Необычные события и явления в нашей жизни

ВВЕДЕНИЕ

Окружающая среда человека, а также его внутренний мир хранят бесконечное множество самых разнообразных загадок и тайн. Но природа наделила наш организм необходимыми качествами, которые позволяют разгадывать их, создавая условия для того, чтобы жизнь становилась более комфортной и интересной. К ним помимо разума относятся целый ряд других физиологических и психологических особенностей, а также свойств характера: интеллектуальные и познавательные способности, трудолюбие и многие другие.

Первостепенное значение для проявления массового интереса к знаниям и наукам имеет и такая черта характера, как любознательность. Она вовлекает человека в мир открытий, приносит положительные эмоции, освобождает от безразличия, побуждает к действию, расширяет кругозор и позволяет взглянуть на мир без стереотипов. Альберт Эйнштейн называл умение задавать вопросы одним из главных условий успеха. Именно любопытство, самокритика и упорная выносливость, по его словам, привели его к поразительным идеям. Любознательность способствовала и появлению теории эволюции Чарльза Дарвина. Благодаря упорству исследователя он смог состояться как революционер науки. Для Леонардо да Винчи любознательность стала одним из семи качеств, способствовавших развитию его гения; он считал, что она может помочь стать гением любому человеку.

Однако эту особенность характера нельзя путать с такой чертой личности, как «праздное любопытство». Оно не имеет конкретной цели и является животным инстинктом — бессознательным желанием погрузиться в мир развлечений и мимолётных интересов (подсмотреть, подслушать что‑то и т. д.). Не зря в народе популярны поговорки: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали» или «Любопытство — не порок, а большое свинство».

Минувший двадцатый век знаменателен крупнейшими открытиями в познавательной деятельности. Он начался с настоящей революции в науке: в 1900 году Макс Планк сформулировал квантовую теорию. Она перевернула представления учёных о строении элементарных частиц и стала повсюду применяться на практике — от работы компьютеров и ядерных реакторов до описания астрофизических явлений и оптических систем. Другая гениальная работа — «Общая теория относительности», сформулированная Альбертом Эйнштейном в 1915 году, объяснила множество парадоксов, которые возникают на скоростях, близких к световым. Самым известным из них является замедление времени. Эта теория с успехом применяется в физике, астрономии и работает в системах спутниковой навигации; она легла в основу теории Большого взрыва — основной космологической модели современности. В 1928 году Александр Флеминг создал антимикробный препарат пенициллин, практическое значение которого в медицине трудно переоценить. Используя его, врачи получили эффективный инструмент борьбы с бактериальными инфекциями. Только в годы войны благодаря антибиотикам удалось спасти более 200 миллионов человек.

Список подобных выдающихся научных работ можно продолжить. Благодаря им жизнь человека кардинально изменилась. За одно последнее столетие мы узнали об окружающем мире на порядок больше, чем за всю предыдущую историю. Но чем дальше мы продвигаемся в науке, тем шире перед исследователями становятся горизонты непознанного и тем сильнее проявляется интерес людей к тем процессам и явлениям природы, которые пока находятся за пределами нашего понимания.

Автор выражает свою благодарность кандидату медицинских наук Дробышевой Алене Анатольевне за консультации и ценные советы при написании книги.

СТРАННЫЕ СОБЫТИЯ

Каждому из нас иногда приходится сталкиваться со странными событиями в своей жизни. Возникая довольно редко, они чаще всего вызывают лишь любопытство или недоумение. Поэтому таким необычным ситуациям обычно не придают серьёзного значения и вскоре забывают о них.

До поры до времени и я относился к ним, как к случайным «совпадениям». Так, в течение длительного периода меня не удивляли некоторые любопытные факты из моей биографии.

Например, когда я с семьёй переехал в квартиру на улице Лежена в Новосибирске, комнату в общежитии, где мы жили до этого, занял мой коллега по работе Анатолий Леженин, а после нашего отъезда из Новосибирска в Пермь, заведующим отделом, которым я руководил, стал тот же Анатолий Леженин.

Или другой пример «адресного совпадения». Прибыв из Перми в Шую в местный педагогический университет (ШГПУ), для создания в нём новых учебных подразделений (кафедры и факультета), я с семьёй получил служебную квартиру в доме на той же улице, где проживали моя мать и старший брат (улица Кооперативная).

Не менее удивительное «совпадение» произошло у меня и в связи с феноменальным предсказанием отца, которое я в то время воспринял как фантастическое. Это случилось, когда мне было четырнадцать лет. Однажды отец узнал, что школьная команда по шахматам, в которой я был капитаном, заняла первое место в городских соревнованиях. Когда он убедился, что это действительно так, то сказал матери (я случайно услышал его слова):

— Наш сын будет профессором, молодец.

Мать иронически улыбнулась, заметив, что он «говорит глупости». Не скрою, мне было приятно услышать слова отца, но я отнёсся к ним, как и моя мать, как к шутке. И по‑другому быть не могло, поскольку в то время «профессор», которого подавляющее большинство провинциальных граждан никогда «в глаза не видели», воспринимался почти так же, как популярные звёзды современного шоу‑бизнеса. К тому же в моей бедной репрессированной семье отец окончил лишь четыре класса церковно‑приходской школы, а мать и вовсе не имела никакого образования. Родителям приходилось выполнять тяжёлую, малооплачиваемую физическую работу, чтобы как‑то прокормить семью. Заниматься развитием детей, подготавливая их к творческому труду, у них не было никаких возможностей. Но, как ни странно, через сорок с лишним лет слова отца о моём будущем оказались пророческими: в 2000 году Учёный совет Шуйского государственного педагогического университета (ШГПУ) присвоил мне учёное звание «профессор», а Высшая аттестационная комиссия России утвердила решение университета.

Однако в моей памяти сохранились и такие странные события, которые отнюдь не являются безобидными, а тем более приятными.

Например, одно из них произошло, когда я был абитуриентом вуза в Ленинграде. Тогда я словно загипнотизированный согласился помочь в сдаче какого‑то экзамена малознакомому приятелю. Мой «альтруизм», хотя и закончился благополучно, был весьма рискованным. Но самое интересное: как выяснилось позже, фамилия у того, кому я помог, оказалась такой же, как и у моей будущей супруги.

Другое удручающее «совпадение» связано с моей дочерью. Дело в том, что в детстве я неожиданно тяжело заболел и получил серьёзные осложнения. То же самое через тридцать три года произошло и с ней. Причём и мне, и ей, успешно закончившим четвёртые классы школы, пришлось учиться в них повторно (хотя и в разных школах), чтобы, согласно рекомендациям врачей, не подвергать свои ослабленные организмы повышенным нагрузкам пятого класса.

Таким образом, так называемые странные «случайности» не всегда вызывают только любопытство и удивление. Многие из них заслуживают более серьёзного внимания, так как могут приводить к потенциально негативным и даже опасным для человека ситуациям. Необходимость всестороннего изучения загадочных обстоятельств в жизни оправдана и по той причине, что со временем их повторяемость может быстро расти. Так, у автора этой книги более 80 % таких событий наблюдались в основном за последнее десятилетие. Предполагаю, что главными причинами возрастания их количества стали не повышенное внимание к ним и не заметные функциональные изменения в моём организме, а другие, пока невыясненные причины.

Каждому загадочному событию, с которым мне пришлось столкнуться, в книге дано краткое описание с указанием, когда оно произошло, при каких обстоятельствах и в чём проявилась его странность. С целью поиска возможных причин появления этих и подобных феноменов в тексте приведён обширный материал с результатами физических и парапсихологических исследований по данной тематике, полученными отечественными и зарубежными учёными. Серьёзное внимание уделено здесь и широко обсуждаемому вопросу, связанному с реальными возможностями экстрасенсов.

Надеюсь, что представленные фактические и научно‑познавательные материалы могут привлечь внимание и оказаться полезными тем, кто испытывает интерес к загадочной действительности нашей жизни.

Снохождение

В детстве по ночам я нередко, не просыпаясь, вставал с кровати и в темноте ходил по комнате. Причём ходил не просто так, а с какой‑либо целью: включить свет, налить в кружку воды или сделать что‑то ещё, совершенно ненужное мне. Если в темноте я не мог найти на стене выключатель или кружку, то сразу же просыпался, чувствуя при этом сильное недовольство собой. Наверное, мозг прерывал мой «сон на ногах» в моменты раздражительности. Скорее всего, в других случаях, когда мне всё же удавалось достичь цели при снохождении, я, не просыпаясь, снова ложился в кровать и обычно не сохранял в памяти ночные прогулки по комнате. Поэтому количество проявлений лунатизма на самом деле могло быть значительно больше, чем я запоминал (Рис. 1. «Лунатик» на крыше).

В Ленинграде сразу после поступления в институт я зафиксировал лишь несколько случаев, когда неожиданно просыпался, сидя в кровати (а не при хождении по комнате). Затем проявления лунатизма у меня, видимо, прекратились совсем — иначе сокурсники, жившие со мной в одной комнате, непременно уведомили бы меня об этом. Однако через несколько лет после моего избавления от «ночных путешествий» этот «магический ритуал» стала выполнять моя дочь. Теперь она вместо меня постигает неразгаданные мной тайны возможностей человеческого мозга.

Досадное невезение

В комнате институтского общежития, кроме меня, проживали ещё двое студентов. Жили дружно. Когда предстояло сходить в магазин за продуктами, идти приходилось тому, кто оказывался «жертвой» жребия. Для этого мы одновременно, на «раз, два, три», поднимали руки с разным количеством открытых пальцев. Затем подсчитывали общую сумму пальцев у всех троих и начинали отсчитывать это число, указывая по порядку (например, слева направо) на каждого человека (1, 2, 3, 4… сумма пальцев). На ком из нас эта сумма заканчивалась, тот и должен был идти в магазин. Почти всегда (примерно в 8–9 случаях из 10) она заканчивалась на мне, поэтому именно мне приходилось снабжать нашу «кухню» продуктами.

Когда этот результат повторился много раз, ребята даже предложили мне выполнять это поручение постоянно, чтобы не тратить время зря на процедуру жребия. Тщательно обдумав предложение и убедившись, что меня специально «не разыгрывают», я чуть было не согласился с этой вынужденной миссией. Но так или иначе, в течение пяти лет всё равно, в основном, её приходилось выполнять мне. Хотя вряд ли стоило считать себя «козлом отпущения» среди двоих своих институтских товарищей. Дело в том, что нечто подобное происходило со мной и в старших классах школы. Тогда я тоже был удручён тем, что почти всегда, когда не успевал подготовиться к какому‑либо уроку, меня обязательно вызывали к доске. И очень редко бывало, когда всё происходило наоборот. Но в школьные годы я объяснял себе эту «подлую неудачливость» не отсутствием справедливости или злым роком, а обычным невезением.

На самом же деле, как я сейчас предполагаю, причина этих неприятных моментов и в институте, и в школе могла быть связана с обменом сверхслабых электроимпульсов, возникающих в организме человека в процессе его коммуникации в коллективе. Не исключено, что моё сильное волнение создавало повышенное волновое излучение мозга, которое в результате сложных внутренних механизмов воспринималось окружающими в виде соответствующей мысленной информации. Разумеется, это лишь моя, пока не подтверждённая наукой версия.

Сверхчувствительность

На четвёртом курсе института я участвовал в экспедиции на побережье Баренцева моря Кольского полуострова. К нам раз в месяц должен был прилетать вертолёт с продуктами из посёлка Мурмаши Мурманской области. Но из‑за нестабильной погоды никто не знал, когда он вылетит. Рация у нас, как мы выяснили позже, оказалась неисправной.

Однажды (в первый же месяц экспедиции), отдыхая от дел на природе, я услышал характерный шум лопастей летящего вертолёта и сразу же сообщил об этом нашему начальнику. Он и двое других членов экспедиции (в нашем лагере работали четыре человека), обрадовавшись, что вертолёт, возможно, движется к нам, вышли из палатки и стали прислушиваться. Но никакого шума не могли уловить. На мои слова, что я слышу его и сейчас, меня стали уверять, что это невозможно, ведь они бы тоже слышали этот шум. В конце концов, коллеги разошлись по своим делам, а я продолжал прислушиваться к усиливающимся звукам в воздухе, не понимая, почему лишь мне удаётся слышать вертолёт. Причём я знал, что правое ухо у меня «работает» лишь на 80 % (по данным медкомиссии и моим ощущениям). Но через полчаса вертолёт всё же прилетел к нам.

Все были крайне удивлены, в том числе и члены экипажа, с которыми мы стали обсуждать причину моего удачного «прогноза». В результате сошлись на том, что услышать вертолёт с расстояния 70–75 км можно только при фантастической способности слухового аппарата воспринимать микрошумы. Высказывавшие своё мнение по этому вопросу вынуждены были допустить, что я, возможно, обладаю такими уникальными способностями. Я тогда счёл излишним уверять собеседников, что они преувеличивают мои слуховые возможности, которые не только не уникальны, а, наоборот, ниже средних, и что поэтому их выводы — не более чем шутка.

Через месяц, когда мой «прогноз» об очередном вертолёте снова оправдался, коллег он уже почти не удивил. Зато я изумился вдвойне и даже стал сомневаться в истинности своего атеистического мировоззрения. Лишь после того, как я стал успешно предсказывать и приближение к нам стада оленей задолго до их появления (улавливая специфический шум, который они издают), пришлось предположить, что в какие‑то моменты в моём организме могут проявляться сверхчувствительные свойства.

Остановка часов

Живя в Новосибирске во времена СССР, я сравнительно часто выезжал в командировки в Ленинград и Москву. В те годы почти все командировочные сталкивались с одной неприятной проблемой: дефицитом мест в гостиницах, особенно в крупных городах. Часто из‑за этого мне вместо комфортабельного номера приходилось несколько суток ютиться в неприспособленных для жилья рабочих помещениях, а иногда даже останавливаться дома у местных сотрудников. Поэтому я всегда с большой неохотой совершал такого рода столичные поездки.

Разумеется, перед отъездом нервы были на пределе. Хорошо помню, что в те годы в моде были «электронные» ручные часы (и не только ручные). Так вот, во время моих «страданий» — за день до командировки или в процессе отъезда — мои часы выходили из строя. Иногда они больше не работали вообще. Поэтому у меня был даже длительный период, когда из‑за этого я пользовался не электронными, а механическими часами. Так что моё нервное перенапряжение и связанное с ним сравнительно сильное электромагнитное поле, видимо, воздействовало на электрическое поле часов, вызывая в нём резонанс или какие‑то другие процессы, нарушающие работу часового механизма.

Кстати, возможно, по той же причине в квартирах, где я жил, обычно очень часто перегорали электрические лампочки. Некоторые мои близкие иногда в таких случаях вместо раздражения по поводу низкого качества электроламп в шутку называли меня «электровредителем». А если серьёзно, то я сам чувствовал какую‑то связь между организмом и электрическими явлениями. Например, во время грозы я всегда нервничал, становясь чересчур возбудимым. Сильное поле атмосферного электричества заставляло меня «автоматически» закрывать окна и форточки, а нередко и отключать все бытовые электроприборы.

Загипнотизированный директор

В Туапсе я переехал из города Шуи Ивановской области, когда «наука» и «образование» в России переживали нелёгкие времена, связанные с последствиями перестройки. Некоторые научно‑исследовательские учреждения и университеты испытывали острый дефицит финансирования. В Туапсинском филиале Гидрометеорологического университета, где я стал работать профессором, не только была низкая зарплата, но и не было возможности поехать с докладом на научные конференции в другие вузы. И как раз в такой тяжёлый период работы, в мае 2011 года, я получил приглашение из Новосибирска принять участие в юбилейном заседании Учёного совета Западно‑Сибирского научно‑исследовательского института (ЗапСибНИИ), в котором ранее проработал 25 лет.

Прочитав письмо с приглашением, я очень расстроился, понимая, что, если меня и отпустят в командировку, то только за свой счёт. Лететь же в далёкий Новосибирск без компенсации командировочных затрат было для меня обременительно, тем более что по состоянию здоровья в то время мне пришлось работать на половину ставки. Но желание побывать в тех местах, где я жил и трудился четверть века, было настолько велико, что я всё же решил посоветоваться по данному вопросу с администрацией туапсинского университета и отправился к его директору.

В тот момент у меня было странное состояние. Я понимал, что иду к нему зря и что, скорее всего, получу «взбучку», как все сотрудники, которые ходили в этот кабинет с аналогичной просьбой. Но ноги «не слушались меня». Тем не менее я оказался в директорском кабинете. Посмотрев на озабоченное и, как мне показалось, недовольное лицо хозяина, я уже мысленно ругал себя за то, что придётся просить невыполнимое. Выдавив из себя глупую улыбку, я молча протянул ему письмо из Сибири. Пока он с ним знакомился, я, на опережение вероятного ответа, проговорил вслух с иронией слова, которые, к сожалению, ожидал от него услышать:

— Денег на командировку нет. Я же просил с этой просьбой ко мне не приходить!

Но произошло «чудо». Директор, как мне тогда показалось, не своим голосом, опустив глаза, тихо произнёс:

— Почему нет? Деньги есть.

После этого мне даже пришлось уточнить его ответ и спросить, не пошутил ли он. Таким же неестественным, полусонным голосом он сказал, что не шутит. Но я всё же продолжал сомневаться, правильно ли он меня понял, и сказал:

— Дмитрий Ервантович, купейные билеты на поезд до Новосибирска стоят, очевидно, очень дорого. Кроме того, за гостиничные номера там платят не менее трёх тысяч рублей за сутки. Плюс к этому нужны деньги «на суточные». Так что, — продолжал я, — мои командировочные расходы обойдутся университету более чем в двадцать пять — тридцать тысяч рублей.

Последующие его слова и действия меня уже не удивили, а буквально ошеломили. Он так же флегматично сказал:

— Зачем же на поезде? Полетите на самолёте.

Затем, ничего у меня не спрашивая, сам забронировал мне по телефону авиабилеты.

В этот момент я уже не сомневался, что с ним происходит что‑то неладное. В моей голове мгновенно появилась совершенно невероятная мысль. Я серьёзно подумал, что либо у кого‑то из нас «поехала крыша», либо я его загипнотизировал. Эта мысль не покидала меня ещё долго, вплоть до прилёта из командировки. Поскольку командировочные расходы в нашей бухгалтерии оплачивали после возвращения, я всерьёз опасался, что у директора за это время «крыша» может вернуться в нормальное состояние или он «выйдет из гипноза». И в том и в другом случае «рабочий визит» в Новосибирск закончился бы для меня потерей немалых денег. Но, слава богу, вернувшись из командировки, я благополучно получил возмещение затраченных средств, и только тогда пришёл к выводу, что чудеса в жизни иногда бывают. Хотя истинную причину осуществления «чудесной» командировки я так до конца и не понял.

Исчезнувший дом друга

Но на этом странности, связанные с командировкой, не закончились. Поездка в далёкий Новосибирск оказалась весьма полезной и впечатляющей. Но самое главное — она способствовала встрече с моим давним другом, которая, как оказалось, была исключительно своевременной и в то же время весьма печальной. При встрече у него дома мне показалось странным, что при его болезненном виде он пытается скрыть от меня свои проблемы со здоровьем. Но потом я догадался, что, несмотря на наши многолетние дружеские и доверительные отношения, он не хотел тратить время непродолжительной встречи на бесполезное обсуждение своего, не поддающегося лечению недуга. Перед уходом я попросил у него флешку с его стихами и автобиографическими материалами. Лишь когда мы прощались, он, не желая больше скрывать своё подавленное состояние, тихо сказал мне:

— Вот видишь, как у меня всё запущено. Не повтори мою ошибку, показывайся врачам.

После этих печальных слов, спускаясь в лифте, я с горечью подумал, что эта встреча у нас может оказаться последней. И в этот момент я почему‑то отчётливо вспомнил, казалось бы, ничего не значащий на первый взгляд эпизод, который произошёл со мной буквально перед встречей. Дело в том, что тот день у меня был очень «загруженным». Поэтому, несмотря на то, что жильё Юры находилось недалеко от моего места работы, я попросил знакомого подвезти меня к нему на машине. Но ни с первого, ни со второго, ни даже с третьего раза я не смог найти его девятиэтажный дом. Он как будто исчез. Между тем этот небольшой микрорайон и расположение дома я хорошо знал, так как на протяжении многих лет нередко посещал друга. Застройка микрорайона с тех пор изменилась незначительно. Тем не менее мы в течение почти часа объездили практически все внутридомовые и микрорайонные подъезды, но дома так и не нашли.

Пришлось звонить хозяину квартиры, но и здесь меня ждала неудача — на звонки никто не отвечал. Я был в отчаянии и не знал, что делать, поскольку на следующий день заканчивалась командировка. И, собираясь уже смириться и прекратить поиски, на мой последний звонок всё же ответила жена Юры. Она сообщила мне номер дома, который я не помнил, будучи уверенным, что без труда найду его. Жители подсказали, где он находится, и, найдя дом, я пришёл к выводу, что во время часового поиска несколько раз подходил к нему, но почему‑то покидал, не узнавая. Объяснить свои бесполезные блуждания в хорошо знакомом микрорайоне я так и не смог. Оставалось предположение, что причина моего странного состояния перед встречей с другом была связана с интуитивным предчувствием того, что она окажется последней. К сожалению, оно оправдалось: в конце 2011 года меня известили о смерти Юры.

Дом друга нашёлся, но соседний дом пострадал

Невероятно, но описанные выше два странных момента, связанные с командировкой из Туапсе в Новосибирск (при сложностях с финансированием и с поиском дома, где жил мой сокурсник по институту Юра Фоничкин), позднее пополнились ещё одним, не менее удивительным случаем.

8 февраля 2023 года, то есть через 12 лет после кончины моего друга, когда я писал эту книгу (причём именно о странных ситуациях, случившихся во время той командировки), мне снова пришлось вспоминать, при каких обстоятельствах они тогда произошли. Закончив эту работу, я сделал перерыв и пошёл на кухню, куда меня позвала жена. За чаем я поделился с ней тем, о чём писал, и на нас нахлынули воспоминания о семье Фоничкиных. Мы поговорили о жене Юры, которая всё ещё там проживает, и об их детях.

На следующий день, 9 февраля 2023 года, открыв компьютер, чтобы продолжить описание следующих необычных случаев из своей жизни, я в новостях сразу же увидел заголовок: «Сегодня в Новосибирске на улице Линейной в пятиэтажном доме на третьем этаже произошёл взрыв газа. Погибли семь человек, разрушено два подъезда». В этот раз я даже не удивился: это именно та небольшая улица в полуторамиллионном городе, где жил Юра и где я не мог найти его дом 12 лет назад.

Что тут можно сказать? В чудеса и магию я не верю. А может, зря? Или всё‑таки мы ещё далеки от знания множества скрытых возможностей человека? Скорее всего, это именно так.

Подсказал президенту

Когда я работал над книгой «Цена справедливости» (2018–2019), мне приходилось искать необходимые материалы в интернете. Однажды, анализируя особенности крепостного права в России, я случайно обнаружил любопытную статью, в которой шла речь о мировоззрении и творчестве великого нашего писателя Фёдора Михайловича Достоевского. В частности, из неё я понял, почему многие герои его произведений — такие странные люди, в душах которых уживаются одновременно доброта и зло. Оказывается, в своё время за активное участие в тайном противоправительственном обществе его приговорили к смертной казни, но буквально в последний момент заменили её каторгой. Именно на каторге в Омске, живя вместе с каторжанами, Достоевский изучал поведение убийц, насильников, картёжников и других людей с искореженными судьбами. Это позволило ему создать необычные и в то же время реальные образы героев в своих гениальных произведениях и стать самым читаемым писателем в мире.