Живые против зомби. На заре заражения

Научный гений

Профессор Альберт Борисович Хаимович работал в новосибирской лаборатории. Это был мужчина среднего роста, худощавый, но достаточно жилистый и крепкий. Он носил прямоугольные очки в тонкой оправе по моде начала века. Как правило, на работу ученый приходил в рубашке и брюках, но в свободное время предпочитал более демократичные футболку и джинсы. Это был настоящий трудоголик. В свои 44 года Альберт Борисович считался одним из самых одаренных специалистов в отрасли вирусологии. Несколько лет назад Академия медицинских наук утвердила его на посту заведующего лабораторией вирусологии и биотехнологии в Новосибирске. Правда, из-за его тяжелого характера и неуступчивости во взглядах на развитие лаборатории, профессор успел нажить немало врагов в научном сообществе, в том числе и среди чиновников Академии.

Было 7 часов утра, большинство его коллег только просыпалось, но профессор Хаимович уже находился на рабочем месте. Он и еще несколько преданных помощников приходили раньше, а уходили гораздо позже остальных. Их прозвали люди «Ха», так как вокруг заведующего лабораторией сформировался определенный круг лиц, в который попасть было очень трудно. Круг этот не менялся уже несколько лет.

В данный момент «люди Ха» были заняты очередным «внеплановым» опытом профессора Хаимовича. Альберт Борисович очень любил внеплановые опыты, на которые, собственно, и уходила большая часть сверхурочно отработанного времени его команды. Основным хобби ученого было скрещивание различных вирусов. Многие из таких опытов официально запрещались по договору об ограничении разработок биологического оружия, подписанного 183 странами. Но Альберт Хаимович убедил свою команду, что это происки политекратов, нельзя губить отрасль, а нужно продолжать работать, и однажды все это очень понадобится. К тому же Альберт Борисович был убежден, что по другую сторону океана ученые не сложили микроскопы и также ведут работы в этом направлении.

Доверять профессор мог только трем своим коллегам. Первый – Андрей Кузнецов, молодой и амбициозный ученый, грезил о мировой славе, был очень честолюбив и достаточно одарен. Шеф считал его своей правой рукой. Вторая – Машенька Снегирева, миловидная лаборантка, менее одаренная, чем Андрей, но очень старательная. Она была дочерью друзей Альберта Борисовича, которые погибли в авиакатастрофе. В 16 лет девушка осталась сиротой. Профессор помог ей поступить в Университет, затем взял на практику к себе в лабораторию, а после вуза определил в помощницы. Поэтому Машенька была предана ему, честно делала свою работу и держала язык за зубами. Третьим членом их квартета был Иосиф Бец, также сын друзей Хаимовича, которые жили сейчас в Израиле и отправили отпрыска на стажировку к старому другу. Его родители были генетиками, но сына больше занимала микробиология и вирусология. Поэтому лучше наставника для написания диссертации, чем Альберт Борисович найти было трудно. С первых дней работы в лаборатории Ёся, как называли его друзья, проявил большое рвение, и за короткий срок заслужил уважение коллег и расположение профессора.

Машенька вошла в лабораторию четвертой. Профессор, Ёся и Андрей уже работали.

– Вы слышали? – Вместо приветствия с порога крикнула девушка. – Они приземлились, корабль сел успешно. Сегодня Ваня должен обследовать поверхность.

Маша и Андрей знали Ивана, он был немного старше их, но они вместе учились в одном научно-техническом вузе.

– Небось, после возвращения совсем зазнается, столько славы, – буркнул Андрей, не отрывая глаз от микроскопа.

– Ты не прав, Ваня – хороший парень… – немного смущаясь, ответила Маша.

– Кстати, я Вам не говорил? – Профессор слегка откинулся на стуле. – Мои письма в Академию возымели успех. Часть марсианского грунта для изучения отдадут нам. Возможно, отчасти из-за того, что Воробьев – наш земляк. Но, думаю, основную роль сыграло то, что наша лаборатория считается одной из лучших в стране.

– У нас будет грунт? – Ёся крепче сжал пробирки, чтобы не выронить их.

– Да, вчера разговаривал с руководителем Академии. Москва согласилась выделить образцы для изучения.

– Интересно, а он сам вернется в Новосибирск? – спросила Маша, ни к кому конкретно не обращаясь, и слегка покраснела.

– Боюсь, красотка, после возвращения у него будет много других дел. По дачам генералов только полгода придется разъезжать, забавляя их рассказами о Марсе, – съязвил Андрей, бросив на девушку беглый взгляд.

– Ладно, поживем – увидим, – Альберт Борисович решил вернуть мысли коллег в рабочее русло, – чем будет заниматься Воробьев по возвращении, нас не должно волновать. А грунт, который он доставит на Землю, будет нашей основной работой на ближайшее время. Как, кстати, у нас дела с Гошей?

– Сейчас принесу, шеф, – отозвался Ёся.

Белая крыса Гоша тихо спала в стеклянном герметичном боксе. Рядом стояла большая клетка с десятком таких же крыс, в каждую из которых был внедрен небольшой чип. Когда к загривку крысы подносили сканер, он считывал информацию с ее кличкой, возрастом, биометрическими параметрами и другими данными. Так что в режиме он-лайн можно было получать информацию о температуре, составе крови и давлении животных.

Альберт Борисович активно работал над данной технологией. На западе люди добровольно за вознаграждение соглашались в порядке эксперимента «вшивать» в себя такой чип. С его помощью врачи и ученые анализировали состояние организма. Но западные специалисты жили на гранты и правительственные дотации, у нас же эту программу не оценили, и денег не дали. Профессор считал проект очень перспективным как для науки, так и для государства. По его мнению, внедрение таких чипов с рождения позволило бы выявлять заболевания на ранних стадиях, помогло бы контролировать миграционную ситуацию и упростило бы борьбу с преступностью. Человек, совершивший преступление, мог быть быстро вычислен с помощью спутников, отслеживающих все чипы. То есть предполагалось, что в режиме он-лайн возможно наблюдать за тем, где находится каждый гражданин в тот или иной момент. Альберт Борисович осознавал сложность внедрения этой технологии в общество, ведь вряд ли кто-то захочет быть всегда на виду у спецслужб. Но профессор был убежден, что как только правительство наберется смелости, то найдет способ повлиять на массы.

Сам Альберт Борисович был очень консервативный в политическом плане человек. Его пугали любые бунты, революции, демонстрации. Денег на его научные инициативы не давали или давали мало. Всё финансирование лаборатории было государственным. И средства выделялись на те проекты, которые утверждали ученые мужи из Академии. Это его очень раздражало, но он верил, что время идиотов, которые руководят сейчас министерством науки, пройдет. Только надо все подготовить, надо провести множество экспериментов, пока на крысах, на обезьянах, свиньях, собаках, потом и на людях. Да, на людях, не обязательно легально, главное – чтобы был результат. Потом он всем им будет нужен, и докторам и силовикам. Все его наработки очень пригодятся, а он пока все отработает, наладит. Пусть не дают денег, он и сам справится, за ресурсы лаборатории отчитываться не надо, тут он царь и Бог. Потом все окупится.

Иосиф подошел к аквариуму Гоши. В соседней клетке забегали потревоженные крысы. Гоша спокойно лежал, емкость была герметичной, с замкнутой системой циркуляции воздуха. Крысу недавно инфицировали новейшим вирусом. Это было пока первое испытание. Профессор создал новый штамм, скрестив вирус бешенства и бактерии туберкулеза. В случае успеха эксперимента, новый супервирус мог бы передаваться воздушно-капельным путем. Боезаряд, начиненный подобной заразой, доставленный в лагерь или город врага, мог вывести из строя живую силу противника надежнее, чем взрыв бомбы.

Ёся взял контейнер, проверил, надежно ли закреплен воздушный нагнетатель. Гоша лежал, нервно подрагивая, заражение прошло успешно: вчера сканер показал, что в его крови обнаружен вирус. Парень перенес аквариум в отдельный кабинет, в который имели доступ только они четверо. Альберт Борисович и Андрей уже ждали там. Маша делала свою работу в общей лаборатории.

Аквариум поставили на стол, Альберт Борисович взял лазерный сканер и навел на Гошу. Лампочка на сканере мигнула, прибор звонко пискнул, выдав показания на монитор. Крыса дернулась, как будто очнувшись ото сна, кинулась на силуэт человека, ударилась о стенку аквариума, отскочила, злобно зашипела, кинулась снова, как будто не веря в препятствие или пытаясь его сломать, опять ударилась, упала на спину и отползла к противоположной стенке. С подбородка животного свисали маленькие капли пены. Аквариум накрыли темной полупрозрачной тканью, чтобы понапрасну не нервировать подопытного.

– Все симптомы на лицо… на лице даже… и не только, – Андрей пробежал глазами по показателям на мониторе, – температура выше нормальной на 3 градуса, тахикардия, повышенное слюноотделение. Также симптомы туберкулеза, но менее выраженные.

– Так и должно быть, от палочки Коха нам был нужен только способ передачи. Теперь бешенство можно подцепить по воздуху, – Альберт Борисович тоже изучал цифры на экране.

– Не зря мы полгода «учили» его летать, док, – радостно сказал Андрей.

– Это только вторая стадия, до конца опыта еще много времени. Сможет ли грызун заражать кого-то еще без укусов? – Ёся встал рядом с Андреем и с улыбкой поправил свои очки.

– Ладно, не умничай, все равно это уже успех, – огрызнулся Кузнецов.

– Так, молодежь. Ваш научный спор очень интересен, но давайте поработаем, пока не пришли остальные. Маша?!

– Альберт Борисович, еще пять минут, мне надо закончить отчет для Козлова.

– Закончишь позже, ты нужна нам тут.

По полу застучали каблучки Снегиревой.

– Так… команда, соберитесь, переходим к третьей стадии. Маша, бери камеру, будешь фиксировать, – Альберт Борисович старался почаще называть своих ребят командой.

Девушка взяла небольшой монитор, закрепила его напротив пустого стола, нажала на сенсорном дисплее несколько кнопок. Андрей поставил на стол новую клетку-аквариум, немного больше той, где сидел Гоша. Внутри находилась стеклянная перегородка с вентиляцией. Воздух мог перемещаться из одного отсека клетки в другой. В одной части бокса уже сидела крыса.

– Ёся, сними показания у Графа 12, – попросил профессор.

В каждом эксперименте крысам давали уникальные имена-серии. Так как крысы гибли часто, а эксперимент мог не продвигаться в желаемом направлении, то именам подопытных с определенным функциями присваивали номера. Например, крыса с именем «А» использовалась для непосредственного заражения. Крыса с именем «В» – для контакта с инфицированной особью, а крыса с именем «С» – для того же контакта, но с предварительным уколом необходимой инъекции и т. д. Зачастую эксперимент заканчивался на животных с именем А 39, Б 27, С 8. Гоша был пятнадцатой особью, а Граф – двенадцатой данного эксперимента. Предыдущие грызуны присоединились к армии жертв научных битв.

Ёся направил сканер на Графа, чип в крысе передал информацию о физических параметрах и составе крови.

– Все в порядке, профессор, идеально здоровый объект.

Андрей вставил свободную часть клетки в «переходник», который соединил с аквариумом Гоши. Получилось нечто похожее на рукав между самолетом и входом в аэропорт. Андрей и Ёся одновременно нажали кнопки на воздухонагнетателях клеток. Они также отвечали за управления люком. Зараженная особь не спешила переходить на новое место жительства. Андрей по привычному сценарию накрыл клетку Графа темной тканью. Профессор взял со стола лампу и направил ее в упор на Гошу. Зараженная крыса зашипела и кинулась в темноту, за пару секунд очутившись во втором контейнере. Послышались щелчки, заработали электромоторчики, люки закрылись.

Грызуны оказались в одной герметичной клетке, разделенные прозрачной перегородкой с вентиляционными отверстиями. Граф глядел сквозь стеклянную стенку на собрата, еще не понимая опасности. Гоша, немного успокоившись, обратил внимание на соседа и через секунду кинулся на него. Граф отскочил, испуганно и удивленно глядя на гостя. Крысы – социальные животные, и за все время жизни Графа в общей клетке ни одна особь не вела себя столь агрессивно. Гоша бился о стенку, пытаясь добраться до соперника, искусать, загрызть, задавить его.

– Переселение прошло успешно, время первого контакта 7 часов 41 минута, – Маша закончила вести видеосъемку на этой фразе.

– Накройте всю клетку тканью, проведаем их вечером. А теперь – по местам, займемся текущими делами, – Альберт Борисович еще раз посмотрел на аквариум с крысами и вышел из кабинета. Помощники последовали за ним.

Прогулка по красному полю

Колеса коснулись поверхности Марса, плавно погрузившись в пыль. Иван нажал рычаг чуть сильнее, марсоход ускорился, космонавт посмотрел на монитор. Камера заднего вида показала, как следом шагнул Рич, за ним двинулся марсобот капитана Тома.

– Рич Кук-младший на Марсе! Встречайте, аборигены!

Иван улыбнулся и остановил марсоход. Рич сделал первый прыжок и пролетел пять метров. Спустя несколько секунд рядом «приземлился» капитан.

– Говорит Том, общая проверка связи. Иширо, как слышишь нас?

Повисла небольшая пауза, затем раздались слабое шипение и голос японца:

– Все в порядке, слышу хорошо. Умники на базе не синхронизировали нормально каналы между кораблем и марсоботами, я исправил. Как ощущения?

– Сумбурные. Движемся к цели. Пятьсот метров на юг. Рич, держим расстояние между марсоботами не менее 10 метров, чтобы не задеть друг друга гарпунами случайно.

Рич прыгнул влево. Оказавшись на нужном расстоянии, он отвел немного в сторону правую «руку» марсобота и выпустил гарпун. Наконечник глубоко вошел в грунт.

– Порядок, сейчас левую проверю. Теперь можно погулять, – англичанин повернул голову, вдали «взлетел» силуэт капитана. Сквозь жидкость и защитный корпус капсулы даже на относительно небольшие расстояния видно было плохо. Помогал трехмерный сканер, проецирующий картинку окружающего ландшафта с объектами на монитор в радиусе ста метров. Каждый пилот марсобота видел, с какой скоростью он движется, какое расстояние до объекта, отдельно отмечались опасные места, большие камни, впадины и так далее. Этот сканер разработчики позаимствовали из автомобильной промышленности, где их с успехом применяли для автопилотов.

Англичанин оттолкнулся, подпрыгнул на три метра вверх и пролетел семь метров вперед:

– Ладно, а теперь по-взрослому…

Новый прыжок – на пять метров в высоту и одиннадцать в длину. Кроме слабого притяжения, прыгать, как кузнечик, помогали электроусилители «ног», а система амортизации не давала сломать кости при приземлении.

Иван тем временем освоился в тракторе-марсоходе. Разогнаться не позволяли неровности «дороги», да и если бы захотел, специальные ограничители не дали бы это сделать. Поэтому Рич с капитаном быстро его обогнали и прыгали впереди. Воробьев не мог без смеха смотреть на их кузнечекообразный способ перемещения.

– Представляю себе лет через сто дороги Марса с такими вот прыгунами…

От этих мыслей его отвлекла большая яма метров в шестьдесят диаметром. Справа часто лежали камни, слева было еще несколько ям поменьше. Иван задумался, с какой стороны лучше объехать. Он повернул джойстик управления, марсоход медленно, но уверенно пошел в объезд слева. Прыгающие точки впереди отдалялись.

Иван вел марсоход по узкой полоске между двумя впадинами, свались в одну из них – и он бы наверняка перевернулся, тогда успех экспедиции мог значительно пострадать. Он замедлил скорость, затаил дыхание и немного вытянул шею, даже чуток высунул кончик языка. Парень вспомнил свои первые уроки вождения, когда еще не чувствовал габариты машины и проезжал в узком проходе мимо двух припаркованных автомобилей. В эти мгновения почти сливаешься с машиной и сам физически начинаешь чувствовать, как проходишь в нескольких сантиметрах от помехи.

Неожиданно грунт под левым задним колесом осыпался, и оно, соскользнув с края, повисло над ямой. Марсоход накренился вниз и стал медленно сползать. По спине пилота пробежала нервная дрожь. Иван до упора резко надавил на джойстик, электродвигатели усилили тягу, передние колеса забуксовали. Ситуация становилась критической.

«Глубина ямы метров восемь в центре… если соскользну, перевернусь несколько раз… оборудованию, наверняка, хана придет… тяни же, тяни», – тревожные мысли роем пронеслись в голове космонавта. Наконец, передние колеса схватились за твердый грунт, марсоход медленно начал выползать. Иван чуть отпустил рычаг, чтобы снова не забуксовать. Аппарат выровнялся, и все четыре колеса встали на твердую поверхность. Через минуту проклятая яма осталась позади.

Том посмотрел на монитор, в двадцати метрах по левую руку прыгал Рич. Англичанин уже опередил его метров на семь.

– Разогнался парень… надо его притормозить…

Капитан еще раз посмотрел на экран, марсоход русского на нем не обозначался. Пилоты марсоботов так увлеклись этим веселым передвижением, что упустили из виду Ивана.

– Рич, стой.

Кук-младший приземлился после большого прыжка и не сразу смог затормозить, сделав по инерции еще несколько быстрых, неуверенных «шагов». Тому даже показалось, что напарник вот-вот упадет «лицом» вниз.

– Иван, отвечай. Ты где? – Обеспокоенно спросил капитан.

Следом в эфире раздался голос Рича:

– Ваня, что случилось?

– Прием. Проблемы с ландшафтом, все в порядке. Дорога как у меня на дачу, яма на яме, – успокоил Воробьев.

Коллеги не совсем уловили смысл слов про дачу, но поняли, что с напарником все в порядке. Через несколько секунд марсоход вырулил из-за большого камня высотой с двухэтажный коттедж.

– Еще 200 метров, и делаем первые пробы, – уточнил капитан.

– Почему так далеко? – Прозвучал в динамиках голос Рича. – Нет, я конечно не против, прогулка мне нравится. Но смысл?

Том вздохнул и стал объяснять:

– Все просто: когда мы приземлялись, то двигатели раскалили почву под нами и вокруг корабля. Также антирадиационное поле действует в радиусе трехсот метров вокруг. Все это теоретически может повлиять на состав грунта и на то, что мы все очень надеемся найти.

– Жизнь?

– Ее самую. В общем, надо максимально исключить влияние антропогенного фактора. Все образцы будут в специальных колбах, которые защитят почву от внешнего воздействия. Поэтому минимальный радиус от корабля до точки забора грунта – пятьсот метров. С запасом.

– Том, Иван, Рич.., – голос Иширо звучал взволнованно, – я анализирую состояние датчиков. Что-то происходит в атмосфере. Я думаю, может прийти новый ураган.

– Иширо, ты можешь сказать точнее, что это будет и сколько у нас времени? – Насторожился капитан.

– Я не бюро прогноза погоды, сейчас программа анализирует данные…

– Ладно, действуем по плану, – Том с надеждой вглядывался в Марсианское небо.

Пилоты продолжили маршрут. Через несколько секунд они вновь услышали голос японца:

– Вы достигли отметки, необходимая дистанции от корабля пройдена. Можете приступать к забору проб.

Иван остановил свой транспорт. Место для бурения было подходящее. Задача пилота состояла в том, чтобы доставить бур в заданную точку и установить его на поверхности. Дальше бур, фуллереновое напыление которого позволяло пробивать даже самые твердые породы, должен был работать автономно и взять глубинные пробы марсианской почвы. Ведь чтобы добраться на нужную глубину, потребовалось бы больше времени, чем могла дать защита от радиации на марсоходе. Воробьев отстыковал бур от марсохода, вывел крепежные устройства, зафиксировал на почве и запустил аппарат. Микрофоны, расположенные снаружи, передали в кабину звук бура, похожий на тот, которые издавали старые бормашины, использовавшиеся еще до широкого внедрения лазера в стоматологию. Бур медленно, но верно вгрызался в грунт.

Капитан тем временем делал заборы проб атмосферы. В правой «руке» его марсобота располагалось специальное устройство. По сути, это был пылесос, только не с мешком для мусора, а со специальной металлопластиковой колбой, куда засасывались образцы. Когда давление в колбе достигло нужного значения, устройство автоматически остановило закачку.

Рич осмотрелся и решил подобрать пару камней. Часть предназначалась ученым, а несколько он решил оставить себе и потом раздать на сувениры. Англичанин настроил свои телескопические буры, которые располагались в «пятках» марсобота. Он нажал несколько клавиш на дисплее. Устройства пришли в движение. Длина буров позволяла взять пробы на глубине до трех метров. Рич ощутил вибрацию, весь марсобот мелко задрожал. На мониторе появлялась информация, какой глубины достигли устройства. Двигаться во время этого процесса, само собой, было невозможно. «1 метр» прочел Рич на экране. Вибрация стала чуть тише, буры вгрызались в грунт уже на глубине.

– Внимание, на нас движется ураган, скорость 150—200 метров в секунду, будет в нашем районе минут через 30—40, пока не могу определить, сколько до него точно. Вам должно хватить времени, если поторопитесь обратно, – голос Иширо затих.

Люди поняли, что выбрали для прогулки не самое удачное время, но предсказать здесь погоду не представлялось возможным. Дорога была каждая минута. Все старались быстрее выполнить свои задачи и вернуться на корабль в безопасность. Марсоботы не были рассчитаны для движения в сильный ветер. Для Рича и Тома это могло стать вопросом жизни и смерти, но работу нужно было закончить. Для этого и летели.

Первым справился Воробьев. Бур был установлен и работал. К следующему выходу человека на планету, устройство должно было достигнуть необходимой отметки и взять глубокопочвенные пробы. Система крепления аппарата была рассчитана на то, чтобы выдержать ураган, и волноваться за него не стоило. Иван связался с Иширо:

– Принимай управление. Есть контакт с буром?

– Да, вижу его на мониторе, показатели идут. Возвращайся.

– Кэп, я на базу, – отчитался русский.

– Двигай.

Марсоход передвигался значительно медленнее аппаратов Тома и Рича, поэтому Иван не стал их дожидаться, чтобы успеть вернуться на корабль до урагана. Капитан тем временем дошел до небольшого утеса. Ему нужно было взять несколько проб твердых пород на поверхности. В его левую «руку» было вмонтировано устройство похожее на воронку, но с буром посередине. Бур работал как перфоратор, совмещая сверление с ударами. Кусок скалы, который выбрал Том, рушился, камни и пыль падали в воронку, скатывались и попадали в отсек для хранения. Капитан услышал голос Рича:

– Сэр, я все. Пробы взял.

– Возвращайся, я догоню.

Рич взглянул на капитана, отстегнул якоря и сделал прыжок. В динамиках вновь раздался голос японца:

– Есть точная информация, если программа и датчики не врут, ураган будет у нас через 10 минут, скорость 180 метров в секунду.

Капитан немигающим взглядом смотрел, как бур ломает скалу.

«Достаточно, пора на базу», – сказал он себе мысленно, повернулся к кораблю и прыгнул.

Внештатная ситуация

Рич тем временем набирал обороты с каждым прыжком. Он уже преодолел больше половины пути и быстро приближался к кораблю. Мысль об урагане подталкивала его вперед. Англичанин все меньше и меньше концентрировался на своих движениях, с каждым прыжком стремясь как можно быстрее оказаться в безопасности. Рич немного отклонился от первоначального курса, обходя гряду крупных камней. Приземлившись в очередной раз, он оттолкнулся, чтобы перепрыгнуть несколько валунов, но не рассчитал и задел одной «ногой» в полете верхушку небольшого утеса. Англичанин не сумел скоординироваться, упал и перекувыркнулся. И тут же услышал взволнованные голоса Иширо и капитана.