Поле боя хочет тишины

Выиграет тот, кто ударит сильнее.

Бей. Ты же знаешь все цели.

Я разыграю смерть как умею.

Мои слёзы тебе трофеем.

Олеся Багрова

«Бей!»

Пролог

В кабинете настолько душно, что волосы прилипли ко лбу, я пыталась сосредоточиться на уравнении в тетради, но ничего не вышло. Слышно было все; шарканье ручек по бумаге, тиканье часов на стене, как кто-то почесал затылок. Все, что угодно, только не мой мозг, упорно твердивший мне о том, что урок закончится через пять минут, а я не решила и половины теста.

Кто вообще придумал давать тесты в конце урока?

Я снова посмотрела в тетрадь, цифры и буквы превратились в кашу, мешая мне найти хоть какое-то логическое решение. Справа сидел Эдди и в отличие от меня, хотя бы писал, не знаю правда, что именно, ведь в математике он такой же тормоз, как и я.

– Перестань мешать мне! – прошипел он, когда я в очередной раз швырнула ручку на стол.

– Только не говори, что ты решаешь задание. – я недоверчиво покосилась в его сторону, а он в ответ ухмыльнулся, подвигая ко мне тетрадь. Я прыснула со смеху при виде несчастной рожицы, повешенного на косинусе мистера Ньюта.

– Детали очень хорошо прописаны – я рассмеялась, на что Эдди гордо взмахнул своей золотистой шевелюрой.

Прозвенел звонок и прервал нашу интеллектуальную беседу о высоком искусстве, и тут я поняла, что провалила тест.

Мистер Ньют вальяжно встал со своего места, поправляя галстук. На вид ему лет тридцать пять, волосы прямые и черные, длинной до подбородка, но он всегда зализывал их назад, меня это жутко раздражало.

Все встали и поспешили по быстрее сдать тетради, хотя некоторые старались не упустить возможность дописать. Я же решила, что толку от этого мало, поэтому шла с почти пустой тетрадью к столу учителя. Эдди кинул свое произведение искусства к остальным тетрадям и потянул меня за собой, желая поскорее убраться, пока Ньют не успел оценить сие творение.

– Бонни. – окликнул меня учитель. – Задержись на минутку.

Эдди тоже остановился, но мистер Ньют жестом велел ему уходить. Я выжидающе смотрела на друга, пока он раздумывал как поступить.

– Я буду за дверью… – одними губами сказал Эдди и вышел.

Все еще стоя в дверях, я проводила оставшихся одноклассников взглядом, после чего повернулась к учителю. Как ни странно, он не выглядел рассерженным, скорее наоборот – слишком расслаблен.

Я неуверенно переминалась с ноги на ногу, за что получила раздраженный вздох и указание сесть на стул напротив.

– Послушайте, на этом рисунке вовсе не вы… – оправдывалась я, плюхнувшись на сидение, но он оборвал меня на полуслове.

– Меня не интересуют художественные таланты Флетчера, я бы хотел поговорить, о твоих талантах.

– Моих талантах? – я нахмурилась.

Мистер Ньют спокойно откинулся на стуле, не сводя с меня пристального взгляда.

– Твои последние тесты оставляют желать лучшего. – ответил он. – Я думаю, тебе нужны дополнительные занятия.

Я попыталась подавить смешок, что ж ничего нового, хотя начало было многообещающим. В ответ лишь свободно откинулась на стуле, повторяя позу мистера Ньюта.

– Что же, я вас поняла, обязательно займусь этим, – протянула я уже заранее отрепетированный ответ. – Попрошу Така подтянуть меня.

– Нет-нет. – он вскинул руку, останавливая меня. – Такер Форест исчерпал лимит моего доверия, после того как прогулял два теста. Твои занятия будут проходить со мной.

Я недоверчиво покосилась на него.

– Какая честь, но боюсь, у меня не будет на это времени.

– Не нужно ерничать, Бонни. – его рот исказила неприятная ухмылка, – Я не желаю тебе зла.

Что-то в этих словах заставило меня напрячься, огоньки в его серых глазах недобро заплясали. Я уже намеревалась встать, но он нежно положил руку на мое плечо, заставляя вернуться на место.

– Разговор не закончен, это невежливо, ты же хочешь закончить школу?

У меня ком встал в горле, но вместо страха внутри зародилось раздражение. Поддавшись вперед, я оперлась локтями на стол.

– Я не совсем понимаю к чему вы клоните, мистер Ньют.

Его губы сложились в притворную улыбку, будто он говорил с маленьким ребенком, предлагая ему конфету.

– Я говорю о том, – начал он, двигаясь ближе, – Что я могу помочь тебе, если ты поможешь мне.

Его рука скользнула по моим волосам, и я резко отдернула голову. Вскочив с места, я сжала руки в кулаки. На секунду в его взгляде мелькнуло удивление, видимо к такой реакции он не привык, но быстро взял себя в руки.

– Что ж, – спокойно сказал он, вставая и между тем закатывая рукава. – Я хотел по-хорошему, не удивляйся тому, что за этим последует.

Его голос снова пришел в норму, будто он всего лишь называл мне мою оценку за тест, а не кидал двусмысленные намеки с угрозами.

Он обошел стол и хотел уж было двинуться на меня, но я резким движением пнула свой стул прямо ему под ноги.

– Я думаю, что удивляться придется не мне. – мой голос словно лед, хотя все тело свело от напряжения.

Быстро развернувшись на каблуках, я заставила себя хладнокровно выйти за дверь.

Глава 1

23:59. Я лежала на койке в своей камере, сверля взглядом серый покрытый грибком потолок, вокруг сплошная тьма, единственный источник света – это электронные часы на столе, взглянуть на которые, мне не хватало смелости. Через минуту моя жизнь, в очередной раз перевернется с ног на голову.

Все мои друзья уже прошли через это, я не видела их уже несколько дней, а последнего, моего самого лучшего друга – Джареда, я видела три месяца назад, за ужином, в ту же ночь ему исполнилось восемнадцать; это была наша последняя встреча.

С тех пор, я каждый вечер перед сном вспоминала его хитрую улыбочку, когда он воровал колбасу с чужих бутербродов и делился со мной. Или звонкий заливистый смех, давая подзатыльник Эдди, когда тот, в очередной раз, пытался позвать меня на тюремное свидание.

Я вспоминаю всех – Джейми; мою подругу, которая выглядит как ангел, пока что-то или кто-то не испортит ей настроение. Ее глубокие, как бездна, синие глаза и почти белые локоны. Она всегда казалась мне похожей на куколку. Таких девчонок можно встретить прогуливающимися по Беверли Хиллз с собачкой в руках, но Джейми старательно разрушила этот стереотип, угодив за решетку.

Вспоминаю Эдди; светловолосого мальчишку с медового цвета глазами, который в один момент может поджечь гараж, а в другой уже осыпает тебя одуванчиками. Меня он всегда смешил, все знали о его чувствах ко мне, но я старалась всегда обращать это в шутку, и он, похоже, не возражал.

Также, в нашей компании, имелся и самый мозговитый чувак, отчего все наши проделки проходили безнаказанно, за исключением одной, конечно. Такер всегда был самым разумным, я относилась к нему как к старшему брату, хотя разница между нами была не больше месяца. Он всегда мог сказать выгорит ли дело, и стоит ли за него браться. Хотя лидером он не был, и никогда не метил на место Джареда; второй всегда доверял ему как самому себе.

Я последняя из нас, кто все еще находится в младшей колонии, не представляя, что ждет меня за каменным забором.

00:00. С днем рождения, меня!

Сердце пропустило удар, как только загорелись цифры, стало трудно дышать. То ли от предвкушения, то ли от страха, но я начала ерзать на кровати, сон и не думал приходить. В соседней камере я услышала, как моя соседка Кэрри, что-то черкает на стене, это заставило меня ненадолго забыть о беспокойном будущем, которое наступит через считаные часы.

Подорвавшись с места, я медленно подошла к стене соединяющей наши камеры.

– Кэрри… – я старалась говорить не громко, чтобы не разбудить остальных соседей, но все же услышала стук по другой стене, намекая на то, чтобы я заткнулась.

– Неделя прошла, – прошептала Кэрри.

Как ни странно, я хорошо слышала ее голос, хриплый от слез, она осталась одна здесь, также как и я.

– Вы скоро встретитесь. – я вложила в свой голос весь оптимизм, на который была способна.

Я слышала о том, что Джордана Ральфа забрали на прошлой неделе, мы с ним не были знакомы, но каждый вечер Кэрри посвящала меня в подробности их очередного плана побега, который, как и предыдущие, оставался лишь на стадии разработки.

– Мне еще полгода быть здесь, он не дождется меня… – ее голос оборвался, послышался всхлип.

– Почему ты так думаешь? Куда он может деться?

Кэрри перестала черкать по стене, и я больше не слышала всхлипов, будто кто-то резко отключил звук, лишь стук моего сердца, пытающийся прорваться сквозь угнетающую тишину.

– Ты не знаешь, что они делают с ними там. – ответила она, через паузу, которая, как мне казалось, длилась вечность, – Никто не вышел оттуда.

В эту же секунду в коридоре раздался звук открывающейся двери, заставляя меня подскочить.

Надзиратели никогда не приходят после отбоя.

Тяжелые шаги эхом раздались по коридору, приближаясь к моей двери.

Я все еще стояла у стены, стараясь проглотить огромный ком в горле, отчего-то мне совсем не страшно, скорее это похоже на предвкушение чего-то особенного. Шаги становились громче и с каждым шагом, я приближалась к маленькому окошку моей камеры.

Осознание того, что я вот-вот окажусь рядом со своими друзьями, постепенно наполнило меня радостью, заставляя чуть ли не прыгать в руки надзирателям, которые остановились перед моей дверью.

– Бонни Голайтли. – нарушил тишину один из них, отпирая дверь. – Ты переводишься в старшую тюрьму. На выход.

Долю секунды я стояла на месте, не совсем понимая, что мне делать. Собрать вещи? Заправить постель? Попрощаться с Кэрри, или может помолиться?

Охранник выжидающе смотрел на меня, начиная постукивать ногой. Этот звук заставил меня выйти из оцепенения, и я послушно вышла из камеры.

Коридор, который последние четыре года был моим домом, теперь казался мне непривычно длинным, будто чтобы пройти его, мне понадобится несколько часов.

Камера Кэрри в нескольких сантиметрах от меня, остановившись напротив, я проигнорировала толчок в спину от надзирателя. Кэрри смотрела на меня из маленького окошка, ее лицо непроницаемо, словно маска, она ничего не говорила, но в моей памяти всплыли ее последние слова

«Никто не вышел оттуда».

Охранник толкнул меня вперед, и я продолжила двигаться к выходу.

К счастью, мне не заламывали руки, не надевали наручники, я просто сцепила руки в замок прямо перед собой и сжала их с такой силой, что костяшки побелели. Коридор будто растянулся на тысячу километров, я успела подумать обо всем и всех.

Что я скажу, когда увижу его? Какой будет эта встреча, ведь мы не видели друг друга три месяца. А что, если Джаред не дождался меня, как предсказывала Кэрри? Я быстро отогнала эту мысль.

Охранники вывели меня из женского корпуса, и теперь мы шли по длинному коридору, который соединяет женский корпус с остальной частью тюрьмы.

К счастью, его мы преодолели быстрее. Оказавшись на улице, я сделала глубокий вдох и огляделась, сегодня прохладно; небо затянуло тучами, поэтому звезд не разглядеть. Передо мной стоял фургон, а из соседнего корпуса вывели еще двух парней, их руки сцеплены наручниками за спиной. Ну, разумеется, ребята любят сопротивляться в таких случаях.

Как только бунтующих мальчишек запихнули в фургон, мои охранники мягко подтолкнули меня вперед, и я в свою очередь, спокойно забралась внутрь.

Фургон двинулся с места, парни оценивающе посмотрели на меня, их лица мне не знакомы, хотя мы наверняка пересекались в школе или на прогулках. Но я никогда не обращала внимания на остальных, меня волновали только мои друзья.

Что неудивительно – тюрьма не то место, где принято заводить знакомства.

Глава 2

Я не знаю, сколько прошло времени прежде, чем мы добрались до места назначения, но внезапная остановка и звук двигающегося металла по земле, заставили меня встрепенуться. Потянувшись к окну, я попыталась разглядеть местность, но окна черные, словно их покрасили краской.

Надзиратель, сидящий по левую сторону от меня, встал и открыл дверь. Резкий поток холодного воздуха ворвался внутрь, на улице октябрь, но в этом году он непривычно холодный. Удивительно, но новые главы моей жизни взяли привычку начинаться в октябре.

Охранник выбрался из фургона и резко потянул меня за локоть, вытаскивая наружу. Я стояла перед, огромными раздвижными воротами и не ошиблась, они действительно железные.

Но почему мы не заехали внутрь? Неужели они не боятся, что я могу вырубить охранника и сбежать в лес, ведь у меня даже не связаны руки. Осознание этого факта неприятно ударило по самолюбию.

– Боишься, детка? – я вздрогнула от язвительного голоса над моим ухом и, повернув голову, увидела одного из заключенных, ехавших со мной.

Он был всего на полголовы выше меня, волос я не видела, они были скрыты под шапкой. Парень заметил, что я бросила на него взгляд и ухмыльнулся так, будто я пускала на него слюни.

Меня мгновенно одолело желание ответить что-нибудь оскорбительное, например, если он еще раз назовет меня деткой, то будет собирать свои зубы, но звук шагов и движущиеся фигуры моментально завладели моим вниманием.

Три человека приближались к воротам с внутреннего двора, я заметила среди них женский силуэт. Неожиданно.

Женщина и два охранника остановились напротив нас, она не была похожа на надзирателя, и уж точно не была похожа на заключенную. Ее волосы короткие и темные, аккуратно зачесаны назад. Шелковая черная рубашка заправлена в узкие брюки. Единственное, что не вписывалось в ее образ, это армейские ботинки, почти такие же, как у меня.

– Что же, не густо. – заключила она, оглядывая нас троих.

Женщина прошла мимо каждого несколько раз. Я не двигалась и заметила, что почти не дышу. Казалось, будто она видит меня насквозь, но я заставила себя не бояться. Как только она остановилась напротив и пристально посмотрела мне в глаза, я отметила, что хоть она не многим выше, мне все же пришлось поднять взгляд.

Ее глаза были льдисто серыми и не выражали ни одной эмоции, словно пустые стекляшки. Это выглядело настолько жутко, что я еле заметно поежилась.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, будто она пыталась подавить меня своим взглядом. Не без труда, но я все же выдержала это испытание.

Довольно улыбнувшись, женщина развернулась и пошла обратно во внутренний двор, перед этим, что-то шепнув надзирателю.

Меня грубо схватили за локоть и толкнули вперед, я шла вслед за женщиной, но обернувшись, заметила, что мои спутники остались на месте.

Что происходит? Почему меня ведут внутрь, а их нет?

Я перевела взгляд на охранника, его лицо ничего не выражало. Стоило мне открыть рот, как железные двери позади меня начали закрываться, оставляя моих спутников за воротами.

– Что происходит? – спросила я, косясь назад, ворота плотно закрыты.

– Они не подходят. – без эмоционально, словно робот, ответил охранник, я не успела спросить, что это значит, как позади раздался приглушенный выстрел, а после еще один. Меня словно облили ледяной водой.

Их убили. Убили, даже не впустив на территорию.

Мое напускное спокойствие трещало по швам. Все, о чем я могла думать, это убийство тех двоих. Поэтому, когда мы вошли внутрь, я не сразу обратила внимание на окружающую обстановку.

Внутри здание было похоже на огромный торговый центр, разве что вместо магазинов; тюремные камеры, а вместо эскалаторов, кованые металлические лестницы. Каждый звук эхом отдавался вокруг.

Мы поднялись по одной из лестниц и двинулись мимо камер, я успела заметить, что мужские и женские камеры находятся почти напротив друг друга, по разные стороны помещения. Меня вели по левой стороне – здесь мужская территория, из чего я сделала вывод, что через мост живут женщины.

Я шла прямо, стараясь не заглядывать в камеры, сейчас середина ночи и все должны спать, но были и любопытные, те, что подходили к решетке из темноты, и в тусклом свете злобно улыбались мне.

Когда мы миновали решетки, и прошли через очередную железную дверь, я уже собиралась спокойно выдохнуть, но вдруг поняла, что меня не ведут в камеру, вместо этого предо мной узкий коридор.

Я снова непонимающе посмотрела на охранника, но он цокнул языком и опять толкнул меня вперед:

– Хватит уже тормозить все время, тебя же не с улицы привели, не делай вид, что не знаешь правила. – он прибавил шаг, из-за чего мне пришлось практически бежать.

– Таких не знаю! – огрызнулась я, но ответа не последовало.

Как только очередная дверь открылась, в глаза мне ударил яркий свет люминесцентных ламп, после тусклых коридоров, мои глаза не сразу привыкли к такой яркости. Я осмотрелась; это место было похоже на медицинский кабинет, внутренности мгновенно сжались, охранник крепче сжал мое предплечье.

Из маленькой деревянной дверки вышла женщина в халате, на ходу надевая хирургические перчатки. Мной сразу же овладела паника, я попыталась попятиться назад, но надзиратель дернул меня вперед.

Все это похоже на камеру пыток; большой железный стол, хирургические инструменты, лежащие на нем, а также кресло с ремнями на подлокотниках. Мне стало тяжело дышать. Женщина спокойно подошла к столу и взяла странное приспособление, похожее на пистолет.

– Сядь! – приказала она, но я стояла на месте. – Господи, да посади же ты ее!

Я сопротивлялась как могла, но охранник был в десять раз крупнее меня, и ему ничего не стоило просто подхватить меня и закинуть в это кресло, что он, собственно, и сделал.

– Что вы собираетесь делать? – крикнула я. – Отпустите меня!

Охранник вцепился в меня руками, словно клещами, удерживая на месте. В один момент мне все же удалось махнуть рукой и оттолкнуть руку женщины. Вслед за ругательствами, она приказала охраннику привязать меня ремнями.

Я молилась о том, чтобы меня отвели назад к воротам и пристрелили как тех двоих, чем разделывали на органы в этой жуткой комнатушке.

Мои руки крепко пристегнули ремнями к подлокотникам кресла, я решила, что сопротивляться пустая трата времени, если не хочу, чтобы меня еще и вырубили.

Женщина протерла ваткой левую сторону моей шеи, я предположила, что будет укол, после которого я проснусь без почки, если вообще проснусь.

Но я, вдруг, почувствовала прикосновение метала к коже, а после острая боль тысячи иголок вонзилась мне в шею, заставляя впиться ногтями в ручки кресла.

Я не сразу поняла, что произошло и, опешив, смотрела в одну точку на стене, пока доктор снова смазывала больное место. После чего охранник освободил меня от ремней и помог встать. Шею пекло, я старалась подавить порыв прикоснуться к ране.

Меня вывели из этой комнаты страха и отвели обратно к камерам, с каждым шагом, я чувствовала, что силы совсем на исходе, глаза слипались на полпути, мне было уже все равно, что будет дальше, лишь бы только лечь и заснуть.

Обогнув мост, который связывает мужскую и женскую половину, мы остановились перед крайней камерой. Охранник отворил замок, и толкнул меня внутрь.

В камере было темно, свет снаружи еле проникал сюда, я заметила двухъярусную кровать, но не сразу поняла, куда мне ложиться.

Как только глаза немного привыкли к темноте, мне кое-как удалось разглядеть силуэт, лежащий на нижней койке. От шума закрывающейся решетки девушка не проснулась, и я свободно вздохнула. Понятия не имею, сколько сейчас времени, скорее всего, скоро подъем.

Я постаралась как можно тише забраться на свое место, тело перестало меня слушаться и я заснула, даже не разувшись.

Глава 3

Вокруг очень тихо, только стук колес по земле и легкое пошатывание машины на кочках. Меня куда-то везут?

Руками пошевелить не получается, наручники больно врезаются в запястья. На моих глазах повязка, я чувствую прикосновение ткани.

Прошло какое-то время, прежде чем движение прекращается, и я слышу звук выдвижной двери фургона. Меня грубо хватают за локоть и вытаскивают на улицу. Воздух очень теплый, я бы даже сказала – горячий.

Я чувствую, как пот скользит по моему лицу. Рядом слышатся шаги, после чего моя повязка падает на землю. Передо мной та же женщина и двое охранников. Посмотрев по сторонам, я вижу рядом Джареда, он не смотрит на меня, его пустой взгляд обращён куда-то в пространство.

С другой стороны замечаю остальных – Такер стоит рядом, а дальше Джейми и Эдди, их взгляды тоже пустые, в то время как я верчу головой, переводя взгляд с одной стороны на другую.

Мне становится не по себе, где-то глубоко внутри поднимается паника. Женщина передо мной что-то шепчет охранникам и они поднимают пистолеты.

Мое сердце замирает. Я смотрю на Джареда, он все ещё спокоен, а на моих губах уже чувствуется привкус крови, мне вдруг становится невыносимо жарко.

– Они не подходят. – в один голос твердят охранники и стреляют.

Стреляют мимо меня – в моих друзей.

Нечеловеческий крик заглушает звуки выстрелов.

Мой крик.

Я распахнула глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Вскочив с места, чуть было не ударилась о потолок. Передо мной решетки, я почувствовала жесткий матрац, на котором сижу.

Постепенно воспоминания былой ночи восстанавливались в голове, я дышала слишком быстро, отчего во рту мгновенно пересохло. Повернув голову, я не сразу заметила стоящую напротив койки, девушку.

Скрестив руки на груди, она раздраженно смотрела на меня. На вид ей было не больше двадцати, возможно она даже моя ровесница, угольно черные волосы доходили до плеч, кожа была довольно смуглая, по крайней мере, по сравнению с моей – мертвенно бледной.

– С добрым утром! – язвительно взмахнув руками, проворчала она, после чего, развернулась и начала ходить по комнате, причитая.

Я ее не слушала, хотя иногда до меня доносилось что-то типа; «мне больше нравилось жить одной», «почему соседка обязательно должна быть чокнутой?».

Дышать размеренно не получалось, я наверно была похожа на фигуриста, откатавшего обязательную программу. Попыталась успокоиться, но паническая атака в груди, никуда не делась. Осторожно дотронувшись до пылающего лба, я заметила, что он мокрый, волосы слиплись от пота. Вокруг вдруг стало тихо, и я поняла, что болтовня закончена, теперь девушка обеспокоено смотрела на меня.

– Видок у тебя не очень. – подытожила она. – Похоже, они занесли тебе какую-то заразу с этой штукой.

Она указала на мою шею, и я вспомнила, что меня вчера кололи иголками. Дотронувшись до шеи, я почувствовала жжение, кожу саднило.

– Что там?

– Не волнуйся, – махнула рукой девушка, – Просто татуировка.

Округлив глаза, я принялась лихорадочно махать головой, в поисках зеркала, но, конечно же, его здесь не было – это непозволительная роскошь в тюрьме.

– Успокойся, – девушка подошла ко мне и повернула голову. – У меня тоже есть.

Я вглядывалась в не большой черный рисунок на ее шее, что-то вроде штрих кода, полосы и числа – пятнадцать ноль три. Точно, как на продуктах в магазине.

– Что означают эти цифры? – спросила я, все еще разглядывая татуировку.

– Понятия не имею, мой порядковый номер, наверно.

Я снова дотронулась до своей шеи, будто пальцами могла рассмотреть, что там изображено. Прикосновение причинило боль, но руку от раны я все равно не убрала.

– У тебя десять ноль семь. – опередила мой вопрос девушка и протянула руку. – Я Харпер.

– Бонни. – трясущейся рукой, я пожала руку своей соседки, и снова откинулась на подушку, если ее можно так назвать, по ощущениям она была похожа на пенопласт. Голова казалась невыносимо тяжелой и пульсировала, еще не много, и она взорвется. Харпер положила руки на мою койку и подтянулась, чтобы лучше меня разглядеть.

– Мне кажется у тебя жар, может позвать кого-то?

Я отрицательно покачала головой и нахмурилась, мой сон снова воспроизводился в голове. Я не могла спокойно сидеть на месте, пока не узнаю здесь ли мои друзья.

– Когда прогулка? – энтузиазм, с которым я попыталась сесть, явно не убедил Харпер.

– Да ты на ногах стоять не сможешь.

Я смерила ее испытующим взглядом, и она сдалась.

– Ладно, через час обед, попробуй привести себя в порядок.

В понятии Харпер – привести себя в порядок, означало расчесать свое гнездо на голове тонкой железной расческой и смыть с лица пот. Она предложила мне свою зубную щетку, но я отказалась, и только потом поняла, что сходить в магазин за новой, получится не скоро.