Средь бесконечной череды созвездий. Книга 5.1. Захпур

Пролог

Утомлять рассказом о сдаче экзаменов не стану. Тут было все, как у всех заведений подобного типа: кроссы, полосы препятствий, спарринги, симуляторы, медкомиссия, предметные экзамены, творческие.

Последние меня тоже не удивили.

В замкнутых пространствах нужно было умение переключаться и отвлекаться, да и интересный сосед по кубрику тоже был совсем не лишним. К тому же возникающие в ходе выполнения поставленных задач проблемы часто требовали нетривиального подхода к своему решению. Так что…

Интересно было другое. И понятно, что оно интересным было исключительно для меня, как для дикарки, редко бывающей в мегаполисах, даже в пределах одной планеты. Не говоря уже о частых посещениях множества других обитаемых миров. Естественно, специально меня вдали от цивилизации не удерживали, но как-то так вышло, что было не до путешествий по разным планетам с экскурсиями. Да и относительно больших городов… Я как-то все больше специализировалась в блуждании по лесам и степям.

Поэтому мне было любопытно и по городу побродить, и сесть в синкансей (скоростной поезд), идущий до станции, рядом с которой и находилось училище.

К слову, располагалось оно в двухстах километрах от столицы Захпура Веве.

Хотя мне было интересно и проезжать мимо километров лугов на мобиле, подъезжая к училищу.

Да и само белоснежное каменное здание, больше напоминающее дворец, с его воздушными башнями, каменной резьбой, украшающей стены, тоже было небезынтересно.

Было интересно все.

И сам момент подачи документов для поступления в училище тоже. А вернее, просто заявления о желании учиться в сем заведении, для чего я соглашалась сдать в него вступительные экзамены.

Оказывается, никаких документов, кроме этого, с меня и не требовалось. Написала заявление. Присвоили номер. Далее все по списку: номер такой-то, экзамен такой-то, там-то, явится во столько-то, схема проезда или прохода в аудиторию указана тут же. Все.

Как я поняла, это типа чтобы все были в равных условиях. И без разницы, какую школу ты заканчивал, с какой планеты прибыл и т. п.

Равноправие, впрочем, было относительным.

Ну, например, до сих пор ни одно существо женского рода в данное учебное заведение не просачивалось. За все четыреста лет его существования.

Да и так понятно, что, не имея должного уровня образования и физической подготовки, шансов попасть сюда не было ни у кого.

А конкурс был огромный. Сто тысяч особей на одно место. Это с тем, что принимали не более полутора сотен. Всего. А иногда и меньше.

То есть училище могло себе позволить не набирать полный комплект, если считало поступающих не отвечающими требованиям данного заведения.

Честно говоря, у меня создалось впечатление, что уровень заданий для женского пола превышал по сложности абитуриентский стандарт для остальных соискателей.

Нет, я правда не тупая, но задачи, предлагаемые мне, были явно не для средних мозгов. Плюс абсолютная тишина, много часов плотной ватой обволакивающая тебя. А затем неожиданно прерывалась о-о-очень громкими звуками. В ответ на которые нельзя было даже вздрогнуть, не то что отвлечься. И эта шумовая изоляция с непрерывным тестированием длилась трое суток. Притом без сна и еды. И, как вишенка на торте, в конце теста звучал вопрос: «Сколько времени вы провели в этом кабинете?»

Заметьте, не за прохождением теста, а в кабинете.

И, кстати говоря, на экзамены надо было приходить вовремя. Опоздавшие отсеивались автоматически.

Только вот что-то говорило мне, что и это непросто. Поэтому пару раз я проникала в аудиторию через окна. Три этажа проблемой не являлись, а вот чутью я доверяла. И оно мне сигналило о том, что вовремя на тестирование или кросс я могу и не попасть, если пойду как нормальное существо – через дверь или по дороге.

А один раз я перепрограммировала робота. Ментально влезла в его программу. Почему? Все то же чутье. И подъезжающий ко мне простенький экспонат робототехники вызвал в душе определенные опасения.

В итоге я его отправила тормозить поход в туалет первого же преподавателя данного учебного заведения, встретившегося ему на пути и следующего этим маршрутом.

Забегая вперед, скажу, что им оказался замначальника этого училища по безопасности.

Вообще, созданий гуманоидного типа мы за все две недели экзаменов и медкомиссии и не видели. Нас обслуживала исключительно техника. Зачастую – самая примитивная. Типа роботов чуть ли не первого поколения.

Это тоже давило на психику и самолюбие.

Две недели бродить только среди абитуриентов и первобытных роботов. Ночевать в первой попавшейся аудитории, завернувшись в собственные шмотки, ими же и согреваясь. Есть… А что находили на безлюдной кухне, то и ели.

Не, ну я-то запасливая. И сухой паек, вода, одеяльце – это у меня было прихвачено просто на всякий случай. Нигде в документах не прописывалась, например, возможность отощать в этом учебном заведении за время вступительных испытаний. А по факту – запросто.

Вот только острых впечатлений добавлял тот нюанс, что при входе в это заведение все свои вещи приходилось оставлять на КПП.

Но ничего, я же дикарка, так что одежда диких и внутренние карманы в ней пришлись как нельзя кстати. Догола-то раздеваться нас же не заставили.

Тем не менее, если б ни муштра драконов, если бы не обучение в школе Стисса, если бы не «избиение младенцев» Звездочетами плюс мое неуемное любопытство и дополнительное копание в материале, я бы не поступила.

А так, в последний день лета, я стояла среди ста счастливчиков, прошедших отбор, единственная из девушек и, тщательно скрывая радость, смотрела на мрачную физиономию замначальника училища.

– Вновь зачисленные, в две шеренги… Становись! – зычно произнес, почти прокаркал один из ротных.

И мы быстренько распределились по росту.

Естественно, я оказалась самой мелкой. И стояла в конце строя.

После чего замначальника по безопасности окинул наши ряды суровым взглядом и мрачно пророкотал:

– Господа первокурсники и одно недоразумение!

И тут он сделал поистине театральную паузу. И, уперев в меня мрачный взгляд темно-карих, глубоко посаженных глаз, попытался испепелить им мою замершую по стойке смирно фигуру, глядя на нее из-под нахмуренных, густых бровей.

Ой, зря он это. За мои четырнадцать лет кто только этим ни занимался. Да только все без толку.

Хотя… этот-то хотя бы меня построил.

В ответ на сей суровый взгляд, я, чуть скосив глаза сначала в одну сторону, а затем в другую из-под кокетливо опущенных и слегка подрагивающих ресниц, с неподдельным интересом искала то самое недоразумение, о котором «начальника соизволили упомянуть-с». Но, так никого и не найдя, со всем возможным вниманием, вытянувшись в струнку, вновь принялась внимать речи отца-командира дальше.

Сама речь, впрочем, оригинальностью не отличалась. Нас поздравили. Разделили по ротам. Список огласил ротный. Затем каждый из ротных разделил нас по взводам. А сержанты зачитали список кубриков. В каждом жило по четыре особи.

Одним словом, ничего неожиданного. Кроме того, что среди поступивших я увидела эльфарыша с чоки.

К тому же мы оказались в одной роте, взводе и кубрике.

Четвертым к нам попал белобрысый представитель Грассы, одной из планет Внутреннего Периметра. Метис: наполовину человек, наполовину собственно грасс. По отцу. И поскольку был официально им признан, то по документам и проходил как представитель данной расы.

Глава 1. В кубрике

Едва бросив рюкзак на верхнюю кровать, я, резко развернувшись на пятках в сторону столбиками застывших в дверях эльфара с чоки, окинула их с ног до головы заинтересованным взглядом и с некоторой долей подозрения в голосе спросила:

– Вы же говорили, что будете поступать в Академию. Как вас сюда-то занесло?

Эльфарыш молча скосил на меня свои большие, выразительные глаза, не сходя с места забрасывая огромную сумку на нижнюю кровать напротив моей. А чоки миролюбиво сообщил, аккуратно делая пару шагов вперед и ставя небольшой рюкзак на верхнюю койку:

– Мы тут слегка подумали. И пришли к выводу, что эта школа на Захпуре предпочтительнее. Более разностороннее образование. А котируется едва ли не выше Академии.

Эльфар тем временем, молча усевшись на кровать, вольготно откинулся на ней, оперевшись спиной о стену и приняв положение полулежа, вытянул ноги вперед, скрестив их. Затем, закинув руку за голову, чуть раздраженно, чуть насмешливо уточнил:

– А ты нам что, не рада?

– Да нет, рада, – честно ответила я. И, секунду помолчав, добавила, серьезно глядя на обоих: – Так-то одной страшновато как-то на новом месте.

– Ну, вот и мы так подумали, – радостно скалясь, сообщил мне чоки, начиная распаковывать свои вещи.

Насмешливо фыркнув, я уже было собиралась что-то ответить, но не успела, поскольку от двери раздалось задумчивое, сказанное приятным баритоном:

– А вы все знакомы, как я понимаю. Только я здесь на новенького.

Это подал голос наш белобрысый сосед, застрявший на пороге из-за наших разборок.

– Не переживай. Мы не кусаемся, – лениво сообщил эльфар, чуть скосив на того глаза.

– Вот разве что она может, – оптимистично добавил чоки, ткнув в мою сторону указательным пальцем.

– Да ладно, – возмущенно отозвалась я. – Это когда это я кого-то кусала?!

Вопрос сочли риторическим, так как его проигнорировали.

Белоснежные брови грасса чуть приподнялись и, пару раз хлопнув белесыми ресницами, он в задумчивости сообщил: «А-а… ага», – ставя приличных размеров сумку с вещами на нижнюю, под моей, койку.

– Врут, заразы, – искренне поведала я своему соседу по ярусу, чуть опустив голову и кротко глядя тому в глаза.

– Да-да.

– Конечно-конечно, – хором сообщили ему мои одноклассники, не скрывая ехидства.

Белобрысый задумчиво хмыкнул, начиная раскладывать свои вещи по местам.

Должна заметить, что он был самым старшим из нас. То есть вовремя закончившим школу и даже год отслужившим в армии.

В общем, двадцатилетний дед, по нашим меркам.

На мой взгляд, не сильно симпатичный. Белесый, с чуть красноватой кожей и блеклыми, голубого цвета глазами, смотрящими на всех слегка мутноватым взглядом.

Нет, черты его лица были довольно приятными. Курносый нос, почти идеальный овал лица. Губы, правда, на мой вкус, были тонковаты и чересчур ярковаты.

Но это уже была вкусовщина, что называется.

А так, рост выше среднего. Мускулист, подтянут. Ноги, опять же, слегка кривоваты, но все дело в моем круге общения и привычке, как говорится.

Пока сосед по койке разбирался с вещами, я переключила свое внимание с него на наше новое обиталище и осмотрела кубрик.

Кубрик как кубрик, собственно говоря.

Свет, льющийся из зеленоватых стен и белого потолка. Светло-коричневый пол, также слегка подсвеченный. Сигнальная лампа над дверью. Кровати, по сути являющиеся спасательными капсулами. Встроенные в их блок шкафы, смарт-система, биотуалет и выдвижной журнальный столик.

Тот, кто тяжелее, располагался снизу, что было вполне разумно, если предположить, что кому-то придется падать.

Более легкий из соседей, занимал, соответственно, верхнюю кровать.

Кроме того, при входе в кубрик, в небольшой нише, имелась раковина и стояло по паре вешалок с обеих сторон. Далее шли кровати. За которыми располагались по паре письменных столов с креслами. Потом шел банный блок. С парой туалетов и душевых кабин. А также прачечный комплекс, включающий в себя стирку, сушку, глажку, химчистку. Имелись и фены, и автопарикмахер.

Окна отсутствовали. Так что в кубрике царило некое безвременье.

Ко всему прочему, на звездолетах каждая кровать снабжена шторкой, дабы можно было уединиться, если психологически это было необходимо. Здесь же они отсутствовали. То есть уединения не предусматривалось. Пора было привыкать жить скопом.

Я чуть вздохнула и тоже начала разбирать вещи, стараясь не обращать внимания на любопытный взгляд грасса, чуть насмешливый прищур эльфара и слегка сочувственно-смущенный вид чоки.

***

Парой месяцев ранее…

– Знаешь, Роб, я тут долго думал.

Чоки поднял на эльфара глаза, ожидая продолжения.

– Я не буду поступать в Академию. Пойду в частную… – Эльфар тяжело вздохнул, избегая вопросительного взгляда друга.

– Из-за Рафики, – внимательно рассматривая спину своего собеседника, утвердительно отозвался чоки.

Эльфар отвернулся от Океана, серьезно глядя на Роба.

– Да. Ей там совсем трудно будет одной, – холодно произнес он.

Чоки посмотрел в потемневшие глаза друга и осторожно уточнил:

– Почему ты за нее переживаешь? Она тебе вроде и не нравится. И раздражен ты часто из-за нее. Но при этом дружишь. И даже отказываешься ради нее от Академии? – Салатового цвета глаза смотрели выжидательно.

Эльфар тяжело вздохнул, вновь поворачиваясь к воде.

– Она моя родня, – наконец чуть охрипшим голосом, еле слышно, с трудом выдавил он из себя.

Брови чоки удивленно приподнялись.

Он молчал, боясь спугнуть желание друга поделиться скрываемым и ожидая продолжения.

Помолчав минут пять, так, что Робу уже начало казаться, что разговора по душам уже и не будет, эльфар сухо произнес:

– Ее отец – мой двоюродный дядя. Его отец счел связь своего сына с катанианкой позором. И уничтожил ее и ее семью. Мой дядя, спасая, не знаю как, но каким-то образом свою уцелевшую дочь, убил своего отца. Но и сам погиб. Мой род разделился. Кто-то согласен с моим двоюродным дедом. Кто-то считает, что ребенка надо было отнять у матери, лишь только она родилась, и воспитать здесь. Кто-то считает, что уничтожать надо было не весь род, а лишь любовницу моего дяди, его пассию с их выродком. Или наоборот, оставить ребенка как есть. Она же не виновата в этой маргинальной связи. А некоторые считают, что зачистку той семьи надо было начинать с убийства дяди как паршивой овцы в благородном семействе, опустившемся до этой противоестественной связи.

– А они в курсе, что плод этой маргинальной связи здесь? – хмуро уточнил чоки.

Эльфар отрицательно покачал головой.

– Нет. И не должны знать, – мрачно и резко ответил он.

– А с чего ты решил?.. – аккуратно начал задавать вопрос Роб. Его голос звучал негромко и рассудительно.

Азариэль приложил ладонь к сердцу.

– Екнуло что-то внутри при первой же встрече. Голос крови, если хочешь. Почувствовал свою. А потом, втайне, сделал генетический тест с полным раскладом. Все и подтвердилось, – еще более хмуро сообщил ему эльфар.

– И молчал, – с тихой укоризной попенял ему чоки.

– Был в шоке, – отрезал Азариэль. – И, тяжело вздохнув, чуть мягче добавил: – Да и до сих пор в шоке. И от родни это скрыть надо. И зло берет. И бросить ее не могу. Так что… – Он прерывисто вздохнул.

Роб посмотрел на поникшие плечи друга и спокойно произнес:

– Я с тобой. – И, видя, что эльфар совсем было сделал попытку возразить, твердо ответил: – И не спорь. – А затем миролюбиво добавил: – Расклад-то тяжелый. Так что вдвоем будет легче, а то мало ли что…

Эльфар промолчал, лишь бросил на друга короткий, благодарный взгляд.

Над серой гладью Океана заходило ярко-красное Солнце, отправляясь на покой.

***

– Агост, – тем временем представился представитель Грассы, обращаясь к парням через мою голову, «обитающую» в шкафу с вещами.

– Роб, – тут же откликнулся чоки.

– Азариэль, – после секундного молчания отозвался эльфар.

– Рафика, – дружелюбно сообщила я своему соседу, не прекращая своей деятельности в обозначенном выше шкафу и не глядя на него.

Глава 2. Совещание

А дальше начались, что называется, трудовые будни.

Нам провели экскурсию по кластеру. Я мысленно еще раз оценила способности к логистике у этих ребят: это же надо так суметь развести потоки, пропустив через горнила экзаменов тучу самых разных созданий. Да так, что я ни разу не пересеклась со своими приятелями. Нет, однозначно, это был высший пилотаж!

Надо сказать, что первую неделю в училище наблюдались только мы да кое-какое начальство. Собственно, учеба начиналась лишь через неделю. Тогда же должны были прибыть и преподаватели. Пока же нас гоняли по физике.

Кроссы, спарринги, стрельба, плавание и т. п. милые, разгружающие психику вещи. С ежедневным контролем нашего хлипкого здоровья у автодоктора. Его гуманоидный типаж, и не в одном экземпляре, должен был явиться на свое рабочее место также через неделю.

А пока что мы носились, прыгали, метали ножи – в свое удовольствие. Заодно и учились взаимодействовать друг с другом.

Вообще, к своей персоне я ощущала более пристальное внимание, чем ко всем остальным, бегающим со мной строем.

Нет, никто не придирался. Но преподаватель почему-то всегда был рядом. И на своем загривке я почти постоянно ощущала как его острый, словно укол стальной иглы, взгляд, так и легкое движение «зрачка» камер наблюдения.

Создавалось впечатление, что здешние начальники просто не могли поверить в то, что на их головы обрушилось невозможное и безмерное счастье в виде моей скромной персоны. И все еще надеялись на то, что произошла какая-то ошибка. Сбой системы. И что вот сейчас, на очередном рубеже, они все дружно ее обнаружат, ну или хотя бы разом проснутся. И тогда моя хрупкая фигурка, наконец-то, растает как страшный сон. Испарится, так сказать, словно дым от костра.

Но я-то твердо знала, что эта, столь вожделенная радость им не грозит.

По крайней мере, я уж постараюсь сделать так, чтобы эти шесть лет они провели в моем замечательном обществе.

***

– Ну, и кто доложит Самому о сем досадном недоразумении, попавшем в наше, доселе славное, учебное заведение? – саркастически произнес замначальника училища по учебной работе, хмуро глядя в экран монитора, на котором высвечивалась наша тихая компания, душевно режущаяся в карты.

Ответом ему была тишина, топором висящая в просторном кабинете.

Не получив ответа от коллег, его хозяин резко встал из-за стола и подошел к окну, нервно сцепив руки за спиной.

Надо сказать, что озвученный им вопрос был вовсе не праздный. Ибо начальник училища (он же его владелец) женщин на военной службе не терпел. От слова «совсем». Да и так-то, в обычной жизни, их не жаловал. Нет, воспользоваться их услугами, это да. Но иметь с ними дело… Только в случае крайней необходимости. А уж вступать в отношения… Это увольте. Если уж что и понадобится, так для этого есть услуги эскорта.

Кроме того, нрав он имел крутой, обладал отличной памятью, был крайне жесток и очень изобретателен в плане наказаний.

Одним словом, его боялись. Правда, и любили.

Поскольку, был он смел, справедлив и искренне звался «батей» в военных кругах.

Вот только собравшиеся в большом, обставленным тяжелой, старинной мебелью кабинете, возведя очи к расписному потолку, были абсолютно уверены в том, что милосердие – это последнее, о чем вспомнит полковник относительно доложившего ему о проникновении особи женского пола в его училище.

Поэтому и докладывать прибывающему из отпуска хозяину училища о факте моего появления в его пенатах никто не хотел.

А сообщить было надо.

– Хм, может, попросим это сделать инженера? Он прибывает из отпуска на день раньше, – поиграв пальцами сложенных перед собой ладоней, предложил собравшимся зам по безопасности. И, увидев оживление на лицах товарищей, напомнил: – Он старше его. Был бортинженером у него, а потом и на станции которой он командовал. Знал еще его мать. Был техником у нее на звездолете. Глядишь, тот и не прикончит старшего товарища. – И после секундной паузы задумчиво добавил, продолжая перебирать коротенькими, толстыми пальцами: – Сразу.

– Хорошая мысль, – полуобернувшись в его сторону, откликнулся замначальника по учебной части. И тут же ехидно добавил: – Осталось сообщить эту новость инженеру и уговорить его встретить ею шефа.

В комнате вновь повисла гнетущая тишина, нарушил которую заместитель по летной работе, радостно предложивший:

– А мы ему и не будем сообщать. Сам увидит. У него же по расписанию первая лекция в этой группе. Пусть читает. А уж потом… – Он сделал широкий жест рукой, демонстрирующий, что вот потом-то ему все и объяснят. – А с утра сюрприз будет.

На том и порешили.

***

За пару дней до начала учебного года к нам на татами пришел начальник безопасности училища. И, понаблюдав за нашей работой с тенью минут пять, предложил мне спарринг. А вернее просто ткнул в мою сторону пухлым пальцем и объявил хриплым басом, словно дров нарубил:

– Ты. В спарринг со мной. Встала. Работа только на физике.

Что ж, отказываться от такого предложения я не стала.

Не знаю, в чем был прикол его горячего желания поспарринговаться со мной? То ли хотел проверить, не убьет ли меня сразу первый же более опытный, нежели первокурсники, партнер? То ли сам, лично, решил это сделать, дабы я в этом учебном заведении больше не отсвечивала? Трудно сказать. Чужие мозги, как известно, потемки, пока не вскроешь черепную коробку. Но так далеко мои планы не простирались. Тем более что простой добычей данный тип не являлся.

Кряжистый, с мощной, квадратной фигурой. Загорелый. Брутальный. Он крепко стоял на мускулистых, чуть коротковатых ногах и был довольно длиннорук. При этом был на полкорпуса выше меня. Я смотрела на его толстые, короткие, поросшие каштановыми волосами пальцы и понимала, что стоять против дварфа – то еще удовольствие. Этот вид от природы обладал недюжинной силой, а этот наверняка был еще и стремителен, словно пуля. А уж вырваться из захвата этих ручек было и вовсе практически невыполнимой задачей. Короче, не пофилонишь. Придется работать.

Честно говоря, все свое искусство в массы я не гнала, работая против соперника только по необходимому для победы варианту. Поскольку смысла выпендриваться не видела – это раз. И вообще, предпочитала сначала присмотреться к обстановке, не афишируя себя, – это два.

А тут пришлось чуток поработать. И прежде всего мозгами. Работать мозгами вообще полезно, чтобы другим не пришлось потом соскребать их с пола из-за твоего недомыслия.

Короткий поклон и стремительный бросок дварфа вперед. Очень стремительный, должна заметить. На грани возможностей глаза его отследить. Чуть покачивает корпусом. Опять же на грани возможности это заметить.

Ну, ясно, готовится не дать уйти в сторону. Назад тоже не уйдешь. Там стена. Выйти на середину зала возможности мне он не предоставил. Да и ладно… Я быстрее. И боковать не собираюсь. Поэтому ухожу вниз, к самому дорогому для мужика… Уловила его еле заметное, но все же инстинктивное движение.

Нет. Зажать себя ногами я ему не дам.

Бросок с колен вверх и вбок. Под руку. Короткий укол ладонью в «крюке» в нужную точку на ребрах, в полете. Переход за спину, скользнув вдоль его же руки, и короткий тычок в шею.

Все. Обездвижен.

Прыгаю ему на спину. Этот удар, он тоже чувствителен.

Дварф слегка выгибается назад. Рефлекторно.

Самую чуточку. Но мне много и не надо. Я вообще скромная.

Нежно обнимаю его сзади за мощную шею, стоя ногами на его пояснице, и изображаю ладошкой момент вскрытия его трахеи. Пара секунд, что он не может шевелиться. Но этого более чем достаточно.

Кстати говоря, след от ребра моей ладони у себя на шее он проносит дня три, как открытку на память.

Спарринг длился доли секунды.

Я даже не уверена, что все из собравшихся в зале все в нем рассмотрели.

И конечно, если бы не дикие, если бы меня не валяли по полу каждые выходные Звездочеты, мне бы пришлось туго. Тем более что на ментал выходить было запрещено. «Начальника» пожелал спарринговаться на физике…

Ну и лады, хозяин-барин. На физике, так на физике.

– Живой? – дружелюбно и нежнейшим голосом поинтересовалась я у медленно распрямляющего спину представителя руководящего состава училища.

Отмечая про себя, что свой след в его жизни в виде узенького отпечатка двух девичьих ножек, я, пожалуй, оставила и на его пояснице.

В ответ тот лишь скосил на меня два серо-голубых глаза и, поклонившись залу, молча вышел.

При этом его квадратная, широкоскулая, чуть грубо вытесанная, но при этом довольно симпатичная, если не сказать красивая, физиономия не выражала ровным счетом ничего.

А я, вздохнув про себя, понадеялась на то, что не слишком сильно придавила его самолюбие, и на то, что он не злопамятный.

Глава 3. Новые и забытые старые лица

За день же до начала собственно занятий нам выдали форму.

Серая с желтой полосой единственного шеврона, обозначающего первый курс. Ох, как же я была этому всему рада!