Очень личная помощница для орка

Глава 9

Я держу в своих подрагивающих, – что уж тут скрывать? Все равно не скроешь!– руках контракт на четырёх листах.

Печать в самом низу последнего листа тиснёная, с изображением локомотива, парохода и дирижабля в клубах пара и надписью “Моггарн СТИМ КОМПАНИ”.

Бумага плотная, чернила чёрные, подпись уже стоит. Его подпись.

И пустое место рядом – Сглатываю комок в горле – Для моей подписи.

Возвращаюсь к началу, читаю строки по несколько раз, едва справляясь с волнением. Но чем дольше читаю, тем отчаянней стучит сердце, словно стуком своим думает приоткрыть дверь в мою будущую жизнь, что начнется с подписанием этих бумаг.

“...настоящим леди Марта Деворо принимается на должность личной помощницы господина Бархага Моггарна…”

“…личная помощница обязана соблюдать конфиденциальность…”

“…быть доступной в любое время суток, сопровождать в официальных и неофициальных поездках…”

“... неукоснительно выполнять все распоряжения…”

“…поддерживать внешний вид, соответствующий высокому статусу корпорации…”

“…в течение срока действия контракта (три года) запрещается вступать в брак без письменного согласия работодателя…”

У меня пересыхает во рту. Что-о-о?

– Это… стандартный пункт? – спрашиваю, поднимая глаза.

Бархаг сидит напротив, закинув ногу на ногу. Его взгляд спокоен, но цепляет мой, слвоно на крючок. Странным образом он сразу понимает, о чем я спрашиваю:

– Для женщин, работающих в такой непосредственной близости ко мне – да. Это защита от… нежелательных сложностей. Так что будем считать, что ты под защитой контракта.

“И под надзором”, – мысленно добавляю я.

Но вслух ничего не говорю. Все равно замуж я точно не собираюсь. Так что предпочитаю действительно считать, что этот пункт для моей пользы.

Мое волнение и страх перед подписанием легко объяснимы. Никогда раньше не держала в руках контракты. И, честно сказать, даже не предполагала, что придётся не только держать, но и вникать в суть заковыристых формулировок, и, более того, – подписывать их.

Прикусываю губы, решаясь. Упрямо интересуюсь, словно имею степень юриста:

– А пункт о доступности в любое время? Что он значит?

– Он предполагает проживание в моем особняке. Там же живёт и Эдгар. – будущий босс внимательно следит за моей реакцией на его слова, словно она, а не только моя подпись, тоже имеет значение. – Я часто работаю по вечерам и по выходным. Могу потребовать документы, срочную поездку или помощь в любое время. Мне так удобно.

– И абсолютно не смущает вас?

– Почему это должно смущать? – Он улыбается. Губы чуть приподнимаются, а взгляд остается таким же сосредоточенным.

Мне почему-то хочется покраснеть. Словно в его словах есть еще какой-то смысл. Который ускользает, прячась за вежливостью и деловым тоном.

В конце концов! Я – самостоятельная женщина. И вообще в наше время это обычное дело – помощнику или секретарю жить в доме своего начальника.

“Помощнику!” – подает последний сигнал опасности мой мозг, посылая словно мелкие разряды тока по кончикам пальцев, – “не помощнице!”

Но я делаю вдох, беру перо и подписываю внизу страницы.

Леди Марта Деворо.

Графиня без графства. Невеста, сбежавшая от жениха. Помощница орка.

Кто бы мог подумать!

Протягиваю контракт мистеру Моггарну, который откладывает его в сторону, даже не читая, зато сразу же дает мне первое поручение:

– Разберите утреннюю корреспонденцию, – говорит он, – Отвечайте на простые вопросы. Сложные, на которые не знаете, как ответить, откладывайте в отдельную стопку. Я проверю.

На столе аккуратно разложены конверты, письма, ворохи бумаг.

Вдох – выдох. Работа началась. И – к моему великому счастью – она довольно простая, знай себе читай и пиши ответы.

Заметив, что у меня получается, Бархаг кивает, но ничего не говорит. Его одобрение немое, видимо, он редко тратит слова впустую.

– А теперь – к модистке, – произносит он именно в тот момент, когда я поднимаю голову от пишущей машинки, поняв, что стопка бумаг мной разобрана..

– Простите? – Уточняю, всерьез испугавшись, что у меня случились галлюцинации.

Мало ли, отдаленные последствия катастрофы – всякое бывает. Но мистер Моггарн терпеливо поясняет, словно нерадивой ученице, которая не понимает базовых вещей.

– Гардероб. У моей личной помощницы должна быть соответствующая одежда. Она будет представлять корпорацию. Люди будут смотреть на неё, а оценивать меня и мою корпорацию. Не смотри так, расходы покроет компания. В конце концов, твой багаж потерян из-за катастрофы на моей линии.

Я даже не успеваю поразиться тому, как он ловко перешел на Ты, а мистер Моггарн уже кивает Эдгару, и тот машет рукой в сторону водителя автомобиля.

Глава 10

Я никогда не думала, что первой выездной задачей на новом месте работы станет… визит к модистке.

Да-да, к самой настоящей модистке - в частное ателье, с позолоченной вывеской, зеркалами от пола до потолка, шелестом штор из шёлка и газа, отделяющих примерочные комнаты, и ароматом лаванды в воздухе.

Эдгар сопровождает меня, словно телохранитель, но ведёт себя небрежно, как будто делает это каждое утро.

– Не вздумайте спорить с мадам Везерли, – предупреждает он, за минуту до того, как мы переступаем порог. – Эта женщина одевала многих леди и для бала, и для допроса в магическом суде. Говорят, что у нее одевается сама королева. – на этих словах он чуть понижает голос, – Если скажет, что вам идёт розовый – примите это, как смертный приговор, достойно и без возражений!

Я не успеваю даже мимолетный взгляд на него бросить, чтобы понять шутка ли это или серьезное предостережение, как Мадам Везерли возникает перед нами внезапно и стремительно, в сопровождении двух швей.

Она оглядывает меня таким взглядом, по которому ясно понятно, что никакие сантиметровые ленты ей не нужны, чтобы понять мои размеры.

– Приветствую вас, милая леди! Мистер Эдгар! – кланяется она ему, не спуская с меня глаз.

Еле заметно взмахивает рукой, и обе швеи исчезают за шторами, но появляются обратно буквально через минуту, нагруженные коробками, открезами тканей, пакетиками, из которых выглядывают ленты, кружева и какие-то подозрительно пушистые страусиные перья. Потом снова исчезают и появляются с парой готовых платьев.

В то время как их начальница источала вежливые соболезнования по поводу «ужасного происшествия на линии Силвер Эрроу».

– Какая печаль, моя дорогая! – восклицает она, пока на ее лице я читаю нечто среднее между материнской нежностью и профессиональным азартом. – Но с другой стороны, разве не из страданий рождается истинное очарование? Вам так идет эта легкая бледность и взгляд женщины, познавшей боль! Это теперь так модно!

Я пораженно моргаю. Из страданий, значит? Отлично. Буду первой в списке модниц королевства.

Меня ставят на подиум, одевают в готовое платье, окружают швейными лентами, булавками, шелками и вниманием шести рук, одновременно суетящихся у меня под локтями, на плечах, у талии.

Мадам Везерли при этом комментирует каждое движение с той убежденностью, какой обладают лишь истинные фанатики своего дела.

– Идеально! – воскликнула она, измеряя что-то у меня под грудью, скалывая булавками, расправляет получившиеся складки: – Какое божественное сочетание пропорций, моя дорогая! Вы созданы блистать на королевских балах. Сейчас мы примерим еще жакет с баской, да-да, именно этого оттенка – небесно-василькового, словно воды залива в Ительмене.

Я совершенно теряюсь, с кем она разговаривает: со мной, со своими швеями или сама с собой.

– Потрясающе дальновидно с моей стороны купить именно этот оттенок шелка, вы будете несравненны. Обратите внимание, как чудесно ложатся на него кружева ручной работы.

– Да, да, восхительно! – только и успеваю вставить я.

– Ах, моя дорогая, я всегда чувствую клиента! – торжественно заявляет она, будто речь идет не о ткани для платья, а о судьбе. – И это кружево… о, это кружево словно создано, чтобы обнимать вашу кожу!

Я чувствую себя скорее пленницей модного заклинания, чем клиенткой. Не замечаю, как пролетает время, и словно очнувшись, замечаю, что за окном уже вечереет, служанки зажигают лампы. А мадам Везерли наконец вздыхает с удовлетворением, отходя от меня на пол-шага и окидывая оценивающим взглядом:

– Вуаля! Вас смело можно отправлять на бал дебютанток! Уверена, вы произведете фурор при дворе, и сделаете чудесную партию!

Я смотрю на своё отражение. В планах у меня не было ни фурора, ни чудесной партии. Впрочем, я и у модистки не была никогда. Финансы папеньки не позволяли таких роскошеств для дочери. И поэтому сейчас я не могу отказаться от этих чудесных нарядов, что она сотворила для меня.

Застываю на миг, подсчитывая в уме: сколько стоит каждый восторженный вздох модистки, каждый сантиметр кружева, каждая нота её восхищения? Тончайший шёлк, кружево ручной работы…

В голове слабо бьется мысль – может, проще купить платье у горничной и уйти пешком в Лордейл, как я изначально и собиралась? Устроиться гувернанткой или сиделкой… Но мадам Везерли не оставляет мне шансов на здравомыслие, ее наряды слишком прекрасны. А я – всего лишь слабая женщина, что не в силах устоять перед ними.

– Вы хорошо справилась, – говорит Эдгар, открывая передо мной дверь автомобиля, когда мы покидаем ателье лучшей модистки королевства (по крайней мере, по её же словам), – Для первой экспедиции в мир имперской моды – весьма достойно.

– Я чуть не упала в обморок, когда увидела цены на ее услуги, – пытаюсь я ответить ему в тон.

Но на деле все так и есть. Эти наряды я не могу себе позволить.

– И это, между прочим, уже выше среднего результата. – Отзывается он, усмехаясь, – а за ваши платья заплатит Корпорация мистера Моггарна. Будем считать это вашей униформой, которая вам предоставлена для лучшего исполнения контракта.

Пронзает меня внимательным взглядом и отворачивается к окну. Пока я сижу пораженная, и не понимающая, как реагировать, и как понимать его слова.

И мы молчим всю дорогу.

Глава 11

Письмо на моем столе появляется, как призрак. Я не слышала, как его принесли, и никого не видела. Впрочем, даже портье не знает откуда оно взялось.

Просто, вернувшись в свою комнату, обнаруживаю его там. В простом кремовом конверте, подписанное изящным почерком. С моим именем в качестве адресата.

Я держу его в руках осторожно, с минуту раздумывая открывать ли его вообще или.., выбросить?. На обороте – восковая печать расплывшаяся, как будто запечатывали в спешке. Природное любопытство берет вверх и я разламываю печать.

Обнаруживаю внутри записку и маленькую, квадратную фотографию с резными краями. Засматриваюсь на нее, почти забыв о листочке бумаге с несколькими строчками текста. На ней девочка, за которой я бросилась в перевернутый железнодорожный вагон. У нее огромные глаза (и вероятно огромное доброе сердце). Я запомнила ее другой, растрепанной и испуганной. Теперь же она прилежно одетая и причесанная сидит на стульчике, держит на руках дымчатого котёнка.

Того самого.

Выглядят они оба вполне благополучно. Так что я невольно улыбаюсь. И бросаю взгляд на ровные строчки, написанные вероятно, мамой девочки:

«Вы – наш ангел. Никогда не забудем, как Вы, не раздумывая бросились спасать Лили. Простите, если этот снимок слишком личный. Мы лишь хотели, чтобы вы знали, что с ней всё хорошо. Дымок уже немного подрос и скоро превратится в большого кота. С вами, надеемся, тоже всё хорошо. С сердечной благодарностью, Арлин Грей (мать Лили).»

Я читаю дважды. Потом медленно опускаю письмо. Фотография остаётся в руке.

Сердце глухо отдается в груди. Нежность и страх сплетаются в один ком. Если семья девочки знала, куда отправить письмо, значит, кто-то знает, где я. А если кто-то знает… То сколько этих “кто-то” ещё может узнать?

Как по команде, в дверь стучат.

– Входите, – говорю, уже догадываясь, кто это.

Ожидаемо. Эдгар. На лице его мелькает тень легкой озабоченности, когда он вежливо произносит:

– Леди Марта, Вам стоит поговорить с мистером Моггарном, – он остается в дверях, не заходит в комнату. – И лучше сейчас.

Я быстро киваю и выхожу в коридор. Эдгар остается позади, не намереваясь следовать за мной. Так что в апартаменты мистера Моггарна я вхожу одна.

Бархаг сидит в кресле у окна, ноги вытянуты, руки сцеплены на колене. На колене же — газета. Он не читает, просто смотрит в окно.

– Ты получила письмо, – говорит, не оборачиваясь.

Я киваю. Он, конечно, не видит, но словно чувствует. Или просто знает уже ответ. И его вопрос – лишь дань вежливости.

– Это не единственная весточка, – продолжает он. – Около часа назад я узнал об официальном запросе из Имперского бюро по делам наследств и брачных контрактов. Твой отец разыскивает тебя.

Меня бросает в холод.

– И твой… жених, – добавляет он с легкой, почти насмешливой интонацией, которой я предпочла бы не замечать.

Теперь бросает в жар. Я, конечно, не надеялась, что моё место пребывания останется навеки необнаруженным, но все-таки рассчитывала, что это не так быстро произойдет. Наивно полагала, что и отец и … жених (все внутри бунтует против этого слова в отношении человека, который старше меня почти в два раза и видел меня от силы раз пять), так вот, я думала, что они будут пытаться связаться со мной, будут разыскивать сами. А не впутывать имперское бюро.

– Как вы узнали? – произношу сдавленным голосом, что сама с трудом его узнаю.

Выдерживаю пристальный взгляд мистера Моггарна. И одному богу известно, сколько мне требуется усилий, чтоб не сглотнуть застрявший в горле ком и не стараться незаметно вытереть вмиг вспотевшие ладони о складки платья.

– Эдгар умеет добывать информацию, – просто отвечает он. – Плюс, когда в один и тот же день в руки попадает информация о том, что «дочь графа Деворо пропала, вероятно, в опасности»и Имперское бюро по делам наследств и брачных контрактов начинает разыскивать сбежавшую с несостоявшейся помолвки невесту – это наводит на определённые мысли.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Меня не просто ищут, меня уже обсуждают. Еще немного, и я стану предметом самых яростных и невероятных сплетен. Сердце начинает ныть от одной только мысли об этом. Я молчу в ожидании вердикта мистера Моггарна.

Он, так и не дождавшись от меня никаких пояснений, интересуется сам.

– Что ты натворила, Марта Деворо?

Я поднимаю на него глаза, уже благодарная ему за любопытствующий тон, в которой нет ни грамма осуждения. Лишь интерес, и тот деловой. Словно он хочет знать всё о проблеме, чтобы решить её.

Я кривлю губы. Силы, возможно, и покинули меня, но ирония – точно нет.

– Известно что. Я совершила самое страшное преступление, какое только может совершить леди. Отказалась выходить замуж.

Он приподнимает бровь.

– Всё?

Я вижу, как орк с трудом сдерживает улыбку, зажёвыввает её, лишь бы не расхохотаться.

– Всё! – подтверждаю я, –Этого, знаете ли, оказалось достаточно, чтобы запустить лавину. Семья в ужасе, жених, видимо, в ярости. Сюжет весьма банален. Семья на грани банкротства и решила поправить свои дела за счет меня.

Бархаг на секунду задумывается.

– Ты не хочешь замуж?

– Я не хочу быть приложением к титулу. Не хочу повторять судьбу матери. Не хочу расплачиваться собой за долги других. Разве этого недостаточно?

Молчание. Он будто обдумывает мои слова. Потом говорит с почти искренним удивлением:

– Только и всего?

– Только и всего, – повторяю я, упрямо подняв подбородок.

– Странные у вас порядки, у людей.

– А у орков лучше? – чуть не прикусываю себе язык когда осознаю, что за бестактность сорвалась сейчас с моих губ.

Но он словно не замечает, лишь весело усмехается:

– Насчет “лучше” не знаю. Не уверен. Но обычно у нас женятся те, кто хочет. И только если уверены, что не убьют друг друга в первые три месяца.

У меня дёргается уголок губ. Я не могу сдержать улыбки. Хотя учитывая мое воспитание и благородность манер, я вообще-то должна была лишиться чувств при словах про убийства.

Но мне почему-то становится легче. Словно после того как весь день ходишь в корсете, к вечеру расшнуровываешь его тугие петли. И это почти… приятно. Впервые за долгое время.

Он встаёт, подходит к большому глобусу у окна, медленно вращает его. Словно вдруг резко потеряв интерес к беседе, спрашивает о другом:

– Как ваш визит к модистке?

– Благодарю, это было волшебно. Но боюсь, что моя семья откажется закладывать фамильный особняк ради того, чтобы оплатить все те роскошества, на которые мадам Везерли меня соблазнила.

А вот теперь Бархаг смеется. Правда, одними глазами. Но я вижу, как в них вспыхивают искры веселья, словно танец пляшут. Но лицо остается серьезным:

– Счет мадам Везерли оплатит корпорация. Слухов никаких не будет, не волнуйся.

Он делает небольшую паузу, недолго обдумывая что-то:

Мы уезжаем, – говорит наконец. – Через пару дней мы едем в Мелдроуз. Там находится основной офис компании. Расследование по крушению должно быть завершено, и сразу отправляемся.

Глава 12

Я никогда раньше не видела дирижаблей.

Да, да тех самых настоящих, что гудят в небе, отбрасывая широкие тени на крыши, сверкают позолоченными ободами, а в некоторых даже виднеются застекленные террасы с диванами и раскидистыми пальмами.

До сегодняшнего утра, пока автомобиль не пересёк мост, ведущий в город, я не верила, что они вообще существуют за пределами книжных или газетных иллюстраций и детских мечтаний.

Мелдроуз поражает меня с первого взгляда. Каменные или кирпичные фасады домов, зеркальная гладь широкой реки необычного изумрудного цвета, над которой скользят прогулочные катера и маленькие лодочки торговцев. И то самое небо, в котором между облаками и солнечными бликами плывут дирижабли, будто гигантские медленные птицы. Всё в этом городе кажется ярче, воздушнее, чище, чем в тех местах, где я была прежде. Я чувствую себя не то туристкой, не то девчонкой попавшей вдруг в какую-то сказку..

– Как здесь красиво! – вырывается у меня вместе со вздохом восхищения, когда я наконец перестаю крутить шеей, пытаясь уследить за всеми чудесами сразу.

– Это вы еще не видели верхний город, – усмехается Эдгар с переднего сиденья. – Именно там расположен наш офис.

Офис компании “Моггарн СТИМ КОМПАНИ” занимает целый квартал в деловой, или как тут принято говорить, в верхней части города. Центральное здание – четырёхэтажный особняк в стиле утончённого техноар-нуво, с массивными оконными рамами, прозрачными крышами, бронзовыми барельефами и вращающимся гербом корпорации на фронтоне. Два боковых корпуса соединены стеклянными галереями, по которым снуют служащие, будто пчёлы в улье.

А еще в нем есть лифт! Лифт! Подумать только! Новейшее изобретение. Я сдерживаюсь изо всех сил, чтоб не запищать от восторга, словно мне снова десять лет.

Когда мы выходим на своем этаже, я удивленно замечаю, что здесь работают не только мужчины. Но и женщины! В строгих костюмах или платьях, с аккуратными прическами и папками в руках идут по коридорам, уверенно переговариваются, что-то сверяют, записывают, кивают в ответ на приветствия. Я замираю, не в силах сразу вместить в себя эту картину. Это… возможно?

– Все в порядке? – Эдгар останавливается на полшага позади, заметив, как я сбавила шаг.

– Да, – выдыхаю. – Просто... удивительно видеть женщин в офисе. У нас в городе даже в телеграфе служат одни мужчины.

– Ну, вы больше не в Лордейле, – отвечает он. – И мистер Моггарн не из тех, кто верит в глупости вроде «женщинам место только дома». Он верит в эффективность и в …

Эдгар вдруг осекается, отвлекаясь на мальчишку-посыльного который вручает ему несколько писем. И больше к теме не возвращается, лишь предлагает мне:

– Пойдемте, я вам покажу ваш кабинет и кабинет мистера Моггарна.

Кабинет, в котором меня размещают, просторный, с высокими окнами, выходящими прямо на набережную. Из окна видно реку, причалы и ту самую бурлящую суету, которая здесь, кажется, не утихает ни на минуту.

Эдгар остается на пороге, наблюдая, как я, словно любопытная кошка, осматриваюсь в новом месте.

– Если вы желаете, то я могу заказать экипаж, чтобы вас доставили домой. Все-таки обычно женщины с дороги не готовы приступать к работе. Возможно…

Возмущенно перебиваю его:

– Я поеду домой, когда стану не нужна мистеру Моггарну!

И краснею удушливой волной, понимая, как двусмысленно звучат мои слова. А я ведь всего лишь хотела подчеркнуть, что я – отличный работник. И не надо думать, что женщины – какие-то другие создания.

Эдгар лишь хмыкает и произносит:

– Как вам будет угодно, – и скрывается в дверях.

Но это оказывается ненадолго, я слышу сначала его удаляющиеся шаги. Но вскоре он снова появляется, застав меня за разглядыванием вида из окна.

– Вынужден вас отвлечь, уважаемая леди Марта. – С насмешкой в голосе произносит он. – вам сегодня должен был быть представлен поверенный Имперского бюро по делам наследств и брачных контрактов, который разыскивает леди Деворо. Он прибыл, но… — Эдгар делает паузу, словно подбирает слова, – Мистер Моггарн встретился с ним сам.

У меня обмирает сердце.

– Что он сказал?

– Уверяю вас, Марта, вы в полной безопасности и недоступны для допросов, пока находитесь под защитой Мистера Моггарна. Он сказал им, что любые юридические претензии должны быть оформлены официальным образом и направлены в центральную канцелярию корпорации.

Я опускаюсь в кресло.

– То есть... он не дал возможности объясняться с поверенным бюро, который разыскивает меня?

– Он сказал, что вы не обязаны оправдываться за то, что хотите сохранить свободу. Эго его дословная фраза. И он велел передать ее вам, если у вас еще есть какие-то сомнения.

Я в изумлении.

– А поверенный? Что он сказал?

– Думаю, он вполне удовлетворился ответами. Хотя передал, что по слухам граф Лоренгхайм не ограничится лишь жалобой в Имперское бюро.

– Замечательно, – шепчу я, – Но я ведь даже не давала согласия стать его женой!

– Не беспокойтесь, – спокойно говорит Эдгар. – До конца недели мы покидаем Мелдроуз. На пароходе. Он принадлежит мистеру Моггарну. Он ведёт дела в разных портах, и следующая остановка – Ларденбридж. Вам понравится. Там лето круглый год.

– Мне и здесь нравится, – вздыхаю я.

Эдгар смотрит на меня с нечитаемым выражением лица:

– Тогда наслаждайтесь, пока это возможно.

Визуалы офис

Визуалы офис

Девочки, смотрите какую красоту принесла.

Примерно так представляю, что наша Марта увидела при въезде в город

А тут терраса из кабинета Мистера Моггарна

Глава 13

Я прощаюсь с Мелдроузом, стоя на террасе кабинета мистера Моггарна, словно на деревянной палубе огромного корабля.

Отсюда видно почти всё: дымящие вдали трубы фабрики, узоры стеклянных крыш в верхнем городе, и, конечно, реку, по которой наш пароход вскоре медленно отползет от пристани, кряхтя и вздыхая, словно тоже не хочет уезжать.

Времени на прощание у меня немного, но, честно сказать, я и сама не ожидала, что за несколько дней так привяжусь к нему, что придется прощаться.

Я даже не успела разобрать доставленный от мадам Везерли багаж, как он снова отправляется в путь. Доставили его вчера вечером, а сегодня в обед наш пароход уже отплывает от огромной пристани.

Город останется позади. Яркий, воздушный, шумный, совсем не такой, как мой родной Милтаун. И я не думала, что мне будет немного жаль уезжать. Я бежала из Милтауна без сожалений, уверенная, что это навсегда, а теперь мне жаль расставаться на время.

Может, дело в дирижаблях? Они всё ещё кружат в небе, будто махают прощально своими массивными тенями.