Тайный мир старого дома

Глава 1. Тайник на чердаке

Высоко стоящее майское солнце освещало тихий московский дворик. Такси медленно подъехало к старому облупленному забору, скрипнули тормоза, щёлкнули дверные замки. Дверца со стороны водителя распахнулась. Первым выбрался папа, вытянув спину и расправив плечи после дороги. Следом вышла мама, аккуратно поставив ногу на потрескавшийся асфальт. Дима выбрался последним, с видом человека, которого никто не спрашивал, хочет сюда ехать или нет. Подросток стоял с рюкзаком за плечами, чуть наклонившись вперёд, так как лямки от нагрузки вонзались в плечи.

Все трое одновременно подняли глаза. Перед ними стоял старый двухэтажный деревянный дом. Их взору предстали: потрескавшаяся краска, кривые ступеньки крыльца, почтовый ящик, перекосившийся набок. Солнечный свет при этом падал на потёртую, но всё ещё величественную калитку, которая была в трещинах и царапинах, как старое морщинистое лицо. Над забором нависали ветви яблонь, усыпанные белыми цветами, и лёгкий ветер срывал лепестки, кружа их в воздухе, будто медленные снежинки.

Дима смотрел на этот дом и чувствовал себя так, словно его высадили на чужую планету. Он сглотнул и наконец, тихо, почти шёпотом спросил:

– Это и есть наш новый дом?

Папа, не отводя взгляда от фасада, медленно кивнул. Было видно, что он готовился к этому разговору, прокручивал в голове, но все объяснения самому казались неубедительными.

– Да, – сказал он, пытаясь говорить бодро. – Наследство от дедушки. Пустует уже два года.

Он тяжело вздохнул и добавил:

– Когда-то этот дом считался роскошным.

Дима продолжал изучать каждую деталь. Облупившаяся краска на перилах, треснувшие ступени, почтовый ящик, словно уставший держаться за гвозди. На миг ему показалось, что в маленьком окне под крышей, там, где, по идее, должен быть чердак, кто-то едва заметно шевельнул занавеску.

«Показалось…» – машинально подумал Дима и всё же не сразу отвёл взгляд.

– А сколько нам здесь жить? – спросил он, не глядя на родителей.

Папа посмотрел на дом, потом на сына. Улыбка получилась вымученной, сказывалась усталость и проблемы на работе в последние месяцы.

– В лучшем случае полгода, – честно сказал он и замялся, словно выбирая, врать дальше или нет. – В худшем… ну… год. Не больше, обещаю. Продадим вместе с участком.

«Год», – отозвалось у Димы в голове, как приговор. Год – это целая вечность, когда тебе двенадцать и твоя привычная жизнь вместе с друзьями и школой остались в другом городе.

Он промолчал, только сильнее сжал лямки рюкзака. Руки побелели на костяшках пальцев.

Мама бросила быстрый взгляд на мужа, потом на сына.

– Мы всё сделаем, чтобы тебе было уютно, солнышко, – мягко сказала она. – Правда.

Папа постарался подхватить её тон:

– Я успел немного привести дом в порядок, – махнул рукой вверх. – Твоя комната на втором этаже – готова. Наша спальня тоже. Кухня в рабочем состоянии, но и там частично успели сделать ремонт.

Он попытался улыбнуться уже по-настоящему и продолжил:

– Плакаты твои повесили. Даже светильники с планетами Солнечной системы – на потолке.

Дима чуть заметно шевельнул плечами.

– А игрушки?.. – спросил он тихо, с недоверием, словно проверял, до конца ли его услышали.

– Все до одной, – отозвалась мама. – Пока мы были в отеле, коробки с солдатиками, комиксы, даже твой старый пиратский костюм – всё сюда переехало.

– Плюс у тебя теперь свой личный холодильник, – добавил папа подмигнув. – Маленький. Беленький. Работает.

Дима снова посмотрел на дом, и ему показалось, что тот пытается ему что-то сказать.

– А… призраки там тоже есть? – спросил он, уже чуть громче. – Они, наверное, в таких домах и водятся?!

Папа усмехнулся:

– Если и есть, то только добрые. Которые по ночам блинчики готовят.

– Вот бы было здорово, – тихо произнесла мама, сдержанно улыбнувшись. По её голосу было понятно: она тоже устала притворяться, что всё под контролем.

Дима сделал первый шаг к калитке и обратил внимание на то, что дом стоял в окружении новостроек, как островок прошлого посреди бетонного моря. Ветки яблонь тихо качались над забором, рассыпая белые лепестки на старые доски.

***

В доме пахло деревом, пылью и чем-то неуловимо знакомым, отчего внутри защемило. Дима очень давно был в этом доме в гостях у дедушки, только в силу возраста практически ничего не помнил.

Тишина встретила новых хозяев непривычной насыщенностью. Скрипнула половица, и звук разошёлся эхом, будто дом откликнулся на их шаги. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, цеплялись за пылинки в воздухе и рисовали светлые полосы, разделяя первый и второй этаж невидимой границей.

Дима остановился у подножия лестницы. Она уходила вверх, и казалась бесконечной как дорога в чужую жизнь, где ещё нет ни друзей, ни привычных улиц, ни запаха питерских набережных.

Рядом, чуть позади, тихо переговаривались мама с папой. Они старались не мешать ему, понимая, что сейчас он ведёт отдельный от них внутренний бой.

– Дай ему время, – шёпотом сказала мама, чтобы услышал только муж. – Нам самим тяжело, а он подросток.

– Дима многое держит в себе и не показывает, – также тихо ответил папа, глядя на сына с тревогой и каким-то уважением. – Молодец…

Дима поставил ногу на первую ступень лестницы. Дерево жалобно скрипнуло, но выдержало. Он сделал ещё шаг. Скрип. Тишина. Скрип. Каждая ступенька отзывалась в груди, как лишний удар сердца. Он поднялся медленно, оглядываясь по сторонам, будто в любой момент что-то могло выскочить из-за угла. На повороте лестницы его взгляд зацепился за витражное окно с облупившейся рамой. На стекле окна свет преломлялся так, будто это был кусочек другой реальности, сказочной и недоступной. Наконец, подросток дошёл до верхней ступеньки. Справа – полуоткрытая дверь, выкрашенная в светло-голубой цвет. Его комната.

Дима замер на секунду, потом решительно толкнул дверь. Вошёл. Внутри знакомые плакаты, зелёный ковёр, планеты на потолке… Личное и хорошо знакомое в чужом еще не обжитом месте. Через пару секунд он вышел обратно в коридор.

– Мам, пап… – позвал он тихо, но отчётливо.

Родители сразу подняли головы вверх.

– Что, сынок? – откликнулась мама.

Он набрал воздух в лёгкие. Губы дрогнули. Всё, что он сдерживал со вчерашнего дня, с момента, когда дверь питерской квартиры закрылась в последний раз, вдруг вышло наружу.

– Я… не хочу здесь жить, – сказал он, и голос предательски дрогнул.

Мама уже была на первой ступеньке. Папа внизу на мгновение застыл, будто не знал, стоит подниматься или дать им побыть вдвоём.

– Верните меня домой! – сорвался подросток почти криком и судорожно вздохнул. – Пожалуйста! В Питер к друзьям и мою школу…

Слёзы быстро наполнили глаза. Он изо всех сил попытался удержать их, будто от этого зависело, останется он «взрослым» или покажет свою слабость и не зрелость. Не получилось. Слёзы скатились по щекам, горячие и злые. Он механически пытался их вытереть рукавом, размазывая по лицу.

– Дим, мы тоже там оставили дом и друзей… – сдержанно произнёс папа.

– Мне здесь плохо, пап! – выдохнул Дима, почти захлёбываясь. – Я не знаю этот дом и город.

Мама уже поднялась, обняла его, прижала к себе так, как в детстве, когда он ударялся коленкой или прибегал в слезах с очередной ссадиной от падения с велосипеда. Только сейчас болело не колено. Он уткнулся ей в плечо, и они медленно опустились, сев на ступеньки.

– Я знаю… – шёпотом сказала мама, в голосе звучала нежность и вина. – Прости. Нам, правда, было трудно. Мы не хотели, чтобы так вышло.

Папа поднялся и положил руку сыну на плечо. Смотрел растерянно, словно искал правильные слова.

– Это временно, – спокойно произнёс он, пытаясь убедить не только сына, но и себя. – Там я потерял работу, понимаешь. Здесь предложили хорошую альтернативу.

Он сделал паузу и продолжил:

– Ты привыкнешь. Мы привыкнем. Просто нужно чуть-чуть времени.

– Я не хочу привыкать… – уже тише, сквозь слёзы сказал Дима. – Я хочу домой…

Он обхватил маму крепче, словно боялся, что и её у него отнимут. Та провела рукой по его голове, медленно, успокаивающе.

Папа опустился на корточки рядом, чтобы быть на одном уровне.

– Попробуй принять ситуацию, – тихо посоветовал он. – Хотя бы попытайся. Этот дом может стать твоим. Не навсегда – на время.

Дима ничего не ответил. Он только всхлипывал, уткнувшись в маму, а за окном ветер колыхал яблоневые ветви, и белые лепестки тихо осыпались на землю, как будто тоже о чём-то жалели.

Где-то наверху, над их головами, чуть слышно скрипнула половица – лёгкий, почти неразличимый звук, будто кто-то только что подошёл к двери чердака и остановился прислушиваясь.

***

Вечер следующего дня. Кухня старого дома после ремонта выглядела почти по-домашнему. Мягкий свет лампы под бежевым абажуром делал небольшое помещение уютным: новая светлая плитка на стене, свежий линолеум, простые занавески в цветочек. На столе – чайник, открытая коробка с печеньем и стопка старых писем, перевязанных бечёвкой.

Мама стояла у раковины, перебирала что-то в старом навесном шкафчике. В глубине, из-под коробок с лекарствами вытянула старый конверт с выцветшими краями. Несколько секунд просто держала его в руках, глядя, как на найденную в песке монету.

– Это… письмо, – сказала она, повернувшись к мужу, в голосе прозвучало удивление. – От папы. Случайно наткнулась.

Муж поднял голову от ноутбука, над которым сидел, сдвинув брови, как всегда, когда считал что-то очень важным.

– От твоего покойного отца? – рассеянно уточнил он, ещё не до конца оторвавшись мыслями от экрана.

Дима, сидевший рядом, почти мгновенно оказался ближе, заглядывая в конверт.

– От дедушки? – в его голосе прозвучало то самое подростковое любопытство.

Мама нахмурилась.

– Почему «покойного»? – мягко, но с нотками обиды, поправила она. – Я ещё верю, что он вернётся. Он просто вышел из дому и не вернулся…

Папа смутился. В его голосе сразу появилась учтивость:

– Извини. В полиции сказали, что, учитывая его возраст…

Он увидел, как у жены дрогнули губы.

– Давай сменим тему? – предложил он, уже почти шёпотом. – Знаю, как много он для тебя значил.

Мама опустила взгляд на конверт.

– Я уже столько старых писем выбросила, – сказала она с досадой, показывая на стол, где лежала пачка перевязанная бечёвкой. – Может быть, от него были ещё? Какая досада…

– Прочти, – попросил муж, теперь уже с искренним интересом. – Кому письмо адресовано?

Жена села за стол, аккуратно разорвала конверт по краю и развернула лист бумаги. Лист был пожелтевший, плотный, с вязким, чётким почерком, будто выведенным чернильной ручкой. В комнате, казалось, стало тише, даже чайник замолчал, перестав потрескивать на плите.

Женщина начала читать вслух, полушёпотом:

– «Если вы читаете это письмо, значит, дом теперь в ваших руках. Берегите его! Вещи могут быть старыми, но в них живёт память. На чердаке – не просто хлам и пыль, там есть тайник для моего любимого внука. Уверен, что Дима без труда его отыщет…».

Она замолчала. Несколько секунд никто не произносил ни слова.

У Димы расширились глаза.

– На чердаке? – выдохнул он. – Настоящий тайник от дедушки? Как классно!

Папа вздохнул и потянулся за кружкой чая, будто хотел спрятать за этим движением своё отношение.

– Всё как всегда, – пробурчал он с лёгкой иронией. – У дедушки были богатые фантазии. Ему бы в своё время сказки писать…

– Он много придумывал, – возразила мама. – Но в его рассказах всегда было что-то… настоящее. Он верил в тайны. И в то, что дом должен их хранить.

– Дом – это крыша и стены, – устало сказал папа. – Не больше и не меньше.

Он вздохнул и продолжил:

– Какие здесь тайны? Просто сейчас из-за этого письма Димка весь дом перероет.

– Да, я хочу найти этот тайник! – выпалил Дима, даже не пытаясь скрыть радость и нарастающий интерес к посланию.

Папа и мама одновременно повернулись к сыну. В голосе подростка звучала такая живая надежда, что на секунду стало неловко из-за всех разговоров о «просто крыше и стенах». Сын смотрел на них не отрываясь.

Папа смягчил голос:

– Ладно, Дим, – сказал он примиряюще. – Посмотрим, что там, на чердаке, только не сегодня.

– Круто! – Дима мгновенно переключился на позитив, позабыв о переезде и смене обстановки. – Пап, спасибо! Мне можно будет надеть костюм пирата? Это будет наше совместное приключение. Как раньше, в Питере.

– Конечно, сынок, – ответила за мужа мама, устало улыбнувшись. – Только сейчас не мешай папе.

***

На следующий вечер кухня снова стала центром семейной вселенной. Мама сидела за столом и что-то писала в блокнот – составляла бесконечный список покупок для новой жизни. Папа опять был за ноутбуком, сосредоточенный и далёкий от повседневной действительности.

В дверном проёме появился Дима. На нём был любимый пиратский костюм, уже коротковатый для его роста. На поясе – старый деревянный меч. Подросток, вытащив его, поигрывал им в руке, словно ещё раз примерял на себя роль капитана воображаемого корабля.

– Пап, мы идём в экспедицию? – осторожно спросил он, цепляясь за то самое обещание, данное ему вчера.

Папа поднял глаза, моргнул осмысливая.

– Какую экспедицию? – он даже искренне удивился, так глубоко ушёл в свои дела. Но тут же вспомнил:

– А, точно, на чердак, – задумчиво произнес, посмотрев в окно – за стеклом сгущались сумерки. – Да, но сейчас уже темнеет. Давай в выходные… Хорошо?

Слово «выходных» прозвучало как ещё одно «когда-нибудь». Дима опустил голову, развернулся, собираясь выйти из кухни. Мама как будто хотела встать и пойти за ним, но передумала, вдруг вспомнив о списке и делах, которые накопились.

– Раньше мы почти каждый день играли, – тихо, не поворачиваясь, сказал Дима папе. – А сейчас на чердак подняться не можем…

Слова повисли в воздухе, как укор. Папа посмотрел на маму, она смотрела на него. Потом он резко захлопнул ноутбук.

– Ты прав! – в его голосе вдруг появилась та самая нотка азарта, которую Дима давно не слышал. – Экспедицию на поиски тайника нельзя откладывать. Идём прямо сейчас. Берём фонарики и в путь.

Он встал, подошёл к сыну, приобнял его за плечи, подмигнул жене. У Димы в груди всё подпрыгнуло от радости. Подросток буквально за доли секунды перешагнул невидимую преграду, отделяющую счастье от разочарования. Начал подпрыгивать на месте, едва сдерживая эмоции.

В этот идеальный для семьи момент на столе завибрировал телефон. Крошечный прямоугольник с экраном, запросто мог отменить самые большие планы. Папа посмотрел на него и изменился в лице. Поднял трубку.

– Да, я вас слушаю, – сказал он, отходя в сторону.

Дима замолчал. Он хорошо знал этот тон.

– …Хорошо. Мне нужно минут двадцать, чтобы доехать до офиса, – после паузы произнёс папа и бросил на жену взволнованный взгляд. – Да, документы я ещё вчера подготовил…

Дима опустил голову и тихо вышел из кухни.

– Сынок, подожди, не уходи, – попыталась остановить его мама, но он уже исчез в темном коридоре.

Папа положил трубку. Несколько секунд смотрел в пустой дверной проём, где ещё недавно стоял его сын в пиратском костюме.

– Дим, сегодня не получится, – сказал он вслух, понимая, что сын уже ушёл и вряд ли услышит этот поздний комментарий. Но всё же крикнул вдогонку:

– Но мы обязательно найдём тайник, – замялся. – Вместе…

Ответа не последовало. В кухне повисла тяжёлая тишина.

Дима вернулся через четверть часа. Уже не в пиратской одежде, а в обычном спортивном костюме, с мячом в руках. На секунду просто постоял в дверях. Папы уже не было, а мама снова была занята своими записями в блокноте.

– Мам, может, выйдем во двор, мяч покидаем? – тихо спросил он.

– Сынок, нет, прости, – не отрывая взгляда от списка, ответила мама.

– Ну, хотя бы минут десять? – попытался он ещё раз, почти ни на что, не рассчитывая, но всё же цепляясь за надежду.

– Потом, – пробормотала она себе под нос и сделала паузу, как будто искала оправдание. – Когда будет время.

Мяч выскользнул из рук, мягко покатился к ножке стола и остановился. Дима подошёл ближе.

– Мам, ну не хочешь в мяч, давай в настольные игры? – голос стал еще тише, но настойчивость не до конца сдала свои позиции.

Мама машинально улыбнулась, не поднимая головы:

– Правда, не сейчас. У меня голова кругом с этим переездом. Давай завтра? Договорились, сынок? Завтра, обязательно!

Дима медленно кивнул. Внутри он совершенно не соглашался, но спорить уже не было сил и желания. Он просто поднял мяч, прижал к груди. В глазах появилась та особенная задумчивость, которую взрослые редко замечают. Та самая, когда ребёнок перестаёт просить и начинает действовать т решать сам.

«Если вы не можете мне помочь, – подумал он. – Я найду тайник без вас. Дедушка ведь написал, что он для внука. Значит, найти его, я должен сам».

***

Утро воскресенья началось не с будильника. Дима давно не спал, просто лежал с закрытыми глазами. Его комната успела стать для него подобием крепости, которую он отвоевал у старого дома. Все было почти как в Питерской квартире. Обои с изображением футбольных ворот, зелёный ковёр, имитирующий траву, велосипед, висящий на стене у дверей, электронный самокат под ним. В углу – кресло-мешок в виде футбольного мяча и шкаф для одежды. Рядом со шкафом стоял мини-холодильник, про который папа так гордо говорил. У окна – рабочий стол с компьютером. Посреди комнаты – кровать, а на ней планшет и любимый гусь-обнимусь. На потолке висели разноцветные планеты Солнечной системы и жёлтая звезда-солнце. За окном поднималось настоящее утреннее солнце, пыталось пробиться через плотные шторы.

Тишину прорезал приглушённый голос, будто откуда-то издалека, с небольшим эхом, как из глубокого колодца:

– Дима! Дииимаа!

Подросток резко открыл глаза, вскинулся, словно его окликнули в школе по фамилии посреди контрольной. Дёрнулся, задел рукой тумбочку и электронные часы, которые с грохотом, полетели на пол.

Сердце застучало так громко, что казалось, его слышно в комнате. Подросток быстро огляделся. Через дверь доносились чьи-то тихие шаги, сопровождающиеся знакомым скрипом ступеней на лестнице. Дима инстинктивно попятился в угол комнаты, будто хотел прикрыть спину. Между шкафом и холодильником нащупал рукоятку своего старого деревянного меча – того самого, с которым собирался идти на чердак. Дыхание участилось, зрачки расширились. На лбу выступила испарина пота.

Ручка двери медленно опустилась – почти как в замедленном кино, и дверь отворилась.

– Дима?! – послышался взволнованный голос папы. – У тебя всё в порядке?

Он внимательно посмотрел на сына, который стоял у шкафа с мечом за спиной. Потом перевёл взгляд на электронные часы, валяющиеся на полу.

– Я очень рад, – слегка усмехнувшись, сказал он, – что вместо компьютерных игр ты предпочёл свой меч. Но почему врагом стали часы?

– Пап, я их не трогал, – поспешно ответил Дима. – Точнее, трогал, но не мечом. Меня голос какой-то напугал и я их…

Он замолчал, поняв, как это звучит со стороны. Посмотрел на улыбающееся лицо папы.

– Ты мне не веришь? – спросил он выдохнув.

В комнату за папой вошла мама.

– Конечно, верит, – ответила она за него и подошла, обнять сына. – Опять этот старец приснился?

Дима чуть расслабился в её объятиях, но от страха ещё до конца не отошёл.

– Мам, это было не похоже на сон, – серьёзно сказал он. – Я услышал голос когда уже не спал. Мне стало страшно.

Папа попытался говорить рассудительно:

– Не бойся. Этот голос ты услышал во сне и проснулся. Вспомни этого старца, который тебе уже снился. Разве он был страшный?

Дима задумался. Внутреннее напряжение потихоньку отпускало.

– Нет, вроде бы нет, – признал он. – Но он говорил мне идти на чердак. И дедушка писал про чердак…

Мама разжала объятия и отошла к окну, открывая шторы. В комнату хлынул утренний солнечный свет, смешиваясь с искусственным сиянием планет на потолке.

– Ты просто слишком впечатлительный, – сказала она улыбаясь. – Ещё дедушкино письмо. Любой бы дал волю воображению.

– Мама правильно говорит, – поддержал её папа. – Верить в чудеса нормально, тем более в твоём возрасте, но главное – не увлекаться.

Дима глубоко вздохнул.

– А ещё этот старец из сна, дверь в подвале показывал, – добавил подросток, глядя на отца.

На лице папы мгновенно погасла улыбка. Вместо неё появилось настороженное, почти испуганное выражение.

– Да нет, пап, я всё понимаю, – поспешил заверить его Дима. – Это лишь сон и не больше.

Папа выдохнул, будто его отпустило, и снова натянул привычную улыбку.

– И хорошо, что понимаешь, – сказал он. – А чердак мы обязательно посмотрим. Только без меня не вздумай туда подниматься.

– А про подвал вообще забудь! – резко вставила мама.

Потом она сделала паузу и сменила тон на более бодрый:

– Идём завтракать. Кто будет оладьи со сгущёнкой?

– Я! Я! – почти одновременно крикнули папа и сын.

– Беги, умывайся, – сказала мама сыну.

Дима выскочил из комнаты. Мама ещё на секунду задержалась, снова посмотрела на кровать, ковёр, аквариум и лист бумаги на столе. Папа подошёл к рабочему столу, взял в руки рисунок, который Дима оставил. На листе был нарисован старец в длинном плаще с капюшоном, из-под которого не было видно лица.

– Жуткий какой, – пробормотал папа. – Меня начинают волновать видения Димы. Неделю уже снится, как переехали.

– Думаешь, пора обращаться к психологу? – полушёпотом, взволнованно спросила мама. – Мне кажется, он всё выдумывает, чтобы на чердак попасть…

– Не знаю, – честно сказал папа. – Давай понаблюдаем немного. Весна на дворе. Может быть, пройдёт это наваждение.

– Или, может, уже сводишь его, на чердак? – предложила мама. — Он каждый вечер тебя ждёт. Сейчас совсем ему времени не уделяешь…

– А ты уделяешь? – слишком резко сорвалось с папиного языка. Он тут же поморщился. – Прости! Я стараюсь. Правда.

– Я знаю, – с пониманием произнесла она. Он обнял жену.

– Но сейчас не разорваться. Времени совсем нет. На чердаке хлама столько, что мы его месяц разгребать будем.

***

Новая школа встречала Диму шумом, запахом столовой и светом высоких окон. Класс был просторный, с электронными досками, географическими картами на стенах, цветными стенгазетами. Сквозь жалюзи пробивался солнечный свет, ложился косыми полосами на парты.

На перемене класс гудел, как улей. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то бегал между рядами. Для Димы всё это было как звук из другой комнаты. Он сидел за второй партой у окна, один. Рюкзак стоял рядом, аккуратно прислонённый к ножке стола. Перед подростком лежала тетрадь, открытая на пустой странице. Он механически ковырял карандашом край листа, оставляя неразборчивые штрихи. Смотрел куда-то сквозь окно, где были видны чужие московские дома, не те, к которым он привык.

Гул одноклассников доносился, как будто через слой воды. До сознания долетали обрывки фраз:

– Ты видел, новенький опять один. Ни к кому не подходит…

– Сам себе на уме. Сказали, он в том страшном доме живёт…

– Поговаривают, там привидения водятся! И это серьёзно…

К его парте подошёл одноклассник – светловолосый, симпатичный, с живыми глазами. Он сжимал в руках телефон, словно только это давало ему храбрость заговорить.

– Ты… это правда? – спросил он, понижая голос. – Ты живёшь в том… старом доме, где яблони?

Дима поднял взгляд. Внутри на секунду шевельнулась надежда, но он постарался говорить спокойно, без лишних эмоций.

– Да. А что? – отозвался он.

– А там, правда… ну… что-то шуршит? – подросток говорил почти шёпотом, с еще детским любопытством. – Или свет сам включается? Призраки?

Дима чуть нахмурился. Сколько можно… Он уже успел устать от вопросов о доме, который ещё не стал для него «своим».

– Нет, – ответил он сдержанно. – Там просто тихо. Никаких призраков.

– Правда?

Дима сделал паузу, усмехнувшись уголком губ.

– Даже домового нет.

– Ты просто скрываешь, – с искренним интересом возразил подросток, а потом улыбнулся. – А вообще круто, наверное, там жить?

– Да я бы не сказал, – честно признался Дима. – Ещё привыкаю…

– А хочешь… ну… после школы, пойдём во двор, пообщаемся? – почти сразу предложил одноклассник. – У нас там спортивная площадка…

Дима удивился так, будто не верил, что это обращено к нему.

– Да! Давай! – слишком быстро ответил он, и в голосе прозвучало настоящее просветление. – Я мяч могу принести!