Не зови меня дурой

Глава первая. Принятие важного решения

Назвать женщину дурой можно по-разному. Можно сказать: «Какая же ты у меня дурочка!» или «Дуреха ты моя!» и от этой фразы совсем не будет обидно. А можно сказать: «Ну, ты и дууура!» и тогда, если нечем возразить, надо собирать чемодан и уматывать.

Что я и сделала.

Подумаешь, 10 лет в браке?

Подумаешь, кроме чемодана придется взять с собой Ваську? Подумаешь, Васька не сумка, не ноутбук, не шляпка, и даже не кот, а ребенок, которому всего пять лет.

Подумаешь!!!

Ради того, чтобы больше никогда не слышать в свой адрес «дууура» я пошла на это.

Я хотела доказать всем, а особенно своему мужу, что я очень умная и интеллектуальная женщина.

Даже, если для этого мне сначала придется стать умной и интеллектуальной.

Я была уверена, что у меня ничего не получится. Но меня это не остановило: я собрала в один чемодан детские вещи, в другой чемодан накидала свою одежду, косметику и несколько фото альбомов и, прихватив с собой Василия, которому пообещала показать настоящий поезд, вызвала такси и уехала на вокзал.

Куда я ехала? А куда едут все, кто хочет чего-то добиться в жизни? Конечно в Москву!

Карман грели две тысячи зеленых купюр.

В поезде стало страшно, но обида за «дуууру» была выше страха.

В конце концов, – успокаивала я себя, – эти две тысячи не последние деньги. Это – мой законный отпуск, в котором я не была уже десять лет. Я приеду в Москву, посмотрю, как на глазах испаряются мои деньги, и если ум и интеллект меня так и не посетят, вернусь обратно, в родной Воронеж и уже без колебаний повешу на себя ярмо «дууура» и буду его носить до конца жизни.

Ближе к ночи, когда Васька заснул на нижней полке, я вытащила из сумочки небольшое зеркальце, мысленно нацепила на себя вышесказанное ярмо, и даже нашла себя в нем привлекательной.

Но возвращаться назад было стыдно. Поэтому я четко решила потратить все зеленые бумажки и уже, потом, с чистой совестью вернуться к мужу.

Глава вторая. Приезд в Москву

Москва нас с Василием встретила дождем.

Первым делом я купила новую сим карту и позвонила своей знакомой из Живого Журнала – Алёне, с которой была знакома только виртуально, но с которой общалась каждый божий день и знала о ней все, впрочем, как и она обо мне.

Алёне тридцать. Она работает финансовым директором в какой-то швейцарской компании. Когда я попросила её описать себя, она написала следующее: «Имею два глаза в очках, один нос (без характерной горбинки), один рот, которым говорю много лишнего, и две груди, но они так похудели, что не заслуживают отдельного упоминания». Я тогда написала ей, что абсолютно все, что перечислила она, имею и я, и предположила, что мы с ней близняшки. С того дня она в каждом письме обращается ко мне не иначе, как сестра и за последние три года она стала для меня самой близкой подругой. Настолько близкой, что я рассказывала ей о своей жизни все, что надо, и о чем следовало бы умолчать…

– Слушаю, – отозвалась подруга.

– Алён, привет, это я.

– Кто я?

– Машка из Воронежа!

– Машка? Какой у тебя голос детский! Как дела?

– Да вот, стою на Павелецком вокзале… Мне надо снять квартиру. Или комнату. Поможешь?

– Ты, правда, в Москве?

– Да…

– Стой у главного входа и никуда не уходи. Я сейчас приеду.

Алёну мы ждали около часа. Василий за это время съел «Сникерс», «Марс» и выпил две банки кока колы. Раньше я ему не позволяла так много сладостей, а сейчас, чтобы он только молчал и не хныкал, позволила все. Он сидел на чемодане довольный, играл с машинкой и выпрашивал у меня «Баунти».

Алёна меня не узнала. Конечно, я ведь не сказала, что буду с сыном. Да и не была я похожа на ту гламурную даму на фотографиях, которые я присылала ей. На мне был Василий, которому надоело играть в машинки, и он по праву требовал маминого внимания.

Я подняла руку вверх и окрикнула ее.

А вот Алёну я представляла именно такой, какой она и оказалась: невысокая, худенькая, милое, почти кукольное личико, зеленые глаза, темные, по плечи волосы.

– Какое чудо! – воскликнула она и потянулась к Ваське. – Я видела тебя на фотографиях. Пойдешь ко мне?

– А ты мне купись баунти? – спросил мой сынок.

– Конечно! Давай руку, пойдем.

Алёна посмотрела на меня, улыбнулась:

– Привет, сестра.

– Привет! – я немного смутилась.

Одно дело, когда каждый день общаешься через интернет, когда не видишь глаз собеседника, задаешь ему кучу вопросов и сама отвечаешь не стеснясь. В реальной жизни все намного сложней. Волнение при встрече никак нельзя было скрыть. Я действительно волновалась: понравлюсь ли я ей? Понравится ли она мне? Будут ли у нас такие же доверительные и искренние отношения в реальной жизни, как были через сетевую паутину?

Алёна кивнула в сторону метро:

– Поехали!

По дороге она купила Ваське Баунти и сразу стала для него лучшим другом. Всю дорогу он сидел у нее на коленках, рассказывал в каком красивом поезде он ехал и хвастался машинками, которые остались у него дома.

Когда мы, наконец, доехали, а потом дошли до Алёниного дома, а вернее квартиры, я решила успокоить подругу:

– Мы буквально на пару часов. Ты поможешь найти мне квартиру?

– Уже помогла, – засмеялась Алёна, – проходи! Не знаю, сколько ты собираешься пробыть в Москве, но вторая комната твоя.

Я вошла в квартиру. Запахло сдобой.

– Неужели ты испекла пирог по моему рецепту? – поинтересовалась я.

– Да. И он получился изумительный! Сейчас оценишь.

Алёна сразу направилась на кухню, включила электрочайник, принесла из комнаты большого красного неваляшку и, протянув игрушку Василию, отправила играть в комнату. Сама налила чай, отрезала мне кусок пирога с яблоками и приказала:

– Рассказывай!

– Я ушла от мужа. – Честно призналась я.

– Зная его тягу к блондинкам, могу предположить, что он изменил тебе с белокурой красавицей?

– Нет, – вздохнула я, – хуже…

– С брюнеткой? – удивилась Алёна.

– Нет, хуже…

– Что может быть хуже? Неужели с мужчиной? – Алёна театрально сложила руки на груди и закатила глазки.

– Нет, Алён. – Я смотрела в пол.

– Выше нос! Что за привычка сразу опускать руки? Попробуй пирог, чего ты сидишь, как кукла, – она пододвинула ко мне тарелку. – Что же он натворил?

– Он обозвал меня дурой! – чуть не плача поведала я подруге о своей проблеме.

– То есть он сказал правду, а ты обиделась? – засмеялась Алёна.

– Он сказал так: «Какая же ты дууура!»

Я ковырнула ложечкой кусочек от пирога.

– А, ну это, конечно, совсем другое дело. Дура и Дууура, совсем разные слова. И по значению и по содержанию. – Она улыбалась и смотрела на меня.

Я тоже улыбнулась и поместила кусок пирога в рот.

– Вкуснотища!

– Еще бы! Твоя школа! – она замолчала и, любуясь, как я ем, добавила: В любом случае, я очень рада тебя видеть. И твоего Василия тоже. Расскажи мне о своих планах. Надеюсь, у тебя есть хоть один, пусть даже самый глупый и нереальный?

– Есть. По профессии я переводчик. Вот и буду пытаться искать работу в этом направлении.

– Да уж… какая хорошая идея, – скривилась Алёна. – А я то уже подумала, что ты, наконец, созрела явить миру свое творчество…

– Нет, – тихо сказала я, – на это я еще не созрела. Да и вообще… то, что ты называешь творчеством – профессионалы называют графоманством.

– Ну, так докажи мне. Отнеси свои рассказы, и романы хоть в одно издательство, и если они тебе откажут, я смирюсь и больше не заикнусь об этом.

– Завтра же пойду и предложу им свои рассказы. И романы. – Вдруг решила я.

Алёна кивнула:

– Молодец. Я давно тебе об этом говорила! Твои рассказы действительно очень хорошие. Да, это отличная идея, но…

– Что? – не поняла я.

– Дальше? Ты, правда, решила уйти от мужа? От этого двухметрового красавца с шикарной зарплатой и всеми удобствами?

– У него всего метр девяносто…

– А с рогами? – улыбнувшись, решила уточнить подруга.

– С какими рогами? – вздохнула я, – в моей жизни был только один мужчина. И ты это знаешь.

– Знаю. Поэтому и спрашиваю: ты действительно решила от него уйти?

– А вот этого я не знаю.

– Навсегда?

– Да не знаю я! Пока у меня только одна цель – доказать ему, что я тоже чего-то стою. Мне тридцать лет, я молодая, красивая женщина, а не только домохозяйка и мама Васьки. Он не ценит меня, понимаешь?

– То есть твоя цель доказать ему, что ты не дерьмо?

Я решила поправить подругу:

– Что я не дура…

– И каким образом? Собираешься за пару месяцев получить три высших образования? Или может, в политику пойдешь?

– Образование у меня есть, и очень неплохое – ИНЯЗ, между прочим. Еще я владею тремя иностранными языками и запросто могу устроиться переводчицей.

– Но ведь тем, что ты устроишься переводчицей, ты ему ничего не докажешь! А вот если ты выпустишь десяток своих книг – пожалуй, заставит его задуматься и приползти на коленках…

– Я не сильно тебя разочарую, если скажу, что таких как я – тьма!

– Знаю. Но у тебя есть кое что…

– Что?

– Злость. А со злостью ты на многое способна, поверь мне… – но потом, немного подумав, Алёна спросила: – А может тебе лучше другого мужа найти?

– Не так все просто. Посмотри в зеркало. Ты ведь красавица! И что? Мужики, можно сказать, перевелись на Руси…

– Да нет, есть еще порох… Просто ты же меня знаешь, у меня такие запросы, что не каждому по плечу.

– Думаешь у меня другие? Ой, Алён, нет. Ты не переживай. У меня всего две тысячи зеленых, долго я у тебя не останусь. За квартиру будем платить пополам или я сниму себе отдельную, поняла?

– Да я не спорю, – пожала плечами подруга, – я вчера уволилась

– Все-таки не выдержала!

– Да, я же тебе писала, что нервы на исходе. Вот теперь я безработная.

– Что будешь делать? Заначка хоть есть?

– Да, на год хватит. Буду искать дальше, что мне еще остается делать…

Болтали мы с ней до поздней ночи, и только когда Васька заснул у меня на руках, мы с Алёной решили, что утро вечера мудреней и улеглись спать.

Глава третья. Неожиданная встреча

Утром я переписала на флэшку все свое творчество, как называла это моя подруга, поискала в интернете информацию о московских издательствах, выбрала ближайшее и так как другими критериями отбора на данный момент не располагала, то в него мы все вместе, втроем, и отправились. Так должен был начаться мой путь к славе. Или позору.

Алёна с Васькой ждали меня на улице, а я зашла в здание.

Конечно, меня не встретили цветами, ковровой дорожкой и оркестром, но мне удалось прорваться к какому-то очень важному помощнику главного редактора и рассказать, что у меня есть пять готовых романов и множество рассказов.

Помощник обещал, что главный редактор, хоть она и очень занята, сама лично посмотрит мое творчество, и посоветовал не ждать ответа только от них, а обратиться во все издательства, которые я только знаю.

– Ну что? – спросила Алёна, как только я вышла из редакции.

– Сказали, что рассказы их не интересуют, а вот романы они посмотрят и если они им понравятся – свяжутся со мной.

– Понятно. Слушай, я тут, пока тебя не было, пообщалась с одним парнем, начинающим, как ты. Он сказал, что романы надо предлагать во все издательства. Вот, он мне даже оставил список. И еще посоветовал поискать в интернете режиссеров, кто ищет оригинальные сценарии для сериала, или для фильма. Так что идем домой, найдем этих режиссеров и оправим им твои сценарии.

– Для начала эти сценарии надо написать.

– А у тебя нет готовых сценариев? – удивилась Алёна.

– Нет. Этому искусству еще поучиться надо…

– Ладно, идем домой, будешь учиться.

Учиться писать сценарии мне не давал Василий. Он постоянно отвлекал меня, приставал с разными вопросами и требовал внимания.

К вечеру я не выдержала:

– Алён, я не знаю, сколько стоит детский садик в Москве, но Ваську придется туда отдать.

– Хорошая идея, – согласилась подруга, – он у тебя славный, но, если честно, я тоже от него устала. Тут, недалеко, есть один.

– И еще мне надо позвонить маме. – Мрачно произнесла я.

– Что так грустно? Ты до сих пор боишься маму? – не поняла Алёна. – Или ты ей не сообщала, что уезжаешь?

– Вот именно, не сообщала.

– Ничего страшного. Позвони и все объясни. – Предложила подруга.

– Ты понимаешь, она у меня старой закалки и считает, что уходить о мужа нельзя ни при каких обстоятельствах. Нужно держаться до последнего, унижаться, все терпеть, но взять и уйти – нельзя. Я уже однажды пыталась уйти и пришла за помощью к маме. Она меня так отчихвостила, что мне пришлось опять вернуться в семейное ложе. Она, по молодости, ушла от моего папы. А папу потом подняли по службе, а через год перевели в Питер. Сейчас он там и живет. Женился во второй раз, очень счастлив. Вот она и жалеет, что ушла от него. Думаю, что она его до сих пор любит…

– Печальная история. И у нее никого нет?

– Она и не ищет.

– Видимо, она очень сильно любит твоего отца…

– Любит. Поэтому и делает все, чтобы я не совершала таких глупых ошибок. Как представлю себе, как она сейчас будет на меня кричать – жить не хочется.

– Тогда не звони. Напиши ей письмо и отправь. Просто сообщи, что у тебя и у Васьки все хорошо, и ты пока поживешь в Москве.

– Да, я так и сделаю. И позвоню ей через неделю…

На следующий день Васька был принят в ближайший частный детский садик, а я отправила по электронной почте свои романы во все издательства, нашла очень полезную информацию, как написать сценарий, и принялась за работу.

Вечером Алёна убежала на свидание к своему новому ухажеру Виктору, с которым познакомилась в метро, а я пошла забирать сына из детского садика.

Васька играл в песочнице с другими детьми. Воспитательница, Инна Васильевна, пошла мне на встречу, рассказала о его первом дне и заметила, что он очень самостоятельный.

Васька домой идти не хотел, и я села с Инной Васильевной на лавочку, поболтать. Мы так увлеклись разговором о воспитании детей, что я даже не заметила, как к нам подошел мужчина и поздоровался с Инной Васильевной.

– Здравствуйте, Иван Сергеевич. – Отозвалась воспитательница.

Я подняла глаза и узнала в Иване Сергеевиче своего старого друга. Самого лучшего друга…

Во втором классе родители получили квартиру в новом, строящемся микрорайоне и я перешла в другую школу, рядом с домом.

Меня посадили за одну парту с рыжим, веснушчатым мальчишкой, который был на голову ниже меня, и которого звали Ваня Макарский. На первом же уроке он написал мне записку: «Давай дружить». Я очень хорошо помню, как порвала эту записку на маленькие клочочки, поправила спадающую на глаза челку и голосом учительницы ответила: «Я с мальчиками не дружу!».

Но Ваня и думал сдаваться, и каждый день все настойчивей продолжал добиваться «дружбы». Мы жили с ним в соседних подъездах, и он каждый день провожал меня в школу. Так же мы вместе возвращались домой. В школе он запрещал одноклассникам даже подходить ко мне, постоянно дрался, если хоть кто-то задерживал на мне свое внимание более чем это позволял Ванька и всем говорил, что я его девочка.

К восьмому классу я так привыкла к его ухаживаниям, что стала получать удовольствие от дружбы: я никогда не носила свой портфель, никогда не стояла в очереди в буфете, он баловал меня маленькими, но такими значительными для юной девушки, подарками, цветами и конфетами.

После школы я решила поступать в ИНЯЗ, потому что очень увлеклась иностранными языками. Ваня тоже решил поступать в этот ВУЗ, но экзамены провалил. Он записался на подготовительные курсы, провожал и встречал меня каждый день из института и всем, кто не понимал, зачем он так долго и упорно меня добивается, объяснял: «Она меня пока не видит. Но придет время, и ее глаза откроются». Он поступил в институт на следующий год, в этот же день пришел ко мне с бутылкой шампанского, колечком и предложил руку и сердце. Я отнеслась к его предложению не серьезно и рассмеялась. Но ему было не до смеха. Его зеленые глаза наполнились слезами, и он сказал:

– Если ты не скажешь мне «ДА» я выпрыгну в окно.

Я сразу поняла, что он не шутит, поэтому сказала, что мне нужно время, что я не готова выходить замуж, но я готова с ним встречаться. Потом я плакала и жаловалась маме на несчастную судьбу и его «настойчивость». Я с ужасом вспоминаю первый месяц наших встреч. У него постоянно была влажная ладошка, и мне не нравилось ходить с ним за ручку. А в один вечер, когда мы сидели в моей комнате, он попытался меня поцеловать. Я его слегка оттолкнула, а потом посмотрела в глаза. Сколько там было боли! И любви! Но она была мне не нужна. Совсем не нужна. Мне не было его жалко, напротив, мне хотелось его удушить, вместе с его глупой, сумасшедшей любовью…

На осенние каникулы мы поехали на дачу к его приятелю. И там я познакомилась с Володей. Я влюбилась в него с первого взгляда. Теперь вся моя жизнь стала одним большим ожиданием. Ожиданием встречи с мужчиной моей мечты.

Володя был старше меня на восемь лет, уже прочно стоял на ногах: у него была и квартира, и машина, и хорошая работа: он занимался рекламой, делал всякие плакаты, стенды, рекламные щиты и вывески. Он очень модно и опрятно одевался. Но поразило меня не только его чистая одежда и состоятельность. Я впервые увидела в мужчине силу, которой хотелось подчиняться. Я была готова стать его рабыней, только бы видеть его, слушать, как он говорит, наслаждаться его присутствием и ловить каждый его взгляд.

Ваня, конечно же, заметил мою любовь к другому мужчине, и очень переживал. Я была так слепа в своей любви, что решила отделаться от Вани. Я стала капризничать по пустякам, постоянно жаловалась ему, что мне не нравится его отношение ко мне, ныла по любому поводу. Я стала совершенно невыносимой, но Ваня продолжал терпеть все мои капризы и выполнять мои безумные желания.

Новый, 1996 год мы решили отмечать у меня дома. Мама ушла к бабушке, и я пригласила всех своих друзей к себе. Я заранее приготовила новое испытание для Вани. Каждый из друзей должен был что-нибудь принести. Ване я сказала принести три салата и ящик шампанского. Мои желания никогда не обсуждались и всегда выполнялись. Я знала, что он сам приготовит эти три салата, а чтобы купить ящик шампанского ему надо будет поработать грузчиком, после учебы. Но это были не все мои капризы. Всех друзей я попросила прийти ровно в десять часов, а ему сказала прийти в одиннадцать и когда он появился на пороге с цветами, с подарками, с тремя мисками салатов и ящиком шампанского я сделала удивленное и возмущенное лицо и закричала:

– А где елка? Я же сказала тебе принести ель! Почему обо всем должна думать я?

И отобрав у него все подарки, салаты и шампанское я закрыла перед его носом дверь и приказала: «Без елки не возвращайся!»

Он вышел на улицу и стал искать подходящую ель. Когда он ее нашел и попытался срубить его засек милиционер.

Новый год он встретил в милицейском участке. А я еще долго обижалась на него. За его непутевость и забывчивость. А он все просил прощения и приносил цветы.

Мужской праздник защитника отечества мы решили отметить на даче у друзей. Я очень красиво оделась и испекла торт, потому что знала, что там будет Володя.

После нескольких рюмочек спиртного, друзья стали расспрашивать Володю, почему он постоянно один и без спутницы.

– У меня нет времени на букетно-цветочные романы. Я слишком занят работой. Вот если бы я встретил девушку, которая полностью подходит моим требованиям – я бы завтра женился.

– Ну и какие у тебя требования? – улыбаясь, спросила я.

– Она должна быть красивой, умной, у нее должна быть шикарная фигура и талия не более шестидесяти сантиметров, она должна уметь вкусно готовить, печь торты и самое главное – должна быть девственницей.

Я слушала, что говорит мужчина моей мечты и понимала, что именно сейчас у меня есть шанс получить его.

Я подошла к Володе и не стеснясь друзей-свидетелей спросила:

– Ты пробовал этот торт?

– Да, – растянулся в улыбке Володя, – очень вкусный.

– Я красивая? – спросила я, не смущаясь.

– Очень, – ответил Володя.

– А еще я умная – знаю три иностранных языка, у меня талия – пятьдесят восемь сантиметров и самое главное – я девственница. Ну что, берешь меня замуж.

Володя встал, как статую обошел меня с разных сторон, как будто видит впервые, и всем гордо сообщил:

– Беру!

Конечно же, почти все наши друзья подумали, что эта шутка. Ведь я была Ванькиной. Это все знали и понимали. Кроме меня. Я не хотела быть Ванькиной. Я даже стала себя ловить на том, что я его ненавижу. Он был слишком хороший, слишком добрым, слишком отзывчивым. Слишком… Как сахар, как мед, как варенье, от которого, если его кушать ложками, тошнит.

Ваня сразу понял, что я не шучу, и пешком ушел домой.

У меня были опасения, что он может что-то сделать с собой, но на коленях у Володи мне было так уютно, что я запретила себе думать о старом поклоннике.

Заявление в ЗАГС мы подали в начале марта, и в июне я стала законной супругой Владимира Коршуновского.

С тех пор я Ваню больше не видела и знала о нем только то, что он уехал в Москву.

И вот сейчас передо мной стоял Ванька Макарский. Мой самый добрый, мой самый верный друг.

Я улыбнулась ему:

– Здравствуй, Ваня.

– Здравствуй, Маша, – он не улыбался. Он даже не смотрел на меня.

– Как моя дочурка? – спросил он у Инны Васильевны.

– Кушает плохо, как обычно. – Отозвалась воспитательница и крикнула: – Машенька, за тобой папа пришел.

Из песочницы, отряхивая руки от песка, вышла девочка и побежала к Ване. Он взял ее на руки и, обратившись к нам, сказал:

– До свидания. Приятного вечера.

Я опешила. Ничего себе встреча. Да, я понимала, что плохо поступила с ним, но все-таки я думала, что все будет совершенно не так. Он ведь любит меня. Я была уверена, что он любит меня.

– Очень состоятельный мужчина, – шепотом сказала Инна Васильевна.

– И чем он занимается? – я пыталась быть равнодушной.

– Точно не знаю. У него своя компания, квартира, машина.

– Он женат? – зачем-то спросила я.

– Да, жена – красавица! Вот такие ноги! – и Инна Сергеевна показал на свои уши.

– Везет некоторым… – ответила я.

– Правда я видела ее всего несколько раз и очень давно, но я постоянно спрашиваю у Машеньки и она говорит, что мама уехала и скоро будет. По-моему, она работает манекенщицей или моделью.

Как я вернулась домой – не помнила..

Как накормила Ваську – тоже не помнила. Я была как в тумане. Я понимала, что ничего сверхъестественного не произошло, что Ваня действительно имеет право на меня обижаться, что он и делает. Просто я не могла поверить, что он вообще способен обидеться… быть женатым… иметь дочь…

Я не смогла уснуть и ждала Алёну. Когда она пришла я разревелась и все ей рассказала:

– Это что еще за новости? Чего ты ревешь? Да какое тебе дело до него? Ты же никогда его не любила!

– Да, не любила… Но он же меня любил.

– Так когда это было? Сколько воды утекло! У него сейчас семья, красивая жена, ребенок. Не могу понять, что тебя так задело?

– Я всегда знала, что на свете есть человек, который меня любит. А сейчас поняла, что этого человека больше нет.

– Если тебе просто хочется иметь этого человека для галочки, то могу сказать, что такой человек есть и это я.

Я улыбнулась.

– А ведь он назвал дочку Машкой!

– Вот видишь! Значит, ты для него по-прежнему много значишь.

– Я подожду его завтра и попытаюсь поговорить.

– Зачем? – удивилась Алёна.

– Извинюсь, хотя бы, за свое поведение. Скажу, что я очень сожалею, что так поступила с ним.

Алёна вздохнула:

– А не лучше просто оставить его в покое? А вдруг он спросит, как у тебя дела? Ты ему со слезами на глазах расскажешь, что ушла от мужа… он тебя пожалеет… потом нафантазирует, что он тебе нужен… А может, он тебе действительно нужен?

Я замотала головой.

– Точно? – не унималась Алёна.

– Понимаешь, он… очень изменился. Видимо, именно это меня и задело.

– Изменился внешне?

– И внешне тоже. Куда-то подевались его рыжие кудри…

– Полысел?

– Нет. Стрижка короткая, стильная. Может мне показалось, но он даже стал выше. Серьезный такой. Даже не улыбнулся мне. Да и … – я замолчала.

– Что? Говори уже.

– Я не хочу, чтобы ты подумала, что я меркантильная, но у него такая тачка! И одежда… да и выглядит он отлично. Как будто совсем другой человек.