КОСМИЧЕСКИЙ ВАЛЬС ДЛЯ ДВОИХ (АЛИСА СЕЛЕЗНЕВА И АЛЕКСЕЙ ТЕТЕРИН)

Глава 1. Космический вальс для двоих

Василий Петрович монотонным голосом вещал об основах квантовой телепортации, но Алиса не слышала ни слова. Взгляд её был прикован к капле дождя, ползущей по стеклу класса. Завтра – её семнадцатилетние. И, похоже, она была единственной, кого это волновало.

Обычненький денёчек, Алисонька, – эхом отзывались в памяти слова Наташки, произнесённые утром. Лёха, как всегда, что-то мямлил про срочные дела, Арик копался в своём умбо, а сёстры Белые перешёптывались о чём-то своём. Даже родители, созвонившись, извинились – срочная командировка на Ио.

– Селезнёва! – голос робота-учителя прозвучал прямо над ухом. – Прокомментируйте, пожалуйста, расчёт координат для прыжка через астероидный пояс Пояса Койпера.

Алиса вздрогнула. Она поймала взгляд Лёхи, сидевшего через ряд. В его глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Всегда беспокойство, никогда – понимание.

– Эм… необходимо учесть гравитационную аномалию Плутона и… – она запнулась.

– И солнечный ветер, – негромко, но чётко подсказал Лёха.

– И солнечный ветер! – повторила Алиса, чувствуя, как горит лицо.

– Верно. Но впредь советую концентрироваться на уроке, Селезнёва, – Василий Петрович плавно отъехал к доске.

Алиса сжала кулаки под партой. Нет, так дело не пойдёт. Она, Алиса Селезнёва, не позволит своему дню рождения пройти так же серо, как этот урок.

После занятий она попыталась собрать команду.

–Ребята, а может, сходим в новую оранжерею на Титанике? Говорят, там появились светящиеся лианы с Альфа Центавры!

–У меня дед с новым гидропонным модулем возится, – пожал плечами Арик, не отрываясь от своего гаджета.

–А мы с Машкой на шоппинг записаны! – тут же откликнулась Наташа.

–Лёх? – последняя надежда дрогнула в её голосе.

Лёха отвёл взгляд, нервно теребя ремешок своего спутника.

–Я… того… меня мама просила помочь. С генеральной. Ты же понимаешь.

Алиса поняла. Она развернулась и, не сказав больше ни слова, щелчком активировала балуны и взмыла в прохладное московское небо. Ветер свистел в ушах, но не мог заглушить неприятное чувство пустоты внутри. Она летела домой, в пустую квартиру, где её ждали только вечно ссорящиеся Поля и Пупер.

«– Железяка ржавая, не смей приближаться!»

«—Это необходимо для поддержания чистоты, – раздался монотонный ответ Поли.»

Алиса, не раздеваясь, прошла в свою комнату и захлопнула дверь, отсекая назойливые звуки. Она бросила портфель на кровать и присела на край, глядя в огромное окно, за которым зажигались вечерние огни города. На её спутник пришло сообщение от отца – гифка с танцующим тигрокрысом и подписью «С Днём рождения, дочка! Обнимаем!». Мама прислала голограмму нового звездолёта. «Наш подарок ждёт тебя в ангаре», – сияла она.

Техника. Вечно одна техника.

Вдруг спутник завибрировал снова. На этот раз сообщение было от Василия Петровича. Всем классу. Срочная учебная миссия. Завтра, с утра. Обследование заброшенной орбитальной станции «Заря-7». Поздравления отменяются.

Алиса застонала и повалилась на кровать. Великолепно. Просто великолепно. Вместо торта и веселья – пыльные отсеки и лекции по истории космонавтики.

На следующее утро у школьного шаттла царило привычное оживление. Арик проверял сканеры, сёстры Белые делали селфи, а Лёха… Лёха выглядел странно сосредоточенным. Он что-то перешёптывался с Сапожковым и бросал на Алису быстрые, нервные взгляды.

– Эй, Тормозила, не грусти, – он попытался улыбнуться, но получилось неубедительно. – Миссия – это же круче, чем какая-то дурацкая вечеринка.

– Очень на это надеюсь, – буркнула Алиса, проходя в шаттл.

Полет до «Зари-7» прошёл без происшествий. Станция висела в безмолвной темноте, словно гигантская заснувшая стрекоза. Василий Петрович распределил задания: Арик и Наташа – обследуют энергоблок, Маша и Лёха – идут в центральный процессор, а Алиса… Алиса одна отправлялась в обсервационный купол для проверки телескопов.

– Это несправедливо! – возмутилась она.

–Это логично, Селезнёва. Ваши результаты по астронавигации – лучшие в классе, – невозмутимо парировал робот.

Сжав зубы, Алиса поплыла по тёмному коридору. В её шлеме отдавался лишь звук её собственного дыхания. Достигнув купола, она начала рутинную проверку. И именно тогда всё пошло наперекосяк.

Сначала погас свет. Затем раздался оглушительный скрежет металла, и автоматические двери шлюза с грохотом захлопнулись, отсекая её путь назад. Одновременно в наушниках раздались крики и помехи.

– …повторяю, отказ систем! Залезайте в скафандры! Василий Петрович, вы нас слышите?..

–…гравитация нестабильна! Арик, держ…

–Лёха! Где Лёха?!

Сердце Алисы упало. Она оказалась в ловушке. Одна. В полной темноте. Она стала молотком стучать по заблокированной двери, но это было бессмысленно. Вдруг с другой стороны послышались удары.

– Алиска! Ты там?

–Лёха? – голос её дрогнул от облегчения. – Что случилось?

–Какая-то ерунда со старым ИИ станции. Все заблокированы. Я как раз был ближе всех к тебе. Держись, я сейчас…

Послышался звук сварки. Через несколько минут, ослепляя её фонарём, в проёме вырезанной двери показалась фигура в скафандре. Лёха.

– Проходи, вечеринка начинается, – он попытался шутить, но его руки дрожали, когда он помогал ей выбраться из купола.

Коридор, в котором они оказались, тоже был погружён во мрак. Только аварийные огоньки отбрасывали призрачные блики на стены.

– Связь с другими есть? – спросила Алиса, стараясь говорить спокойно.

–Нет. Наши спутники не пробиваются через экранизацию. Похоже, мы одни.

Они медленно поплыли вперёд, цепляясь за поручни. Лёха шёл первым, освещая путь. Алиса смотрела на его спину и понимала, что в этой ледяной, опасной пустоте его присутствие было единственным тёплым и реальным.

Чёрт-черти-чертовщина. Всё пошло не по плану. Настоящий план был таким: быстрая миссия, все возвращаются, а потом – сюрприз для Алисы дома. Вечеринка, которую мы с ребятами и её родителями готовили неделю. Торт, подарки, всё как она любит. А теперь вот это. Старый дурак-компьютер решил сыграть с нами в злобные шахматы.

И она здесь. Одна со мной. Её дыхание слышно в моём шлеме. Я должен её защитить. Вытащить отсюда. Но внутри всё сжимается в комок, когда я на неё смотрю. Все эти годы я старался быть рядом, поддразнивать её, быть этим «Тормозилой», лишь бы она хоть как-то на меня реагировала. А сейчас, когда мы одни, язык будто ватой оброс.

Мы нашли небольшой отсек с аварийным питанием – что-то вроде кают-компании. Слабый свет озарял плавающие в невесомости кружки и какие-то папки.

– Думаешь, они нас найдут? – тихо спросила Алиса, снимая шлем. Её волосы образовали тёмное облако вокруг лица.

– Конечно, – я постарался звучать уверенно. – Арик уже наверняка взломал половину систем. А Василий Петрович… он вообще никогда не теряется.

Она слабо улыбнулась, и у меня перехватило дыхание. Мы замолчали. Тишина была оглушительной. Давление нарастало. Все невысказанные слова, все украдкой брошенные взгляды за последние годы висели между нами плотной, невидимой пеленой.

– Знаешь, – начала она, глядя куда-то в сторону. – Я сегодня ждала чего угодно. Скучного урока, забывчивости друзей, вечной возни родителей. Но вот этого… заброшенной станции и… тебя рядом… я не ждала.

– Алиса… – имя слетело с моих губ шёпотом. – Я… насчёт вчерашнего… Я не мог остаться. Мы… я…

Я запнулся. Снова. Вечно я запинаюсь, когда дело доходит до главного.

– Почему ты всегда так делаешь? – она посмотрела на меня прямо, и её веснушчатый нос будто бы стал мишенью для всего моего сбившегося дыхания. – Почему ты всегда уходишь, когда дело касается чего-то важного?

– Потому что я боюсь! – вырвалось у меня, и я сам испугался этой искренности. – Боюсь сказать что-то не так. Сделать что-то не так. Боюсь, что ты посмотришь на меня так, как смотришь на провалившийся эксперимент по физике. И… я не смогу этого вынести.

Она не отвечала, просто смотрела. И в её глазах не было насмешки. Было… ожидание.

– Я люблю тебя, – прошептал я. Слова, которые я носил в себе, кажется, с самого детства, наконец вырвались на свободу. – Вот. Говорю. Люблю. Всегда любил.

Сердце колотилось где-то в горле. Мир замер. Она медленно оттолкнулась от стены и приблизилась ко мне. В невесомости это было похоже на танец.

– Неожиданно, Лёша, – её голос дрогнул. – Очень неожиданно. – Она оказалась так близко, что я видел каждую веснушку на её носу. – Я… я тоже тебя.

И тогда всё исчезло. И станция, и авария, и страх. Остались только её губы. Нежные, тёплые, неумелые, как и мои. Мы целовались, плывя в центре заброшенной станции, и для меня в этот момент перестало существовать всё, кроме неё. Это было неловко, смешно, и это было самое потрясающее чувство в моей жизни.

End POV Алексей

Их разлучил голос Арика, прорвавшийся сквозь помехи в наушниках:

–…Приём! Лёха! Алиса! Вы где? Систему перезапустили! Отзовитесь!

Они разъединились, запыхавшиеся, с раскрасневшимися щеками. Глаза Алисы сияли, как две далёкие звезды.

– Мы… мы здесь, – с трудом выдавил Лёха. – Всё в порядке.

Через полчаса спасательный отряд во главе с Василием Петровичем нашёл их. Дорога домой прошла в оглушительном молчании. Они сидели рядом, и их мизинцы были незаметно сплетены под сиденьем. Алиса смотрела в иллюминатор на приближающуюся Землю и понимала, что её день рождения стал не просто замечательным. Он стал волшебным.

Когда шаттл пристыковался к школе, Алиса уже готовилась к очередным упрёкам и нравоучениям. Но вместо этого в порту её ждала толпа друзей с сияющими улыбками, а из динамиков грянула весёлая музыка.

– С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! – крикнули хором Наташа, Маша и Арик.

Алиса остолбенела. Она обернулась к Лёхе. Тот стоял, глупо улыбаясь.

– Это… это твоих рук дело?

–Ну… того… нашего, – он пожал плечами. – Мы всё запланировали ещё неделю назад. А миссия… просто немного подгадила.

Вечеринка в доме Селезнёвых была шумной и весёлой. Родители Алисы, оказалось, сорвались с Ио специально. Поля, запрограммированный Аркадием, обслуживал всех изысканными закусками (без машинного масла), а Пупер, украшенный бантиком, важно расхаживал среди гостей. Друзья подарили ей кучу подарков: новую книгу о межзвёздной фауне, усовершенствованные балуны, красивый браслет. Но лучшим подарком для неё был украдкой перекинутый взгляд с Лёхой через всю комнату.

Позже, когда гости начали расходиться, Алиса отвела Лёху в свою комнату.

– Спасибо, – сказала она просто.

–За что? За то, что всё испортил? – он усмехнулся.

–Нет. За то, что всё исправил.

Она встала на цыпочки и снова поцеловала его. Это был уже не тот неуверенный, испуганный поцелуй в невесомости. Это был мягкий, тёплый, обещающий поцелуй.

Вдруг дверь со скрипом открылась. На пороге стояла Ксения, мама Лёхи, с подносом, полным напитков. Её глаза стали размером с блюдце.

– Лё-Лёшенька? – прошептала она.

Они отпрянули друг от друга, как ошпаренные.

– Мама! – в ужасе выдохнул Лёха.

–Мы… это… – Алиса чувствовала, как горит всё лицо.

Ксения медленно поставила поднос на стол. На её лице проступила улыбка.

–Так-так… Ничего не видела, – она подмигнула. – Но, дети, давайте без… э-э-э… космических экспедиций в спальне, ладно? Игоря и Киру пока в курс ставить не будем?

Они оба, красные, как марсианский закат, молча закивали.

– Отлично. Тогда я пойду. А вы… присоединяйтесь к гостям. – И она вышла, оставив дверь приоткрытой.

Алиса тяжело вздохнула и опустилась на кровать.

–Ой, как неловко…

–Да ладно, – Лёха сел рядом. – Моя мама – космонавт. Она видывала и не такое. И… она точно за нас.

– За нас? – переспросила Алиса.

–Ну да. Разве не очевидно? – он взял её руку. – Мы же теперь команда.

Алиса улыбнулась и положила голову ему на плечо. За окном зажигались звёзды, такие же далёкие и манящие, как и раньше. Но теперь у неё был свой личный космос, тёплый и близкий, здесь, на Земле. И она точно знала – её настоящие приключения только начинаются.

Глава 2. Космический вальс для двоих: Часть 2

Первые три дня были самыми сложными. Алиса, обычно такая прямолинейная и стремительная, вдруг стала напоминать заговорщика. Она разработала целую систему условных сигналов: поправление чёлки означало «скучаю», постукивание пальцем по парте – «увидимся после уроков», а взгляд, брошенный через плечо, – «опасность, родители рядом».

Лёха, в свою очередь, чувствовал себя агентом под прикрытием с повышенной степенью тупости. Его знаменитое «того… короче…» зазвучало с новой силой и стало идеальной ширмой для смущения, которое он испытывал каждый раз, когда Алиса случайно касалась его руки.

Их тайным убежищем стал заброшенный аттракцион «Марсианские гонки» на старой космической выставке. Именно там, среди пыльных голограмм и сломанных шаттлов, они могли говорить обо всём.

«– Не могу поверить, что Наташка до сих пор ничего не заподозрила», – сказала Алиса, удобно устроившись в кресле пилота неработающего симулятора. – Она обычно чует такие вещи за километр.

– А Арик? – Лёха сидел на полу, прислонившись к её креслу. – Он вчера спросил, почему мои биоритмы, которые он почему-то мониторит, показывают «аномальную активность в зоне, отвечающей за эмоциональное возбуждение». Я чуть не подавился своим соком.

Алиса рассмеялась и опустила руку, чтобы погладить его волосы. Это было так естественно, и от этого простого прикосновения по спине у Лёхи пробежали мурашки.

– Ты знаешь, что самое сложное? – прошептала она. – Притворяться, что мне всё равно. Что я не замечаю, как ты на меня смотришь. Раньше я просто злилась, а теперь… теперь мне хочется улыбнуться в ответ.

Лёха перехватил её руку и прижал к своей щеке.

–А мне самое сложное – не сказать всем подряд. Не встать посреди класса и не крикнуть: «Смотрите! Она выбрала меня! Алиса Селезнёва – моя!»

В этот момент его спутник завибрировал. Сообщение от матери.

«Лёшенька, не забыл, что мы с Кирой и Игорем сегодня ужинаем вместе? Прилетай, все уже здесь.»

Они переглянулись. Первое испытание на прочность.

Я наблюдаю за ними и не могу нарадоваться. Мой мальчик. Мой вечно смущающийся, неуклюжий мальчик, который внезапно стал светиться изнутри. Он стал увереннее. Когда он говорит об Алисе, пусть и в контексте школьных проектов, его глаза горят тем самым огнём, который я видела лишь тогда, когда он впервые собрал свой летающий скейт.

А Алиса… Бедная девочка пытается быть невозмутимой, но я вижу, как её взгляд ищет его в комнате. Как она краснеет, когда их руки случайно соприкасаются за столом.

Игорь что-то увлечённо рассказывает о новом виде тигрокрысов, а Кира внимает каждому его слову. Они ничего не замечают. Мужчины, даже самые гениальные, иногда бывают поразительно слепы.

– Лёха, передай, пожалуйста, салат, – просит Алиса. Её голос спокоен, идеально спокоен.

– Эм… того… держи, – мой сын протягивает ей блюдо, и его пальцы чуть дольше, чем нужно, задерживаются на её руке.

Кира на секунду отрывается от рассказа Игоря и смотрит на них. Её взгляд становится чуть более внимательным.

«– А вы что-то… очень вежливы друг с другом сегодня», – замечает она.

Лёха замирает с полным ртом пюре. Алиса же, к моему восхищению, не моргнув глазом, парирует:

–Василий Петрович говорил о важности межличностных коммуникаций в долгосрочных космических миссиях. Решили потренироваться.

Игорь фыркает:

–Этот робот и на личные отношения попробует надеть свой алгоритм. Лучше бы рассказывал, как от скунсовых обезьян на Альдебаране уворачиваться.

Тема благополучно закрыта. Я под столом даю Алисе одобряющий знак. Она отвечает мне лёгкой, почти невидимой улыбкой. Какая же она молодец. Мой сын выбрал себе в пару не просто красивую девочку, а настоящего стратега.

EndPOV Ксения

Идиллия длилась ровно десять дней. На одиннадцатый грянул гром.

Василий Петрович объявил о новой, внеплановой миссии. На этот раз – на действующую научную станцию «Гефест», расположенную вблизи от активного вулканического региона на Ио. Задача – забрать уникальные геологические образцы. Экипаж – Селезнёва, Тетерин и Сапожков.

Всё бы ничего, но незадолго до старта Арик отозвал Лёху в сторону. Его лицо было непривычно серьёзным.

– Лёх, я тебе как друг, – начал он, отводя глаза к своим гаджетам. – Данные – вещь упрямая. Твои биоритмы, её биоритмы, ваши совпадения по локации в не учебное время… Вероятность случайности – 0,04%.

Лёха почувствовал, как земля уходит из-под ног.

–Арик, я…

– Мне не нужно объяснений, – Аркадий поднял руку. – Но подумай. «Гефест» – не заброшенная «Заря». Там жарко, тесно, и все на виду. Любая ошибка, любая эмоция может стоить жизни. Не вам двоим, а всей команде. Вы уверены, что сможете работать как партнёры, а не как… ну, вы поняли.

Это прозвучало не как упрёк, а как предупреждение. Предупреждение друга.

Лёха рассказал всё Алисе вечером в их убежище.

– Может, я должен отказаться от миссии? – мрачно спросил он. – Сказать, что заболел.

– Ни в коем случае! – Алиса вскочила с места. – Это будет выглядеть в сто раз подозрительнее! И… и я не хочу лететь без тебя.

– Но Арик прав. А если я… если я буду отвлекаться на тебя? Если что-то пойдёт не так из-за меня?

Алиса подошла к нему вплотную и взяла его за руки. Её взгляд был твёрдым, как титановая броня.

–Тогда мы будем вдвойне внимательны. Мы – команда. Мы справились с «Зарей», справимся и с «Гефестом». Мы докажем всем, и в первую очередь самим себе, что мы – не проблема. Мы – сила.

Она говорила с такой верой, что Лёха невольно улыбнулся. В её глазах он видел не влюблённую девочку, а того самого бесстрашного капитана, за которым он был готов лететь на край Вселенной.

– Хорошо, – кивнул он. – Но правило номер один: на станции – только работа.

–Только работа, – согласилась она.

Они скрепили договорённость поцелуем, который был одновременно и нежным, и полным решимости.

Станция «Гефест» висела над раскалённой, оранжево-жёлтой поверхностью Ио. Сквозь иллюминаторы было видно, как извергаются гигантские вулканы, выбрасывая в космос фонтанчики серы.

Работа закипела сразу. Арик координировал действия с центрального пульта, Алиса и Лёха в скафандрах работали с внешним манипулятором, чтобы забрать контейнер с образцами.

Всё шло как по маслу. Слишком хорошо. Они работали в идеальном синхронном ритме, предугадывая движения друг друга. Алиса отдавала чёткие команды, Лёха без единого «того…» их выполнял.

– Идеально, – раздался в наушниках голос Арика. – Забирайте контейнер и возвращайтесь. Вы на двадцать минут впереди графика.

Именно в этот момент раздался резкий скрежет, и манипулятор, удерживающий драгоценный контейнер, замер.

– Отказ в сервоприводе №4, – холодно констатировал Арик. – Без внешнего вмешательства не обойтись. Лёха, тебе ближе.

Лёха, не раздумывая, отстегнул страховочный карабин и оттолкнулся к манипулятору. Работа в открытом космосе рядом с активной станцией была опасна – мощные энергополя, исходящее тепло.

Алиса наблюдала за ним, затаив дыхание. Она видела, как его пальцы ловко работали с аварийной панелью, как его спина была напряжена. В этот момент он не был неуклюжим подростком. Он был профессионалом. Её профессионалом.

Внезапно мощный выброс газа из недр станции резко качнул конструкцию. Лёху отбросило в сторону.

– Лёха! – крикнула Алиса.

– Всё в порядке, – тут же последовал его спокойный голос. – Просто немного встряхнуло. Страховка цела.

Сердце Алисы бешено колотилось, но она подавила панику. Она была его зрением и его поддержкой.

–Сдвинься на три градуса влево. Видишь заевшую шестерню? Попробуй её расшатать.

Лёха послушался. Через несколько минут напряжённой работы раздался щелчок.

–Готово! – доложил он. – Привод в норме.

Они благополучно вернули контейнер на борт и зашли в шлюз. Когда давление выровнялось, и они сняли шлемы, Арик посмотрел на них. На Лёху, запыхавшегося, но сияющего, и на Алису, которая не могла скрыть гордости.

«– Ну что», – сказал Сапожков, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало не подтрунивание, а уважение. – Команда что надо. Данные подтверждают. Эффективность – 98,7%.

Взгляд, который они втроём перекинулись, говорил обо всём. Тайна была раскрыта, но она перестала быть угрозой. Она стала их общим оружием.

Вечером того же дня они сидели на крыше дома Алисы, смотря на пролетающие в небе шаттлы.

– Знаешь, – сказал Лёха, обнимая её за плечи. – Сегодня, когда тот выброс случился… Я испугался. Но не за себя. А за то, что, если со мной что-то случится, я не смогу быть с тобой.

Алиса прижалась к нему.

–Глупый. Со мной ничего не случится. Потому что у меня есть ты. Мой личный специалист по внештатным ситуациям.

Он рассмеялся. Настоящим, лёгким смехом.

–А у меня есть ты. Мой личный капитан.

Они сидели в тишине, слушая, как шумит вечерний город. Впереди были новые миссии, новые сложности, необходимость когда-нибудь рассказать всё родителям и, возможно, столкнуться с непониманием. Но сейчас, в этот момент, они были просто Алисой и Лёхой. Двумя частями одного целого, нашедшими друг друга среди бескрайнего космоса. И они знали – какими бы ни были испытания, они пройдут их вместе.

Глава 3. Космический вальс для двоих: Испытание доверием

Школа кипела от новостей: через месяц в Москве должна была состояться Межгалактическая олимпиада молодых изобретателей. Лучшие ученики со всех уголков Содружества планет съедутся, чтобы продемонстрировать свои проекты.

Алиса и Лёха, окрылённые успехом на «Гефесте», подали заявку на участие с совместным проектом – системой экстренной связи, работающей даже в условиях сильнейших электромагнитных помех, основанной на их опыте на «Заре-7».

– Ваша заявка одобрена, – объявил Василий Петрович, – однако, учитывая масштаб мероприятия, к вам в команду будет добавлен ещё один участник. Вероника Соколова из Санкт-Петербурга. Специалист по бионик-интерфейсам. Её знания дополнят ваш проект.

В тот же день они встретились с Вероникой в виртуальном классе. Девушка с идеально уложенными волосами и пронзительным взглядом появилась на голографической связи. Она была блестяща. Её презентация своих наработок была безупречной, а уверенность граничила с высокомерием.

«– Итак, я просмотрела ваш черновой концепт», – сказала Вероника, не улыбаясь. – Примитивно, но имеет потенциал. Мои бионик-сенсоры позволят системе считывать психоэмоциональное состояние оператора и адаптировать сигнал под его стресс-факторы. Это повысит эффективность на 40%.

Алиса нахмурилась. Её проект, её идея, которую она вынашивала неделями, кто-то с лёгкостью назвал «примитивной».

– Наша система и так эффективна, – парировала она. – Она проверена в реальных условиях.

–«Реальные условия» – это мило, – усмехнулась Вероника. – Но на олимпиаде нужна не проверка на прочность, а инновации. Доверьтесь мне.

Лёха, обычно такой несловоохотливый, вдруг оживился. Технический гений Вероники его впечатлил.

«—А ведь она права, Алиска», – сказал он, изучая схемы, которые Вероника моментально им скинула. – Это могло бы быть крутым дополнением.

Алиса промолчала. Впервые за всё время их отношений её пронзило острое, неприятное чувство. Ревность.

Что происходит с Алисой? Последние три дня она только и делает, что находит недостатки в идеях Вероники. И они почти всегда беспочвенны! Я никогда не видел её такой… нелогичной.

Вероника – гений. Холодный, расчётливый, но гений. Когда она объясняет свои схемы, мир будто бы складывается в идеальную картинку. С Алисой всё иначе – это всегда шторм, эмоции, интуитивные прорывы, которые могут привести к великому открытию или к грандиозному провалу. Раньше меня это заряжало. А сейчас… сейчас я чувствую себя разорванным между двумя этими мирами.