Пока другие паникуют. Инструкция по выживанию на примере громких катастроф современности

Я не поняла, что случилось с дверью, через которую мы попали на лестницу: то ли ее тоже заблокировали, то ли мы не смогли ее найти…

В дыму все ощущается совсем по-другому. Сознание стало фрагментарным, подключился автопилот. Помню, как водила руками по гладкой стене, не понимая, почему тут нет выхода, ведь по ощущениям дверь должна быть здесь.

Рядом со мной вынырнул мужчина, и в руках у него была бутылка воды. Я взмолилась – именно это слово: «Пожалуйста!» Он сунул бутылку мне в руки, я намочила кофту, чтобы дышать через влажную ткань. Вот он рядом, а вот куда-то делся. Наш групповой разум рассыпался, попытка отыскать выход провалилась. Хотелось найти хоть какую-то дверь, и было уже все равно, встретят за ней автоматы или нет – пуля казалась лучше удушья.

С ощущением полной беспомощности я снова пошла вниз. В мозгу билась с детства заученная фраза: «Дыма больше наверху, дыма больше наверху…»На одном из пролетов была открытая панель. Я изучила ее раньше, пока был свет – казалось, что там можно вылезти на трубы и спрятаться за гипсокартоном. Однако, присмотревшись, поняла, что трубы слишком тонкие и не выдержат вес человека. К тому же то, что на первый взгляд казалось перекрытием-полом, было лишь черной пустотой.

Я стала спотыкаться об угоревших людей. Откуда-то сверху крикнули:

– Где вода?!

Кажется, это кричал тот мужчина, который отдал мне бутылку.

– Здесь, внизу! – крикнула я в ответ. Больше я ничего не могла сделать.

Вот удивительно: этот случай с бутылкой засел во мне занозой. Вдруг именно этой бутылки ему не хватило, чтобы смочить свою одежду и продержаться. Вышел ли он? Оказался ли среди тех, кто пробился наружу? Я не знаю. Лица его я не запомнила.

Я еще не спустилась до конца, когда вдруг поняла – воздуха почти нет, я спотыкаюсь, сознание уходит. Ледяное самообладание, благодаря которому я все это время держалась, подсказало: «Я сейчас умру, вот в этом дыму». Буднично так подумала.

Наверное, это был переломный момент моей жизни. Уверена на все сто: если бы в мыслях я сдалась, то прямо там и упала бы. Как же я благодарна своему опыту! Все, чему я научилась на курсах первой помощи, во время игровых спасательных работ и просто в походах – все пригодилось.

Такие тренировки подготавливают сознание, формируют особый образ мышления. Если ты работаешь с детьми, ты должен уметь их спасти. А еще помогли игровые фехтовальные программы. Звучит странно, но это правда. Наблюдая за игрушечным, безопасным боем, ты начинаешь понимать поведение группы, поведение противника, цену победы, а в моем случае – жизни. Это выкристаллизовало во мне волю воина: нельзя сдаваться, нужно идти до конца.

Через мгновение я услышала, как внизу одна девушка кричит другой: «Иди сюда, я нашла проход!» Это меня подстегнуло, хотя какой проход, откуда проход? Но это была единственная возможность. И я пошла. Дверь, которую обнаружила девушка, при свете была незаметна – сливалась со стеной. Да и не дверь это была даже, а какой-то отнорок[5], чья-то недоработка при строительстве. Я нашла его по движению воздуха. И оказалась в еще одном техническом помещении. Тоже кладовка, ряды стульев, какие-то тумбочки… Главное – там было чем дышать! Видимо, где-то в глубине была щель, из нее поступал свежий воздух, и скапливалось меньше дыма, он пока собиралсяя наверху, под потолком. Внутри уже было человек десять. И потом еще дошли двое или трое. Вот и все, кто выбрался с лестницы. А вместе со мной туда вбежало человек 40!

Вначале я была в полуобморочном состоянии и плохо понимала происходящее. Дышала. Мужчины уже проверили железную дверь – основной выход из кладовки. Конечно, она была закрыта. Проверили периметр – других дверей или окон не было.

Мы снова спрятались под мебелью. Вообще, в таких случаях нужно постараться встать или спрятаться там, куда не будет падать свет из открывающейся двери.

Изредка раздавалась стрельба, или взрывы, или звуки падения чего-то. Через какое-то время мне и еще нескольким людям пришли сообщения от родных, что стреляющих взяли или что они ушли, не помню. Мы вылезли из своих укрытий и стали стучать в дверь, мужчины попытались проломить стену стульями, но стена здесь была прочной, не из гипсокартона.

Мы понимали, что и без стрелков можем погибнуть – дым все-таки поступал, медленно, но верно. К тому же мы могли остаться забаррикадированными, когда здание загорится целиком.

Я стала пытаться вызвать службу спасения, но звонки не проходили – в лучшем случае включался автоответчик: «Если у вас проблемы такие-то, нажмите кнопку один…» Видимо, линия была тотально перегружена. Но мне удалось позвонить бывшему мужу и сказать ему, где именно мы находимся, и он смог передать эту информацию службам. В это время один из мужчин нашел пожарный гидрант, и мы включили шланг, намочили вещи. Вода была черная, техническая, но это была все-таки вода. Я даже немного промыла ей ноздри от копоти, кто-то сделал так же.

Мы снова покричали, постучали – опять никто не ответил. Стена не поддавалась. Я встала и пошла осматривать кладовку. В первую очередь проверила место, откуда шел воздух, но туда не было доступа – коридор сужался, мешали металлоконструкции. Подумала о том, что пока лучше оставить эту щелку, она дает приток воздуха и отток дыма. Если дым повалит интенсивнее или увидим пламя – закроем ее одним из шкафов.

Дверь выглядела слишком надежной, увы. Один из самых сильных мужчин сражался со стеной, остальные помогали. Расчищая проход от стульев, осматривали стены – вдруг они из других материалов, менее прочных. «Она не поддается, я не могу ее пробить!» – мужчина был на грани отчаяния.

Я наткнулась на металлические стойки для временных заграждений. Они оказались очень тяжелыми, и я предложила бить стену ими. Дело пошло лучше. И вдруг мужчина пробил дыру – у нас появился свет! И тут внутри все упало: следующее помещение было целиком в белом дыму. Но через пару секунд мы поняли, что это иллюзия. На самом деле это был второй слой стены из оргстекла, а за ним можно было различить пустой холл – залитый светом и свободный от дыма. Мужчина заработал активнее, расширил отверстие в первом слое, но никак не мог пробить второй.

В этот момент одна из женщин дозвонилась до службы спасения. Она не умела общаться с оператором, поэтому я забрала ее телефон и подробно рассказала, через какой выход мы покинули зал, куда побежали и где предположительно находимся.

Через оргстекло можно было разглядеть указатель на парковку с цифрой 4, мы и это сказали оператору.

И вдруг произошло чудо – оргстекло поддалось. Хлынул новый поток воздуха. Вроде бы снаружи никого не было. Мы стали выбираться. Дырка располагалась на уровне головы. Те, кто уже выбрался, помогали остальным, говорили: «Не торопитесь, спокойно».

Я пошла по холлу, держась ближе к стене. В десяти метрах от нас начиналась улица, мигали машины экстренных служб, лежали осколки разбитых стеклянных стен. Я осторожно посмотрела за угол. И увидела, как одна из выбравшихся девушек бежит назад. Конечно, первое, что пришло в голову – за ней гонятся преступники! Я тоже побежала. Однако за девушкой следовал не стрелок, а пожарный. Она хотела нас предупредить, что здание надо покинуть как можно скорее.

Мы побежали на улицу. На выходе лежали двое пожарных в форме, без движения, никто не пытался оказать им помощь.

На улице все резко рассыпались – вот были люди вместе, а вот мы снова поодиночке. Я подошла к скорой. Никакой помощи мне не предложили. Спросила: «Где выход, куда идти? Можно ли идти к метро?» Сотрудник (водитель, кажется) искрометно пошутил: «Конечно, оно ведь еще не закрыто!»

Как ни странно, это меня не взбесило, а подбодрило. Правда, я не помнила, в какой стороне от выхода из «Крокуса» вход в метро с улицы, и пошла направо, а не налево. Над зданием уже полыхало пламя, валил густой черный дым. Я поняла, что иду не туда, но силы резко кончились. Я просто села на бордюр и какое-то время тупо смотрела на огонь. Вспомнила, что у меня в рюкзаке куртка, надела ее.

Позвонила бывшему мужу, рассказала, что вышла из «Крокуса». Он стал настаивать, чтобы я все-таки обратилась в скорую. Дошла до открытой машины. Медик мазнула по мне взглядом: в сознании, держится на ногах, крови нет – и честно сказала, что вся помощь сейчас направлена на раненых, а их очень много. Посоветовала: уходите отсюда. Как можно быстрее.

«Но куда?» – тупо спросила я.

В машине скорой буквой «зю», прямо на полу, не пытаясь занять более удобную позу, лежала женщина. Именно она очень доброжелательно ответила: «Видите флажки? Там можно подняться на МКАД по лестнице, а дальше – в любую сторону».

Такси приехало быстро. И дорого. В салоне я поняла, насколько сильно провоняла гарью. Это не дымок от костра – совсем другая гарь. Вкратце рассказала водителю, что там пожар и теракт.

В травмпункте уже было несколько пострадавших с мелкими ранениями. Меня приняли минут через 20. А пока я пила воду и смывала копоть с лица, полоскала горло и нос.

Травматолог оформил меня практически без осмотра, настоял на обращении в больницу. Меня определили в «Склиф». Мы поторговались минут пять: я хотела ехать на такси, а он настаивал на скорой. Так положено по регламенту. Но я победила. Во-первых, скорая ехала бы долго, во-вторых, я пришла сюда на своих ногах и вполне могла идти и дальше. В отличие от других.

В «Склифе» меня попытались развернуть, однако слово «Крокус» оказалось магическим, за меня сразу взялись.

Новый современный корпус, внимательные врачи. Меня положили под кислородную маску. Скоро я начала кашлять, врачи заметили и сказали: «Ночевать вы будете здесь».

Перевели в палату. Я сразу сделала очень правильно – помыла голову. Просто водой, вытерла волосы салфетками – полотенце принесли позже. Запах гари перестал морально давить. С 12 ночи до 4 утра у меня взяли кучу анализов, а наутро перевели в ожоговое отделение с диагнозом «ингаляционный ожог 1 степени».

Со мной в палате находились женщины, которые были в партере. У них другая история. Они лежали между рядами – нападавшие велели заложникам лечь. Над ними горели кресла, расплавленный пластик капал на головы, на спины. Стоило приподняться – выстрел. У этих женщин были ожоги от пламени, от раскалившихся металлических частей кресел.

И все мы о чем-то жалели.

Наташа пришла на концерт с другом-колясочником. Когда все началось, она не побежала с первой волной – там не проехала бы коляска. Бросить друга она тоже не могла, осталась с ним. А его сразу застрелили. Он ведь не в состоянии был лечь на пол, как велели преступники. Наташа проигрывала в голове варианты, как и в какой момент могла толкнуть коляску. Вправо? Влево? Как можно было помочь? Правильный ответ – никак. Люди лежали на полу в проходе, коляска не смогла бы ехать по ним. Сама Наташа выбралась, улучив момент, когда стоявший в нескольких шагах террорист менял магазин. Поднялась и побежала. Она была в черном, ее укрыл дым. Вышла за сценой.

Ольга и ее сын тоже выбрались через выход за сценой. Уже после того, как преступники покинули холл. Кто-то крикнул, что это последний шанс, и они буквально покатились по проходу к сцене. Воздух оставался только у самого пола, на уровне не выше колен. В больнице Ольга постоянно звонила сыну, который лежал в другом корпусе – ей было страшно, что он не в зоне ее внимания.

Я переживаю, что могла бы встать у прохода в подсобку и кричать тем, кто в дыму, чтобы они шли вниз. Может, кто-то и дошел бы. Могла выйти обратно в дым, показать, где этот неочевидный проход. Теоретически. Практически я сама едва дышала в тот момент. Но переживаю все равно.

По правде сказать, мы, группка в подсобке, спасли друг друга. И девушка, обнаружившая проход, и парень с гидрантом, и мужчины, бившие стену, и я, нашедшая орудие для этого. Но сколько же людей осталось там, в дыму…

Первое время перед глазами стоял тот дым и момент осознания «я сейчас умру». Закрываешь глаза – и вот он. Сейчас уже ушло. Раскладываю произошедшее по полочкам. Мой ужасный, травмирующий и крайне дорогой опыт.

Я поняла несколько важных вещей. Я хочу их сказать вам. Это так просто, но так важно. Ничего нового – и это всегда новое, когда случается с тобой.

1.Доверяйте своей интуиции. Правда. Если бы я не игнорировала знаки, вместо этого рассказа могла бы написать примерно так: «Какой ужас!»

Паника – ваш злейший враг. В том числе с точки зрения оценки опасности, приоритетов, принятия решения. А еще при панике вы чаще дышите и, например, в дыму быстрее получите смертельную дозу угарного газа.

2.Если способны снизить уровень паники – сделайте это. Управляйте толпой всеми доступными способами, приведите в чувство паникера. Можно не церемониться.

3.Пройдите курсы первой помощи и действий в условиях ЧС. Это можно сделать платно в составе сборной группы. Вы забудете большую часть материала, зато усвоите основы, и они структурируют ваши действия.

4.Научитесь звонить в службу спасения. Поймите, что от вас хочет услышать оператор, не говорите лишнего – отделяйте факты от эмоций.

5.Если не получается вызвать спасателей, не складывайте лапки – действуйте! Вы не можете возложить задачу по своему спасению только на специалистов.

6.Научитесь пользоваться огнетушителем. Купите, пойдите в лес и убедитесь, что понимаете, что срывать, куда нажимать. Пожар – это счет на секунды, пламя распространяется молниеносно, у вас не будет времени учиться в моменте.

7. Не геройствуйте.

Не будьте как я – сразу обращайтесь в скорую, даже если вы после ЧС чувствуете себя хорошо. ОСОБЕННО если вы чувствуете себя хорошо: адреналин, он такой.

8.Будьте добры, помогайте друг другу. Не зацикливайтесь только на собственной безопасности, мы же люди.

9.Рассказывайте о том, что произошло, не храните в себе – так мы перерабатываем опыт, снижаем эмоциональный накал.

К рассказу Кати сложно что-то добавить. Но я бы хотел обратить внимание на один очень важный момент.

Катя – яркий пример человека, обладающего определенным типом мышления. Если коротко, она человек, умеющий противостоять вызовам. Это комплексный навык, который формируется в том числе и в походах. Ведь что такое поход, особенно с детьми? Это огромное количество мелких задач, которые нужно распределить, организовать и сделать. Условно: что мы будем есть? Как понесем еду? Как ее приготовим? Где поставим лагерь? Из чего разведем костер? Да, в сравнении с событиями в «Крокусе» все эти бытовые навыки кажутся какими-то незначительными, можно подумать: «Ну вот умею я разводить костер и чистить картошку, чем это мне поможет при столкновении с террористами?» Картошка сама по себе, конечно, ничем. Давайте посмотрим на это с другой точки зрения. Все, что я объединяю словом «поход», – это необходимость наладить совместную работу людей. И еще самые разные внештатные ситуации, когда нужно сориентироваться, проанализировать, принять решение, оказать помощь. Из этих небольших задач формируется общий навык – противостоять внезапным вызовам. Самым разным.

Примечания