Очень личная помощница для орка

Глава 14

Просыпаюсь от лёгкого покачивания. Кровать, высокая и широкая, будто нарочно убаюкивает меня, словно колыбель движется. Туда-сюда, едва заметно. Так неспешно, что кажется: я снова малютка, лежу в подвешенной к потолку люльке, а няня качает меня в полусне. Кач-кач, кач-кач.

Открываю глаза, наслаждаясь ощущениями.

И на секунду теряюсь: потолок над головой другой. Белый, с золотой лепниной, а не ставшие уже привычными выцветшие балки отеля. Или белизна строгой комнаты во флигеле особняка Мистера Моггарна.

Взгляд цепляется за резные бронзовые рамы иллюминатора. И я наконец вспоминаю.

Ах да! Я же на пароходе! «Олимпия». Мы плывём, отсюда и качка и … прочее.

Как, например, скачущие вокруг меня радостные солнечные зайчики, которые прыгают по стенам, отражаясь от бликующей воды за окном.

Я невольно растягиваю губы в полуулыбку. Вот так пробуждение!

Словно в сказку попала.

– Доброе утро, миледи, – тихий, приятный голос заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. – Простите, что не постучала. Вы не заперли дверь, и я решила...

Приподнимаюсь на подушках кровати и вижу молодую орчанку с гладко зачёсанными тёмными волосами, в опрятной форме с эмблемой корабля на воротнике. В руках у неё поднос с чаем и свежей выпечкой, источающий такой восхитительный аромат, что хочется вдохнуть его поглубже, и не выдыхать.

Я точно в сказке, сомнений нет.

Она осторожно ставит поднос на тумбу у кровати и раскрывает платяной шкаф.

Достает одно из платьев, доставленных накануне: Яркое, сине-изумрудное, с вышивкой по подолу и широким воротом, с отделкой тончайшим кружевом цвета слоновой кости. Демонстрирует его мне, чтобы я могла полюбоваться и сделать выбор в пользу него.

Я киваю, соглашаясь, что да, платье прекрасно подходит к сегодняшнему дню и моему настроению.

– Позвольте помочь, –говорит она. – Я – Лоана. Буду помогать вам, пока вы на борту. Если позволите, конечно.

– Конечно, – киваю я, улыбаясь.

Кажется, мы с ней поладим.

- Вы прекрасно выглядите, – делает она мне комплимент. – Говорят, если человек просыпается с румянцем и улыбкой, значит каюта ему подходит. Надеюсь, вы хорошо спали?

– У меня было ощущение, будто спала на облачке, – говорю я, по-прежнему не сводя глаз с иллюминатора. – Я никогда не думала, что корабли могут быть такими…

– Как роскошный отель на воде? – подхватывает словоохотливая горничная, – «Олимпия» не обычный пароход, миледи. Мистер Моггарн приказал строить ее с нуля, совместив всё – и пар, и маготехнику, и новейшие разработки. Некоторые детали запатентованы под грифом “секретно”. Все продумано до самых незначительных мелочей. Так что вы в безопасности. И в роскоши.

– У меня такое странное ощущение, – говорю я, выбираясь из постели, – У меня такое чувство, будто всё это… живое.

Она на секунду замирает, округляет глаза.

– Вы почувствовали? – голос её становится тише. – Некоторые так говорят. Очень чувствительные. Особенно… те, в ком есть чуть-чуть магии. Или кто проводит её лучше, чем остальные.

– Проводит? – переспрашиваю я, непонимающе уставившись на нее.

– Ну да! Как медная проволока в маготехническом моторе, миледи. Магия течёт лучше, чище, если рядом есть кто-то… подходящий. Как проводник, понимаете? – она замолкает, потом чуть склоняет голову. – Простите, если это прозвучало странно. Я сама не очень-то в этом всём разбираюсь. Заморочила вам голову…

Я не нахожу, что ответить. В груди лишь рождается слабое покалывание. Оно не больное, но… будто бы внутри меня откликается что-то. Как будто слова горничной не просто болтовня, а ключ к давно запертой двери.

Тем временем Лоана спешно меняет тему для разговора:

– Это магия, миледи, – с гордостью произносит она. – «Олимпия» не просто пароход. Это новейшее маготехническое судно. Всё внутри реагирует на настроение пассажиров. Температура, освещение, даже вибрации пола. Я как-то слышала, что один пожилой профессор отказался уходить с борта, потому что впервые за двадцать лет у него прошли боли в коленях.

Она чуть понижает голос, добавляет в него доверительности, сообщая столь важные подробности. Из нее вышел бы отличный рекламщик парохода, так она его расписывает, что я уже почти сама себе завидую, что плыву на нем.

Коротко смеюсь, оценив ее рассказ.

Пока она расчесывает мои непокорные мелкие кудри и как-то ловко укладывает их в строгую прическу, аккуратно закалывает шпильками, она продолжает светскую беседу.

– Никогда не видела таких волос, – признаётся Лори. – Живой цвет. Как пламя. Магички обычно красят, чтобы добиться такого. А у вас я вижу, что натуральные. Точно огонь!

Восторгается она моими рыжими локонами.

– Увы, боюсь, что да, – улыбаюсь я. – В детстве из-за них меня дразнили. А теперь вот... не знаю. Иногда хочется закрасить. Получить более привычную в обществе внешность.

– Не вздумайте, – фыркает она. – У орков, между прочим, есть примета: если рядом появляется рыжая, с волшебством или без него, но что-то обязательно произойдёт!

Она говорит и смеется. Я понимаю, что она шутит, просто мило болтает, пока укладывает мои непослушные локоны. И я смеюсь в ответ.

Но глубоко внутри что-то начинает тревожно дрожать.

И когда она уходит, оставляя меня одну в сияющей, как сказка, каюте, я вдруг замечаю, что светильники на стене подмигивают. Мерцают в такт моему дыханию. А кувшин с водой на тумбочке только стоит подумать о тёплой воде, будто бы становится теплее. В то время, как я не прикасаюсь ни к чему. Просто… думаю. И всё происходит. Само по себе.

Может, мне это только кажется. Может, это просто маготехника, слишком чувствительная. Или просто совпадение?

Ну что ж, я это обязательно выясню!

Глава 15

После завтрака Эдгар появляется будто из воздуха. Как обычно, беззвучно и с видом человека, у которого уже расписаны все минуты дня. Причем на много-много дней вперед. Или даже на годы.

– Леди Марта, – произносит учтиво он с вежливым поклоном, – Если вы ещё не распланировали утро, мистер Моггарн поручил мне показать вам “сердце Олимпии”.

– Сердце? – переспрашиваю я, с интересом. – Оно что, живое?

– В каком-то смысле, – усмехается он. – Машинное отделение. Там, где пар встречается с магией.

Он предлагает руку, но я отказываюсь с улыбкой. Всё же лестницы я в состоянии преодолеть сама, пусть даже они уходят всё глубже и глубже, в раскаленные недра корабля.

Мы спускаемся ниже и ниже.

Воздух постепенно становится гуще, тяжелее. Из-под металлических решётчатых ступеней тянет влажным горячим паром. Гул механизмов становится оглушающим, будто внутри корабля дышит гигант. Шумно, тяжело, без перерывов.

И всё же в этом шуме есть ритм. Он звучит словно пульс. Ровный, мощный и гулкий

– Впечатляет, правда? – кричит Эдгар, чтобы перекричать рев машин. – Это маготехническое ядро. Оно питает все контуры корабля – от стабилизаторов до освещения.

– Оно... живое, – шепчу я. Мой голос теряется в шуме.

Но само осознание прошивает меня от пяток до макушки как разряд молнии. Это что-то невероятное. Такая сила и мощь, переплетенная магия и техника на службе у человека.

Стены здесь увешаны какими-то странными знаками, похожими то ли на руны, то ли на что-то подобное. Светящиеся магические нити тянутся, переплетаясь, будто корни дерева. В центре под прозрачным куполом сфера. Внутри нее бьётся голубоватое свечение, живое, как дыхание. Иногда внутри промелькнёт молния – короткая, золотистая и быстрая как короткий разряд.

– Маготехнический двигатель корабля – сложный и тонкий механизм, – говорит Эдгар, следуя за моим взглядом. – Мы держим его под постоянным контролем, но любой перегрев… и всё, “Олимпия” превратится в безумный кипящий чайник!

Он говорит это легкомысленно пожимая плечами, словно сам не верит в свои же слова.

Я смеюсь, решив, что его слова - не более, чем шутка., хотя на душе немного не по себе.

И именно в этот момент, я почти физически ощущаю, как воздух меняется.

Вибрация пола усиливается, по стенам пробегает гул, светящиеся магические нити вспыхивают резче, чем прежде. и зал будто наполняется живым светом. Воздух дрожит, будто корабль на мгновение делает вдох.

В следующий миг металл начинает гудеть, пар вырывается из клапанов, воздух становится горячим и влажным от жаркой волны, расходящейся от купола, накрывающего сферу. Сама сфера пульсирует ослепительно. Ярче, ярче, до боли в глазах. Это больше не редкие всполохи молний, это шаровая молния, заполняющая всю сферу.

Но кроме завораживающей красоты и мощи, вероятно, это еще и опасно.

Один из инженеров срывается на крик:

– Давление скачет! Контур нестабилен!

Кто-то бросается к пульту, кто-то – к защитным клапанам. Машинный зал наполняется снующими людьми. Я замираю на месте, мгновенно осознавая, что ситуация критическая.

А потом меня словно за ниточки дергает что-то, заставляет сделать шаг вперед к контуру и положить свои ладони на прозрачный купол, накрывающий сферу. Она словно магнитом меня тянет, что я не могу сопротивляться. Один невинный маленький шаг, что может случиться?

Сфера внутри бешено вращается, цвет переливается от белого к оранжевому. От неё исходит жар, словно от кузнечного горна.

Тепло обжигает мои прижатые ладони, но не больно. Только горячо.

– Давление критическое! – кричит кто-то. – усильте стабилизаторы!

– Стабилизатор не держит! – отзывается другой, – скорей подключайте резервные.

И всё сливается в оглушительный хаос: топот ног, шипение пара, тревожные голоса. Но я ничего больше не слышу. Меня словно выдернули из времени.

Каким-то чудом краем глаза я замечаю, как в дверях стоит мистер Моггарн.

И вдруг срывается с места, почти летит ко мне.

– Марта! Назад! Отойди немедленно! – его голос тонет в реве машин.

Он бросается вперёд, намереваясь оттащить меня.

Но именно в этот момент всё замирает.

Жар исчезает, будто кто-то перекрыл невидимый поток нажатием какой-то кнопки. Сфера внутри купола замедляет вращение, свет тускнеет до ровного, спокойного голубого.

Рёв машин стихает. Пар, только что пытавшийся заполнить всю комнату, куда-то растворяется.

Я стою, касаясь купола обеими ладонями, ощущаю, как стекло под пальцами остывает и становится прохладным.

Моггарн останавливается в полушаге от меня.

Так близко, что я чувствую, как от него идёт волна то ли тревоги, то ли ярости – я не могу разобрать. А еще я явственно чувствую предгрозовой запах озона. Он такой концентрированный, что у меня начинает кружится голова.

Несколько секунд Бархаг просто стоит, смотрит на меня, сканируя, будто проверяет не ранена ли я, жива ли. И в своем ли уме вообще.

А потом его плечи чуть расслабляются.

– Уберите давление, – глухо говорит он инженерам. – Всё в норме.

Я отдергиваю руки от купола, словно очнувшись, прихожу в себя.

– Простите… Я… не знаю, что…

– Тише, – говорит он коротко. Но голос у него низкий и глухой. – Больше не прикасайтесь к ядру. По возможности.

– Я и не собиралась, – отвечаю я, чувствуя, как щеки заливает румянцем под его напряженно-пристальным взглядом.

– Давайте поднимемся на верхнюю палубу, – предлагает мистер Моггарн.

И я согласна с ним. Слишком много внимания я привлекла своей “выходкой”, не подобающей истинной леди. Настоящая леди должна была как минимум сделать вид, что лишилась чувств, а лучше всего – упасть в обморок в действительности. Предварительно удостоверившись, что есть в чьи надежные руки падать. И чтобы руки эти были побогаче и титульней.

А я… полезла в самое пекло. И не жалею.

Правда, руки немного дрожат, а в ногах чувствуется слабость.

Но когда Бархаг предлагает мне руку, чтобы помочь подняться по ступеням, я все равно отказываюсь:

– Благодарю, но пока откажусь.

И судя по сверкнувшим на миг глазам мистера Моггарна понимаю, для него отказ – это что-то из неизведанного и совершенно непонятного.

********

Дорогие читательницы!

У меня стартовала космическая новинка

Бесплатно в процессе, горячо – всегда!

КОСМИЧЕСКИЙ ЗАМУЖ. ПОПАЛА – РАСПИШИСЬ!

Я спасала кота и попала. На другую планету. И пока я хлопала глазами, суровые инопланетяне мне подсунули какие-то документы на подпись. Я и подписала от растерянности.

Как – идите знакомиться с мужьями? У меня их ДВОЕ?

ЧИТАТЬ ИСТОРИЮ ПО ССЫЛКЕ: https://litnet.com/shrt/N4nG

Глава 16

Мы поднимаемся по металлическим лестницам вверх, шаг за шагом, и ни он, ни я не произносим ни звука. Воздух пахнет смесью машинного масла, угля и жара, и – почему-то – чем-то вроде послегрозового воздуха. Как будто кто-то распылил озон по углам машинного отделения. И этот запах перебивает для меня все остальные. Заставляет вдыхать его глубже, действует на меня почти пьяняще, до головокружения.

Не успеваю я возвратиться в свою каюту, чтобы отдышаться, и прийти в себя, после того, что мистер Моггарн откланялся, сославшись на важные и срочные дела. Почти сразу же появляется Эдгар. Со стопкой бумаг и писем и пишущей машинкой, которую он устанавливает на мой стол с видом палача, приносящего орудие возмездия и правосудия.

– Леди Марта, – произносит он, – мистер Моггарн просил вас разобраться с входящей корреспонденцией и подготовить краткое резюме по ней. Срочные письма отметить красной лентой. Личные – голубой. Непонятные – серой. А вот это, – он выкладывает пачку исписанных листов, – требуется перепечатать. Желательно без ошибок и с соблюдением расстановки абзацев.

Я чувствую, как он следит за мной. Точнее, наблюдает, вроде бы аккуратно и нейтрально, но мне почему-то кажется, что он будто что-то выискивает во мне. Что – не знаю. Может, ждет, что у меня из пальцев вырвутся магические искры, и машинка сама начнёт печатать, стоит мне на неё взглянуть?

Но нет. Никакой магии. Ни в присутствии Эдгара, ни в отсутствие. У меня ее просто нет. И никогда не было, я уверена.

Погружаюсь в работу. Разбирать письма, выделять главное, отделять деловое от личного довольно непростая задача, особенно если раньше ничем подобным не занимался.

И когда один из документов – маршрутный план грузовиков, отправляющихся с причалов в трёх разных провинциях. Другой – жалоба от пассажирки, которой на борту не подали миндальное молоко. Следующий – предложение по сотрудничеству с фабрикой, производящей самоочищающиеся ковры (интересное, кстати, изобретение).

Голова идет кругом, но я стараюсь изо всех сил навести в бумагах порядок.

И вот я почти забываю о недавнем инциденте, когда стюарт доставляет мне… Ох, я уж думала, что это новая пачка корреспонденции и бумаг, но это всего лишь одна-единственная записка в маленьком конверте.

Открываю. Бумага плотная, хорошая, с гербовой тиснённой эмблемой “Олимпии”. Почерк чёткий, прямой.

“Леди Марта, Если у Вас нет иных планов на вечер, буду рад видеть Вас на ужине в кают-компании. В восемь часов.

С уважением,

Б.М.”

Я перечитываю письмо дважды. Никаких “буду ждать” или “позвольте сопровождать”. Обычный тон. Собственно, а почему бы и нет? Во всяком случае, на корабле нет тетушек, готовых следить за моей репутацией и обсуждать каждый шаг.

Так что я принимаю приглашение.

Когда я вхожу в кают-компанию, там уже горит мягкий свет светильников, а тяжелые шторы на круглых окнах опущены, за ними темнеет океан. От зеркальных стен отражается многократно неровный блеск свечей, стоящих на столах.

Мистер Моггарн сидит за столом, спиной к иллюминатору. Чёрный жилет подчёркивает ширину его плеч, белоснежная сорочка ослепительно контрастирует с тёмной оливковой кожей, а золотой зажим на галстуке – в форме шестерёнки – кажется единственным фривольным элементом декора.

Он встаёт, когда я подхожу. Даже наклоняет голову чуть ниже, чем нужно по протоколу.

– Леди Марта. Вы великолепны. – Сияет улыбкой. – Работа на меня вам к лицу.

В удивлении смотрю на него. Ого! Мистер Моггарн не чужд иронии. А еще я впервые вижу, что он … красив?

– Благодарю. Как раз сегодня у меня был довольно… насыщенный день, – отвечаю улыбкой на его улыбку. – И я не уверена, закончился ли он.

Сажусь, и почему-то чувствую, как в его присутствии становится теплее. Будто я могу расслабиться и не думать десять раз перед тем, как что-то сказать, чтобы не дай бог не выглядеть умней мужчины.

– Ваша работа с корреспонденцией произвела впечатление, – начинает он, жестом велев принести ужин. – Вы удивительно быстро ориентируетесь в материи, с которой не сталкивались прежде.

– Удивительно, – соглашаюсь я, делая вид, что делюсь с ним тайной, понижаю голос и бросаю напряженные взгляды по сторонам, словно опасаясь, что нас подслушивают: – Особенно учитывая, что одно из писем было зашифровано. Или просто написано кем-то с очень плохим почерком.

Он выслушивает меня с серьезным выражением лица, и вдруг громко смеётся в голос, оценив мою шутку. И на миг я вижу его таким, каким он, наверное, бывает без трёх слоёв масок: тёплым, умным, ироничным и немного уставшим, но все равно с внимательным взглядом.

– Вы не побоялись вспышки магического ядра, – вдруг говорит он, отсмеявшись, – Хотя не должны были даже приближаться. И всё же… всё стабилизировалось в вашем присутствии. Как вы можете это объяснить?

– Не знаю, – пожимаю плечами, чувствуя, как наливаются жаром щёки. – Это было… как какой-то зов. Я не планировала ничего. Просто… сделала шаг. Словно любопытство влекло меня, и я ему поддалась.

– Это так вы действуете обычно? Просто следуете зову сердца? Или любопытства? – Он иронично поднимает бровь.

– Обычно нет. Особенно, когда не знаю, как поступить, – парирую я. – Но если да, то обычно это заканчивается катастрофой.

– Но сегодня не закончилось, – говорит он, не отводя взгляда. – Сегодня всё случилось наоборот. И я должен выразить вам благодарность. Вы спасли нас от неприятного инцидента, я полагаю.

Мы замолкаем, когда подают ужин. На белоснежных тончайших фарфоровых тарелках – запечённая семга под медово-грушевым соусом, тёплый хлеб с травами, бокалы с прозрачной водой и рубиновым вином.

– Марта, вы учились магии? – спрашивает он после паузы, вызванной тем, что я попросту жую.

Да-да, леди тоже жуют. И даже (как я сейчас) хотят замурлыкать от удовольствия, так все божетсвенно вкусно, что мне даже кажется, что ничего вкуснее я в жизни не ела.

– Нет, – отвечаю я на вопрос. – У меня ее нет, нулевой уровень. Отец в расстройстве долго не мог принять этого. Но я не жалуюсь. Считаю, что магия давно стала такой же частью инженерии, как пар или проводка. Просто... на неё вешают слишком много мистики.

– Интересный взгляд, – он изучает меня, не моргая. – Я тоже придерживаюсь этой позиции. По крайней мере… на публике.

Я приподнимаю бровь:

– А вне публики?

Он отпивает из бокала и отвечает не сразу.

– Вне публики я доверяю фактам. А вы один из них. Уникальный, раздражающе необъяснимый… и потому особенно ценный.

На секунду воцаряется тишина. Я чувствую, как закладывает уши от давления этой тишины и подскакивает пульс.

– Вы собираетесь искать объяснения или дать оценку? – спрашиваю я, глядя на него поверх бокала. –

– Ни то, ни другое, я бы скорее назвал вас загадкой, – он откидывается на спинку кресла. – Которую мне очень хочется разгадать. Лично. Думаю, это будет интересно.

Моё сердце пропускает удар.

А потом ещё один.

Я отворачиваюсь, делая вид, что рассматриваю люстру и лепнину на потолке. В общем-то, там нет ничего интересного, но сейчас она спасает меня.

– Вам не обязательно выяснять всё, мистер Моггарн, – говорю я наконец, справившись с волнением – Иногда лучше позволить загадке остаться загадкой. Особенно если она сама о себе ничего не знает.

– Тогда я тем более обязан вас изучить, – в его голосе теперь не просто любопытство, но еще к нему добавляется … азарт? – Но, леди Марта… – меняет он тему, – пожалуйста, не прикасайтесь больше ни к чему, что пульсирует магией. Это может быть небезопасно.

– Постараюсь, мистер Моггарн – улыбаюсь я, и, не удержавшись, все-таки оброняю: – Но не могу обещать.

Глава 17

«Олимпия» замедляется. Я чувствую это не по вибрации или шуму: она всё такая же плавная, словно летит по глади воды без единого усилия. Но меняется что-то в ритме. В дыхании судна. Оно, как будто и правда живое, делает глубокий вдох и замирает на выдохе.

– Приближаемся к порту, – сообщает Эдгар, появляясь на пороге моей каюты с очередной стопкой писем. – Остановка займёт около двух часов. Кто-то из пассажиров сойдет, кто-то поднимется на борт. У вас в это время запланирована работа.