Пока ты меня ненавидишь

© Тина Дорофеева, текст, 2026

© Иллюстрации, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026 «Махаон»®

Пролог

Катя

Я мчусь на самокате по улице и наслаждаюсь долгожданными теплыми деньками летних каникул. Третий класс позади. Никакой школы, никаких уроков и учителей: впереди все лето!

Отвлекаюсь всего на минуту, и этого хватает, чтобы колесо самоката попало в яму. И вот, кувыркнувшись через руль, я уже лечу вперед, пытаясь ухватиться за воздух. Попытка избежать катастрофы с треском проваливается, и я приземляюсь на асфальт. Из глаз тут же брызжут слезы.

Сажусь на тротуар и смотрю на разбитые колени. Кровь стекает по икрам, пачкает белые носки и сандалии. Не выдерживаю и начинаю плакать от боли. Лицо становится мокрым, я стираю слезы грязными руками и некрасиво хлюпаю носом. Уговариваю себя не реветь во весь голос, но и тут терплю неудачу.

Витка с бабулей ушли в магазин, так что я никак не попаду домой, пока они не вернутся. А мне жутко больно! Так больно, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Так и сижу на прохладной дорожке, не двигаюсь. Пытаюсь стереть кровь, закрыть раны ладошкой. Мой самокат валяется где-то в кустах, но мне на него наплевать. Намного обиднее само падение.

– Чего ревешь? – раздается надо мной звонкий голос какого-то мальчишки.

Я зажмуриваюсь и стараюсь не заплакать еще сильнее. Как же стыдно! Грохнуться прямо на глазах у мальчика.

– Иди куда шел.

– Считай, что я пришел, – говорит он и садится рядом со мной.

Кошусь: впервые его вижу. Мальчик точно не местный, а я тут всех знаю. Моего возраста, лохматые русые волосы, озорные карие глаза, весь угловатый и несуразный.

– Чего тебе? – недовольно бурчу я и возвращаюсь к разглядыванию пострадавших коленок.

– Грохнулась, что ли?

Закатываю глаза и вздыхаю.

– Да нет, просто решила посидеть.

Из-за боли, которая перебивает во мне все хорошее, начинаю дерзить. Незнакомый мальчик громко фыркает в ответ:

– Ну я так и понял, ага. Я Кирилл, кстати.

Он протягивает руку для пожатия. Явно делает все, чтобы отвлечь меня от боли. Но я все равно продолжаю всхлипывать.

– Катя.

– Холодно сидеть. – Он встает, и мне тут же становится еще обиднее от мысли, что он меня бросает. – Ну-ка давай-ка.

– Что? Что ты делаешь? – испуганно пищу я, когда Кирилл берет меня на руки. – Я тяжелая!

Обхватываю его за плечи и смотрю на асфальт, который быстро от меня отдаляется.

– Отпусти!

– Не, домой доставлю и тогда буду спокоен.

– Кирилл!

– Говори, куда идти.

А он настырный. По его сведенным бровям понимаю, что ему тяжело, но так просто он отступать не собирается.

– У меня дома никого.

– Блин. Тогда пойдем к моей бабуле, она точно знает, что делать!

– Чего? – От удивления боль отступает. – Нет! Я к тебе не пойду! Поставь меня обратно.

Я начинаю дрыгать ногами, чтобы помешать Кириллу тащить меня не пойми куда. От активных действий ранка на коленке начинает кровоточить сильнее, и красные капли падают на светлые шорты Кирилла. Мне тут же становится стыдно. Прикусываю от досады губу и перевожу виноватый взгляд на хмурое лицо нового знакомого.

– Прости, я не хотела тебя испачкать…

Он в ответ качает головой и уверенно шагает в сторону моего подъезда.

– Подожди, откуда ты знаешь, где я живу?

– А ты в третьем живешь? – Кажется, он удивлен.

– Да.

– И я в третьем! К бабушке переехал недавно.

Изумленно приподнимаю брови. Надо же, какое совпадение. Мы с Виткой тоже не так давно переехали к бабуле, потому что родители теперь в другом городе по работе. Но мы жили в одном районе, поэтому мне хотя бы не пришлось менять школу. А вот Витка должна укатить в спортивный лагерь: она у меня занимается легкой атлетикой. И этим летом я лишусь сестры.

За разговором мы подходим к двери подъезда. Я открываю дверь своим ключом, и мы заходим в прохладное помещение.

– Я сама могу. – Я стучу Кирилла по плечу, и он послушно опускает меня на пол.

– Мой четвертый этаж. – Он поддерживает меня до самого лифта и затем нажимает кнопку. – Бабуле скажу, чтобы помогла раны обработать.

Я снова удивленно моргаю. Потому что тоже живу на четвертом этаже. А значит, Кирилл – мой новый сосед.

Именно с этого и начинается наша дружба с Кириллом Воеводиным. Мы проводим много времени вместе: смотрим фильмы и играем в компьютер, учимся кататься на велосипеде, стрелять из игрушечных пистолетов и гонять в футбол. Кир защищает меня от старших ребят, всегда зовет гулять. Иногда мы списываем друг у друга домашку, потому что у Кира явный талант к математике, а я больше по гуманитарным предметам.

Кирилл становится для меня центром мира: лучшим другом, который всегда придет на помощь и никогда не отвернется. Мы с ним учимся в одной школе, но в параллельных классах, и Кир всегда встает на мою сторону в любой ситуации.

Так пролетают шесть лет крепкой и неразлучной дружбы… А потом она резко прекращается по инициативе Воеводина. И начинается война…

1

Катя

Слушаю трескотню Ритки и пытаюсь вдумываться в каждое ее слово, но мысли постоянно возвращаются во вчерашний день. Воеводин снова меня пихнул. Специально! У него было место, чтобы подвинуться, но он этого не сделал. Я от его толчка чуть со стеной не поцеловалась, а он прошел мимо, как будто и не заметил.

Как же Кирилл меня бесит! Постоянно ищет повод, чтобы прицепиться и унизить, а мне смелости не хватает ответить ему по достоинству.

– Эй, Катен, куда улетела? – толкает меня в бок подруга. – Я тут тебе про свиданку рассказываю, а ты…

Она надувает губы и отворачивается. Я уже не реагирую так остро, как в начале знакомства. Это такая манера Ритки – привлекать внимание к себе любимой, но я уже не ведусь: ей и без меня хватает интереса окружающих. Но дружит она почему-то только со мной и Ярой, нашим третьим мушкетером.

Вместе мы смотримся довольно эффектно: Ритка с ее волнистыми русыми локонами, голубыми глазами и родинкой над бровью; Яра с рыжей шевелюрой, зелеными глазами и небольшим шрамом на переносице; и я – с темными волосами до талии, серыми глазами и пухлыми губами. Как-то одноклассник назвал нас старым составом группы «ВИА Гра», другие над ним поржали и спросили, где он увидел такую древность. Мы с девчонками уже не обращаем внимания на подобные комментарии.

Внезапно над ухом взвизгивает Ритка:

– Конь, зараза, отпусти волосы!

Поворачиваюсь к подруге и округляю глаза. Ритку за длинную русую косу пытается куда-то утянуть главный хулиган класса – Коняев Даня. Подруга упирается каблуками в пол и дергает меня за руку.

– Даня, отпусти. Папуас! – пищит она, а на глазах уже выступают слезы.

– Коняев, ей же больно, дурак, – вступаюсь я за Ритку.

Даня разжимает пятерню, и подруга оказывается на свободе. Она не сводит взгляда с того места, где застыл Коняев. Недолго думая, стаскивает туфлю и швыряет в скалящегося парня, попадая четко в лоб.

Весь класс в недоумении замирает и ждет реакции Дани. А зная его характер, я не сомневаюсь, что реакция одноклассника будет молниеносной.

Но подружка явно родилась в рубашке, потому что сцену нарушает покашливание в дверях.

– Ребята, доброе утро! – В кабинет заходит наша классная руководительница Лариса Александровна и замирает возле учительского стола, затем обводит учеников подозрительным взглядом, задерживаясь сначала на Ритке, а потом и на Коняеве.

– Вы опять что-то не поделили?

– Туфлю отдай, – шипит подруга, пока Даня крутит ее обувь, придерживая за каблук.

– Ну а что, не хочешь побыть моей Золушкой?

У Коняева оскал такой, что у меня ноги становятся ватными, а про Ритку и подумать страшно. Хотя она будет повыносливее многих парней в нашем классе, пусть и с виду такая девочка-припевочка.

– Сядьте, пожалуйста, все на свои места, у меня для вас новость, – пытается привлечь наше внимание классная.

– Хорошая или плохая? – А это уже Сашечка Борисов решает вступить в разговор.

Сердце сладко замирает от одного его голоса. Боже, ну нельзя быть таким милым! Закусываю губу и стараюсь незаметно на него посмотреть: темные волосы закрывают часть лба, небольшая ямочка на подбородке, а насыщенного цвета зеленые глаза сводят с ума. Готова любоваться Сашей днями напролет.

– Слюни подбери, ты палишься, – шепчет Ритка и захлопывает мне рот. – Борисов на тебя как раз косится.

Лариса Александровна поправляет свои рыжие волосы и усмехается:

– Для кого-то хорошая, для кого-то не очень. Для вас, мальчики, наверное, не очень хорошая. – Сейчас классная заинтриговала даже меня.

– Это почему? – раздается недовольный голос Дани. Он так и не вернул туфлю Ритке, и ее обувь теперь трофеем стояла возле его парты.

– Конкуренция возрастет, – смеется классная и подмигивает девчонкам.

Вообще, нам дико повезло с классным руководителем. Она с нами на одной волне. Мы все готовы ее боготворить, а парни еще и носить на руках.

– Так что там за новость? – спросила Ярослава, еще одна наша одноклассница и подруга.

Мы с девчонками всегда втроем, но за партой могут сидеть только два человека, поэтому Яре досталась в пару звездуля класса – Сафина. И каждый божий день Яра жалуется на судьбу и на то, как нам с Риткой повезло сидеть вместе. Она же будто отшельник или человек, который когда-то больше всех нагрешил.

– С сегодняшнего дня наш класс увеличится. – Лариса Александровна складывает руки на груди и опирается на стол.

– О, новенький? – Сафина коварно прищуривается и потирает ручки. – Так давайте его сюда!

– Нет, вы уже знакомы.

Вот тут мне становится немного не по себе, а внутренний голос начинает вопить, что новость точно не будет приятной.

– Ну что там? – ноет уже весь класс. – Ларисочка Александровна, не томите!

Даня складывает руки в молящем жесте, а Ритка фыркает и морщится.

– Ларисочка Александровна, – передразнивает моя подруга Коняева, а я не могу сдержать смешок.

– Ребята, заходите, добро пожаловать! – приглашает классная.

– Ах ты ж, лысые воробушки! – выдыхает Ритка и таращится на дверь, в которую заходят все знакомые лица.

А я встречаюсь взглядом с карими глазами, в которых горит адское пламя.

Боже! Пусть это будет сон. Щипаю себя, но ничего не меняется. Воеводин Кирилл… прямо передо мной! В одном помещении!

– Ого, Кирюшечка, – подает голос Сафина, и Яру передергивает. – Мы теперь с тобой в одном классе!

Воеводин бросает на Сафину такой взгляд, что та моментально затыкается.

– Мы с тобой все обсудили, – с неохотой проговаривает он. – Пройденный этап.

У нашей звезды от шока открывается рот, да и остальные резко перестают шуметь. Все внимание теперь на Кирилле и Сафине.

Вот же он гад! Я видела их пару раз вместе, но не представляла, что он может такое сказать сразу при двух классах. Это еще раз доказывает, что он гад.

– Да уж, для тебя точно хорошего мало. Это мне плевать на их шайку, – бормочет Ритка и для чего-то крестится, – а вот тебе от Кирюши постоянно достается.

Подруга передразнивает Сафину, виртуозно копируя мимику, и фыркает. Толкаю ее в бок:

– Хватит кривляться.

Наша классная все же берет ситуацию под контроль и прокашливается, привлекая внимание.

– Дорогой мой класс, Татьяна Анатольевна ушла в декрет, и нам придется три четверти сосуществовать вместе с параллельным классом.

Три четверти.

Да это даже звучит как приговор!

Перед нами во всей красе стоит одиннадцатый «А». Байки про противостояние параллелей – это про нас. С пятого класса между нами необъявленная война, и до сих пор она не прекращается ни на день.

А теперь… три четверти вместе.

– Ну что, ребят, рассаживаемся? – Лариса Александровна отталкивается от стола и идет между рядами. Опускает взгляд на Риткину обувь возле парты Коняева.

– Данил, верни обувь Маргарите. И пересаживайся-ка за третью парту соседнего ряда, за Ритой и Катей.

– С чего это загуляли? – возмущается Даня, складывая руки на груди.

Лариса Александровна окидывает его строгим взглядом, после которого все наши обычно послушно затыкаются.

– Я не буду сейчас соревноваться с тобой в силе духа, а просто хочу, чтобы вы сели по классам, как привыкли до объединения. Или ты предлагаешь мне девочек выгнать, а тебя посадить за вторую парту?

Хоть Даня иногда и ведет себя как засранец, но девочкам уступает. В его списке, правда, есть исключение – Ритка, но она уже привыкла с ним бодаться.

Даня рывком встает из-за парты и ставит Риткину туфлю прямо ей на тетрадь. Подруга в ответ лупит его по ноге и что-то возмущенно бурчит.

– Успокойтесь уже! – все же не выдерживает классная, щипая себя за переносицу. – Коняев и Игнатова, вы можете просто игнорировать друг друга?

– А что сразу Игнатова?

– А как ее игнорировать, если она передо мной сидеть будет?

Яра быстро соображает и усаживается за мной, с Даней.

– О, Ярочка, – подмазывается Коняев. – ради тебя готов потерпеть и спину твоей подруги.

Ритка скрипит зубами и шумно выдыхает. В классе происходит чуть ли не перестановка парт и рассаживание учеников.

Мою щеку прожигает пристальным взглядом. Стискиваю в руке карандаш, чтобы не повернуться и «ласково» не поприветствовать своего лютого врага и любимого соседа.

Мы с Кириллом живем на одной площадке. Точнее, на одной площадке живут наши бабушки, а нам по стечению обстоятельств приходится жить у них и часто пересекаться. Воеводин меня ненавидит. Впрочем, это взаимно.

– Ну привет, Малинка. – Он наклоняется, опаляя щеку горячим дыханием. – Я уж прям соскучиться успел с утра. Минуты считал до нашей следующей встречи.

Врет как дышит. Если бы и ждал, то только чтобы в очередной раз унизить.

– А я бы предпочла тебя не видеть, Воеводин. – Все-таки поворачиваюсь к нему, тут же спотыкаясь о помрачневший взгляд.

Он довольно скалится и пожимает плечами:

– Не судьба, Малинка. Непруха.

– Воин, да не цепляйся ты к Катене, – ржет Саша Борисов, и от этого смеха меня коробит.

Хотя чего я ожидала? Что он, как рыцарь, встанет на мою защиту и прикроет от прожигающего взгляда Кирилла?

Глупость! Они хорошо общаются. А я так, просто девчонка на их пути. Один меня люто презирает, а от второго в моей в голове случается короткое замыкание. Но второй на меня не реагирует.

2

Катя

– Это какое-то фиаско, Катен. – Ритка накручивает мелированную прядь волос на палец и задумчиво смотрит в потолок.

Мы бредем к нашим шкафчикам, чтобы взять физкультурную форму и переодеться. Да кто вообще придумал, что физкультура последним уроком – это отличная идея? Это отвратная идея!

Сзади в меня врезается мощное высокое тело, и мне даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто это.

Я узнаю его по дыханию. По исходящему от него негативу.

– Эй. – Я все же пытаюсь не поддаваться напору.

Кирилл…

Он явно что-то задумал, иначе сейчас не толкал бы меня куда-то мимо одноклассников, которые провожают удивленными взглядами.

– Воеводин, я тебя сейчас директору сдам, хамло! – кричит нам вслед Ритка, но ее нагло скручивает один из дружков Кирилла – Арсений. – Катена, держись, я что-нибудь придумаю!

Кручу головой, чтобы найти хоть какую-то защиту от этого локомотива, но, видимо, в школе остались только мы. Одиннадцатый теперь уже «Б». Нам всегда везет уходить последними.

Кирилл заталкивает меня в пустой класс и захлопывает дверь, загораживая своей тушей проход. Он кривит губы, а карие глаза устремляются на меня.

Он красивый, тут даже не поспоришь. Волосы густые, русые с рыжиной, глаза темные, губы с изгибом. И шрам на них не портит его внешность.

Стараюсь не вспоминать, что этот шрам я ему и организовала. Но кто бы подумал, что ложка – такое коварное оружие? Вот и я не знала… пока не ударила ею по губе Воеводина за то, что много болтал.

Как всегда, Кирилл одет как первый раздолбай: темно-синяя рубашка не заправлена, прямые серые джинсы с низкой посадкой и развязанный черный галстук. Залипнуть можно. Вот такая суровая несправедливость! Но я знаю, что у него внутри, и от этой красоты мне хочется только бежать.

Бежать подальше, особенно когда мы оказываемся в метре друг от друга.

– Малина, советую тебе сейчас быть паинькой и отдать то, что ты сегодня утром у меня украла. – Его низкий голос прокатывается по моему телу.

Стараюсь не дрожать под тяжелым взглядом.

Вот почему Кир на меня так действует, словно я маленький котенок, встретивший бродячего пса? И почему, стоит ему оказаться рядом, я теряю весь свой словарный запас и остроумие?

Мне хочется одного – залезть под парту, чтоб он не нашел. Чтобы его карие глаза не преследовали в кошмарах.

Набираю полную грудь воздуха. Надо как-то справиться с дрожью во всем теле и ответить этому выскочке.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, Воеводин. – Я складываю руки на груди и задираю голову. Так рядом с ним чувствую себя поувереннее.

Молниеносное движение, и вот Кирилл уже вплотную прижимается ко мне. Приказываю себе дышать, не показывать страх! Потом трястись буду.

– Ты меня идиотом считаешь? – Хрипловатый голос вызывает в теле дрожь. – Я не твои поклоннички, которые, глядя на накачанные губы, готовы ковриком лечь у ног.

Сжимаю руку в кулак и бью этого хама по груди.

– Отвянь от меня, Кирилл. – Голос повышается на несколько децибелов, но беспомощность перед ним вышибает воздух из легких. Стоит только показать ему свой страх, как он проглотит и не подавится.

Кирилл перехватывает меня за запястье и дергает к себе.

– Еще раз замахнешься на меня – по заднице получишь, Малинка. – В его голосе столько скрытой угрозы, что хочется упасть на колени и попросить пощады. Конечно же, я этого не делаю. Хотя ноги ватные… – Верни мою клубную карту в тренажерку, – Кирилл встряхивает меня так, что зубы клацают, – и карты, которые были в кошельке!

– Да ты псих! – взвизгиваю я, хватаясь за его предплечья. – Мне не нужны твои карты, Воеводин!

Кирилл надувает щеки и закатывает глаза, будто перед ним сейчас неразумный ребенок, которому нужно все разжевывать.

– Ты сегодня утром заходила к бабуле, и после твоего визита все куда-то исчезло.

– И что дальше? – Я цепляюсь за его запястья. – Если мы с тобой соседи, это не значит, что ты можешь на меня всех собак вешать и во всем обвинять. Поспрашивай у своих поклонниц, которые за тобой толпой ползают. Ну или ты просто профукал все в очередном клубе. Ты же любишь по ним таскаться?

Кирилл скрипит зубами:

– А ты завидуешь, что ли? Только и можешь со скрипкой своей обниматься. Да, Малинка?

Хочется двинуть ему по лицу. Со всей силы. Но за это он точно не оставит меня в покое и будет сводить с ума еще изощреннее, чем сейчас.

– Воин, меня не хватает держать эту ненормальную подружку! – Ор из коридора заставляет Кирилла отвлечься и отпустить мои руки.

Отскакиваю от него в дальний угол класса. В помещение влетает взъерошенная Ритка, находит меня взглядом и выдыхает.

– Воеводин, еще раз ты свои клешни к Катене протянешь – следом можешь протянуть ноги. Или вылететь из школы! Придурок!

Ритка поправляет задравшуюся юбку и сдувает с лица волосы. У Арсения на щеке краснеют следы от подружкиных когтей. Не зря на маникюре подтачивает их постоянно – как оружие против зарвавшихся пацанов в самый раз. А вот мне, как музыканту, ногти длинные нельзя.

Подруга хватает меня за руку и вытаскивает как на буксире из класса.

– Пойдем, там Яра ждет отмашки возле кабинета директора.

– Спасибо, Рит. – Я выдыхаю и облокачиваюсь о стену.

У меня начинается откат, как и после каждой встречи с Кириллом. Тело пронзает мелкая дрожь, зубы стучат, ноги слабеют.

Ритка косится на меня и поджимает губы.

– Слушай, ну это не дело, нужно как-то бороться со страхом перед Киром. Не прикончит же он тебя, в конце концов.

Прикончить, конечно, не прикончит. Слишком за свою шкуру трясется перед папочкой. Но вот потрепать нервишки – это для него святое. Он не упускает ни единого шанса, чтобы меня зацепить.

– Нормально все, – цежу я сквозь стиснутые зубы, – сейчас пройдет.

– Я поражаюсь, на самом деле. Вы же когда-то хорошо общались, а потом – бац, – Ритка хлопает в ладоши, изображая взрыв, – все резко поменялось.

Пожимаю плечами. Самой первое время было больно, что Кирилл перечеркнул когда-то нормальные отношения и возненавидел меня.

В один день для нас все изменилось. Только я до сих пор не понимаю почему… Да и не спрошу у него никогда.

Наша дружба давно похоронена за плинтусом.

– Алло, Яра, давай на урок, все разрулили. Враг обезврежен и сейчас пытается оклематься, – ржет Ритка.

Заражаюсь ее боевым настроем и хохочу вместе с ней.

– Вот же, – шарю по карманам спортивных штанов, – да где…

– Ну что ты там потеряла? – Яра с Риткой тормозят и оборачиваются. – Растеряша-Катюша, – в унисон дразнят они, за что получают мой недовольный взгляд.

– Резинку. Я была уверена, что у меня есть запасная в кармане. – В третий раз проверяю, но итог не меняется. – Девчонки, прикройте: я до шкафчиков и вернусь.

Подруги только качают головой и сворачивают в зал.

Я распахиваю дверцу шкафчика, чтобы отыскать хоть какую-то заколку, но тут же оказываюсь в клетке из рук. Ко мне со спины прижимается знакомая туша. Даже голову поворачивать не нужно, чтобы понять, кто именно сейчас стоит за мной.

– Воеводин, что тебе опять надо?

Пытаюсь оттолкнуть его спиной – и ничего! Он даже не шевелится, только сильнее вдавливает меня в металл.

– Решил проверить, правда ли ты ничего не брала, Малина, – шепчет Кирилл, опаляя ухо дыханием и посылая по телу электрический ток. – Давай-ка я сам посмотрю, а то, может, ты подзабыла.

Он кладет руки на мои тетради в шкафчике, а меня сковывает страх. Боже! Как я могла забыть убрать тетрадь, в которой хранится записка для Сашечки? Там я выливаю все романтичные мысли к парню. Писала на эмоциях, когда Борисов посмотрел в мою сторону и улыбнулся. Я тогда своим визгом чуть не оглушила Ритку через телефонную трубку.

Если Воеводин найдет это послание и прочитает, мне конец! У него появятся новые поводы для издевательств. Уверена, что он начнет высмеивать мои чувства, а я этого не хочу.

– Ой, а что это тут у нас? Детские анкетки для девчонок? – Он смотрит через плечо.

Убираю зеленую тетрадь с замком на обложке подальше и выворачиваюсь из его объятий.

– Не твое дело! Ты вообще не имеешь права что-то мне предъявлять.

Горло сковывает спазмом. И так каждый раз, когда он близко. Память подбрасывает моменты, когда он еще нормально ко мне относился. Не рычал, не ненавидел. Я свои воспоминания готова за это засунуть на самую верхнюю полочку памяти. Жаль, нельзя.

Но каждый раз, стоит мне увидеть Воеводина, я вспоминаю, как мы хохотали во дворе над очередным видео, как переписывались ночами напролет, как он дарил мне любимые шоколадки и поддерживал, когда у меня что-то не получалось.

Сейчас же все в таком далеком прошлом, что иногда мне кажется, будто этого и не было вовсе. Нашей дружбы не было.

Кир опускает взгляд на мои губы, вызывая этим мой смешок.

– Ты же не опустишься до шутки про мои «сделанные» губы второй раз за один день?

Воеводин хмыкает и хватает меня за подбородок, приближая к себе.

– Зачем? Ты и сама знаешь, что ты вся сделанная, как кукла. – Он выплевывает фразу с такой ненавистью, что перед глазами темнеет от волнения.

Вырываюсь, со всей силы толкая Кира в грудь.

– Просто держись от меня подальше, ненормальный! – Я хватаю резинку и захлопываю металлическую дверцу шкафчика.

Уношусь прочь, пока он не вцепился в меня и не разорвал. Стук сердца гулко отдается в ушах в унисон с бегом. Запыхавшись, влетаю в спортивный зал и спотыкаюсь, увидев Сашу. Он подмигивает мне, но тренер быстро возвращает парня к занятию.

– Ого, кажется, чей-то краш обратил на нее внимание. – Одноклассница Светка поигрывает бровями.

Я отмахиваюсь, вставая в строй.

– Брось, это обычная вежливость с его стороны.