло.