Ипотека на Марсе

Иронический детектив

© Донцова Д.А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава первая

Ложь неприятна, но порой правда хуже лжи.

– Простите, – пробормотал Кузя, – Федор Михайлович, я не понял, о чем вы сейчас говорите.

Полный мужчина в джинсах и майке отвернулся к окну.

– Прямо не знаю, с чего начать. Пытаюсь начать, но плохо получается. Впервые общаюсь с детективами, не знаю правил такой беседы.

– Оно одно и простое, – улыбнулся Семен, – рассказывайте нам правду, одну правду, ничего, кроме правды, и только правду.

– Вы, наверное, узнали меня, – пробормотал Федор Михайлович, – из-за телевидения нет мне покоя.

– Я сначала подумала, что вы очень похожи на актера и певца Максима Юркина, – сказала из коридора Марина. – Но тот кудрявый и выглядит моложе. Вы, наверное, его старший брат.

– Нет, – после короткой паузы ответил гость. – Максим Юркин перед вами. Во время разных съемок и концертов я ношу парик, на лицо наношу грим. В жизни не крашусь, хожу без парика, а если сажаю на нос темные очки, никто меня не узнает.

– Если будем работать вместе, то придется заключить договор, – объявил Сеня. – Мы увидим ваш паспорт. Глупо в таком случае пытаться сохранить инкогнито… Что у вас случилось?

– История сложная, – тихо проговорил Юркин, – поэтому пришлось прийти сюда. Ваш контакт подсказал Павел Майоров, сказал: «Название у агентства глупое, "Тюх", но руководит им умный мужик. У конторы хорошая репутация, там строго хранят тайну клиента». Ко мне большой интерес со стороны прессы.

Собачкин тихо кашлянул.

– Мы понимаем, что работать придется с медийным лицом. У вас миллионы подписчиков в соцсетях, сотни тысяч зрителей. Наверное, живете как на минном поле – не туда шагнул, и взрыв. Но мы частные детективы, умеем держать язык за зубами. Если начнем сливать информацию, то кто к нам пойдет?

– Никто, – ответила я вместо певца.

– Точно, – согласился Дегтярев. – Потерять доверие людей можно быстро. В наших интересах помалкивать о том, кто, зачем и когда к нам обращается. Распустим один раз язык, – и к нам перестанут обращаться. Дурная слава быстро и далеко бежит.

– Вы о нас что-нибудь читали в интернете? – поинтересовалась Марина, всунув голову в комнату.

Юркин улыбнулся и сразу стал выглядеть моложе.

– Конечно! Я приехал сюда после изучения отзывов о «Тюх». Название ржачное, но отклики очень-очень хорошие.

– Давайте тогда начнем заново, – предложил Александр Михайлович. – Что привело вас к нам?

Максим почесал ухо.

– Я не изменяю жене. Меня часто приглашают на съемки в сериалах, это принесло мне бешеную популярность. Некоторые женщины так и вешаются на шею. И у меня постоянные гастроли, а они не способствуют верности супруге. Порой мы с Олесей по три-четыре месяца не видимся, но я не из тех, кто кидается на все, что улыбается. Жена это понимает, сцен ревности не закатывает… Не успели мы пожениться, как Леся забеременела, осела дома и родила дочь Веру.

Юркин опять отвернулся к окну и тихо продолжил:

– До шести лет девочка вроде росла нормальным ребенком.

Актер замолчал.

– Вроде? – переспросила я.

– Ну… да, – почти зашептал посетитель. – Когда дети играют в песочнице или просто на площадке, они приносят свои игрушки, и те вмиг считаются общими. Я прав?

– Часто так получается, – кивнул Кузя. – Но не счесть случаев, когда чья-то мать или бабушка полагает, что игрушки, которые притащили чужие дети, – для всех, потому что жадничать некрасиво, делиться надо, а вот игрушка ее внука или сына для остальных ребят неприкосновенна.

– Вере исполнилось семь, когда она начала делать попытки забрать себе чужое, – продолжил Максим. – Мы ее не ругали, просто говорили: «Перед уходом домой вернешь мячик тому, у кого его взяла. Не следует брать чужие вещи. Поиграла – и вернула». Девочка с неохотой подчинялась. Но тогда речь шла о простых пупсах, лопатках, ведерках – о таких вещах, которые разрешают из дома выносить. Но во втором классе дочку пригласили на день рождения подруги. Она вернулась домой с красивой новой дорогой куклой и объявила: «Мне ее подарили!» А спустя несколько дней выяснилось, что Вера просто украла то, что ей очень понравилось.

Певец махнул рукой.

– И началось! В третьем классе учительница сказала, что Вера ворует вещи у одноклассников. У нас состоялся серьезный разговор, он завершился криком: «Мне все подсовывают в ранец!» Перевели ее в другую гимназию. Наняли психолога. Не помогло. Вера окончательно распоясалась – воровала, лгала… Жена придет домой, а в шкафу висит кофта, которую дочке не покупали. Ясное дело, гимназистку призывают к ответу: «Тебе не стыдно воровать? Чужую одежду надо вернуть!» В ответ полный отказ, истерика, визг, вопль: «Все врут! Никогда не беру без спроса чьи-то вещи! Мне их подсунули!» Потом уже из дома стали пропадать сначала мелочи, потом деньги. И настал день, когда домработница Валентина Назарова смущенно сказала: «Максим, неудобно вам говорить, но исчезла моя зарплата, которую вы утром выдали. Я никуда не ходила, квартиру убирала, наличные из конверта не вынимала. Он в сумке лежал. А теперь его нет!»

Рассказчик тихо кашлянул. Я быстро налила воды из бутылки в стакан и поставила его перед посетителем. Тот поблагодарил, сделал пару глотков и пояснил:

– Мы с женой не любим, когда к нам обращаются по имени-отчеству, просим, чтобы называли просто Максимом и Олесей, но на «вы». Валентина служит у нас более двадцати лет, она кристально честный, верный человек. Уж сколько раз ее пытались подкупить журналисты всех мастей, но Валя всем спокойно отвечает: «Я ничего о хозяевах не знаю, мое дело – мыть полы». И с какой стати ей у себя самой красть? Валентина прекрасно знает, что в случае необходимости ей надо подойти к жене или ко мне и сказать: «Очень деньги нужны». Мы вмиг выдадим нужную сумму, и не в долг, а просто так. Домработница лечится в том же медцентре, что и мы, мы платим за ее контракт. А когда я случайно узнал, что уже немолодой Валечке очень хочется шубку, на день рождения подарил ей доху из норки. Назарова – давно член семьи. Деньги у нее украли! Кто? Я? Сын Кирилл, который на год младше сестры Веры? Валя сама у себя сперла деньги, зная, что ей выдадут из домашнего сейфа хоть миллион, хоть два, и возвращать не надо? Олеся? Я деньги на хозяйство не считаю, семейную бухгалтерию супруга сама ведет. У меня же немалые траты на концертные костюмы, создание шоу, пиар и рекламу. На гастроли со мной ездят трейлеры с декорациями. Балет, бэк-вокал – всем надо платить. Заработки у меня солидные, но и траты огромные. Правда, есть спонсоры… Ну, не стану вам всю кухню выкладывать. Вы, наверное, телевизор смотрите, в интернет выходите, видели какой-нибудь из моих концертов.

– Да, – быстро сказала Марина, – я часто в сети шарю. Некоторые ваши номера очень нравятся. Например, песня про зиму. С потолка реально как будто снег валится, танцует девушка в белом, вы поете…

– Это Полина, – засмеялся гость. – Имена Сильвия, Ека, Мурис, Феолана вам о чем-нибудь говорят?

– Да, да! – кивнула Марина. – Они молодые победители всяких конкурсов на ТВ.

– Они в моем продюсерском центре, – пояснил Максим. – В их раскрутку было вложено обомлеть сколько, но и отдача хорошая. Я не бедный человек! Так кто мог стыбзить зарплату у Вали? Я, жена или сын? А?.. Вечером того же дня Вера вернулась домой с новым телефоном. Она определенно не хотела его демонстрировать, но уронила сумку, оттуда выскочил пакетик, а в нем коробка. Я ее поднял, спросил: «Откуда аппарат?» Дочь чушь понесла: «На улице розыгрыш устроили, вертеть колесо надо. У кого три раза подряд цифра "семь" выпадет, тому смартфон. Мне повезло». Как вам история? Ваше впечатление от этого сюжета?

Глава вторая

– Мало шансов, что трижды выпадет нужная цифра, – высказался Дегтярев. – Вере, возможно, правда повезло, но мне в птицу счастья с телефоном в клюве не верится. Да, иногда кто-то кричит: «Я выиграл! Ура!» Но, как правило, он член команды мошенников. И забава с барабаном давно ушла с улиц. Девочка вдохновилась каким-нибудь кино, где подобный трюк показали. Дочь вас обманула.

– Попытка не удалась, я сразу сообразил, что она брешет, – буркнул Максим. – Это стало последней каплей. Ругать Веру я не стал, не было смысла. Были испытаны все методы воздействия на девицу. Где она телефон взяла? Утащила зарплату домработницы и купила гаджет. Надо было радикально решить проблему.

Юркин начал барабанить пальцами по столу.

– Олесе ничего говорить не захотел. Всякий раз, когда предлагал жене: «Давай отправим Веру в Англию, в закрытый пансион для девочек. Поживет там, шелковой станет», – слышал в ответ: «Ой, она маленькая, испугается, станет плакать». В последний раз подобный разговор состоялся, когда пакостнице уже одиннадцать исполнилось. Ага! Прямо крошка! Я в ее возрасте был запевалой в детском хоре, и ни минуты свободного времени не имел – утром школа, днем репетиция, вечером концерт. За вступления очень мало платили, но для нас с мамой любая копейка была счастьем. Мама была лифтершей и уборщицей, жили мы в полуподвале. Я из нищей семьи, вырос без отца. Сам к свету пробивался. Никто мне ничего не подарил. Ну и принял решение, соврал Олесе: «Уж извини, тебя слушать более не стану. Верка отправится в спецшколу для детей с преступными наклонностями». Предвидел плач, истерику: «Девочка маленькая, ей всего одиннадцать!» Но, похоже, она и мать достала. Леся кивнула: «Отличное решение. Надеюсь, ее там приструнят».

Певец убрал руки cо стола.

– Через неделю Вера за завтраком съела омлет и через пару минут крепко заснула. Я взял сумку с заранее собранным шмотьем и отвез спящую оторву в Московскую область, село Наумово. Там работает центр для трудновоспитуемых девочек. Условия такие: личной спальни ни у кого нет, есть зал, в котором все кровати стоят. Зарядка, завтрак, уроки, обед и так далее. Телевизора нет, гаджетов нет, телефонов нет. Зато есть прекрасная библиотека – читай книги, слушай классическую музыку. Свиданий с родными нет, режим особого содержания. В комнатах отсутствуют окна, у выхода спит дежурный воспитатель, он же полотенца выдает. Получила, пошла в душ, а там дверей нет! Помылась – сдала полотенце. Вместо подушек валики, намертво приделанные к матрасам. Простыней нет, пододеяльники тоже отсутствуют, спят они типа в спальных мешках, которые меняют раз в неделю. Повеситься на постельном белье не получится. Личную одежду – платье, колготки, белье – каждый вечер забирает кастелянша, уносит, прячет. Удрать ночью невозможно, а днем тем более без шансов. Это закрытая гимназия, где перевоспитывают лживых тварей, у которых нет ничего святого.

Максим схватил стакан с водой.

– Ну и ну, – пробормотала я. – Любая женская зона – просто курорт по сравнению с такой школой.

– Так туда отправляют экстраординарные экземпляры, для них подобные меры необходимы, – поморщился певец. – Сколько стоит пребывание в этом каземате, не спрашивайте, вас стошнит. Но я твердо для себя решил, что это последний шанс для девки. Если через несколько лет вернется домой другим человеком, прощу ей все. Никогда не помяну кражи, устрою в вуз на дневное отделение. Учись, работай, становись человеком!

Голова Юркина дернулась.

– Во, нервный тик заработал!.. Полгода с Верой не общался. Жена надеялась, что в голове у девки проклюнется разум. Ну и я те же чувства испытывал. Звонил в интернат, получал хорошую информацию: пакостница притихла, ни с кем в конфликт не вступает, ведет себя примерно, даже «четверки» у нее появились. Супруга про девчонку не спрашивала, только тихо порой говорила: «Очень надеюсь, что все наладится».

Рассказчик стукнул кулаком по столу.

– Уж на что я стреляный воробей, а повелся! Начал думать: спасибо, Господи, вразумил отца-дурака! Поздно до меня дошло, что такое «чудо» следует под замком держать. Жаль, Верку туда не отправил в тот день, когда у Леси из кошелька не пойми куда деньги делись, а девчонка пришла с браслетом. Мы с женой, наивные, поверили словам воровки: «Донесла одной бабушке сумку с продуктами до подъезда, а она мне за это украшение подарила». Вещичка копеечная, у нас даже подозрения не возникло, что нас обдурили, как младенцев. Еще и похвалили ее: «Молодец, Верочка, пожилым следует помогать! Вот тебе денежки, купи себе мороженое…» Хотя, ей тогда восемь было, а в эту школу берут с десяти лет. Дочь туда в одиннадцать попала.

Максим схватил стакан, быстро выпил воду и повысил голос:

– Олеся думала, беда наша утихает. И я вроде давно не наивный белый лебедь, но тоже плохого не чуял. Вера была под надзором, удрать из этого заведения никому еще не удавалось. Исполнилось ей двенадцать, и вдруг звонит директриса Алла Николаевна: «Уважаемый Максим, просим вас срочно приехать». У меня сердце в пятки ухнуло, аж ладони вспотели, спросил: «Что случилось?» Алла Николаевна в ответ: «Жду вас. Все объясню при встрече».

Юркин глянул на меня.

– И что я услышал?

– Дочь удрала? – предположила я.

– В точку! – проорал посетитель, но тут же взял себя в руки. – Простите… Перед тем как рассказать о побеге мерзавки, следовало рассказать еще кое-что. Когда Вере исполнился год, у нас родился сын Кирюша. Вера в пять лет уже демонстрировала нам свое, скажем так, асоциальное поведение – то игрушку чужую утащит, то в сумке у матери другого ребенка пошарит. Звенели колокола, звенели! Да мы их «музыку» не слышали. Принесла куклу? Ерунда какая, завтра вернет. Порылась у кого-то в ридикюле? Просто любопытная малышка, объясним ей правила поведения. Отрицает все свои «подвиги»? Плачет: «Куколку тетя подарила! Как зовут, не знаю!»? Ну разве пятилетка способна умно врать? Придумала что смогла! У Веры талант виртуозно лгать рано проявился, да мы были слепыми дураками. Кирюша другой. Мальчик получился спокойным, вдумчивым, в четыре года сам научился читать и с тех пор с книгой не расстается. В школу пошел в шесть лет, через месяц его перевели в третий класс. Директриса нам сказала: «Кирилл намного опережает сверстников в развитии». Хорошо, что об этой ситуации узнал мой приятель Леонид Львович Фомин, детский психолог. Леня пришел к нам в гости, увидел в кресле открытый том, удивился: «Стивен Хокинг? "Высший замысел. Взгляд астрофизика на сотворение мира"? Макс, я и предположить не мог, что ты интересуешься подобной литературой!» Олеся рассмеялась: «Так это не Максим читает!» Леня оторопел: «Леська? Это ты подобным увлекаешься?» «Нет! Кирюшка!» Фомин мальчика позвал, давай ему вопросы задавать. Тот спокойно отвечал. Меня больше всего потрясли слова сына: «В книге "Краткие ответы на большие вопросы" Хокинг написал: "Бога нет, никто не управляет Вселенной". Но я думаю, что эти слова – обида ученого на Господа за то, как Он с ним поступил, сделав инвалидом». Как вам?

– Не всякому взрослому такое в голову придет, – покачал головой Сеня.

– Да уж, – прибавил Кузя.

Глава третья

Гость отвернулся к окну.

– Фомин нас убедил перевести Кирюшу в его учебный центр. Аргумент – мальчик умнее своих одногодок. Леня посчитал, что сейчас, в свои одиннадцать лет, Кирилл способен осилить программу выпускного класса. В обычной школе его уже перевели в восьмой, мальчик глотает недетские книги. А вот друзей у него нет. С одногодками Кирюше скучно, а старшеклассники понимают, что малыш умен, но он малыш, поэтому его не берут в свою компанию. Девушками он пока не интересуется. Никто Кирюшу не обижает, к нему хорошо относятся. Если кто-то из одноклассников «тонет» на контрольной, Кирилл всегда помогает. Но у него нет ни одного близкого друга. А у Фомина все дети гении. В одиннадцатом классе там два паренька, и они прямо как Кирюша, одному одиннадцать лет, другому десять. Но и тут проблема: школа для вундеркиндов – пансион с постоянным проживанием. Домой можно приезжать только на выходные и каникулы. Да, большинство ребят остаются в гимназии, им далеко лететь до родных городов и деревень, билеты дорогие, а родители копейки считают. Но все-таки перевели мы мальчика к Леониду.

Максим пожал плечами.

– Кирюша в центре прямо расцвел. Поначалу он положенное ученику свободное время с нами проводил, потом сказал: «Не обижайтесь, дома от скуки загибаюсь. Бегать во дворе, гонять мяч – не моя забава. Разрешите оставаться на субботу и воскресенье в школе? У нас там театральный кружок, экскурсии по музеям. А еще мы хотим создать вокальный ансамбль. В связи с этим еще один вопрос: можете купить мне гитару?»

Юркин встал и начал ходить по комнате.

– Как вам такое?

– Да-а, – протянул Сеня, – я в этом возрасте мечтал заболеть, чтобы в школу не ходить.

– Вот такие у нас дети получились, – сказал Юркин. – Одна – оторва ленивая, другой – гений. Шутки природы. А теперь самое главное: дочь сумела удрать, ей сейчас двенадцать. Где она? Неизвестно. Представляете наше состояние? Смогли бы вы любить такое сокровище?

– Ну… – промычал Кузя, – я пока не женат, потомством не обзавелся… На данном этапе моей жизни, если представить, что обзавелся такой дочкой…

– Не мямли! – велел Юркин. – Говори прямо и честно: обрадуешься подобной наследнице?

– Нет, – выпалил наш человек-компьютер.

– Да и я бы устал от такого ребенка, – произнес Сеня.

– Я много лет прослужил в МВД, – пробурчал Дегтярев, – и хорошо понял, что есть дети, с которыми никакие враги не нужны, они хуже всех недругов.

Все повернулись и уставились на меня.

– Простите, – смутилась я, – сын Аркадий и дочь Маша – мои лучшие друзья. Очень жаль, что вам не повезло с Верой. Увы, некоторые люди неисправимы.

Юркин прищурился.

– Узнав о побеге, я бы мог даже пальцем не пошевелить. Зачем мне знать, где девочка, чем она занимается? Все! Конец! Горшок дерьмом переполнился! Скажи мне кто, что приеду к частным сыщикам с просьбой во что бы то ни стало, за любые деньги отыскать Веру… ну, ничего смешнее не слышал! Я мечтаю найти дрянь? Хочу вернуть в нашу с Лесей жизнь ходячее несчастье? Я мазохист? Идиот? Но вот он я, сижу перед вами, умоляю: «Отыщите гадюку как можно быстрее! Заплачу любые деньги и все расходы на работу, естественно, мои!»

– Что случилось? – быстро осведомился Дегтярев.

– Вере сейчас двенадцать, Кирюше одиннадцать. Мальчик недавно заболел. Слава богу, диагноз вмиг поставили. Требуется пересадка костного мозга, – рублеными фразами заговорил гость. – Российская база доноров крохотная, наши люди не понимают, что беда способна прийти в любую семью. Немногие хотят помочь. А когда болезнь стучит им в дверь, впадают в ужас: нет нужной ему или его родне крови! Почему? А потому! Ты сам кровушку сдавал? Нет. Вот и другие не захотели! Что делать? Плати большие деньги за возможность использовать зарубежную базу. Не обладаешь нужными средствами? Объявил сбор в интернете? Набрал две копейки? Начал возмущаться: «Наши люди жадные, даже рубль другому не дадут!»? А ты сам кому-нибудь малую толику отправил? Никому? Вот и прилетела ответка! Многие такие, как ты! Живут по принципу «чужая беда – не моя, а моя – никому не чужая, мне, такому прекрасному, все помогать обязаны»!

Юркин вынул носовой платок и вытер лоб.

– Слава богу, у нас деньги есть, я получил доступ в зарубежную базу. Да облом повсюду, нигде для Кирюши донора нет. Мы с женой не подошли. Другие родственники отсутствуют. Только…

Певец замолчал.

– Понятно, – кивнул Дегтярев. – Сейчас начну задавать вопросы, а вы отвечайте честно. Где ваши родители, бабушки и дедушки Кирилла?

– У меня была только мама, я уже говорил об этом. Она скончалась. Отца своего я никогда не видел. Мама говорила: «Папа был прекрасным человеком, умер до твоего рождения. Погиб в авиакатастрофе». Но я давно понял, что это сказка для ребенка. Теперь о жене. Ее родители утонули, когда ей было три года. Семья летом в Ялте поехала на морскую прогулку, кораблик перевернулся, большинство туристов утонули. Олесе повезло, ее схватил экскурсовод, выплыл с ребенком на берег. Малышку отдали в интернат и быстро удочерили. Сейчас, увы, тех, кто жену воспитал, давно уже нет в живых, они умерли, когда Леся на первый курс поступила. Но в нашей ситуации эти прекрасные люди не стали бы помощниками, Олеся им не родная. Я не подхожу, и супруга тоже. Остается кто? Вера.

Дегтярев посмотрел на Собачкина, тот забормотал:

– Ну… учитывая ситуацию… на кону жизнь ребенка…

– Мерзавка ухитрилась удрать! – уже в который раз повторил певец. – Пожалуйста! Умоляю! Нам фатально не повезло! Я не доктор, ничего не смыслю в медицине, единственное, что понял из беседы с гематологом, – недуг схватили в самом начале. Сейчас мальчик получает нужные лекарства. Он в стационаре, чувствует себя пока нормально.

– Зачем тогда держать его в палате? – удивилась я.

– Любая инфекция может живо изменить ситуацию, – пояснил певец. – Даже обычная простуда и насморк могут привести к фатальным последствиям. Я постарался создать для Кирюши наилучшие условия. У него трехкомнатный бокс: спальня, кабинет и столовая. Любимые компьютеры, книги, особое питание, так называемая «чистая среда». Общаться с нами и приятелями Кирилл может через интернет. Или мы с женой приезжаем, сидим за стеклом. Леся с трудом выдерживает полчаса. Улыбается сыну, а когда уходим, у нее истерика. Врачи говорят о каком-то экспериментальном лечении, включили сына в группу испытуемых. Но неизвестно, как медикамент, пока еще только-только рожденный, подействует на больного. А пересадка костного мозга сделает ребенка здоровым. Но! Нет донора! Донора нет! Нет! Нет! Нет!!! Помогите! Найдите Веру!

Не успел Юркин уйти, как у меня зазвонил телефон.

– Да, Нина!.. Поняла. Сейчас приду.

Потом я убрала телефон и, сказав: «Привезли новый холодильник», – пошла к двери.

– Ага! – обрадовался Дегтярев. – Отлично! Хочется на него посмотреть…

Глава четвертая

Обычно полковника никакие домашние проблемы не волнуют. Если к нам в столовую влетит метеорит, Александр Михайлович даже не вздрогнет. Он покажет на огненный шар вилкой и заявит:

– Уберите из дома это безобразие. Хочется поесть спокойно.

Неработающий холодильник – вне зоны интереса Дегтярева. Но пару дней назад случилось чудо.

В понедельник поздно вечером Александр Михайлович спустился тихо в кухню. Зачем толстяка туда понесло? Когда я задала ему этот вопрос, услышала ответ: «Жарко очень в доме, захотелось водички холодной!» И это откровенная, аптекарски чистая ложь! Мы никогда не ставим бутылки в холодильник. Они хранятся в дальней кладовке, там прохладно даже жарким летом. Я абсолютно уверена, что толстяк, которому доктор велел сбросить не менее пятнадцати кило своего немалого веса, собрался от души полакомиться мороженым.

Дегтярев обожает пломбир, шоколадный, с орешками! Этот вариант лакомства убойной калорийности – его любимый. И одной порции толстяку мало! Три-четыре, вот норма полковника! Да, он посажен на диету, в местном магазине и в сельском супермаркете продавцы предупреждены, что Александру Михайловичу врачи запретили сладкое. И в трех кафе, которые находятся неподалеку от Ложкино, тоже знают, что Дегтяреву подавать только салат из зелени с растительным маслом. Но я же не могу объехать всю Москву с этим предупреждением!

Вес у полковника не падает. Я понимаю, что он, неразумный, лопает нечто строго-настрого запрещенное. Но где Дегтярев лакомится? Понятия не имею, но уверена, что в понедельник, когда все легли спать, полковник решил угоститься пломбиром.

Он спустился на кухню, понял, что случилась катастрофа, и закричал:

– Скорее, все сюда!

На зов примчались мы с Феликсом, мой муж осведомился:

– Что произошло?

– Нас хотели ограбить? – заломила руки Нина, которая тоже прибежала в кухню.

– В холодильнике беда! – трагическим голосом объявил полковник. – Эскимо – как каша!

– Действительно! – всплеснула руками Нина. – Пропал пломбир, да и другие продукты тоже!

– А зачем тебе эскимо? – приторно-ласковым голосом осведомилась я.

– Просто шел мимо в спальню после душа, ходил водички попить, – ответил Дегтярев. – Смотрю – ба! Мороженое умерло!

Александр Михайлович – прекрасный, умный следователь. Ложь он чует за три километра. Некоторые люди так плетут байки, что сами начинают в них верить. Все узлы у них завязаны, все логично, все точно, все достоверно. Дегтярев как-то выслушал «охотничий» рассказ и спросил его автора:

– Значит, вы приехали на поезде «Бурундукс – Москва» в понедельник в двадцать три часа. Вы никак не могли убить в этот день недели господина Иванова в семнадцать ноль-ноль, поскольку ехали в вагоне. А жертва погибла в Москве. Так?