Билеты в один конец

17 глава

– Меня после приступа перекосило? – Машинально трогаю губы. – Чего зависла?

– Нет, просто смотрю…

Хотя сам я делаю то же самое, пялюсь Тане в декольте. Есть на что. Еще бы не скрывала свои прелести под личиной монашки.

– Про наказывать я не пошутил. Ты, как я понял, пожестче любишь? – намеренно вгоняю ее в краску.

Когда Таня, с шумом сглотнув, облизывает пухлые губы, у меня опять встает. После, блядь, недавнего приступа. Пусть слабого, но все равно это нонсенс.

Я отвлекаюсь на входящий звонок. К ее счастью, потому что на языке уже крутился вопрос, в какой позе она любит заниматься сексом. Сам так до конца и не понял. Таню в какую ни поставь – буря эмоций. Причем у обоих. Но лучше бы все-таки мне доминировать, иначе она своими ногтями всего меня располосует, когда доберется до власти. А художеств на теле и так хватает.

Ну и я на дух не переношу баб с яйцами. У самого они есть, поэтому хочу нежную и игривую кошку рядом, а не саблезубого тигра. По крайней мере, в постели. Хотя, как показывает практика, в жизни тоже. С Таней же пока непонятно. Вроде и кошечка, но коготки обточить уже напрашивается.

– Влад, алле, – доносится из динамика женский голос.

Ах да.

– Что, Стелла? – Я выныриваю из декольте Снежка.

Совсем забыл про тренировку. Да и до нее ли в ближайшие дни?

Таня тут же подбирается. Румянец со щек уходит, глаза вспыхивают недобрым огнем. Особенно недобрым – после того как я выдаю несколько коротких реплик. Обещаю, что завтра вечером заеду.

Завершив разговор, продолжаю ее разглядывать. Снежок вроде и пытается себя контролировать, но ноздри смешно раздуваются. Злится.

– А как же «сейчас сядет телефон»?

Умница. Однако ядовитые нотки надо бы убрать. Ненавижу, когда меня контролируют.

– Молодец, что запомнила. Могла бы пнуть под столом. Я запамятовал, – опять вывожу Таню на эмоции.

Надо бы в рабочее русло разговор направить, но у моего члена на этот счет другие планы. И у глаз, которые снова ныряют в ее декольте. На обратной дороге заедем в бутик и блузку купим. А лучше водолазку.

– Ты мне выдвинул условие… У меня встречное. Пока спишь со мной, никаких левых баб.

– Фи, что за выражения, Татьяна? Женщин.

– Никаких левых баб. Пунктик у меня с недавних пор на этот счет. Да и без недавних тоже пунктик.

– Ну… как скажешь, – соглашаюсь я.

Сам не потяну сейчас столько «наложниц». Марину придется временно отправить в отставку. Хотя, может, для начала – куда-нибудь на отдых? Есть ощущение, что семейка эта, возможно, не распадется.

Ну сколько в практике было подобных случаев! Нагуляются оба, натрахаются на стороне и по привычке сойдутся, а потом еще и второго родят. Видели, проходили.

С семейным правом я завязал. Наелся этой грязи. Даже бы сказал, пресытился. Только Распутину по дружбе помогаю зарвавшуюся провинциальную девицу на место поставить. Она на правах бывшей жены тянет загребущие руки к бизнесу, в который не вложила ни хера. Ей лишь бы развалить.

– Что по делу скажешь? Все документы успела изучить? – все-таки меняю я тему.

Пора включать мозг, а не только нижним местом думать. Позарез нужна толковая девчонка рядом. После того как Демьян кинул меня и ушел на вольные хлеба, никого не могу найти. Надо бы пацана, но лажа – со Сколаром невольно сравниваю. Поэтому наращивать зубы будем акуле женского пола.

Татьяна открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает, потому что мне опять звонят. На этот раз Марина. Вспомнил, блин. Вообще, она нечасто беспокоит, тем более в рабочее время, но я должен был на днях приехать. А я замотался, не вылезал из бумажек. Даже тренировки отменил.

– Да, – отвечаю ровным голосом, рассматривая при этом Снежка и предвкушая, как сейчас опять выведу ее на эмоции.

Ну что тут сделать? Нравится мне, когда она бесится. Ну и стрессоустойчивость надо повышать. Работать со мной – тот еще гемор. Эпилептики так-то страшные люди. Особенно те, кто поставил крест на нормальной жизни.

– Нет, не успел заехать… Возможно, на днях. Работы много. Но надо будет обязательно пересечься и поговорить… Нет, просто поговорить.

В глазах напротив ни намека на злость, только тонны презрения. Понять ничего не успеваю, как Снежок жестом подзывает официанта. Тот подходит, аккурат когда я откладываю телефон.

– Вы не могли бы положить мне заказанную еду с собой? – Танина улыбка настолько неискренняя, что хочется взять салфетку и стереть ее с красивого лица.

– Да, конечно, – отвечает официант и ретируется.

Татьяна осматривается по сторонам, достает помаду, красит губы. Меня будто нет. Убрав в сумку тюбик и свой телефон, она наконец удостаивает взглядом.

– Приятно было познакомиться с вами настоящим, Владислав…

– Можно просто Влад.

– Просто Влад, – повторяет Таня с тихим хмыком. – Еду я заработала, а вот все остальное… Пожалуй, откажусь. Да и телефон сейчас сядет. – В ее голосе снова проскальзывает капля яда.

Погляди-ка, стерва какая. Еще и ревнивая. А как же «я со всем справлюсь» и «просто секс», Татьяна Андреевна?

– Может, в прошлой жизни это и прокатывало, я имею в виду твою правильность, но итог сама видишь. Надо что-то кардинально менять, чтобы получить другой результат. Считай, что этот совет вместо десерта, который ты не попробуешь.

– Результат? Он часто предсказуем. И ты только что это подтвердил. Я озвучила свои условия, ты – свои. Как деловой человек, ты должен понимать, что повлечет за собой их нарушение?

Зубы наращивать акуленку не надо. Они есть. И принципы тоже. До Демьяна, конечно, далеко по всем фронтам, но интересно, как раскроется Татьяна, если ее должным образом обучить. Хотя, честно говоря, не знаю, про что я сейчас – про секс или про работу.

– Ладно, не брыкайся, Тань, – говорю мягко. – Не уходи.

– Хорошо, я останусь. Тогда звони и отменяй встречу, – требует она.

– С чего бы?

– С того, что это была любовница. Я в треугольники не вступаю.

Вот это, блин, поворот. И как догадалась?

– Ты ничего не попутала, Снежок?

– Нет. Сам же сказал делать то, чего раньше не делала. Ультиматумы не ставила. Да, работа нужна, и условия замечательные, но быть резиновой куклой на подхвате… У меня достоинство есть, я себя уважаю, понял? Тем более спать мы начали еще в поезде, и ты вроде как ни с кем с тех пор не был. Надеюсь, не врешь. Раз уж договорились, что будет секс и не будет измен, я хочу быть уверена, что твой член обитает только в моей вагине. Ну и, знаешь ли, у меня ребенок, дочь. То, как я веду себя сегодня, и так плохо в голове укладывается. А если еще и твоих левых баб сюда добавить… Сам в этой грязи обитай. Я пас.

– Отлично! Правда. Я восхищен. – Откидываюсь на спинку дивана и довольно смотрю на Таню.

– Что? – Она непонимающе хлопает ресницами.

– Речь мне в суд напишешь.

Снежок закатывает глаза.

– Я вообще-то серьезно.

– Я тоже. Это будет последнее задание нашего собеседования. Если мне понравится и судью проймет, получишь небольшой процент.

Таня хмурится, но вроде больше не торопится уходить.

– Берешь телефон и при мне звонишь обеим.

– С первой отмены не будет, это мой тренер. А со второй…

Так и быть, отменю.

Я набираю Марине сообщение, что встречи пока откладываются, и показываю отправленную эсэмэску Снежку.

– Удовлетворена?

– Действительно, удовлетворена, на отлично ты не справился. Я просила позвонить.

– Речь?

– Будет…

Я прошу официанта принести наш заказ. Подачу тоже прошу их фирменную. Но на Таню она не производит впечатления.

Пообедав, мы выходим на улицу. Погода будто ожила, пока были в ресторане. Солнышко, птички поют – аж в парк хочется. Хотя не помню, когда вообще был там в последний раз. В прошлом году, кажется. Пытался завести полезную привычку и начал бегать. Но забросил после первого же приступа.

– Поехали в парк? – предлагаю я.

Снежок смотрит скептически.

– Рабочий день ведь…

– Да и хрен с ним. Вечером поработаю.

Она заглядывает в телефон.

– Только недолго.

Прогулка проходит в тишине. Это мое условие. Голова сегодня вообще туго соображает, и в офис я уже вряд ли вернусь, посижу с документами дома. Перезагружусь малость. Тем более речь Снежок подготовит.

Она идет рядом, глухо цокая каблуками. Выглядит умиротворенной. И мне впервые за долгое время комфортно в обществе женщины, к тому же она еще и молчит. Чудеса!

На обратной дороге заезжаю в бутик и покупаю Татьяне блузку. Она сопротивляется, но я настаиваю. В «комплект» к обновке выбираю трусы. Две пары.

– Те, что в этом пакете, наденешь на следующую встречу.

– В офис или в спальню? – уточняет Таня.

Улыбаюсь. Ну аномалия. Как есть.

– На работу лучше ходи в этой блузке. На ней пуговиц столько, что замучаешься расстегивать. А то я так быстро из строя выйду. Про график подумаю. Два-три раза в неделю будет достаточно.

– Хорошо, – кивает она. – Чаще и я не смогу.

Я оплачиваю покупки на кассе.

Пока идем к машине, Снежок смущенно благодарит.

– Куда тебя отвезти?

– В сад, за дочкой.

– Где вы остановились?

– У подруги. Временно. Потом сниму что-нибудь, как получу зарплату.

– Может, аванс выдать?

– Уже, – трясет пакетом Таня. – Ценник приличный.

– А муж?

– Что муж?

– Ну помогает как-то?

Она грустно усмехается:

– Помог. Когда я сложила в коробочку украшения, которые он дарил, и прикинула, на какое время нам с Алисой хватит этих денег, если все продать, он заметил и отобрал. Сказал, что жене подарки делал, а раз я не хочу ею быть, то мне и не светит ничего.

Бля-я… Почему люди не могут расстаться с достоинством?

– Адрес скажи.

Таня называет улицу и дом.

Еду и думаю: почему в такси не посадил, какого черта сам отвожу? Возможно, потому, что в страсти я Таню видел, в работе более-менее тоже, а вот в роли матери – нет.

Высадив ее у детского сада и попрощавшись, не тороплюсь трогаться с места. Это… просто любопытство. Ну и еще, наверное, чуйка. Что-то Снежок сильно нервничала, пока я вез ее по указанному адресу. Есть предположения почему. И лучше бы они не подтвердились.

18 глава

Прежде чем зайти в здание, Татьяна кому-то звонит. Или ей звонят? Непонятно. Телефонный разговор длится от силы пару минут, после чего она скрывается за дверью.

У Алисы, с которой выходит Снежок, лицо светится любопытством. Она в забавной курточке, косички аккуратно заплетены. В руках игрушка, похожая на поезд.

Девчонки собираются переходить дорогу, и в этот момент рядом с ними останавливается синяя BMW. Из машины выходит мужчина. Высокий, крепкий здоровяк. Очевидно, муж и отец. Мелкая бросается к нему и обнимает за ноги, а он даже головы в ее сторону не поворачивает – сразу же накидывается на Татьяну.

Хочется оказаться поближе, чтобы услышать речь Киреева. Ну и чтобы понять степень его кретинизма, раз он решил заняться выяснением отношений в людном месте.

Малышка тянет отца за рукав, пытаясь привлечь внимание. Бесполезно. Он и не думает ее замечать. Продолжает что-то выплевывать Тане в лицо. Она, конечно, молодец – держится, не вступает в перепалку. Только вот бледная слишком.

Наконец, речь Киреева заканчивается. Он отталкивает Татьяну, хватает берет дочь за руку и тянет к машине.

Малышка плачет, вырывается. Но отцу плевать. Он поднимает ее на руки и несет.

Наблюдать за этим становится неприятно.

Я поворачиваюсь назад, хватаю папку с документами и вываливаюсь из тачки. Подхожу к семейству.

– Хорошо, что застал вас, Татьяна Андреевна. Папку забыли. Речь нужна мне завтра к двум.

Неандерталец останавливается, а Алиса в его руках продолжает плакать и брыкаться. Таня, видя это, и сама громко всхлипывает.

– А это еще кто? – Киреев переводит взгляд с меня на нее и обратно.

– Тот, кто не любит, когда орут на женщин и обижают маленьких девочек. Пока шел от машины, я едва не оглох. У вас все в порядке, Татьяна Андреевна?

– А-а, по-онял. – тянет ее бывший и мерзко улыбается, обнажая ряд белых зубов. – Твой новый хахаль?

Обращается он вроде бы к Тане, а злость разжигает во мне.

Недомуж отпускает свою дочь. Она тут же подбегает к матери и прячется за ней.

– Мышонок, ты чего? – спохватывается папаша. – Поехали домой, ты же хотела. Бабушка твоих любимых блинов напекла. Мамке все равно некогда, видишь, работой ее загрузили. У нее дела с этим важным дядей. Они до ночи будут заняты.

Алиса с интересом рассматривает меня. Как и ее мать в нашу первую встречу, задерживается на татуировках, выглядывающих из-под ворота рубашки.

– А я завтра в сад тебя сам отвезу, – продолжает чесать языком Киреев. – И на подготовительные занятия. Да, заяц?

– Ты что творишь, Толя?! – не выдерживает Таня. – Алиса никуда с тобой не поедет. Зачем она тебе? Ты даже спать ее не уложишь…

– Как это не уложу? Уложу, конечно! Я что, не отец? Ну и не тебе решать, с кем дочь останется. Придумала тоже, водить ее по чужим квартирам. Да, кнопик? Ну? Кого выберешь – папу или этого незнакомого мужика? – продолжает давить бывший Тани.

– Господи, какой позор… – Она прикрывает рот рукой.

– Позор – это твой внешний вид и а-ля работа. Под столом поди будешь у него сидеть? Коленями ботинки ему натирать и пах его обслуживать?

Татьяну слегка ведет в сторону. А я… Сам не знаю, как сдерживаюсь, чтобы не врезать этому мудиле по фейсу. Но тогда Алиса испугается окончательно и со мной не пойдет. Она же не понимает всех этих взрослых игр.

Да. Засада. Обратная сторона «плодотворного» сотрудничества. К подобному я как-то не был готов.

– Доченька, сейчас к тете Лене пойдем. Мы уже из кафе доставку заказали. Я тебе все объясню, но потом, хорошо?

Да, Снежок, туго тебе придется. Действительно. Дележка ребенка – тот еще квест. Твой паскудник будет пользоваться своими правами по полной.

Есть у меня против этого прием, но, судя по реакции Тани, она не согласится. А зря. Потому что самое правильное в этой ситуации – не противостоять, а отступить. Очевидно же, что горе-отец в первую же неделю скинет заботу о дочери на свою мать и нянь, и в суде это на раз-два можно повернуть в пользу Татьяны.

– Мама, мы правда с этим дядей никуда не поедем? – спрашивает Алиса, подняв взгляд.

– Правда. Нас ждет тетя Лена.

– А папа домой поедет и будет один там скучать. Доча, поехали вместе? – встревает мудак.

Я смотрю на его машину. На часы. На дорогую куртку. На лицо, перекошенное гневом. Ну с кем он войну ведет? С женщиной? Манипулируя собственным ребенком?

– Алиса, дочка… – Киреев делает шаг вперед, предпринимая еще одну попытку схватить малышку, но она не промах.

Снова прячется от отца за матерью.

Меня разрывает от злости. Пусть наймет годного юриста, и тот объяснит ему, как надо вести себя до суда, если так уж хочется насолить жене и лишить ее дочери.

– По-моему, вам лучше уехать, – произношу спокойно.

– Что?! Да пошел ты!

Окинув меня безумным, диким взглядом, Киреев поворачивается к Татьяне.

– А с тобой мы еще поговорим. Строишь из себя мать года. С засосами на шее, – продолжает он, в очередной раз направляя на нее свои жалкие выпады. – Шал…

– Толя! – Таня закрывает дочери уши.

Хоть камеру включай и фиксируй все. Сука.

– Сама знаешь, кто ты на самом деле. Ничего, еще свое получишь, – бросает Киреев напоследок и, со всей силы толкнув меня плечом, идет к своей тачке.

Садится в спорткар и уезжает.

Таня смотрит перед собой пустыми глазами и трясется. Алиса жмется к ее ноге. Маленькая девочка, которая должна быть полна радости и беззаботности, выглядит напуганной.

А я… Я не могу не посочувствовать. Насмотрелся на эти «счастливые» истории. По сути, из-за них сам так и не решился на семью.

Честно говоря, когда Инна от меня свалила, горевал я недолго. Дай бог, не придется разводить ее с мужем. Время-то нынче такое. Почти каждый второй брак заканчивается разводом. Не знаю, плохо это или хорошо. С одной стороны, зачем мучиться, если супругам херово друг с другом? С другой – гарантии, что в следующем браке не будет так же, нет.

– Подвезти? – спрашиваю я.

– Мама, ты обещала, что с этим дядей мы никуда не поедем. И вообще… я хочу, чтобы вы с папой помирились… – Алиса плачет, прижимая к груди свой игрушечный локомотив. – Очень хочу…

Таня выглядит еще более растерянной.

Да, Снежок, вляпалась ты, конечно, знатно. И я, судя по всему, тоже, раз не смог спокойно наблюдать за творившимся беспределом.

Несколько секунд Татьяна ни на что не реагирует. Будто вообще не здесь находится. Вот такой я ее видеть точно не хочу. Не нравится мне это. Нашла из-за кого себе нервы мотать. Не стоит он того. Может, конечно, и любит, но тактику выбрал хреновую. И провальную.

Ну и еще из огромных минусов Киреева: его женщину другой мужик трахает и она охуенно при этом кончает. Не получится у них сохранить семью. Точка.

Я кладу руку на Танин затылок, привлекая внимание.

– Тань? Все в порядке?

Она вздрагивает, будто пробуждаясь от какого-то кошмара.

– Да… Все нормально…

– Не скажи. Муж орет на тебя при ребенке, а ты стоишь как памятник. Вполне нормально, да? – Я слегка усиливаю нажим, чтобы окончательно пришла в себя.

– Это… Это не твое дело! – вырывается она.

Ошибаешься, Тань. Теперь мое. И уже сейчас понятно, что проблем с этим дерьмом будет больше, чем я рассчитывал. Потому что одного недоумка хочется поставить на место. Чтобы он наконец оторвался от мамкиной юбки и начал доминировать среди мужчин в бизнесе, а не на улице, доводя бывшую жену и дочь до истерики и страха.

19 глава

Я подхватываю Алису на руки и прижимаю к себе вместе с игрушечным локомотивом, с которым она не расстается ни на минуту. Дочь долго всхлипывает, пряча лицо у меня на плече, ее пальчики сжимают рукав моего пиджака. Чувство вины просто колоссальное, что она через это проходит. Плачет, переживает.

Гоню мысль, что я ужасная мать, что можно было сохранить наш брак с Толей, но слезы Алисы рвут душу в клочья. А сколько их еще будет впереди, если он не остановится…

– Все хорошо, малышка, – шепчу дочке в волосы. – Нас тетя Лена ждет. Никуда мы с этим дядей не поедем. Его, кстати, Влад зовут. Я на него работаю. Он хороший.

Алиса цепляется за меня, как будто боится, что ее снова попытаются забрать. А ведь так не должно быть. Так – неправильно. И это наша общая с Толей вина. Не только моя!

– Тань, может, я все-таки вас отвезу? – предлагает Таранов.

Я поднимаю голову, и взгляды встречаются. Вовремя он, наверное. Или нет. Только сильнее Толю разозлил. Зато благодаря Владу муж оставил Алису в покое, не стал разжигать конфликт на людях.

Понятно, что он на эмоциях. Я до последнего изображала из себя дурочку, которая приняла и простила измену, хотя сама по-тихому готовилась уйти… Толя застал меня на пороге с вещами – он какие-то документы забыл и вернулся. Когда понял, что к чему, начал кричать, пинать мои сумки. Отобрал драгоценности, карточки и наличку. Хорошо, что Алиса была в саду и хотя бы этого не видела. Сначала я подумала, что муж просто пригрозил отнять дочь, но оказалось – нет. И вероятно, он заявился не в последний раз.

– Тань? – зовет Влад, когда я долго не отвечаю.

Так паршиво на душе, что не могу сосредоточиться ни на чем. Даже стоять трудно – как будто позвоночник вытащили. Перед глазами перекошенный от ярости рот Толи, его руки, сжимающие мою дочь, в ушах звучат его оскорбительные слова…

– Ладно. Идите к своей подруге. А завтра, как придешь на работу, сразу в мой кабинет.

Влад явно злится, но непонятно почему. Работа – это работа, личное – личное. К чему смешивать? За то, что заступился, я благодарна. Хотя бы сегодня проведу вечер с Алисой, а потом… Потом все что угодно может случиться. Этот Толя – совсем незнакомый мне человек.

– Хорошо. Спасибо.

Ставлю Алису на асфальт, но дочь тут же прячется за мной, вцепляется в руку и смотрит на Влада исподлобья.

– Хочу домой, мамочка, – шепчет она. – Хочу, чтобы все было как раньше. Почему папа так себя вел?

– Он расстроился, что мы ушли.

– А почему мы не можем вернуться?

Потому что доверие, уважение и любовь к Толе разрушены. Но как объяснить это дочери, чтобы не настроить ее против отца? Он, наверное, одумается, пожалеет…

– Я у тети Лены все объясню.

Попрощавшись с Тарановым, мы с Алисой идем к Лене домой. Своего у нас больше нет.

Дочь задерживается возле лавочки в сквере, катает по ней локомотив, пока я записываю подруге голосовое о том, что случилось. Прошу помочь отвлечь Алису – я поговорю с ней завтра. Утром она особенно активна, задает много вопросов и быстро переключается с темы на тему. В саду, надеюсь, уже забудет, что мы обсуждали. Постепенно привыкнем к новой жизни, сейчас главное – не опустить руки. Иногда кажется, что вот-вот накроет волна отчаяния. Едва держусь.

Лена встречает нас с улыбкой, но взгляд у нее жалостливый. Когда Алиса уходит мыть руки, подруга обнимает меня.

– Ну и мудак он. Конченый. Хоть бы дочь пожалел…

Я молчу, потому что есть вещи, которые не могу рассказать.

На кухне Лена ставит передо мной и Алисой тарелку с блинами, достает варенье.

– А из доставки что, мам? – вспоминает дочь, кладя игрушечный поезд на колени. Она по-прежнему с ним не расстается.

– Твои любимые фрукты и немного картошки фри.

– С наггетсами?

– С ними.

– Ура-ура! – Алиса подпрыгивает, и ее косички взлетают в такт.

Я улыбаюсь… и на сердце становится чуть легче. Вдали от «раздражителя» все кажется проще. Дома стены давили в последние несколько дней.

– Мам, ты тоже ешь, – кивает на тарелку дочь. – Вкусно же.

Я киваю, беру вилку, но не могу проглотить даже кусочек. Аппетита нет.

После ужина немного играю с Алисой. Когда она просит включить мультики, ставлю ей про ее любимых принцесс и возвращаюсь на кухню к Лене.

– Устала? – замечает она меня, отвлекаясь от работы на ноутбуке.

– Да. Еще как. Но есть и плюс: я прошла собеседование. Из минусов: голова гудит и перед глазами до сих пор стоит сцена, как Толя схватил Алису. Как она плакала и как вцепилась в меня, когда он, наконец, отпустил…

– Больной на всю голову. Что он вообще творит? Гад. А с виду ведь и не скажешь…

Сама не понимаю, чего Толя добивается. Эмоциями накрыло – это объяснимо, но ведет он себя так, будто я ему изменила первая, а не он мне.

– Знаешь, Тань, что раздражает больше всего? Что он давит на слабые места. Пытается насолить через дочь. Если бы Толя любил тебя и Алису… ну вот прям по-настоящему, он бы никогда так не поступил, – подливает масла в огонь Лена.

У меня нет настроения это обсуждать. Наоборот, хочется абстрагироваться. Наливаю себе чай и переключаюсь на мысли о Владе.

– Ты работай, я посижу немного, пока Алиса мультиками увлеклась. Поищу нам жилье.

– Ну какое жилье? Живите, сколько надо.