Семейные тайны. 19 книга. История тёти Клавы

Глава

Семейные тайны. 19 книга. История тёти Клавы

7 декабря 2015 года.

Турция, Стамбул. Дворец Топкапы

Экскурсовод Лейла Кая заметила эту женщину уже давно. Всю неделю незнакомка приходила во дворец, подолгу стояла в зале приёмов и молча, смотрела на султанский трон.

Она была маленькой и пожилой. В её почти седых волосах ещё виднелись редкие чёрные пряди. Узкие, слегка раскосые глаза смотрели задумчиво и печально. В облике женщины было нечто странное - неуловимая деталь, заставлявшая Лейлу снова и снова обращать на неё внимание.

Поначалу экскурсовод решила, что незнакомка - одна из поклонниц сериала «Великолепный век». После его выхода и окончания туристы часто расспрашивали о султане Сулеймане, Хюррем и дворцовых тайнах. Некоторые подолгу стояли перед старинными тронами, словно надеялись увидеть перед собой ожившую сцену из прошлого. Но вскоре Лейла поняла: дело было не в сериале.

Седая женщина почти не слушала экскурсии, не фотографировала убранство и не рассматривала выставленные драгоценности. Каждый день она приходила только сюда. Останавливалась на одном и том же месте, складывала руки перед собой и не отрывала глаз от трона.

Иногда её губы шевелились, будто она с кем-то разговаривала.

Лейла однажды прошла совсем рядом и различила несколько русских слов. Значит, загадочная гостья приехала из России.

В тот день женщина простояла перед троном почти час. Наконец к ней подошёл высокий статный мужчина с седыми волосами и аккуратными усами. Несмотря на возраст, он держался прямо и уверенно. На нём было длинное тёмное пальто, а в руке он сжимал трость с серебряным набалдашником.

- Апа Клава пойдёмте, - негромко сказал он по-русски. - Сколько можно здесь стоять?

Но женщина не ответила. Мужчина проследил за её взглядом и тяжело вздохнул.- Ну давайте же узнаем, - продолжил он. -Вы ради этого проделали такой путь.

Апа Клава медленно покачала головой.- Не надо, Архат.

- Почему?

- Боюсь.- Тяжело вздохнула она

- Чего именно?- Изумился Архат вдруг когда –то решительной своей любимой апы Клавы

Она впервые отвела взгляд от трона и посмотрела на него.- Что мне скажут правду.

Лейла находилась всего в нескольких шагах и невольно услышала их разговор. Архат заметил её и решительно направился к ней. - Простите, вы говорите по-русски?

- Да, - ответила Лейла. - Я провожу экскурсии для русскоязычных туристов.

Архат просиял и обернулся к пожилой женщине: - Вот видите, апа Клава! Нам повезло.

Но та внезапно побледнела. Её пальцы судорожно стиснули ремешок старой сумочки.

- Вы можете рассказать нам об этом троне? - Спросил Архат.

- Разумеется. Что именно вас интересует?

Он замялся, словно не знал, как сформулировать вопрос. - На нём когда-нибудь сидели женщины?

Лейла удивилась: - На султанском троне?

- Да. Или, возможно, рядом с ним.

Апа Клава сделала шаг вперёд. - Не женщины, - тихо произнесла она. - Одна женщина.

Её голос дрожал, но взгляд оставался твёрдым. - Её звали Айсылу, она была дочь султана и когда её похитили, ей было лет 15.

Лейла нахмурилась. - О каком времени вы говорите?

Апа Клава открыла сумочку и вынула небольшой свёрток, перевязанный выцветшей красной лентой. Развернув ткань, она положила на ладонь старинный медальон и фигурку оленя или лани.

Потемневшее серебро медальона покрывали едва различимые узоры. В центре был выгравирован знак - полумесяц, заключённый в круг.

Увидев его, Лейла перестала улыбаться.

Такой же знак она заметила утром на оборотной стороне одной из дворцовых печатей, недавно обнаруженных реставраторами в закрытом хранилище. Рядом с печатью лежали несколько похожих фигурок оленей. Согласно архивной описи, их изготовили для дочери одной из обитательниц дворца.

- Откуда это у вас? - Спросила Лейла, указав на медальон и игрушку.

Апа Клава снова посмотрела на трон.- Олень передается нам из поколения в поколения - ответила она. - А прошлой зимой я побывала на родине моей матери. В доме, где она когда-то жила, теперь находится музей. Там нашли этот медальон. Внутри него было спрятано письмо.

- Письмо сохранилось? - Едва слышно спросила Лейла.

Апа Клава крепче сжала сумочку. - Да. Оно у меня.

Лейла почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Посетители проходили мимо, экскурсоводы перекликались у входа, и этот многоголосый шум мешал сосредоточиться.

- Давайте пройдём в служебную комнату, - предложила она. - Здесь слишком людно для такого разговора. Там вы спокойно всё расскажете.

Лейла проводила гостей в небольшую комнату и помогла старушке сесть. Затем заварила чай и поставила на стол сладости. - Располагайтесь. Я скоро вернусь.

Выйдя в коридор, она поспешила к служебному телефону. От волнения Лейла не сразу смогла набрать нужный номер. Наконец в трубке раздался знакомый голос. - Профессор Демир? - торопливо произнесла она. - Вы не поверите, но появилась новая зацепка, связанная с принцессой Айсылу. Здесь находится женщина, у которой хранятся принадлежавшие принцессе медальон и игрушечный олень. Думаю, вам следует увидеть их как можно скорее.

-Это великолепно, - после короткой паузы сказал профессор Демир. - Особенно медальон. Я буду скоро.

- Постараюсь их задержать.

- Лейла, это важно. Если описание совпадает с рисунком из архива, мы, наконец, узнаем, что случилось с Айсылу.

Связь оборвалась.

Лейла ещё несколько секунд держала трубку возле уха. Сердце колотилось так сильно, словно находка уже раскрыла свою тайну. Но пока у неё были лишь слова незнакомой женщины и два старинных предмета, происхождение которых ещё предстояло установить.

Вернувшись в комнату, она увидела, что старушка сидит за столом, а её спутник стоит у окна.

- Простите, вы не могли бы подождать ещё двадцать минут? Скоро приедет профессор Демир. Он много лет занимается историей принцессы Айсылу.

-А что вам о ней известно? - Спросила старушка.

- Совсем немного. Мы знаем лишь, что она бесследно исчезла во время переезда из одного дворца в другой. Это кажется особенно странным, ведь Айсылу была любимой дочерью султана, хотя её мать и не являлась его официальной женой. После исчезновения принцессы начались поиски, но никаких следов так и не обнаружили. Будто девочка растворилась по дороге.

Старушка внимательно посмотрела на Лейлу.- Она не исчезла, - тихо сказала женщина. - Её похитили.

- Кто?

Старушка хотела ответить, но в этот момент за дверью послышались быстрые шаги. Через несколько секунд в комнату вошёл профессор Демир. Это был высокий седой мужчина в очках и длинном сером пальто. Он поздоровался и сразу посмотрел на предметы, лежавшие на столе.

Сначала профессор взял в руки медальон. Несколько минут молча, рассматривал его через увеличительное стекло, затем осторожно положил на стол.- Профессор Демир. - Представился он.

-Апа Клава, - ответила пожилая женщина. - А это мой племянник Архат.

Лейла стала переводчиком.

Профессор кивнул и вновь посмотрел на находки. - Да, эти вещи действительно принадлежали принцессе. Знак на обратной стороне медальона принадлежит роду Айсылу. Я видел такой же знак на письмах, хранящихся в дворцовом архиве. Однако медальон уже много лет считался утраченным. Как он оказался у вас?

Апа Клава достала пожелтевший конверт и осторожно развернула хранившийся в нём лист. -Вместе с медальоном было это письмо. Его написал мой прадед своей дочери Дарье - моей бабушке. Письмо датировано 1889 годом.

Она прочитала «14 октября 1889 года

Здравствуй, моя милая и любимая доченька Дарьюшка!

Не знаю, доведётся ли нам ещё увидеться. Силы покидают меня, поэтому я решил, наконец, рассказать тебе то, о чём молчал всю жизнь. В нашей семье хранится много тайн. Некоторые из них принесли нам немало горя, но ты должна знать правду.

Когда меня не станет, открой старый деревянный сундук, стоящий на чердаке. Возле правой балки есть тайное место, там ты и найдешь его. На его дне лежат тетради в кожаном переплёте. Не удивляйся тому, что прочтёшь в ней. Эти тетради передавалась в нашей семье из поколения в поколение. Каждый хранитель дописывал в неё то, что видел сам или слышал от своего отца.

Вместе с тетрадью ты найдёшь медальон. Никому не отдавай их, пока не узнаешь всю историю. Эти вещи принадлежали девушке, которую украл наш предок , и у них появилась дочь. Именно с них началась тайна нашего рода.

Первая запись в тетради относится к 1330 году.

Береги себя, доченька. Прости меня за долгое молчание.

Твой отец».

Апа Клава перевернула лист. На обороте рукой её прадеда была сделана короткая приписка:

«Тверская земля. Деревня Липово. 1330 года». А олень подсказал нам подсказку.- Она взяла игрушку и повернула рог , что –то щелкнуло и живот игрушки раскрылся. - В нём была ткань с именем Айсылу и она говорит что её похитил Юсуф, что он был её охранником, что она проклинает его, что дети его будут жить в несчастье и горе. Мы нашли дневники в старом доме в Петербурге , прапрадед содержал доходный дом и этот дом пережил всё.

- А где эти дневники и ткань?

Апа Клава улыбнулась.- Мы решили не брать их. Ткань мы сфотографировали. – Она достала фото и положила на стол

Профессор Дамир с благоговением взял фотографию. Несколько секунд он, молча, рассматривал выцветшие строки, затем достал из кармана очки и поднёс снимок ближе к лампе.

- Это не просто послание, - наконец произнёс он. - Здесь два разных почерка.

- Как два? - удивилась Лейла.

- Имя Айсылу и рассказ о похищении написаны одной рукой. А проклятие - другой. Посмотрите: буквы крупнее, нажим сильнее, некоторые знаки начертаны иначе.

Апа Клава нахмурилась.- Значит, прокляла его не Айсылу?

- Похоже, что нет. Возможно, кто-то намеренно дописал эти слова позднее, чтобы потомки Юсуфа боялись искать правду.

Лейла положил деревянного оленя на стол. - Но зачем прятать ткань внутри игрушки?

Профессор перевернул фотографию и внимательно посмотрел на вышитую рамку вокруг надписи.

- Потому что здесь скрыто ещё одно сообщение. Видите узор по краям? Он кажется обычным орнаментом, но стежки собраны в группы. Три, один, четыре, два…

Лейла быстро записала числа - Это шифр?

- Или указание на страницы дневника.

- Но дневники остались в Петербурге, - напомнила апа Клава. - В старом доходном доме моего прапрадеда.

- Дом сохранился? - Спросил Дамир.

- Сохранился. Его несколько раз перестраивали, но чердак и подвальные помещения почти не изменились. Именно там мы нашли сундук с бумагами.

- А что если это координаты ?- Предположил Ахмар.

Все удивлённо посмотрели на него .- Сейчас- Он открыло телефон и вбил координаты – Это сад Топканы.

Демир почесал затылок , посмотрел на апу Клаву. Ахмар снова взял телефон. - В саду Топкапы есть фонтан с изображением лани.

Профессор Демир побледнел. - Не просто фонтан. Под ним находится старый водосборник, закрытый для посетителей. Во время реставрации там обнаружили замурованный проход, но вскрывать его не стали. А Вы можете рассказать, что было в дневниках? Сад пока подождёт

Профессор Демир сел напротив апы Клавы и приготовился слушать. Ахмар улыбнулся и сел рядом, Лейла села рядом с профессор в нетерпении от последующего рассказа .

- Это случилось на Тверской земле ….

*****

Тверская земля. Деревня Липово. 1330 год.

Река Волга. Пристанище ушкуйников

Тиун приехал на сером коне, в новой шапке, будто не к людям, а на торг. Сам сухой, как прошлогодняя щепа, и голос у него был такой же - треснет, и уже не склеишь. Он даже с коня не слез, только ткнул в парня пальцем и сказал матери: -Собирай парня. На рассвете заберём. За отцовский долг на господском дворе отслужит! - Голос тиуна, сухой и резкий, словно хруст сухостоя, полоснул по воздуху.

Авдотья, рухнула в грязь, цепляясь за подол тиунова кафтана, и заголосила так, что у соседей собаки забрехали, а потом сразу прижали хвосты.- За что? Куда вы его? Не отдам я его! — кричала она, будто могла перекричать и двор, и господскую волю, и саму беду.

Тиун посмотрел на неё сверху вниз, как на мокрую тряпку.- Сказано - завтра. Нечего тут выть. - И уехал, оставив после себя след от копыт и тяжелый запах конского пота.

Савелий опустил топор и почувствовал, как дрожат руки.

- Братик тебя завтра отдадут!- Потянула его за рукав сопливая сестрёнка.

-Отдадут, не отдадут , быть не там где надо!- Неожиданно Прошка появился перед ним со своей дурковатой улыбкой.

-Отец, а ты что молчишь!- обернулась к старику который только что пришёл с поля , он держал косу так , словно кого –то хотел зарубить, но потом силы ушли и коса сама выпала у него из рук чуть не зарубив младшего сына который ползал по двору.

Авдотья завыла, её седая голова задергалась, серые глаза налились слезами, но почему –то сказано было так словно ей было всё равно. А так и было уже и было пять детей у неё умерло во младенчестве .- А кровопивец чуть дитя не сгубил.

Старик, чьи плечи, иссушенные многолетней страдой, поникли под тяжестью невидимого ярма, лишь глухо хрипнул, словно в горле у него застрял ком прелой земли. Взгляд его, мутный и выцветший, как старое полотно, уперся в пыль, где еще недавно лежала коса.

- Не суди, жена, - прошамкал он, и голос его, надтреснутый, как лед на Волге в пору половодья, едва долетал до ушей. - Господь дал, Господь и взял. А тиун… тиун- то рука боярская, супротив неё не попрешь. Коли ослушаемся, не токмо сына, а и избы лишимся, и в полон пойдем, али в яму сгнием.

Савелий, сжимая топорище так, что костяшки пальцев побелели, словно кость, поднял глаза на отца. В них не было ни слез, ни мольбы - лишь глухая, затаенная ярость, что копилась в нем, как гроза в душный полдень.

- Не бывать тому, батюшка, - выдохнул он,. - Не для того я спину гнул, чтоб в холопах у них сгинуть. Уйду я. В леса уйду, к ушкуйникам, али в дальние земли, где княжеская рука коротка.

Прошка, все так же скалясь в своей юродивой усмешке, подошел ближе и похлопал Савелия по плечу, отчего тот вздрогнул. - В леса? - пропел Прошка, косясь на темную стену бора, что подступала к самой деревне. -Там леший бродит, да волки голодные. А на дворе - люди сытые, да злые. Куда ни кинь - везде погибель. Ты, Савелий, беги, беги… Только от судьбы своей, как от тени, не укроешься. Она за тобой, как пес цепной, по пятам пойдет.

Авдотья, услышав слова сына, вскочила, оттолкнула Прошку,вцепилась в рубаху сына , пропитанную потом. - Куда ты, кровинушка? -запричитала она, и голос ее, срываясь на визг, резал вечерний воздух. - Погубят! В лесу сгинешь, али волки задерут! Лучше уж на дворе, под оком людским, чем в чащобе без креста и молитвы!

Старик медленно поднял косу, но не для того, чтобы ударить, а чтобы опереться на неё, как на посох. Он посмотрел на небо, где первые звезды, холодные и равнодушные, проступали сквозь серую дымку.

- Ночь коротка, - промолвил он, и в словах его прозвучала горькая покорность. - Завтра солнце взойдет - и придут. А до того - молитесь, бабы. Ибо нет у нас заступника, кроме Господа, а Он нынче, видать, отвернулся от нашего двора.

Савелий молчал. Он смотрел на свои руки, на мозоли, что кормили всю семью, и чувствовал, как внутри него что-то надламывается. Завтрашний рассвет обещал не свет, а тьму, и он знал: если не уйдет сейчас, то уже никогда не станет хозяином своей судьбы.

Деревню накрыла тяжелая, душная ночь, пропитанная запахом гниющих листьев и липким, удушающим страхом.

Савелий, стараясь не шуметь, выудил из-за печи отцовский тайник - небольшой ларец, куда тот годами складывал каждую медную монету, а долг был куда больше этой мелочи. Дрожащими руками он выгреб всё дочиста, несколько серебряных монет, обрезки серебра и мелкие украшения перевязал в узелок и, крадучись, прошел к столу, прихватив последний каравай. Мать пекла его, заливаясь слезами, мечтая хоть раз накормить детей досыта перед тем, как их разлучат навсегда.

На лавке, свернувшись калачиком, спал - Прошка. С тех пор как начал ходить, он облюбовал это место, и даже в лютые морозы его невозможно было загнать на теплую печь.- Не уходи, Савелий… - внезапно донеслось из темноты.

Савелий вздрогнул, судорожно прижал к себе узелок и обернулся. Брат спал, подложив ладони под щеку, но его губы продолжали шевелиться:- Станешь ты вором, станешь разбойником, станешь рабом… будешь ты…

Дослушивать Савелий не стал. Метнулся в сени, толкнул дверь и выбежал во двор.

Ночь приняла его без единого звука. Он бежал, пока не заболело в боку, пока дыхание не стало рваться из груди короткими хрипами. Потом пошёл, всё время оглядываясь. Ему мерещилось, будто между деревьями мелькает огонь факела, будто за спиной трещат ветви и слышится тяжёлая поступь тиуновых людей.

Но погони не было.

Под утро лес поредел. Сквозь голые ветви проступило тусклое небо, а вскоре впереди открылась река — широкая, серая, покрытая клочьями тумана. Вода казалась неподвижной, однако у берега бесшумно кружились жёлтые листья.

Савелий вышел к Волге.

Именно сюда велел идти странник, ночевавший летом у них в овине. Тот рассказывал о новгородской вольнице, о быстрых ушкуях и людях, которые не гнут спины на господском дворе. Говорил, что смелому там всегда найдётся место, а добычи хватит и на мёд, и на хлеб, и на добрую одежду.

Тогда Савелий слушал его, затаив дыхание. Теперь эти рассказы казались единственной надеждой.

Он двинулся вниз по течению. Мокрые лапти скользили по глине, онучи давно пропитались водой, а узелок с серебром становился всё тяжелее. Несколько раз Савелий останавливался, прислушиваясь, но слышал только плеск воды и крик невидимой птицы.

Вскоре на песчаной отмели показалась ладья. Она была длинной и узкой, с высоко поднятым носом. Её загнали под нависшие над водой ветви и забросали сверху ольховыми сучьями. Возле ладьи сидел широкоплечий мужчина в потёртой сермяге и разделывал щуку. Рядом лежали топор и короткое копьё.

Савелий попятился, но мужчина уже поднял голову. - Долго ещё в кустах хорониться будешь?

Из-за ладьи появились ещё трое. Один держал лук, другой был опоясан мечом. Третий казался почти ровесником Савелия, но смотрел тяжело и настороженно, словно взрослый.

- Я… людей ищу. - Выговорил Савелий.

- Людей вокруг много. Каких тебе надобно?

- Ушкуйников.

Мужчины переглянулись. Тот, что чистил рыбу, вытер нож о траву и поднялся.- А зачем они тебе?

- С ними уйти хочу.

- От кого бежишь?

- Ни от кого.

Мужчина усмехнулся: - Кто ни от кого не бежит, тот по ночам лесами не крадётся.

Савелий промолчал.

- Звать как?

-Савелий.

- А меня Лукой кличут. Что с собой принёс, Савелий?

- Хлеб.

- И только?

Рука Луки неожиданно метнулась вперёд. Он схватил узелок прежде, чем Савелий успел отступить. Развязал его, вынул завёрнутую в холст ковригу, а затем высыпал на ладонь несколько серебряных монет и мелкие обрезки серебра. -Богат, - заметил он. - Сам нажил?

- Сам.

- Врёшь.

Лука взвесил узелок на ладони.- Серебро отцовское, хлеб материнский, а ты говоришь - сам. Выходит, первое дело уже сделал.

- Какое?

- Вором стал.

Савелий похолодел. Перед ним снова возник Прошка, свернувшийся на лавке. Послышался его сонный, бесцветный голос: «Вором станешь. Разбойником. Холопом…»

- Я не вор, - прошептал Савелий. - Я после верну.

- Все так говорят.

Лука передал серебро человеку с мечом, отломил кусок хлеба и принялся жевать.

-В ушкуй возьмёте?- спросил Савелий.

- Возьмём. Только у нас бездельников не держат. Грести умеешь?

- Научусь.

-Научишься, - согласился Лука. - Коли доживёшь.

Молодой лучник подошёл сзади. Савелий услышал шорох, попытался обернуться, но ему уже заломили руки. На запястьях затянулась сыромятная петля. - Вы что?! — Он рванулся, однако верёвка лишь сильнее впилась в кожу. - Пусти!

- Тихо, - сказал Лука. - Зверя распугаешь.

- Я серебро вам отдал!

- Этого за место в ладье мало. Остальное руками отработаешь.

- Я не холоп!

Лука посмотрел на него почти с жалостью.

- Был не холоп. А теперь наш должник.

Мужчины стащили ладью в воду. Савелия посадили между гребцами и привязали за пояс к скамье. Перед ним положили тяжёлое весло.

Солнце ещё не поднялось, когда ушкуй вышел на середину реки. Течение подхватило судно и понесло его прочь от родных мест.

Савелий смотрел на исчезающий в тумане берег и думал о матери. Она уже проснулась. Уже увидела пустой ларец, пропавший хлеб и распахнутую дверь. Быть может, зовёт его. Быть может, плачет.

-- Греби! - Велел Лука.

Савелий стиснул зубы и налёг на весло.

Слова Прошки исполнились ещё до рассвета. К полудню Савелий перестал чувствовать ладони.

Сначала их жгло. Потом на коже вздулись пузыри, несколько лопнули, и весло сделалось скользким от крови. Каждый раз, когда Савелий замедлялся, сидевший позади гребец толкал его босой ногой в спину.- Не спи.

- Я не сплю.

- Стало быть, ленишься.

Река тянулась между тёмных берегов. Над водой висел холодный туман, в камышах кричали птицы. Изредка попадались рыбачьи челны, но их люди Луки обходили стороной. Завидев ушкуй, рыбаки спешили к берегу и прятались в протоках.

Савелий оглядывался на них с завистью. Даже самый бедный рыбак мог повернуть лодку туда, куда хотел. Мог пристать к берегу, развести огонь, возвратиться домой. Сам Савелий теперь не мог даже встать без разрешения. Молодого лучника, который связал ему руки, звали Микулой. Он сидел напротив и время от времени поглядывал на Савелия. Был он худ, темноволос, с рассечённой бровью. На шее у него висел железный крестик.Когда солнце поднялось выше, Микула протянул Савелию деревянный ковш.- Пей.

Савелий сделал несколько жадных глотков.

- Ещё.

- На всех вода одна.

- Река кругом.

- Нагнись и хлебай, - посоветовал сидевший сзади гребец.

Остальные засмеялись.

Савелий вернул ковш. Микула заметил кровь на его ладонях, вытащил из-за пазухи клочок холста и бросил ему.

- Обмотай. Иначе завтра весло не удержишь.

- Завтра меня здесь не будет.

Микула усмехнулся:

- Я тоже так говорил.

Савелий поднял на него глаза.- Тебя тоже поймали?

- Меня никто не ловил. Сам пришёл.

- Тогда можешь уйти.

- Куда?

Савелий не нашёлся с ответом.

На носу ладьи Лука что-то обсуждал с человеком, опоясанным мечом. Того звали Яромиром. Говорил он редко, но остальные слушались его едва ли не охотнее, чем Луку. На щеке Яромира темнел старый рубец, перерезавший бороду.

Лука обернулся: -Микула!

- Чего?

- Берег высматривай. Ищи три сосны.

- Рано ещё.

-Тебе виднее или мне?

Микула спрятал ковш и поднялся. Удерживая равновесие, он перебрался на нос.

Савелий продолжил грести. Через некоторое время на высоком берегу показались три сосны. Они росли рядом, переплетаясь корнями над обрывом. Лука свистнул, и гребцы разом подняли вёсла. Ушкуй свернул в узкую протоку, почти скрытую камышами.

За поворотом обнаружилась небольшая заводь. Под деревьями стояли ещё две ладьи. Возле костров сидели вооружённые люди, чинили снасти, сушили одежду и варили в котле рыбу.

Савелий насчитал больше двадцати человек. -Пришли! - крикнул кто-то.

С берега ответили радостными возгласами. К ладье подбежали двое и поймали брошенную верёвку.