Недотрога и космодесант

Глава 17

Шаттл плавно приземляется, но этот мягкий толчок вызывает дрожь во всем моем теле. И не у меня одной. Все девушки затравленно озираются, не понимая, куда нас привезли и какая судьба нам уготована.

За последние несколько дней я стала бояться тишины. Она больше не приносит покоя, а означает лишь временное затишье перед новым суровым испытанием. Впрочем, громкие звуки меня тоже пугают, они всегда несут опасность.

Да и вообще мне кажется, что теперь я боюсь уже просто всего: любого шороха, крика, громких звуков, немигающего взгляда Хроопса, яркого света ламп, темноты. Но больше всего пугает полная неизвестность.

Моя земная жизнь превращается в далекое размытое воспоминание. Даже недавнее нахождение на корабле космодесанта все дальше ускользает из моей памяти, затягивается туманом. И мне все чаще кажется, что мне это всё лишь померещилось в попытке моего мозга защитить меня от ужаса, происходящего в жизни, – подарить короткий сладкий сон, чтобы потом снова вышвырнуть в катастрофическую пугающую реальность.

И я уже сомневаюсь, было это хорошо или плохо. Лучше бы я сразу была лишена любой надежды, чем подаренная и вскорости отобранная надежда на счастье.

– Все встать! Быстро! – грубый голос охранника эхом разносится по узкому отсеку. Двери шаттла открываются с резким шипением, и в лицо бьет прохладный воздух.

Видимо, мы приземлились на новой планете, хотя я не могу быть в этом уверена.

Сколько мы летели – я не знаю, помню лишь только, что постепенно на меня нашло странное оцепенение, погрузившее разум в транс.

Нас выгружают в клетках, в которых и перевозили. Выставляют клетки рядами в каком-то огромном комплексе с высокими сверкающими стенами, покрытыми неоновыми огнями.

Словно контейнеры с земном морском порту ставят друг на друга длинными рядами.

Я гляжу вправо и влево, задираю голову, смотрю вверх, пытаясь посчитать количество клеток, на кажется, это совершенно невозможно. Их сотни! И они все заполнены людьми. Их лица потухшие, движения медленные. Кажется, все давно смирились со своим положением.

Во рту разливается противный металлический вкус. Если раньше у меня теплилась совершенно призрачная надежда на спасение, то сейчас она совсем пропала. Я – лишь одна из тысяч таких же несчастных.

Люди в униформе снуют туда-сюда в переходах между рядами клеток, отдавая приказы, охранники патрулируют периметр, держа в руках оружие.

– Это что за товар? – слышится грубый голос. Похоже, кладовщик сверяет наличие живого груза с “накладными”

– Свежий груз с Таргоры. Девушки годятся для аукциона, – отвечает другой. – вот та клетка – охранник бодро машет рукой в нашу сторону, – это спецзаказ с Вальгарры. Смотри не перепутай! Первым же рейсом надо отправить заказчику.

Я чувствую, как страх сковывает меня. Они называют нас «грузом», никто и не думает относиться к нам, как к живым людям. Зато именуют спецзаказом. Понятия не имею, стоит ли этому радоваться, или, напротив, опасаться. Но не успеваю ничего подумать, как слышу:

– Эту я забираю!

Голос Хроопса в ужасающей действительности кажется мне уже родным. Ловлю себя на мысли, что почти рада слышать его. Я не заметила, как он оказался у клетки.

Он повторяет свой приказ:

– Открой клетку, это мой груз! – тычет он в меня пальцем.

Охранник окидывает его беглым взглядом, и нехотя подчиняется, комментируя:

– Повезло кому–то! Такой редкий экземпляр. Где ты ее достал?

– Не твое шерзового дело! – огрызается похитиль, резко хватает меня за руку и выдергивает из клетки, едва охранник открывает дверь в нее.

Пока Хроопс оформляет какие-то документы, я вынуждена стоять рядом с ним и молчаливо наблюдать происходящее.

Кто-то сидит по клеткам, кого-то выводят и строят в линию, неподалеку от клеток. Женщины плачут, кто-то из них трясется. Одна из них, высокая, с русыми волосами, не выдерживает и падает на колени.

А у меня сердце сжимается от кошмарности происходящего.

– Вставай! – кричит охранник, но она не двигается. Ее глаза пусты, а лицо бледное, как мел.

– Она не сможет, – отвечает кто-то из стоящих рядом с ней. – Неужели вы не видите?

– Ее место там, – грубо бросает он, указывая на дальний угол, где уже сидят те, кого сочли непригодными.

Мне становится дурно. Тошнота подкатывает волнами. Я вцепляюсь в рукав Хроопса, будто ища у него защиты. Но он брезгливо отталкивает меня в сторону.

– Опять привезли некондиционный товар. Эти годятся только на склады. Вряд ли протянут больше стандартного оборота, если их и купят, то потом замучаемся с претензиями разбираться. – досадует странное существо, оформляющее бумаги Хроопсу.

Поднимает на меня глаза и одобрительно цокает языком:

– А вот эта… – он указывает на меня кивком. – Хороший товар. Клиенты будут довольны. Может оставите ее, уважаемый Гран? Мы сможем ее продать за очень хорошие деньги.

Глава 18

Я чувствую, как все в животе все сжимается, скручиваясь в тугой узел. Эти разговоры лишний раз давят на меня осознанием, что я – никто в этом мире, заставляют меня мечтать лишь о том, чтобы все это поскорей закончилось.

– Нет! Но спасибо за предложение, – вежливо, но холодно произносит мой похититель в ответ на очередную попытку купить меня.

– Ты слишком сильно держишься за свою игрушку. Не боишься, что отберут? Ты тут совсем один. – угрожающе шипит мой потенциальный покупатель, щуря глаза.

– Если она и игрушка, то не моя. Я везу ее по приказу Гридвуса. Если у тебя есть вопросы – задай их ему, — ответ Хроопса звучит ледяным ударом.

Видимо, этот аргумент быстро доходит до оформителя, так что больше вопросов он не задает и оценивающе-голодных взглядов на меня не бросает.

– Почему ты не продал меня? Разве это не было бы проще? – задаю я ему вопрос.

Хроопс останавливается и резко оборачивается.

– Ты человечка и тебе не понять, что значит работать на грана Гридвуса. Просто усвой, что твоя жизнь больше не принадлежит ни тебе, ни мне.

Он сжимает кулаки, и я вижу, как напрягаются его мышцы.

– Стой здесь! – Резко кидает мне он, внезапно останавливаясь и ругаясь. – Шерзова бюрократия! Пока подпишешь все пропуски на выход, столько времени пройдет, что лучше бы своим ходом добирались!

Он оставляет меня у одной из клеток, в которой сидят невольницы. Они тихо беседуют между собой тусклыми голосами без эмоций. Но так же, как и я, надеются на лучшую долю.

– Если нас отправят на Вальгарру, это может быть не так уж плохо, – говорит одна из них.

– Почему? Это же огромный город. Там наверняка еще хуже, чем здесь.

– Зато говорят, что там много знатных домов. Может, там хотя бы не дадут умереть с голода и не будут бить. Но вот если на Барту…

– Или еще хуже на Эмирию, – перебивает вторая, ее глаза расширяются от ужаса. — Я слышала, что эмирийцы жестокие. Они воины, которые не знают жалости. Если они купят тебя, то лучше сразу умереть! – стращает она соседок по своей клетке.

А у меня внутри волна поднимается – Они все сговорились что ли? Как нарочно я второй раз слышу про жестокость эмирийцев и их коварство.

Но я же помню их совсем другими. Неужели я ошиблась или они просто подыграли мне, изобразив защитников, в то время как опасней расы нет в этой Галактике. Я помню, какие они огромные и какими стальными мускулами играет их тело при движении. Я видела, как молниеносно они двигаются и какой силой обладают. О, да! Они прирожденные воины. А каким ласковым был Дрэйон! Я прикрываю глаза, стараясь воспроизвести в памяти это ощущение своей ценности для него.

Но, конечно, же не успеваю. Едва погружаюсь в воспоминания, как меня тут же выдергивает из них, грубый толчок Хроопса в спину:

– Что спишь, человечка? Пошли!

Немедленно распахиваю глаза и стараюсь даже не думать, куда мы идем и что меня там ждет. Лишь пытаюсь приспособиться к быстрому шагу Хроопса, почти бегу. Мое любопытство подстегивает меня, и когда я оказываюсь снова рядом с ним, решаю спросить напрямую:

– Почему эти женщины боятся Эмирии? Они говорят, что эмирийцы — жестокие и безжалостные. Это правда?

– Ты слишком много говоришь, —рявкает он.

– Но… если это правда, почему бы тебе не рассказать? Ты сам бартиец, да? Там все так плохо? Твоя семья осталась на Барте?

Его огромные навыкате глаза вспыхивают бордовым цветом, словно кровью наливаются.

– Шерз! — его голос гремит, как удар молнии. Он резко разворачивается ко мне и хватает за руку. Дергает так, что я спотыкаюсь и падаю перед ним на колени. — Хочешь узнать, что с тобой будет, если ты не научишься держать рот на замке? Пойдем, я покажу.

Он наклоняется, со злостью дергает меня за волосы, заставляя немедленно подняться и тащит за косу за собой. Из глаз брызжут слезы. Ругаю себя за свою болтовню, что его могло так разозлить? Ведь мне кажется, что ничего особенного я не спросила.

Пытаюсь руками перехватить свою косу, чтобы было не так больно. Бегу за ним, спотыкаясь.

Он приводит меня туда же, откуда хотел поскорей забрать. На аукцион невольников.

Огромное помещение, освещенное яркими лампами. На полу грязь и пятна, от которых лучше отвести взгляд. Вокруг гул голосов, смех, громкие переговоры, чей-то плач и глухие стоны. Здесь даже воздух пропитан страданиями и горем. Боль от моих выдернутых волос кажется тут такой пустой, что я сразу же про нее забываю, едва Хроопс выпускает косу из рук, с силой толкая меня к какому-то странному трехрукому и трехногому существу.

– Приготовь ее для аукциона!

– Будет исполнено, уважаемый гран! – откликается тот

А затем заставляет меня раздеться и окатывает ледяной водой из шлангов. Потоки бьют так сильно, что это кажется наказанием. После этого он выдают мне легкую, почти прозрачную ткань. Она ничего не скрывает, лишь подчеркивает наготу еще сильней.

Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что большинство женщин одеты так же. Мы все – одинаковые лоты какого-то зловещего аукциона, на котором решаются судьбы.

Позже, когда нас собирают перед тем, как выставить на сцену, я замечаю хрупкую рыжеволосую девушку. Она стоит в стороне, ее длинные волосы, словно пламя, обрамляют бледное лицо с высокими скулами. Она выглядит совсем юной. Но глаза сверкают, как у хищника, готового броситься на любого, кто осмелится подойти ближе.

– Эй, двигайся! – командует один из охранников, подойдя к ней.

Она не шелохнувшись, просто смотрит на него.

– Ты оглохла? – голос охранника становится грубее.

– Я слышу тебя, – отвечает она с вызовом.

– Ты! … – он делает шаг вперед, поднимая дубинку, чтоб ударить ее, но другой охранник останавливает его.

– Не трогай её. Это спецзаказ!

– Шерзова привилегированная человечка! – зло ругается первый, но отступает.

Я не могу оторвать от нее глаз. Она не боится. Или скрывает страх так хорошо, что мне становится завидно. Вот бы мне так научится. Пока же я стою ни жива, ни мертва, с трудом осознавая, что происходит вокруг.

Когда нас выводят на подиум, я чувствую, как внутри все сжимается. Меня начинает трясти. Под яркими софитами я не могу рассмотреть толпу, но ее жужжание пробирается под кожу.

– Внимание, уважаемые граны! Сегодня у нас особый товар! – громко объявляет распорядитель, прохаживаясь по сцене между нами, — есть отличные экземпляры! И даже – он делает эффектную паузу – Землянки!

Толпа оживает. Люди, существа, похожие на людей, и вовсе нечеловеческие фигуры переговариваются, смеются, оценивают нас взглядом, что-то выкрикивают.

– Первая заявка: вынашивание потомства.

– Вторая заявка: экспериментальные исследования.

Я вижу, как женщин уводят в толпу, когда кто-то выкрикивает последнюю цену.

Эти слова звучат, как удар молота. Нервы звенят внутри, не выдерживают напряжения. В глазах закипают слезы и никак не могут пролиться.

– И, наконец, последняя категория – эксклюзив!

Охранники выталкивают меня вперед, ставя у края сцены.

– Человечка. Редкая, генетически совершенная. Встроенный чип управления последней модели гарантируюет понимание всех известных языков Галактики Млечный путь Идеальна для любой задачи.

Я слышу голоса из толпы:

– Сколько за нее?

Распорядитель поднимает руку, заставляя всех замолчать. Выступает вперед меня, закрывая от толпы своей массивной фигурой.

– Увы, граны, она не продается. Это спецзаказ одного уважаемого грана. Но вы можете оформить свою заявку и она будет исполнена в ближайшее время в соответствие с вашими требованиями, – заливается он соловьем.

Меня выталкивают обратно, в толпу девушек, на первый план выводят других. И, наверное, можно успокоиться, что хотя бы меня не купил какой-то извращенец на этом грязном аукционе.

Сердце делает кульбит, и я внезапно чувствую каким-то шестым чувством, что за мной пристально наблюдают.

************

Девочки, приглашаю всех в свою новинку.

Мало того, что я – одна из немногих девушек-кадетов Академии Космодесанта, так еще и – единственная Землянка. Вдобавок, рыжая! Может, поэтому ко мне такое пристальное внимание?

Теперь еще и ректоры решили взять надо мной личное кураторство! Почему они не спускают с меня глаз?

Читать по ссылке https://litnet.com/shrt/nqgT

Глава 19

Хроопс дергает меня за руку, резко вытаскивая со сцены, я почти падаю на него от неожиданности, но каким-то чудом умудряюсь устоять на ногах.

Головная боль настигает меня внезапно, как молния. Она пронизывает меня, едва я успеваю сделать шаг по длинному коридору. На секунду перед глазами все расплывается, и я хватаюсь за холодную стену, пытаясь не упасть.

– Что с тобой? – раздраженно рычит Хроопс, оборачиваясь и пронзая меня злым взглядом.

– Голова… – отвечаю я, морщась. Спазм сдавливает словно ледяным обручем. Кажется, что мозги закипают внутри.

Он подходит ближе, хмурится, изучая меня так, будто я – сломанный механизм.

– Наверно, это из-за чипа, – наконец выдает он свой вердикт, – У тебя он особый, сложный. Видимо, твое тело и разум еще не привыкли.

– Почему он вообще во мне? Зачем вы это сделали со мной? – спрашиваю срывающимся шепотом, совершенно не надеясь на ответ.

Внутри поднимается тошнота. Боль медленно отступает, оставляя после себя лишь слабость. Ноги трясутся. На спине выступает липкий пот.

Мне хочется опуститься на холодный пол и расплакаться от несправедливости жизни. Но это мне, конечно, никто не позволит сделать.

– Ты слишком много спрашиваешь, человечка, – отвечает он. И мне даже чудится в его голосе что-то очень отдаленно похожее на жалость.

Я прикусываю губу, чтобы не разрыдаться. И следую за ним. Некоторое время, мы следуем молча. Но Хроопс идет медленно, словно напряженно обдумывает что-то. Впервые мне не нужно ускорять шаг, чтобы поспевать за ним.

– Твоя программа требует обновления, – сообщает он мне вдруг, резко останавливаясь. Я почти врезаюсь в его спину.

– Какая еще программа? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри все сжимается от страха.

Он дергает меня за руку, силой затаскивая в маленькую комнатенку. Здесь темно, свет еле-еле проникает в маленькое окно, расположенное высоко под самым потолком. Другого освещения в комнате нет.

– В чипе, человечка. – Шипит он на меня зло, будто я – причина его бед, а не наоборот, – Ты же понимаешь, что без него ты всего лишь кусок плоти, ни на что не годный? Этот чип – твое единственное преимущество. Сколько мы пробовали вживить этот чип, и у тебя он встал идеально! А теперь замолчи и сядь.

Он грубо толкает меня в кресло, которое больше напоминает устройство для медицинских процедур. Я пытаюсь сопротивляться, но он прижимает меня за плечи, заставляя оставаться на месте.

Защелкиваются наручники, приковывая руки к подлокотникам.

В тот же миг в затылок впивается что-то и обжигает на миг горячим.

Десантский комм, подаренный Дрейоном, и согревающий мою руку, отзывается холодом. Прошивает ледяными иглами кожу.

– Что ты делаешь? – паника в моем голосе разгоняется до максимальных значений.

– Обновляю программу, – отвечает он сухо. – Теперь ты будешь знать, как себя вести, что говорить, как правильно думать. Ты должна произвести впечатление на грана Гридвуса. Зря мы что ли так старались, – хмыкает он.

Но усмешка выходит невеселой, злой.

– Я не хочу ничего этого знать! – вырывается у меня.

Но он лишь фыркает:

– Поздно, человечка. Просто смирись!

И все в один миг прекращается. Я не чувствую ни-че-го. Ни холода, ни жара, ни боли, лишь странное покалывание в голове.

Все вокруг становится размытым. Зрение словно теряет фокус.

Мой разум окутывает густая пелена, но вместо холодных, отчужденных образов, которые я ожидала увидеть, перед глазами вспыхивает что-то совершенно другое.

И я замираю, как громом пораженная. Могу лишь смотреть.

Я вижу его. Дрейон.

Он снова рядом. Вот только руку протяни.

И я тяну.

Он обнимает меня, его горячие ладони скользят по моей спине.

– Ты в безопасности, Тая, – шепчет он, а его губы касаются моей шеи, медленно, нежно, как будто боится спугнуть меня.

Он целует меня, нежно гладит мою шею, его дыхание сливается с моим.

– Я не оставлю тебя, – обещает он мне.

Сильные пальцы скользят под волосы, нащупывают чип…

Образы сменяются. Я вижу их – всех троих. Кайлрон, строгий и невозмутимый. Таэрон – взволнованный и растрепанный.

И злой, как черт, Дрейон, угрюмо взирающий на братьев.

– Ты предлагаешь бросить ее? – спрашивает младший, глядя на Кайлрона. Его голос срывается, звенит в тишине.

Кайлрон отвечает ему четко и уверенно, хмуря брови:

– Я предлагаю подумать о последствиях. Если она попадет в его руки, мы все станем мишенями…

Дрейон холодно перебивает его, отметая это предположение:

– Она не попадет к нему. Я этого не допущу.

– Правда? А что ты сделаешь? Устроишь войну ради нее?

Мне кажется, я слышу в словах Таэрона насмешку.

Но картина рассыпается, пропадает. Я чувствую резкий рывок, распахиваю глаза. Хроопс с силой выдирает меня из кресла, словно что-то пошло не так, как он планировал.

– Хватит! – Он смотрит на меня так, будто я сломанная игрушка, которую еще можно починить.

– Что ты сделал? – шепчу я, трогаю свой затылок.

Хроопс делает недоуменное лицо:

– Я ничего не делал. Это просто обучающая программа. Как себя вести, что говорить. Но почему-то она не встала с первого раза. А у нас больше нет времени пытаться поставить ее вновь.

– Не обманывай меня! – бросаю я, чувствуя, как гнев и боль захлестывает меня. В отчаянии топаю ногой, стискиваю кулаки: – Я видела их! Я видела эмирийцев!

Хроопс хмурится, его взгляд становится колючим, он показательно жмет плечами:

– Ты видела то, что должна была видеть. Твои дорогие десантники все ходят перед граном Гридвусом на цыпочках, и слушаются его приказов. Ты все еще веришь, что они бросятся тебе на помощь? Наивная человечка! Они все ему подчиняются!

Я не могу дышать. Голова раскалывается, но уже не от боли, а от осознания.

Если космодесант подчиняется этому Гридвусу, то, выходит, меня просто использовали.

Неужели Дрейон, Таэрон, Кайлрон – они все заодно с Гридвусом? Все это время они играли свою игру, и я была лишь пешкой?

Никто не бросится меня спасать. Я ведь слышала в своей голове их голоса. Никто не будет устраивать из-за меня войну. Я ведь – обычная земная девушка.

Просто мне не повезло. В который раз.

Глава 20

Мы задерживаемся на этой не очень-то приятной и дружелюбной планете еще на день. Я уже почти смиряюсь с тем, что скоро – снова в полет, а куда и насколько – опять неизвестно. Просто пытаюсь наслаждаться тем, что сейчас мне доступно. Есть, спать, пить.

Хоть от боли предательства и неизвестности скручивает все внутри и затягивает тугими узлами, я проваливаюсь в сон без сновидений.

А утром меня будит Хроопс. Грубо трясет за плечо, повышает голос:

– Вставай быстрей! Ты слышала?