Сводные. Академия мажоров

– Ты какого черта торчала так долго в деканате после пары? М? – почти прозрачные глаза метают в меня разряды молний.

У меня от удивления приоткрывается рот, но ладонь Тихомирова не дает мне открыть его широко.

– Я за тобой слежу, маленькая зараза, – продолжает горячо шептать мой бывший сводный братец.

Все тело от его угрожающего шепота покрывается мурашками. Передергиваю плечами. Мычу.

– Только попробуй выдавить из себя звук, я тебя…, – он не договаривает и мне, видимо, не суждено узнать, что же он там со мной сделает, если я пискну.

Медленно убирает ладонь, а я гашу в себе порыв заорать во всю глотку. Просто чтобы позлить этого гада. Сильнее впиваюсь в губу зубами.

Это будет по-детски. Нам пора поговорить и все решить. Нехрен Русу распускать свои конечности в мою сторону. И уж тем более хватать меня без спроса и утаскивать на всякие сомнительные мероприятия.

– Иначе что? Ты меня придушишь? Так за это сажают, Рус. Или ты соскучился по моей катане и хочешь новую тату? – из меня фонтаном рвется злость.

– Ты какого хрена так долго торчала в деканате? Сдавала нас, да?

Шокировано таращусь на Тихомирова.

– Если ты таким занимаешься, то не стоит проецировать на других свою модель поведения.

Пытаюсь скинуть с себя его конечность.

– Сдала нас?

Мотаю головой.

– Для чего бы мне это делать, непрошибаемый придурок?

– Чтобы смягчить себе наказание и не вылететь словно пробка отсюда? – прищуривается Рус.

– Пошел…ты…нахрен, – цежу, глядя ему в глаза.

Внутри меня трясет. Слабая девочка забивается в уголок и обхватывает себя за коленки. Смотрит затравленно. А вот снаружи я показываю всю свою смелость. Которой очень мало, особенно, когда я рядом со сводным.

Толкаю его в грудь. Но он даже не пошатывается. Ему мой толчок, как комариный укус.

– Ещё секунда и я буду орать, что ты меня тут насилуешь, – прибегаю к дешевому шантажу.

Конечно же, я ничего подобного не буду делать, но припугнуть можно, чтобы Рус не перегибал палку.

Боже, как же я зла, когда он рядом!

– Не хватит смелости, сводная, – щурит голубые глаза.

Вопросительно вздергиваю бровь.

– Хочешь проверить? Я никого не сдавала, идиот, потому что по твоей милости сама участвовала в этом цирке!

Меня трясет от злости.

– Это была вынужденная мера, Аврорик, – насмешливо произносит мое имя, специально коверкая его.

Меня передергивает от такого обращения.

– Не приближайся ко мне больше. Я не хочу никак с тобой соприкасаться, и плевать, что мы находимся на одном курсе. Не трогай меня, Тихомиров. И я с радостью отвечу тебе тем же.

Рус усмехается.

– А если я не хочу…не трогать, – его голос понижается до какого-то утробного рычания.

– Что ты? Что ты имеешь ввиду? – округляю глаза.

– Ты пожалеешь, что ты сюда попала, сводная. Я тебе обеспечу веселую жизнь.

Толкаю его в грудь, но Тихомиров даже на миллиметр не двигается с того места, где он стоит. А меня моя беззащитность раздражает. Хочется хорошенько съездить ему по морде и отряхнуть ручки после этого.

И пусть Руса подрывает от моей наглости, но его кто-то должен поставить на место.

– Только попробуй. Я напомню тебе, что заставило тебя от меня отвалить в прошлый раз.

Рус сжимает зубы так, что скулы заостряются.

– О, ты мне ещё и за это не ответила, сводная.

– Тебе очень идет татуировка, Русичка, – скалюсь в ответ, – хочешь ещё одну?

Перед глазами пролетает наша последняя встречу. Рус меня задел…сильно задел.

Тогда наши родители ещё были вместе. И мы с Русом даже умудрились какое-то время нормально взаимодействовать. Спустя время до меня дошла суровая правда. Все, что делал Рус было пылью в глаза.

Он решил, что я очередная давалка и решил полезть ко мне. Это был мой первый поцелуй, а потом у Руса слетели тормоза. И его руки полезли под одежду. Он был очень настойчив.

А я оказалась не готова к такому повороту. Это потом я услышала, что он с парнями забился и решил, что меня можно соблазнить и затащить в койку. Якобы секс со сводной для многих крутая сексуальная фантазия.

Я ему отомстила тем, что полоснула по спине катаной. Как раз там, где сейчас у него тату. Не повезло Русечке, что она в момент моей злости была у меня под рукой.

И теперь между нами пропасть. Война!

Меня спасает звонок на телефон сводного. Он отвлекается на секунду, но мне её хватает, чтобы смотаться от него.

Залетаю после ссоры в комнату вся на взводе.

Бесит! Гад! Подонок! Нахал!

Натыкаюсь взглядом на лежащую возле кровати катану и на лице против воли расцветает улыбка.

А вот и способ выпустить пар после встречи со своим сводным братцем.

Обхватываю черный чехол. Прижимаю к груди и прикрываю глаза, проигрываю перед мысленным взором все мои тренировки.

Иайдо я увлеклась, когда мне было пятнадцать. Посмотрела модную дораму и загорелась, что хочу быть тоже крутой, как героиня. Уламывала маму несколько месяцев, а потом она сдалась. Хоть и хотела меня отдать на балет.

Меня передергивает как только я думаю о том, что вместо вот этой мощи, которая исходит от моей катаны, я бы учила всякие па и фуэте.

Пальцы покалывает от нетерпения. Хочется поскорее вспомнить, как двигаться. А то, кажется, что мое тело успело подзабыть какого это – чувствовать такое опасное продолжение себя.

Переодеваюсь в удобные вещи и покидаю комнату. После пар каждый студент занимается, чем ему вздумается, но строго на территории академии.

Вот я и решаю отыскать укромный уголок, чтобы расслабить напряженные после целого дня мышцы.

Уголок находится очень быстро. Небольшая лужайка почти на окраине территории академии. Тут нет ни души и я могу выпустить своих демонов после ссоры со сводным.

Хотя…

Достаю телефон и набираю Ма. Нетерпеливо постукиваю ногой по газону в ожидании ответа.

– Слушаю, моя зайка. Как тебе учится? – сразу начинает Ма заваливать меня вопросами.

– Привет, у меня к тебе вопрос. Что тебе грозит, если меня выпрут из академии?

– Эм, а что ты натворила, что тебя должны выпереть? – голос мамы меняется.

Кажется, я слышу в нем страх.

– Ма-а-а-а-а, я задала конкретный вопрос. И жду конкретного ответа.

– Ну-у-у-у-у, будет огромная неустойка и штраф. А ещё мне придется накинуть сверху ещё за один семестр оплату.

У меня от такой информации глаза лезут из орбит.

– Что ты там натворила, Аврора?! – взвизгивает мама.

– Пока ничего. Это я для общего развития.

Ма выдыхает. Но рано, мы с ней ещё не закончили.

– И ещё. Ты что, помирилась с Тихомировым?

Мама закашливается. В трубке слышится какие-то шорохи, шипение.

– Ой, Аврора, прости, детка, мне пора мчатся на йогу. Целую. Потом поболтаем.

И она сбрасывает. А я таращусь на экран телефона.

Что, мать его, это значит? Неужели….