- -
- 100%
- +
Знакомо ли Вам чувство, что жизнь могла сложиться иначе?
– Ах, Маргаритка моя милая, поверь, ты сможешь добиться чего угодно в своей жизни, если в самом деле этого захочешь! – бабушка гладила голову заплаканной девочке, лежащей на её коленях, – Но выбрать нужно что-то одно, и важно не ошибиться в выборе, ведь человеческая жизнь одна…
– Как-то совсем не стало легче, – ответила Маргарита, заикаясь от слёз, – а как же понять, чего на самом деле хочешь? И самое главное, как понять, что ты хочешь что-то правильное?
– Главное, милая, приносить пользу!
1. В плену науки
Тусклое февральское солнце озарило пыль на полках лаборатории. Сквозь помутневшие за зиму стёкла оно казалось ярко-белым. Маргарита Игоревна зажмурилась с непривычки. Неужели скоро весна? Ещё совсем недавно выпал первый снег и по одиноким шагам вокруг корпуса НИИ она, как и прошлой зимой, снова смогла угадывать настроение своего научного руководителя, имеющего привычку прогуливаться вокруг здания с чашкой кофе перед началом рабочего дня: широкие неспешные шаги, задевающие пятками снег были признаком хорошего настроения и благоприятного дня для кафедры; семенящие же несколько кругов вокруг здания были верным признаком “гибели всего живого в институте". Если Анатолий Иванович пришёл на работу в плохом настроении, это отражалось не только на психологическом состоянии всего коллектива, но и нередко это влекло за собой кадровые перестановки и смену направлений научных проектов.
Маргарита не боялась своего начальника, ведь какой-либо конфликт или даже увольнение она приняла бы с облегчением, ведь груз ответственности за жизнь института, за общие проекты, за развитие российской психологии, взваливаемый Анатолием Ивановичем на её хрупкие плечи, на каком-то ментальном уровне порой казался ей невыносимым – всё это словно разрывало её голову изнутри. Маргарита, конечно, гордилась своим статусом, своей ученой степенью, принадлежностью к научным кругам, но почему-то именно по утрам заглядывая в окно, она чувствовала, как будто живёт не свою жизнь.
Великое дело науки, статус института мирового масштаба никак не сочетался в её голове с облупленными зданиями соседнего корпуса и с вездесущей пылью в кабинетах. И сегодня солнце освещало эти проблемы особенно ярко. Скоро весна… Время обострения психических расстройств. Европейские коллеги используют это время с практической пользой, для исследований, а вот наши Институты на практике испытывают все особенности этого периода внутри своего собственного коллектива, так сказать, взглядом изнутри проблемы, однако без особой пользы.
Интересно как сложилась бы её жизнь вне института? Если бы тогда на защите своего красного диплома Магистр психологии Маргарита Игоревна не соблазнилась греющим тщеславие предложением поступать в аспирантуру… Работала бы наверно сейчас в частной практике, была бы успешным психологом, купила бы себе автомобиль, занималась бы йогой. Маргарита представляла свой альтернативный образ так: стройная успешная девушка в ярком костюме и на высоких каблуках ловко запрыгивает на переднее сидение БМВ и с приятным рыком уезжает куда-то в счастливую жизнь.
Сейчас, конечно, она уже слишком углубилась в теорию, прикипела сердцем к родному институту привыкла к научному статусу. Но какой она была бы свободной! А может быть даже счастливой, если бы не чувствовала всех этих обязательств и ответственности перед институтом и непосредственно Анатолием Ивановичем. Почему-то сейчас Маргарите казалось так заманчиво быть "неучем и лопухом", а именно так Анатолий Иванович называл всех людей, не имеющих ученой степени. Какие же они счастливые эти высокооплачиваемые лопухи на БМВ… С зарплатой Маргариты не поездишь даже на Жигулях, учитывая цены на бензин, куда уж там БМВ… прекрасный БМВ из её мечты!..
Впрочем, ничто так не гармонизировало с облупленной стеной соседнего корпуса, как зарплата Маргариты. В научной группе Анатолия Ивановича считалось зазорным получать деньги за вклад в науку, ведь само участие в процессе – это награда для бездарного учёного! А бездарным в его понимании было всё научное сообщество, разве что во времена Выготского и Рубинштейна работали достойные люди, но и тогда было не принято жаловаться на низкие доходы и требовать от науки денег (какая наглость!). Лучшей наградой по мнению Анатолия Ивановича было участие в конференции с докладом. Правда Институт крайне неохотно оплачивал командировочные расходы. Поэтому здесь было обычной практикой взять отпуск перед конференцией, чтобы за счёт отпускных оплатить билеты до места проведения мероприятия и обратно, а также взнос участника. А заодно, не теряя ценное рабочее время, съездить на конференцию во время отпуска – так сказать, отдохнуть с пользой для института. Вот и сейчас Маргарите предстояла подобная поездка. Сегодня был первый день её отпуска, но ровно в 9:00 она уже смотрела из окна лаборатории, по привычке вглядываясь в следы на снегу.
В свои тридцать пять Маргарита чувствовала себя заслуженным деятелем науки и выглядела соответственно: рыжие кудряшки были надежно заправлены в тугой пучок, усталые серые глаза обрамляли классические очки. Одевалась она в основном темные классические костюмы, немного неестественно смотрящиеся на её миниатюрной фигуре, как будто подросток взял всё это великолепие из бабушкиного шкафа и изображает из себя взрослого. Костюмы в зимнее время года дополнялись теплым свитером, ведь старинные двухметровые окна института отлично продувались с улицы, особенно зимой. "Естественное кондиционирование!" – всегда шутила Ирина Николаевна, позитивная младшая научная сотрудница в годах. Иногда Маргарита всматривалась в морщины на её лице, представляя, как будет выглядеть она сама, когда институт выпьет из неё последние соки. Наверное, она будет выглядеть гораздо хуже позитивной Ирины Николаевны!
У Ирины Николаевны был любимый муж, за которого она вышла ещё в институте, любимый сын – бизнесмен и "золотые внуки", как сама она говорила. Она ждала весну, весной они все вместе поедут на дачу, чтобы откопать с зимовки розы и посадить раннюю сладенькую редиску для внучат. Для Маргариты же весна не предвещала ничего, кроме неопределённости в настроении её начальника, которое при отсутствии снега трудно было предугадать. Какая-то необъяснимая тоска всегда нападала на неё весной, когда вокруг всё пробуждалось, но ей хотелось закрыться в своей одинокой квартире и не выходить из неё целую вечность. Она ненавидела этот идиотский праздник 8 марта, когда ей дарили цветы, особенно эту дурацкую мимозу, когда ей напоминали и подчеркивали её половую принадлежность, "обзывая" слабым полом её и весь женский коллектив, на котором держался их институт. "Я не люблю весну… весной я болен…" – всегда вспоминала она фразы Александра Сергеевича Пушкина, понятные ей ещё со школы.
“Ну а что я могу поделать со своей андрогинностью?” – думала Маргарита, сама себе таким образом объясняя неприятие женственности. Однако куда же девалась её андрогинность, когда она видела красивые и почему-то всегда грустные зеленые глаза своего соседа из квартиры напротив? Она выпрямляла спину и как-то по-другому начинала держать свою сумку, когда по утрам они сталкивались на лестничной площадке возле лифта. Почти каждое утро они выходили одновременно, и, если Маргарита понимала, что она опаздывает, обуваясь и одевая куртку, она непременно контролировала соседа, заглядывая на площадку через дверной глазок, чтобы не пропустить очередную встречу. Она чувствовала себя девочкой-подростком, как бы ненароком провоцирующей восхищенные взгляды мужчины. Обычно он говорил ей: "Доброе утро!" и смущенно улыбался. А она входила в лифт первая и казалось, что она чувствует затылком его влюбленный взгляд. Смотрел ли он на неё так на самом деле?
Сегодня утром они почему-то не встретились. Маргарита несколько раз вызывала лифт, прислушиваясь к происходящему на лестничной площадке, а потом отпускала лифт к соседям. И всё-таки спустилась вниз одна. Весь день она мучилась в догадках, куда же исчез её милый сосед с грустными зелёными глазами. Она даже попыталась найти его в интернете по адресу – это всё, что Рита знала о нём. Пожалуй, искать человека по адресу могло прийти только в светлую голову человеку из института с вековой историей – ну разве что еще можно было в советском телефонном справочнике порыться или в архиве библиотеки!
– Маргарита Игоревна! – громогласно прозвучал голос Анатолия Ивановича, отдаваясь эхом в пустых углах помещения с четырехметровыми потолками.
Рита вздрогнула, предвкушая едкие комментарии начальника по поводу её копания в телефоне.
– Ну как дела? Вы готовы к докладу? – с некой отеческой теплотой спросил он и положил руку на плечо Марго.
Рита никак не ожидала такого от Анатолия Ивановича. Неужели он решил её поддержать? Или, может он понимает, что её доклад обречен на провал, и уже мысленно похоронил её карьеру… А, как известно, о покойниках можно только хорошо или ничего?..
– Готова… – неуверенно ответила Маргарита Игоревна.
– Ну и славно! – Анатолий Иванович похлопал её по плечу. – Вы там на конгрессе собирайте для нас полезные контакты! Сами понимаете, знакомства сейчас очень важны для института.
Рита кивнула. Она понятия не имела как будет собирать полезные контакты для института. И теперь Марго ломала голову над тем, что же будет сложнее – прочитать доклад перед огромной аудиторией или попытаться завести какие-то знакомства.
День кончился быстро, не оставляя и намека на ненадолго заглянувшее в окно солнце. Маргарита неспешно шла по подтаявшему снегу вдоль институтского парка, привычно глядя под ноги. С каждым шагом она все дальше удалялась от единственного в мире места, где она чувствовала себя нужной.
Дома привычно тикали настенные часы. Они разрывали тишину, которой она так боялась. “Тик-так, тик-так…” – успокаивающе вторили сами себе бабушкины часики.
Бабушка всегда говорила, что главное в жизни – приносить людям пользу. Интересно, смогут ли люди вынести какую-то пользу из её научной работы, тема которой исчерпала себя еще до того, как она принялась за её написание?.. Так или иначе завтра она едет в Москву на Всероссийский конгресс психологов, где должна представить свою работу и самое главное – не опозорить институт. Там будут лучшие из лучших, а кто она? Имеет ли она право вообще представлять институт и своего научного руководителя? Наверное, Анатолий Иванович просто её пожалел, ведь за десять с лишним лет работы в институте Маргарита ни разу не выступала с докладом на таких крупных мероприятиях. И, наверное, не стоило бы и начинать, но взнос уже оплачен, билеты куплены… Она наденет на себя маску уверенного в себе кандидата психологических наук, и утренний поезд унесет её в столицу.
Маргарита ногтями постучала 3 раза по стеклу аквариума, стоявшего в её комнате, и маленькая Золотая рыбка сделала красивое сальто в воде. "Молодчинка!" – выпалила Маргарита и насыпала рыбке вознаграждение.
Ранним утром сонная Рита наперевес с небольшим чемоданом поплелась к лифту. Из квартиры симпатичного соседа неслышно выскользнула стройная девушка в дорогом полушубке и высоких сапогах. Она дружелюбно улыбнулась Марго, и они вместе зашли в лифт. Рита почувствовала пьянящий аромат ей духов. “Да, конечно, – подумала Рита, – вот такие девушки и встречаются с такими парнями, как он! Не институтские же замухрышки…” Лифт прибыл на первый этаж. Во дворе девушка юркнула в припаркованный автомобиль, а Рита поплелась в метро наперевес с чемоданом.
Маргарите Игоревне было трудно не сравнивать себя с той девушкой в полушубке. Уж очень некомфортно она чувствовала себя рядом с ней в лифте, ощущая себя маленькой и нескладной, по сравнению с длинноногой хорошо одетой красоткой. Но Маргарите было привычно нести на себе “клеймо” человека науки: пусть она не модель, пусть даже её пальто выглядит немодным, но зато её ученая степень недоступна для длинноногой модели! Она уверенно выпрямила спину, но неудобный чемодан заставил её снова перекоситься.
Станция метро выглядела оживленной несмотря на то, что она только что открылась для пассажиров. Рита запрыгнула в вагон, заняв свободное место и увидела своё отражение в окне напротив: она уже не та свежая девчонка двадцати лет, хрупкая и звонкая, это была уставшая женщина в немодном берете и нелепом пальто. Трудно привыкнуть к мысли, что твоя юность всё-таки не будет длиться вечно! Особенно, когда природная моложавость год за годом дает тебе на это надежду, являясь предметом зависти одноклассниц в социальных сетях. Марго явственно видела свои намечающиеся морщинки и лет с тридцати закрашивала седину и, вероятно, поэтому всё чаще вспоминала свою маму: ведь, когда Рита видела её в последний раз, она была даже моложе сегодняшней Риты!
Рита попыталась представить, как сейчас могла бы выглядеть её мама, но в воображении всё время всплывало лицо её любимой бабушки. Рита остановила в голове образ мамы, превращающийся в бабушку, ведь с чего бы маме становиться похожей на свою свекровь?! Бабушка по маминой линии умерла ещё до рождения Риты, и представить то, как мама могла бы постареть генетически правильнее, чем в предыдущем образе, ей так и не удалось. Поэтому образ мамы так и оставался молодым в сознании у Риты. Но зато себя Марго представляла во всех красках возрастного изменения: она будет седой щуплой старушкой с серым лицом, в нелепом пальто и немодном берете. Студенты будут жаждать её ухода на пенсию, но она до самой смерти будет преподавать, потому что дома её ничего не ждёт, кроме бабушкиных часов и дрессированной рыбки. А может и рыбок она уже перестанет дрессировать, а может и часы сломаются. Да… Старость это страшно, особенно если ты живешь по сценарию запланированного одиночества…
На выходе из метро Рита почувствовала пьянящий сладковатый аромат. Обычно она не позволяла себе брать кофе на вынос по причине нерациональности подобных трат, ведь, как привыкла думать Маргарита Игоревна, – по цене одного стаканчика бодрящего напитка можно купить целую упаковку чая и пить его чуть ли не месяц! Для того, чтобы позволить себе роскошество в виде горячего капучино с нежной пенкой нужен был веский повод, вроде бессонной ночи или участия в конференции… И тут Марго поняла, что оба пункта сегодня совпали! Она развернулась кругом и, оказавшись против идущего на вокзал потока, направилась к небольшой кофейне, источавшей соблазнительный аромат. Осознав, что в пешей близости от вокзала кофе на вынос стоит уже не одну, а целых две пачки чая, Рита хотела быстренько ретироваться, но вынырнувший из-под прилавка бариста с любезной улыбкой уставился на Маргариту.
– Здравствуйте! Что будете заказывать? Сегодня кофе дня – Раф-баунти! Очень рекомендую, если соскучились летнему солнцу! На него действует выгодная цена – скидка 25%! – проговорил он с интонацией диктора телемагазина.
– Добрый день… – Рита снова уставилась в меню на стене.
Она изо всех сил пыталась изобразить на лице равнодушие и одновременно придумать предлог, который сможет освободить её от неразумной покупки.
– А этот кофе дня, он с сиропом? – нахмурив брови спросила Марго.
– Да! Сироп кокос и белый шоколад! В меру сладко и очень вкусно! – продолжал завлекать бариста.
“Боже, наверно это и вправду очень вкусно!” – подумала Рита.
– Нет, я с сиропами не пью! – отрезала она. – А можете сделать капучино с безлактозным молоком?
Рита взглянула на бариста с надеждой, что никакого безлактозного молока в кофейне нет.
– Да, конечно! Сахар? Корица?
“Чёрт!!!” – пронеслось в голове у Маргариты Игоревны.
Признаться в том, что это очень дорого для неё, она не могла. Почему-то признаться в неразумности стоимости предлагаемых товаров гораздо проще, когда у тебя есть деньги. А когда нет, приходится доказывать самому себе и этому приставучему бариста, что ты можешь позволить себе капучино с безлактозным молоком!
– Корица… – с ужасом в голосе ответила Рита.
Кофе на безлактозном молоке оказался приторным и водянистым одновременно. Рита вздохнула и потащила себя, кофе и чемодан на вокзал. Она могла купить вкусный кофе со скидкой, но купила эту дрянь по цене двух пачек чая…
На вокале нарядный Сапсан уже приглашал пассажиров на посадку, и Рита двинулась в вагон класса эконом. Она разложила ноутбук и принялась в очередной раз причёсывать шрифты и положение текста на слайдах презентации, доводя её до совершенства. Наверное, если бы не было ограничений по времени подготовки, она сошла бы с ума от бесконечного внесения правок – потому как она всё время находила какую-то неточность. То и дело она пододвигала текстовое поле и вносила всё новые и новые правки в текст, удивляясь, как же она могла раньше пропустить подобную оплошность!
На соседнем кресле рядом с Ритой сидел мужчина с книгой в руках, и, отвлёкшись от чтения, он внимательно смотрел на экран ноутбука Маргариты. Заметив это, Рита немного придвинула компьютер к себе. Мужчина продолжал пялиться в презентацию. Рита немного повернула экран в надежде на то, что под таким углом мужчине будет неудобно смотреть за тем, как она работает, но этот процесс однозначно привлекал мужчину больше, чем его книга! Он немного изменил положение головы – вероятно, чтобы лучше видеть происходящее в ноутбуке. Рита поняла, что в таком режиме править текст она не сможет, а ещё больше передвинуть экран ей было как-то неудобно по отношению к мужчине – вдруг он поймет, что это она делает специально и оскорбится? Она включила режим просмотра слайдов и мысленно начала рассказывать доклад, представляя мужчину своим слушателем. Мужчина сразу же потерял интерес и уставился в книгу.
“Всё-таки тема доклада неудачная” – промелькнуло в мыслях у Маргариты.
Она отхлебнула остывшего безлактозного кофе из одноразового стаканчика и поморщилась.
95… 98… 100 километров в час! Слишком быстро для того, чтобы ехать на заклание к научному сообществу. Марго ещё раз всмотрелась в первый слайд презентации: она знала тему "на зубок", но мысленно пробегалась по плану доклада снова и снова. Конечно же, она справится с докладом, но сама тема, по её мнению, была уже неактуальна. Вот так Маргарита воспользовалась бесценным правом выбора темы научной работы – выбрала то, что опозорит её институт! "Боже, они все поймут, что я бездарность!" – эта мысль физической болью отдавалась в её правом виске. Мигрень подступала так же быстро, как и мчался этот проклятый поезд. На подъезде к Москве Рита чувствовала себя окончательно разбитой.
Москва встретила её гудением машин и равнодушным сиянием огней. Как же разительно всё-таки Москва отличается от её родного Петербурга: Москва – динамичная и гордая столица современной России, не знающая сна; а Петербург – столица Российской Империи, где порой, стоя возле памятника Барклаю-де-Толли, что у Казанского собора, Рите казалось, что время здесь остановилось еще в дореволюционные времена.
Когда она, еще будучи школьницей, возвращалась домой, блуждая по старым петербургским улочкам, она особенно чутко ощущала эту связь города с его прошлым. Вероятно, поэтому у неё развился страх, довольно необычный для школьницы из 90-х: она очень боялась встретить живого Федора Михайловича Достоевского или, что еще страшнее, Николая Васильевича Гоголя! Однажды, по дороге домой она привычно зашла за пышкой. Румяная и пышная кассирша с любовью протянула Рите теплую и ароматную пышку, но вдруг Рита увидела его!!! Глубоко посаженные глаза, выглядывая из копны волос и бороды, сверлящим взглядом наблюдали за девочкой. Мужчина, одетый в тонкое пальто явно не по погоде, следил за ней через окно! Рита поняла, что её страхи сбылись и это Достоевский! И она вышла навстречу своему страху и молча протянула ему пышку. Мужчина принял дар от девочки и очень вежливо поблагодарил её, незаметно смахнув слезу. Больше Достоевского она не боялась. Она знала, что существует секретное оружие – румяная и вкусная пышка! С тех пор девочка покупала две пышки – себе и Федору Михайловичу. Правда потом оказалось, что это совсем не Достоевский, а Федор Михайлович Белых – бывший дворник, а ныне одинокий дедушка, но Рита знала, что в случае чего, он её и от Гоголя защитит!
Незаметно для себя Рита оказалась в очереди на регистрацию участников конгресса.
– Маргооооо! – противно протягивая последний слог пискляво вскрикнул знакомый голос, – это ты?!
– Ася? – не скрывая недоумение ответила “Маргоооо”.
Уж никак же ожидала она увидеть эту троечницу на подобном мероприятии! Интересно, что она тут делает? Может чей-то секретарь? Ассистент? Помощник? Ну тогда молодец, что пошла по специальности, а не на ресепшен салона красоты, куда ей и была дорога после института. Маргарита оценила внешний вид Аси: желтый брючный костюм, высокие шпильки, макияж, маникюр и стрижка – только из салона. "Ну всё правильно, работает на ресепшене салона красоты, там же и стрижется. Только непонятно что она здесь делает…" – промелькнуло в голове у Маргариты.
– Увидимся! – Ася приветливо махнула рукой и скрылась в толпе с мужчиной в элегантном костюме.
– Точно секретарь! – с облегчением подумала Рита.
Однако, когда она зашла в зал, знакомый жёлтый костюм мелькнул на сцене – Ася сидела за столом спикеров, открывающих конгресс. Перед ней гордо стояла табличка с её именем. Рита полезла в программу: "Анастасия Измайлова" – Международный эксперт, практикующий психолог, действительный член ассоциации…"
"Ну всё понятно!” – заключила она, не дочитав все регалии институтской подруги, – "Небось спит с каким-нибудь влиятельным мужиком из ассоциации! Интересно, сможет ли она хоть пару слов связать?!"
Но Ася смогла, и не пару: она оказалась прекрасным оратором, даже ввернула несколько удачных шуток в приветственной речи. Эти шутки показались Рите несмешными, но вот аудитории они зашли "на ура". "Европейские штучки, всякие там сторителлинги – как глупо использовать эту попсу при такой важной аудитории!" – раздражённо подумала Рита. Пожалуй, больше никто в зале не счёл это глупым – все рукоплескали Асе. Рита снова открыла программу и дочитала регалии. "Теперь понятно, какие там действительные члены в этих международных ассоциациях!" Но в голове у Риты забилась тревожная мысль: "Неужели… она… лучше меня?..”
Часто Рита думала о том, как гордилась бы ей её бабушка, ведь Рита – кандидат наук, работает в научно-исследовательском институте, живёт во благо науки! Но сейчас ей казалось, что она самая никчемная в этом зале. Её переплюнула троечница Ася… Наверно, всё-таки Рита что-то неправильно выбрала: ни денег, ни успеха, один только статус и тот никчёмный – какой-то жалкий кандидат. Вон их сколько – кандидатов! Полный зал! И все они завидуют успешной лёгкой стройной Асе, в стильном жёлтом костюме. В тридцать пять лет жизнь оказалась кончена: слишком поздно начинать новое, слишком рано бросать начатое… Почему же она тогда пошла в эту проклятую аспирантуру!!!
Объявили очередного докладчика и осознание пролетевшего времени вырвало Марго из её печальных раздумий. Близилось её выступление. Напряжение нарастало. У внешне умиротворенной и даже немного сонной Риты мелкой дрожью затряслись руки. Волнами страх пробежал по её телу: от холодных ступней и икроножных мышц, зажатых в некой статичной судороге, – к напряжённо поднятым плечам и влажным подушечкам пальцев. Она сосредоточилась на докладе о федеральном законе, регулирующем деятельность практикующих психологов, но тело будто бы боялось отдельно от её сознания. Волна за волной, страх сковывал её по рукам и ногам. Рите казалось, что дрожь передается всему ряду сидений и от этого было ужасно стыдно и неудобно перед соседями по креслу. Она изо всех сил пыталась сдерживать тело от охватившего его тремора, но, казалось от этого становилось только хуже.
Словно ударив своей неизбежностью, в тишине зала прозвучало полное имя Риты и объявление о следующем докладе. На ватных ногах Маргарита Игоревна поднялась на сцену и проследовала к кафедре. Желудок свело от страха. На большом экране загорелся первый слайд презентации. Рита, впервые увидевшая пульт для презентации, представляющий собой хитрую лазерную указку-мышку, нажала самую большую кнопку наугад, и неожиданно для себя перешла в конец презентации. Потом нажала ещё одну кнопку, но ничего не произошло. Зал, предвидя долгие копания докладчика, зашевелился и, загудев, переключился на болтовню между собой. Наконец, на помощь Маргарите Игоревне прибежал паренек из технической поддержки, включил первый слайд и показал кнопку, на которую можно нажимать, подразумевая, что на все остальные лично ей нажимать строго-настрого запрещается.
Маргарита Игоревна приступила к докладу. Её дрожащий голос неуверенно зазвучал в зале. К ней подбежал тот же паренек из поддержки и, всем своим недовольным видом говоря “ну сколько же с тобой проблем!”, придвинул микрофон поближе к Марго. Она ненадолго сбилась с мысли и в зале воцарилась гнетущая тишина, прерываемая шевелением слушателей. Рите показалось, что прошла целая вечность. То же показалось и мужчине в деловом костюме, который сидел в первом ряду, держа на коленях ноутбук. Он впервые за последние полчаса поднял глаза на докладчика, видимо проверяя жив ли он там за кафедрой. Наконец, Марго продолжила доклад, и мужчина умиротворённо уткнулся в экран устройства.